Академия Расколотого Мира. "Танец теней. Клятва на крови"

Пролог

Холодный моросящий дождь и два человека, сошедшиеся в бою. Тени, мелькающие в переливе капель, тяжёлое удушающее марево болотных трясин. Всё это было. Всё это есть. Как и невидимые глаза, с иронией глядящие на двух безумцев, пожелавших расстаться со своими жизнями здесь, в чертоге «Трясинного царства». Безумные, подверженные жестокости существа, не ведающие иного пути побед и считающие поражение позором. Они падут — и победитель и проигравший. Падут оба. А он пока понаблюдает.

Противники разошлись в разные стороны: первый в пурпурных одеждах выходца королевского двора, вторая в рваном отребье трущоб. Ведомые жаждой мщения, пульсом яростной битвы, они не замечали ничего и никого кроме стоящего напротив противника. Лица оставались холодными, неподвижными, будто сама жизнь давно покинула владельцев.

Вспышка молнии озарила округу, могучие деревья гнулись под порывами всё усиливающегося ветра, как и два человека в своё время прогнулись под обстоятельствами. Став заложниками своих семей, вынужденные идти наперекор собственному желанию, предали клятву, данную друг другу. Кровь, что скрепила этот негласный союз, почернела и обуглилась, когда от прошлого отказались. И теперь, полные чёрной ненависти, некогда возлюбленные, а теперь непримиримые враги, дышали презрением и жили им же.

Раскаты грома заглушали звон стали. Кружение в попытке обнаружить слабость противника, атака и… отступление. Им приходилось бороться не только друг с другом, но с самой природой, будто вознамерившейся остановить смертельную схватку.

Завывание ветра служило предостережением, но услышать было некому. Оглушительный треск и огромная сухая ветка полетела вниз. Сражавшиеся отскочили в стороны в последний момент. Вытерев пот со лба, жительница трущоб глянула вверх: непроглядный чёрный мрак поглотил некогда светлое небо, вселяя уныние.

Озноб прошёл по коже, предупреждая об опасности, но прежде, чем ей удалось собраться с мыслями, что-то тёмное сначала метнулось к аристократу, отшвырнув его в сторону. В следующую секунду огромная масса обрушилась уже на неё, вышибая воздух из лёгких. Прижатая к земле, Ионда с ужасом смотрела на жителя «Трясинного царства».

Вдруг тело её обмякло: «Этот конец, может статься, лучший из возможных».

Огромная осклабившаяся пасть дыхнула чем-то сырым: похоже, Бог Тарса — так звали это существо, — только что поужинал кем-то вполне материальным. Хотя обычно довольствовался более «одухотворённой» пищей — душами.

— Ч-человек! — прорычала гигантская уродливая кошка с таким призрением, с каким говорят о слизняке. Свалявшаяся шерсть свисала сосульками, будто опасная зверюга только-только покинула болото, где обитала большую часть времени.

— И что с того? — раздалось из-за горбатой спины и лезвие сверкнувшего магией меча почти по рукоять вонзилось в спину высшему существу смертельных веяний.

Яростный вой прокатил по округе, заглушая даже буйство стихии, от него стыла кровь и стекленели слёзы неба, падавшие на землю сверкающими прозрачными камешками.

Время умерило свой бег.

В этой замедленной пародии на движение аристократ протянул руку жительнице трущоб. На истаивающую форму некогда Бога, а теперь просто клубящегося чадящего дыма, он даже не глянул. Через пару секунд от Тарсы осталась лишь выжженная форма на траве, да усыпанная мелкими бриллиантами земля.

— Мы квиты Кристофер Алабийский, — оттолкнув руку, процедила жительница трущоб. Вскочив на ноги, она подобрала свой меч и задумчиво, без прежней ярости посмотрела на аристократа, глядящего на неё не менее пристально. — Ты завершил круг клятвы… — это было сказано с таким удивлением, словно мир изменил своим очертаниям.

— Клятва, данная на крови, никогда не станет историей, Ионда Несговорчивая.

Последние месяцы мутивший сознание странный туман неожиданно отступил, и жительница трущоб вонзила свой меч в ножны, в глазах мелькнуло недоумение, будто она сама не могла понять:

— За что же мы сражались?

— За нашу честь… — аристократ прикрыл глаза и глубоко вдохнул запах влажной земли.

Да, именно за это Кристофер боролся с того самого дня, как ночь слила в жаркой страсти двух столь непохожих людей. Не в состоянии выкинуть из головы собственные стоны, забыть жадные прикосновения и глубокую близость, касающуюся некоего источника жажды внутри. Не в состоянии выкинуть из головы её пальцы на своей коже, то нежные, в следующий миг почти грубые.

Даже сейчас при воспоминании об этом, мужское дыхание обрело глубину, пот выступил на лбу, тело яростно потребовало её объятий. Ни одна женщина с того дня не интересовала его, сны заполнялись наслаждением и болью.

…ладони, скользящие по его телу, шёпот в ночи, порождающий судорожную дрожь…

Он не мог всё это забыть, как и ярости отца, случайно застукавшего их. Недовольство родителя, помноженное на собственную неуверенность в отношении произошедшего события — как оно вообще могло быть! — в герцоге породили ненависть и жажду отмщения за поруганную «честь». Одна часть его сознания сознавала, что вина лежала на них обоих, но другая, непримиримая, пафосно-надменная требовала сатисфакции. И так началась гонка за призраком, ибо поймать ушедшую на дно Ионду практически невыполнимое задание, даже если дал его себе сам.

Однако сегодня два непохожих мира вновь пересеклись и, как выяснилось, пронзить клинком грудь некогда возлюбленного жительница трущоб хотела ничуть не меньше, самого аристократа. Но когда трясинное чудовище вознамерилось полакомиться вражиной, именно он, Кристофер, рванул вперёд, ибо о смерти той, как выяснилось, не смел и подумать, обманувшись в природе своих настоящих чувств.

