Академия тайн

1 глава

Дорога к академии шла в гору.

Сначала она тянулась между влажных лугов, где под утренним ветром темнела прошлогодняя трава. Потом начинала сужаться, уходила в камень, поднималась уступами все выше, к чёрному хребту, на котором сидели башни. Телега, на которой Аделина доехала до подножия, осталась далеко внизу, у заставы. Дальше велено было идти пешком: таков порядок, таков обычай, таков, как хмуро сообщил страж у ворот, «путь каждого, кто хочет учиться здесь».

Словно мало было самого желания.

Аделина поправила ремень дорожной сумки, впившийся в плечо, и остановилась ненадолго, чтобы перевести дух. Ветер здесь был другим. Не деревенским, пахнущим дымом и сырой землёй, а холодным, тонким, будто прошедшим сквозь старые своды. Он тянулся с высоты, касался лица, шевелил выбившиеся из косы пряди и приносил слабый запах дождя, железа и чего-то ещё. Камня, может быть. Или старой магии.

Она подняла глаза.

Башни академии показались внезапно, будто гора долго скрывала их из упрямства, а теперь нехотя открыла. Они росли прямо из скалы. Тёмные, узкие, слишком высокие, чтобы казаться гостеприимными. Между ними висели галереи, мосты, арки. В узких окнах мерцал свет. На острых шпилях тихо звенели подвески из металла и