Тучи сдали свои позиции, и кусочек нефритового неба иронично подмигнул людям. Ветер утих так же внезапно, как начался. Умиротворение и покой снизошли на всё живое, кроме двух людей, стоящих напротив друг друга и думающих о своём.

Ионда посмотрела прямо в голубые, почти бесцветные глаза герцога, где отчего-то металась неопределённость. Взгляд очень медленно проследил линию его шеи, на секунду задержавшись на судорожно дёрнувшемся кадыке, углубился в ямку у основания, и она нервно сглотнула, припомнив, как ласкала это место, соблазняющее своей беззащитностью.

Глава 1

— Вы когда-нибудь наблюдали танец теней? — Голос Магессы Льен прозвучал так, будто сама тьма обрела форму. — Захватывающее зрелище. Это переплетение форм, слияние и разрыв, словно рождённые самой бездной. Именно так в глубинах чернильного беспамятства когда-то танцевали байху — дико, необузданно, без чёткости движений и ясности форм. Их танец был гимном самой смерти.

— Что за «байху»? — не удержался рыжеволосый Вир, его голос дрогнул от напряжения.

Магесса на мгновение замолчала, её взгляд стал отстранённым, будто она вглядывалась в невидимую нить прошлого.

— Девы… — наконец произнесла она, и слово повисло в воздухе, холодное и острое. — Они рождались с единственной целью — убивать. И достигли в этом искусстве абсолютного совершенства. Именно их, лишённых жалости и сомнений, избрали стражами незримых границ Академии Расколотого Мира. Той черты, что не проведена ни на одной карте, но которая острее стали. Любой, её переступивший, терял не просто жизнь — он терял само право на душу. — Лёгкое движение женских пальцев, и в воздухе заклубились магические видения — силуэты, в которых угадывались изломанные позы и неестественно плавные жесты. — Бесславные слепки истории, — заметила она мрачно и застыла, уставившись в расплывчатую тень за витражным окном. Резко щёлкнув пальцами, отчего картинки мгновенно исчезли, она вдруг указала всем на выход. — Занятие окончено. Немедленно покиньте аудиторию и проследуйте в свои комнаты. Не медлите.

Адепты устало потянулись к выходу, сливаясь в единый чёрно-синий поток. Их одеяния были красноречивее любых слов. Девушки носили чёрные, свободные брюки и рубашки из мягкой ткани — практичная форма, дарующая иллюзию свободы. Парни же были затянуты в строгую «тройку», будто в доспехи: плотно сидящая синяя рубашка, сверху — чёрная жилетка, а поверх неё — пропитанный защитными чарами тёмно-синий жакет, тяжелый и плотный. И венец всему — галстук, затянутый под самое горло, вдавливающийся в кожу удавкой. Такое разделение в одежде отражало философию данного места, воплощённую в образах: свобода, дарованная одним, и абсолютная скованность, предписанная другим.

Все адепты Академии делились на пары и являлись Бэйку: теми, кто разделял одну душу на двоих, две половинки одного целого, связанные магической нитью судьбы.

Магесса Льен, высокая эльфийка с лицом, хранящим печать веков, преподавала историю Земель Раскола. Её уроки язык не поворачивался назвать просто лекцией — они были сродни погружению в пучину, манящую и опасную. Теория здесь всегда оборачивалась практикой, порой слишком реальной и болезненной. Сейчас они изучали раздел, посвящённый самой цитадели Бэй — их дому, школе и ловушке. Покинуть её каменные стены, перешагнув незримый порог, не означало обрести свободу.

Лабиринт коридоров Академии был не просто магически выверенной системой — это пульсирующая паутина из искажений реальности и временных петель. Любая попытка бегства заканчивалась одинаково: смельчак либо навеки терялся в складках магических аномалий, либо возвращался — с пустотой в глазах или с покалеченным телом. Особо везучие — если такое везение вообще можно было считать удачей — выживали.

Мощного сложения гигант, ранее сидевший во втором ряду, замер у порога, чувствуя, как ледяное спокойствие Ио Лиры, его Бэйку, обволакивает его сознание колкой пеленой. Она стояла в тени арочного проёма, её невысокая, гибкая фигура казалась воплощением безмятежности, но он-то знал — под этой маской мнимого спокойствия скрывалась стальная пружина, готовая распрямиться в мгновение ока. Её чёрные одежды сливались с сумраком коридора, в то время как его собственная невыносимо тесная форма впивалась в тело напоминанием о незыблемых правилах магической повязи.

«Колебания», — мысль Лиры проскользнула в его разум, тихая и чёткая, как росчерк рапиры. Как всегда, она первой уловила волнение в местном магическом пространстве.

В Академии Расколотого Мира всегда что-то происходило. Её каменные стены, испещрённые мерцающими рунами, впитывали каждый шёпот, каждый вздох, каждую толику надежды на свободу. Здесь воздух почти звенел от сдерживаемого напряжения, от тысяч невысказанных мыслей, подавленных в глубинах расколотых душ. Душ, которым никогда вновь не обрести первозданной целостности, как бы они к этому не стремились.

______________________________________________

Книга пишется в рамках литмоба 16+

«Тёмная академия»

https://litnet.com/shrt/g3JN

Глава 2

Ио сделала лёгкий шаг вперёд, и её плечо едва коснулось его руки. Мгновение — и их сознания слились воедино, образовав общее пространство, называемое «обитель души». Там, на самой границе мыслей, всплыл и тут же застыл образ: та самая размытая тень за окном аудитории. Теперь очертания той проступили чётче, и в них угадывалось нечто удлинённое, изящное и смертоносное.

«Посторонняя сущность», — мысленно констатировала Ио, и Ди Гарлем ответил сдержанным кивком, не требующим лишних слов.

Чёрно-синий поток адептов окончательно растаял в лабиринте переходов, оставив их в звенящей тишине высокого коридора. Свет магических сфер, пульсируя, отбрасывал на каменный пол длинные, пляшущие тени. Каждая из них могла быть просто игрой света — а могла и нет. Именно этому их и учили с первого дня: в цитадели Бэй ничему нельзя верить наверняка. Даже собственным глазам. Особенно — собственным глазам.

— Необходимо вернуться в общежитие, — в тишине слова Ди Гарлема прозвучали как выверенное предостережение. Поймав цепкий, колючий взгляд Ио, в котором читалось привычное презрительное пренебрежение, он сухо добавил: — Сегодня неспроста подняли тему о байху... Нас не просто проинформировали. Нас предупредили. Понимаешь, к чему я клоню?

Ио нехотя кивнула, но её темные глаза сузились до щелочек. В них плеснулась тень воспоминаний, болезненно ранящих, как сколы камней.

— Магесса показала их образ, но стёрла самую суть. Байху не просто убивали. Они поглощали. Память. Имя. Саму сущность жертвы. Именно поэтому о них ничего не известно. Вернее, известно лишь малому числу избранных. Таким, как я…

Она говорила отстраненно, будто сквозь лёгкий морок, на мгновение полностью погрузившись в кошмарное прошлое. В нём — собственная медленная, мучительная смерть от этих бестий, охочих до чужой памяти и чужих чаяний. Пальцы девушки сами собой потянулись к едва заметному шраму, тянущемуся от виска до брови — вещественному следу на теле, появившемуся после истязаний души. Аналогичный «белый серп» отмечал и лицо её напарника — словно печать, клеймящая две половины некогда единой, разорванной сути.

Больше не сказав ни слова, отбросив привычное межличностное противостояние, они двинулись вперёд. Их шаги, уверенные и синхронные, гулко отдавались под высокими сводами. Коридор извивался, жил собственной жизнью: каменная кладка то выглядела древней и испещрённой рунами, то вдруг сменялась гладкими, отливающими металлом стенами иного мира. Но, несмотря на пространственное расслоение, этот путь оставался условно безопасным для адептов и вёл прямиком к общежитию Академии Расколотого Мира.

Поворот — и они замерли перед массивной двустворчатой дверью из плотной заговорённой древесины. Почти сразу из её поверхности проступил Страж — неприкаянный призрак в синем одеянии, бессменный хранитель местного покоя.

Ди Гарлем вдруг резко остановился, схватив и сжав железной хваткой запястье Ио. Та дёрнулась, зло глянув на него, но он силой придержал её рядом. Его взгляд был устремлён за спину Стража. Туда, где, подобно медленно растущей тени, проявлялась высокая фигура, закутанная в плащ цвета ночной бездны. Лицо незнакомки — а это была именно Она — скрывал глубокий капюшон, но направленный на них взгляд ощущался почти физически, своей неумолимостью порождая мурашки по коже.

Ио перестала вырываться. Подобралась и сосредоточилась на происходящем, готовая в любой момент дать отпор. В отличие от напарника, она безошибочно распознала, кто проявился позади Стража. Её ментальное спектральное зрение различало хаотичную, кроваво-алую ауру, бесновавшуюся вокруг высокой фигуры.

«Байху… — холодная волна осознания растеклась по жилам, и в ней странным образом смешались ужас и горькая неизбежность. Следовало ожидать этого. Не зря же на занятии подняли опасную тему, а Магесса, завидев обезличенную тень, приказала всем немедленно разойтись. — Не иначе, убийцам абсолюта что-то потребовалось от Академии, раз одна из них — а может, и не одна — покинула приграничье и явилась сюда лично, спустя тысячелетия вынужденной изоляции на жёстко обозначенной территории».

Незнакомка медленно выплыла из-за спины бесчувственного Стража. И тут Ио заметила: призрачный хранитель, в прошлом — Великий Магистр Брим, был погружён в глубокий гипнотический сон. Паря над полом с закрытыми глазами, бессменный страж заветов Цитадели Бэй находился под полным контролем залётной сущности. И теперь эта сущность смотрела прямо на них, а её безмолвный интерес не сулил ничего хорошего.

_________________________________________________

Первая история в рамках нашего литмоба

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ!

Аннета Политова

«Академия Темных, или Тайна Леди Моэрто»

https://litnet.com/shrt/muxA

Глава 3

Из-за спин пары адептов, словно тень выступила невесть откуда взявшаяся Магесса Льен. Её появление было беззвучным, обволакивающим, словно сама тишина обрела эльфийские черты и пронзительный, холодный взгляд.

— Вас ждут в ректорате, — сдержанно, но с неизменной отточенной официальностью, изрекла она, обращаясь к байху.

Представительная эльфийка изящным, почти невесомым движением руки указала в сторону одного из ответвлений главного коридора, что был визуально зафиксирован заклятьями непреложности для прямого прохождения до кабинета Главы Академии Верьеса Прео. Того самого сухопарого седобородого старика, разменявшего невесть какой век, чья крайне сомнительная тёмная магия властно взывала к послушанию, принуждая следовать указаниям и не своевольничать. Подобное касалось не только разношёрстных учащихся, но и закалённых бойцов, и даже совершенных убийц, вынужденных склонять головы перед местными неумолимыми законами.

Высокая фигура в чёрном плаще, с накинутым на голову глубоким капюшоном, скрывающим в чернильном зёве черты лица, безмолвно двинулась в указанном направлении. Воздух вибрировал и почти звенел от царившего вокруг напряжения, которое чуть скрадывал шорох от ткани, пока незваная гостья не скрылась за поворотом.

Вслед за тёмным высоким силуэтом устремилась и Магесса, но прежде, на мгновение, задержала на адептах безразличный взгляд и молча, с непререкаемой неукоснительностью, кивнула на массивную дубовую дверь, ведущую в крыло общежития. Даже без слов был понятен её приказ: «Как только хранитель цитадели оклемается — немедленно вернуться в свои комнаты».

Через некоторое время, уже двигаясь по пустынным, озарённым тусклым светом холодных магических сфер коридорам общежития и поднимаясь по витой лестнице на второй этаж, Ио всё сильнее до боли вонзала ногти в ладони. Спиной она буквально ощущала источаемый напарником леденящий холод, тот самый, что проникал под кожу и сковывал душу. Прекращалось действие вынужденного заклятья перемирия, которое они сообща заключили на двое суток — ровно на срок прохождения теста на совместимость.

Запланированное ректоратом обследование они прошли сегодня утром, прежде чем отправились на занятия. Местный тёмный целитель, костлявый и бесстрастный, не выявил неуместных аномалий — того самого губительного диссонанса между половинками одной души, возникающего при полном взаимном неприятии или подавляемом усилием воли противостояния, замешанного не просто на личной антипатии, а на её слепке, высеченном из несмываемой копоти нерешённых противоречий прошлой жизни.

Не выдержав сжимающегося вокруг ментального ледяного кольца и растущего, словно гул перед обвалом, напряжения, Ио резко развернулась на каблуках чёрных ботинок.

— Стой!

Гарлем мгновенно выжидательно замер, словно ожидал её выпада, и чуть склонил голову набок. Теперь изучал внимательно, как надоедливое насекомое, которое вынужден терпеть по вине сложившихся жизненных обстоятельств. В глубине его тёмных глаз, вспыхнул и тут же погас отсвет сине-голубого ледяного пламени.

— Стоять? — протянул холодно-насмешливо он, и по стенам, с тихим зловещим треском, пополз ажурной вязью иней.

Ио инстинктивно ощетинилась. Их цельная душа была не просто разделена когда-то — её расщепили на противоположные элементы. Так внутри девушки с того момента всегда бушевала стихийная сила огня и необузданных эмоций, и, хотя за пару лет, проведённых в Академии, ей отчаянными усилиями воли удалось обуздать самые импульсивные порывы и порой даже самой себе казаться выдержанной и отстранённой, фундамент оставался прежним — раскалённая бушующая лава под слоем человеческой кожи.

Тогда как Ди Гарлем стал носителем пустоты бездны — вечной мерзлоты, поглощающей чужое тепло, но не дающей теплоты в ответ. Он не испытывал собственных переменчивых чувств, поэтому его внутренняя мощь, лишённая сопричастия, вымораживала всё вокруг, когда он «заимствовал» необходимый энергетический поток у неё. И когда так делал, то намеренно вытягивал из неё жизненную силу, существенно ослабляя. С какой целью, она так и не смогла получить от него ответа. И вот, как уже ни раз случалось прежде, обессилев, она потеряла контроль над телом: тяжело привалилась к покрытой веточками инея холодной стене и полностью отключилась.

____________________________________________________

Представляю вам ещё одну историю нашего литмоба

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ!

Диана Курамшина

«Тёмная Академия. Руководство по выживанию для светлых»

https://litnet.com/shrt/1psV

Глава 4

Секунда — столько потребовалось, чтобы девушка пришла в себя. Заведомо зная все заскоки ненормального Гарлема и последствия, отправляющие её в нокаут, в этот раз она вышила на внутренней прокладке своей рубашки «оживляющую» руну — из мёртвых та не вернёт, зато хорошо справлялась с выдёргиванием из беспамятства.

Мотнув головой, чтобы окончательно прийти в себя, Ио вскочила на ноги. Резко попятилась, опаляя злым взглядом Ди — проклятье, а не напарника.

— Даже не думай приблизиться, — процедила сквозь стиснутые зубы, еле сдерживаясь. Пламя в крови бушевало, требуя возмездия; кармическая ненависть снова бесновалась в душе, порождая кровавую пелену перед глазами и вместе с нею яростный спазм, заставивший вцепиться в ножны кинжала, прикреплённые к обтянутому чёрной материей брюк бедру.

Прошлое — она его ненавидела лютой, выжигающей душу ненавистью. Одиннадцать уже прожитых жизней преследовали по ночам рваными образами, клочьями событий, воскрешая тёмные, давящие эмоции — неумолимый результат накопленных страданий. Раз за разом она и Гарлем — пусть в череде перерождений их столько раз звали по-разному — любили, предавали, ненавидели и ранили друг друга так, что до сих пор саднило сердце, а кровавая пелена обиды и непримиримости наглухо заслоняла всё хорошее, что там тоже было. Тьма полностью поглотила свет — тот самый свет, который в этой жизни так и не успел сформироваться, задавленный грузом памяти. Ио родилась со всем этим скребущим душу скарбом воспоминаний, а Ди — Ди так ни разу и не ответил, помнил ли он хоть что-нибудь.

Гарлем чуть подался назад и сложил руки на груди, и это спокойствие было оскорбительнее любой угрозы. Гигант, которому она еле доставала до плеча, в облачении ледяного высокомерия — убийственная комбинация. Ещё и изморось, множащаяся по стенам призрачными хлопьями. В сыром каменном коридоре становилось всё холодней, дыхание стелилось по воздуху ледяным шлейфом.

Ио пошевелила коченеющими пальцами, выдохнув облачко пара.

— Я хочу разорвать эту связь! — выпалила на эмоциях, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Рискни.

Отстранённая насмешка, приправленная долей ядовитого сарказма, лишь подлила масла в огонь. Но прежде, чем девушка взорвалась окончательно, Гарлем пошевелился и щёлкнул пальцами.

— Пших! — изобразил растворение единой души. — Один из нас оступится — погибнем оба. Я не в обиде. Хоть в этот раз утяну тебя за собой, — добавил с циничной холодностью, лишённой какой-либо яркой эмоциональной окраски.

Ио застыла, полная недоверия и противоречий, чувствуя, как её ярость бьётся о его непробиваемый ледяной щит.

— Так ты помнишь? — бросила она, и голос её дрогнул.

— Одиннадцать раз отправляться на тот свет от твоей руки. Такое не забывается, — он нейтрально пожал плечами, не выказывая явного желания отомстить. По крайней мере, на поверхности. Какие мысли таились в его разуме — так сразу не распознаешь, даже если сойтись сознаниями в обители души.

— И, зная правду, ты продолжаешь оставаться в спайке?

— Ты ума недалёкого или прикидываешься? Точно — второе! — протянул непробиваемый адепт, двинувшись на неё. — С половиной души не существуют. Мы живы, потому что придерживаемся правил Академии и не разлучаемся более чем на пару часов. Одна просрочка — умрём оба. Один просчёт — погибнем полностью и праха не останется. — Гарлем сделал ещё один шаг вперёд. Иней на стенах сомкнулся, превращая коридор в ледяной грот, а воздух стал густым и колющим. — Я не истощаю тебя. Я беру то, что по праву моё в равной степени. Я отогреваюсь за счёт твоих эмоций, ты растишь самоконтроль за счёт моего холода. Честный взаимообмен, — он сделал ещё шаг, и холод стал физически давить на неё, упрямо не сдвигающуюся с места, заставляя мурашки бежать по коже. — Твоё пламя, порождённое веками копившейся ненавистью, не сдержать простыми методами. Ты высасываешь мою силу так же, как я пользуюсь твоей. Но знаешь, в чём различие? Я не сопротивляюсь и принимаю тебя своей половинкой. Ты же борешься. Поэтому страдаешь.

«Он ведь прав…» — осознание вонзилось в неё острее любого клинка.

Ио видела «чувства» в его глазах — не злорадство, а почти что скучающее принятие. Как будто их вечная борьба была для него лишь утомительным, но неизбежным роком. Её ярость иссякла, оставив после себя лишь леденящую пустоту и усталость кармически закольцованных одиннадцати жизней. Пламя в крови угасло, сменившись ознобом, и она внезапно почувствовала, как холод каменных плит проникает сквозь тонкую подошву весенних ботинок.

— Ненавижу! — прошептала Ио, но без прежнего напора эмоций. Вымораживающая сила Ди, породившая лёд на коридорных стенах, пробралась в само её нутро и остудила там бушующее пламя.

— Знаю, — сказал он без всякого сочувствия. Просто констатировал факт. — Прошлое — оставь прошлому. В этой жизни тебе выбирать, по какому идти пути. Ты можешь тонуть во тьме, а можешь выйти к свету и найти лучший путь. Всё на твоё усмотрение.

Он повернулся и медленно пошёл прочь по коридору, и с каждым его шагом лёд на стенах всё больше таял, оставляя после себя мокрые, тёмные подтёки. Ментальное давление так же опало, оставив чувство бессилия. Ио молча смотрела вослед своему року одиннадцати перерождений, ощущая, как по меридианам вновь заструилось тепло их обоюдного единства — когда ненависть её отпускала и они приходили к некоему молчаливому согласию в чём-либо, сердце переставало болеть и становилось комфортно и тепло. И сколько не старалась, адептка не могла понять, почему так происходило.

________________________________________________________________

Представляю вам ещё одну историю нашего литмоба

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ!

Лия Стерн, Анастасия Гудкова

«Первое правило академии Дернайт»

https://litnet.com/shrt/2eg6

Глава 5

На следующее утро всех адептов собрали в главной аудитории Академии, где с каменными лицами старшие магистры сообщили о внезапной, ничем не обоснованной практике. Странность ситуации лишь возросла, когда выяснилось, что ту разделили на два этапа: первый — в привычных, пропитанных древними заклинаниями стенах учебного заведения, а второй — на вчера упоминаемом опасном приграничье.

Ио молча переглянулась с Ди Гарлемом — в этом мгновенном взгляде мелькнула одна и та же леденящая душу догадка. Назревающее событие было накрепко спаяно со вчерашним появлением убийцы байху. Ничего доброго это не сулило.

Любая практика сама по себе была чередой стресса и последующих поминок, ибо выживали не все. Но для симбиозов Бэйку испытания оборачивались пыткой с довеском: они не могли находиться в отрыве друг от друга дольше двух часов. Стоило пробыть в отдалении дальше, чем на сто двадцать пять метров — расстояние той самой номинальной прямой видимости и хрупкой телепатической синхронности, — как накатывала волна раздирающей душу боли, не просто мучительной, но и калечащей плоть. А на полное разрушение точки их соединения и окончательное расщепление на элементы, без малейшей возможности возродиться, отводилось ровно сто восемьдесят минут. Чуть дольше — взаимная ментальная связь обрывалась, и начинался неумолимый обратный отсчёт.

Общая атмосфера в аудитории была густой и тревожной. Адепты стояли разрозненными островками подвое: каждый возле своей второй половины. Говорили мало и вполголоса, будто боялись спугнуть тишину или навлечь на себя лишнее внимание старших магистров. Время от времени кто-то нервно переминался с ноги на ногу, кто-то ловил руку напарника, чтобы удостовериться в тактильном контакте, а кто-то просто смотрел в одну точку, сжав кулаки. Напряжение ощущалось почти физически, это порой повисавшее звенящее молчание, изредка прерываемое шепотками слабых духом, в которых ясно читался страх перед неизвестностью.

Одна из пар Бэйку стояла ближе всего к Ио и Гарлему.

— Они смерти нашей хотят, — угрюмо проворчал обычно живенький по характеру рыжеволосый Вир. Чуть склонив голову набок, он нервно покусывал выструганную из заговорённой древесины зубочистку.

Рядом с ним, подобно холодной тени, застыла миниатюрная неулыбчивая блондинка — его прямая противоположность во всём, от характера до стихийного темперамента.

Впрочем, у всех связок Бэйку наблюдалось подобное пограничное разделение: одна часть души — с одним набором характеристик, вторая — с диаметрально противоположными.

Хотя, слоило узнать данную парочку поближе, сразу становилось ясно, что повязь Вир-Наяна была и впрямь своеобразной. Их блоки с эмоциями не отличались статичностью: они постоянно перетекали от одного к другой, меняя владельца, словно капли ртути.

Вот и сейчас произошло подобное: рыжеволосый парень выглядел непривычно хмурым, хотя обычно был живчиком и душой любой компании, тогда как его пара озаряла всех лёгкой улыбкой, хотя в своём привычном состоянии славилась стоической, почти ледяной серьёзностью — неизменным признаком человека, погрязшего в тяжести сложившихся обстоятельств. Тот самый тип людей, которых невозможно было рассмешить или втянуть в общее веселье.

— Трусишка ты мой. — Наяна нежно погладила Вира по руке, и её улыбка стала открытой, почти сияющей.

Парень тем сильнее хмурился, чем лучезарнее она становилась.

— Завязывай! — бросил.

— Что именно? — проворковала его пара, и в голосе её звенела неподдельная невинность.

— Успокойся уже! Чем больше ты анализируешь, тем хуже становится! В твоей прагматичной «шкуре», я как солнечный блик во тьме. Потерялся и не могу сосредоточиться. Голова всё больше раскалывается.

— Думаешь, мне в твоей легче? — с лёгкой язвительной ноткой парировала блондинка, повиснув на шее напарника и заглянула в светло-серые глаза. — Как откатит, лучше держись подальше. Точно захочу на ком-нибудь отыграться за столь унизительное поведение. Частота возвышенных вибраций твоей половины души настолько отвратительна, что не будь мы связаны, давно бы отправила тебя к праотцам.

Но, вопреки грозным словам, сам тон её высокого, светлого голоса был полон игривости и почти детского восторга. Словно она не могла до конца контролировать поток чужих эмоций, проецирующих определённые поведенческие реакции, но каким-то чудом умудрялась сохранять ясность мысли и говорить то, что думала. Получался жутковатый диссонанс: её сладкие, певучие интонации так вопиюще не вязались с содержанием фраз, что всё это походило на театр абсурда, от которого, однако, становилось не до смеха.

Все повязи в Академии Расколотого Мира сталкивались с подобными индивидуальными особенностями. Общие правила и показатели, конечно, существовали, но на деле каждая пара Бэйку была уникальна, ведь у каждой расколотой души — своя кармическая предыстория и свои ментальные узлы, наглухо завязанные на определённом блоке вытесненных эмоций и переживаний.

Неподалёку от Вира и Наяны стояла другая пара — высокий, мускулистый адепт с шрамами на лице и хрупкая девушка, чьи пальцы непрестанно перебирали страницы старого фолианта, даже сейчас не выпускаемого из рук. Он был воплощением грубой физической силы и безжалостной решительности, тогда как она — ходячим интеллектом и холодной, расчётливой логикой. Их связь была классическим примером разделения «Страж-защитник и Госпожа-стратег»: когда один шёл напролом в угаре боя, вторая сторона становилась абсолютно спокойной и чётко координировала его действия. Сейчас Багул сканировал зал взглядом охранника, а Рияна, не поднимая глаз от книги, шептала ему что-то короткое и точное, видимо, анализируя обстановку.

Чуть дальше, у колонны, притулилась ещё одна связка. Самая проблемная связка факультета. Невысокий пугливый простолюдин Шуй и боевая, почти агрессивная юная Леди Бия — тот ещё тандем противоположностей. Сейчас они выглядели наиболее неуравновешенно: он пытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться после заявления старших магистров о намеченной на завтра практике, а она в это время сжимала и разжимала кулаки, глаза лихорадочно блестели, словно вот-вот ринулась бы в бой, готовая на любые отчаянные меры, встань кто-либо на её пути.

Глава 6

Приказ Магессы Льен приготовиться прозвучал как удар хлыста — коротко и не допуская возражений. Первый этап практики начинался немедленно, здесь же, в Главном Зале. Магистры, не утруждая себя пояснениями, жезлами очертили на каменном полу мерцающие окружности, внутри которых замкнулись пары Бэйку. Воздух стал тяжёлым и удушливым, заряженный магией принуждения.

Ио почувствовала, как знакомый ледяной щит Ди сомкнулся вокруг их общего ментального пространства, но на этот раз его холод был не отстранённым, а собранным, острым, как отточенный клинок. Он не отбирал её тепло, а... стабилизировал его, превращая бурлящую лаву её ненависти в ровный, контролируемый жар. Это было новое и настолько непривычное ощущение, что она на мгновение растерялась.

«Не мешай», — его мысль была тихой, но непререкаемой, лишённой привычной насмешки. В ней читалась та же леденящая догадка, что и у неё. Это был не просто тест. Это была проверка на прочность, наверняка вызванная визитом байху.

Магистры выкрикивали команды, и окружности вспыхивали, погружая пары в иллюзорные миры. Кто-то кричал от боли, кто-то замирал в ступоре, некоторые начинали метаться, отбиваясь от невидимых противников. Зал превратился в адский вихрь проекций: здесь проступали стены ледяных крепостей, там полыхали огненные пустоши, а из других углов ползли тени, напоминающие опасных двойников-фантомов тех самых байху.

Их очередь подошла быстро. Окружность вспыхнула ослепительно-белым светом, и каменный пол ушёл из-под ног. Они парили в абсолютной пустоте, где не было ни верха, ни низа, ни времени. Затем из небытия стали проявляться знакомые до боли очертания. Пропитанный сыростью воздух болот, покрытые ветхой пылью деревья, обвитые ядовитым плющом, и холодный, пронизывающий до костей ливень, летящий с мрачного неба, то и дело прорезаемого вспышками молний. Трясинное царство. Тот самый последний чертог, где когда-то сражались Кристофер и Ионда, а потом признали свои чувства друг к другу. Точка отсчёта противостояния и притяжения, ломкой надежды на счастье, которому так и не суждено было сбыться.

— Низко, — сквозь зубы прошипела Ио, чувствуя, как вековые эмоции забились внутри, пытаясь вырваться из-под контроля.

— Соберись! — жёсткий голос Ди нарушил зловещую тишину иллюзии. — Ловушка временем. Удушение кармическими петлями. Ты лучше других знаешь, как действуют байху.

Ио знала.

Разрыв души начинался именно с погружения в тяжёлые вспышки воспоминаний. Порой чётких, но больше размытых, незримо играющих на восприятии и эмоциях.

И сейчас, из лесной чащи на них уставились десятки пар горящих глаз. Тени зашевелились, принимая форму опасных тварей болотных трясин — порождений запретной магии. Первая из них, припав к земле, ринулась в атаку.

________________________________________________________________

Представляю вам ещё одну историю нашего литмоба

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ!

Аллу Сант

Декан мертв, но это не точно

https://litnet.com/shrt/RB3N

Глава 7

Ио среагировала молниеносно, её кинжал, материализовавшийся в иллюзии, пронзил призрачную плоть. Существо с шипением рассыпалось, но не исчезло, а влилось в другую, более крупную фантомную особь. Та стала плотнее и намного реальнее.

— Бездонная бездна! — выругалась Ио, отскакивая. — Простыми методами не уничтожить. Они укрепляются за счёт друг друга.

— И разрастаются за счёт наших эмоций, — холодно констатировал Ди. Он не двигался с места, но пространство вокруг него вымораживалось. Ледяные кристаллы повисли в стылом воздухе, замедляя движения наступающих теней. — Твоя злость — их пища. Моя сдержанность — щит. Успокойся. Действуй точечно. Я прикрою.

Ио чуть прищурилась на командный тон Гарлема, но не стала спорить. Ситуация обязывала действовать заодно, иначе погибнут оба. Его магический холод был не врагом, а союзником, усмирившим буйство внутри и позволившим мыслить здраво. Она рванула вперёд, двигаясь с грацией и силой дикой кошки. Каждый удар был точным, каждый выпад — выверенным. Она не позволяла ненависти захлестнуть себя, используя её лишь как топливо, а не как слепую разрушающую силу.

Ди оставался в эпицентре ледяного вихря. Глаза были закрыты, лицо — непроницаемая маска. Его непоколебимая спокойная воля сковывала иллюзорный мир, делая его более осязаемым, а значит, уязвимым. И у каждой тени теперь высвечивались уязвимые места, в которые и атаковала Ио.

Внезапно одна из теней, поглотившая с десяток других, выросла до гигантских размеров. Её форма потеряла всякое подобие чего-либо живого, превратившись в клубящуюся, бесформенную массу тьмы с десятком щупалец, каждое из которых заканчивалось подобием лезвия. От неё веяло той самой кровавой аурой, которую Ио наблюдала у байху.

— Отход! — скомандовал Гарлем, и в его голосе впервые прозвучало напряжение.

Но было поздно. Острое, как бритва, щупальце метнулось к Ио. Девушка увернулась, но второе опутало её лодыжку, дёрнуло и с силой швырнуло прочь от ледяного купола Ди. Боль, острая и реальная, пронзила не только её тело, но и душу. Связь с Гарлемом на мгновение ослабла, и тут же накрыла волна тошнотворной пустоты.

Ио приземлилась в полуприсядь, зарывшись пальцами в липкую, иллюзорную грязь. Гарлем теперь казался очень далеко. Запретное отдаление, ведущее к смерти. Созданный им ледяной барьер треснул.

Она метнулась обратно, на ходу отбиваясь от нападающих со всех сторон мелких тварей болотного царства.

— Гарлем! — крикнула, предупреждая.

Гигантская тень, почуяв слабину, как раз устремилась к нему. Но крупный неуступчивый мужчина не был тем, кого можно застать врасплох. Адепт открыл глаза, в которых пылала абсолютная, всепоглощающая стужа. Он не отступил ни на шаг. Вместо этого шагнул навстречу.

— Довольно, — его голос пророкотал, и содрогнулось пространство мира иллюзии.

Всё вокруг — и тени, и болото, и ледяной стылый воздух — мгновенно обернулось льдом. Синим, чуть мутным, пугающе монолитным льдом. Твари болотных трясин, фантомные тени байху, прожорливые и разросшиеся тени — все застыли внутри ледяной тюрьмы.

Опустилась давящая неподвижная тишина.

Лёд добрался и до Ио, но не причинил вреда. Он не был холодным. Скорее — безжизненным. Сковывал её тело, но не причинял боли, а потом просто растаял.

Гарлем медленно опустился на одно колено, его дыхание стало тяжёлым. Эта вспышка абсолютной силы потребовала от него колоссальной сосредоточенности, что выкачало до предела. Ещё и секундный разрыв связи ощутимо ударил по его половине души.

Иллюзия дрогнула и рассыпалась миллионами ледяных осколков. Они снова стояли в Зале, внутри погасшей магической окружности. Камень под ногами источал тепло. Другие пары тоже приходили в себя, кто-то плакал, кто-то обнимал свою половинку, некоторые лежали мёртвые — они не выдержали испытания.

Ио поднялась на ноги, её лодыжка ныла от призрачной, но настойчивой боли. Она посмотрела на Ди. Он уже стоял, выпрямившись, его лицо вновь стало маской холодного спокойствия. Но она приметила мельчайшую дрожь в сжатых кулаках и бледность осунувшегося лица — признаки сильнейшего истощения.

Их взгляды встретились. В поведении прослеживалась взаимная обособленность. Они всегда сражались сообща, но с момента первой встречи в этой жизни не открывались друг другу и не оказывали какую-либо поддержку. Вот и сейчас Ио отвернулась, оставив своего повязанного самому искать способы восстановления.

Старший магистр бесстрастно объявил:

— Первый этап пройден. Второй начнётся, как только покинете Зал.

________________________________________________________________

Представляю вам ещё одну историю нашего литмоба

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ!

Ирина Юрьева

Академия Black Rose

https://litnet.com/shrt/NJ5j

Глава 8

Выживание. В стенах Академии Расколотого Мира — не просто цель, а единственное правило. Чуть зазеваешься или оступишься — прах по ветру. Не оставалось ни памяти, ни могилки. Ничего. Совсем ничего. Даже последний блик души — и тот выгорал дотла, до полного, безвозвратного ничто.

Каменная кладка коридора поплыла волнами. Ио испуганно отпрянула, Гарлем же спокойно отступил к противоположной стене, привычно не выказывая эмоций. Поднял руку — и над ладонью вспыхнул ледяной вихрь. Сорвавшись, тот устремился вдаль, оставляя за собой морозную дымку и освещая путь. Мелкие тёмные твари — приземистые, безволосые, безглазые, со щелкающими челюстями — попятились, отскакивая от магической сферы.

— Урды, — невозмутимо констатировал Гарлем, следя за стайным перемещением опасных особей. Дай им хоть малейшую возможность — вонзятся в горло, и можно распрощаться с жизнью.

— Что будем делать?

Ио теснее прижалась к холодному камню, сжав пальцы в кулаки. Внутри неё клокотал огонь. Он жаждал свободы, вольного полёта и хаоса всесожжения. Но урды питались именно подобной магией. Выпустить пламя — равносильно самоубийству: накормить тёмных порождений, полностью обесточив себя. Блюдо, поданное с пожеланиями всего наилучшего.

— Используем призрачную повязь? — предположил Ди.

Ио чуть сощурилась. Оборотная сторона их связи отдавала несбывшимися надеждами, затаённой тоской и подавленным желанием. Чувствами, вытесненными в забвение рождённой некогда ненавистью и гнившими в полной темноте несколько столетий. То, какими они стали сейчас, не имело ничего общего со светом и радостью, что сияли в них прежде.

Тьма многолика. Она рождалась не только из боли и мстительности, но и произрастала из любви и нежности, лишённых свободы и томившихся в рабстве.

Такой была любовь Ионды Несговорчивой и Кристофера Алабийского — личностей прошлого воплощения Ио и Гарлема. И то, что от тех осталось, те потерявшие форму оттенки эмоций, стали частью души, некогда разорванной пополам и ставшей половинками спайки Бэйку.

Гарлем встретил взгляд Ио, и в его глазах мелькнуло неожиданное сомнение — эмоция, которая не могла проявиться именно сейчас. Призрачная повязь одновременно была ядом и нектаром — она давала силу, вырывая её из самых потаённых, незаживших ран их прошлых «я».

— Нет, — твёрдо сказал Гарлем, хотя сам же предложил идею. — Не сегодня.

В его ладони новый ледяной вихрь сменился сферой чистого ровного света. Света, который обжигал своим безразличием. Урды завизжали, отползая вглубь коридора, их слепая ярость наткнулась на непреодолимую преграду ледяного спокойствия.

— Пошли, — бросил Гарлем, шагнув вперёд.

Ди шёл, не оглядываясь, и Ио последовала за ним, по холодному следу его магии, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Не от страха перед урдами, а от осознания простой истины: самые опасные твари в этих стенах были не снаружи. Они сидели внутри, срощенные с душой, и тихо шептали на языке забытой любви, призывая снова и снова совершать ту же роковую ошибку. Она еле сдерживала беснующееся внутри обезумевшее пламя, сжимая то в плотный, раскалённый шар, опаляющий сердце. Язычки огня исходили яростью, бесновались, требуя выхода, требуя полноценной свободы.

Свет в ладони Гарлема погас на мгновение — и этого хватило. Тьма в коридоре сгустилась, стала живой и вязкой. И тут же из неё высыпали урды. Их опасное шипение слилось в «белый шум», заполнив узкое пространство.

— За спиной! — крикнула Ио, но Гарлем уже повернулся.

Его ледяная секира, мгновенно выросшая из ладони, прочертила в воздухе сверкающую дугу. Первые три твари застыли в прыжке, обратившись в полупрозрачные фигуры, затем упали и разбились о каменный пол подобно стеклу.

Другие тёмные твари не остановились.

Ио прижалась спиной к Гарлему, вытащив заговорённый кинжал из голенища — вещица спасала, когда она не могла пользоваться своей магией. Всего лишь движение, лёгкая заминка, но на секунду девушка потеряла контроль. Внутреннее пламя рвануло наружу, обжигая изнутри.

Учуяв магию огня, урды мгновенно потянулись к этому жару, облизывая свои узкие рты длинными языками.

— Держи дистанции! — голос Гарлема был ровным, но в нем проступила сталь.

Он швырнул в толпу сгусток своей магии, и воздух взорвался ледяными осколками. Урды отскакивали, шипели, их безволосая плоть дымилась от мороза. Но они оставались быстрыми и умными. Одна рванула по стене и зацепилась за потолок, другая — стелилась вдоль каменной кладки, пытаясь обойти стороной.

Ио пошатнулась. Из-за внутреннего давления рвущейся на свободу силы она чуть не потеряла сознание. Момент потери самоконтроля — и языки пламени сорвались с её ладоней, опалив стену и испепелив одну из тёмных тварей. Остальные урды взвыли в экстазе, и ринулись на нее, привлеченные сладостным ароматом обжигающей стихийной магии.

— Назад! — рявкнул Гарлем, толкнув её за свою спину. Он встал между нею и шипящей стаей, вырисовывая в воздухе сложный узор вскрывающего души заклинания.

На секунду воцарилась слепая, давящая тьма.

Ио напряжённо замерла, прислушиваясь к перемещению урдов.

И тут вспыхнуло не бушующее пламя и не взошёл стылый лед. В воздухе замерцала серебристая дымка. Призрачная повязь. Магия тоски, абсолютной, всепоглощающей потери. По поверхности вдруг стали расползаться ало-чёрные трещины — веточки искажённой любви, сплелись с неугасимой ненавистью.

Глаза Ио вспыхнули чёрно-алым.

Глаза Гарлема — запылали самой кровью.

Мелкие тёмные уродцы на мгновение замерли. Припали к полу и начали медленно отползать. Спайка Бэйку потонула в хаосе прошлого, погрузилась в пучину боли, потерявшись в самой её глубине — а вокруг них, в коридоре академии, крепкой защитой описывали круги волокна крови, пролитой некогда.

________________________________________________________________

Представляю вам ещё одну историю нашего литмоба

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ!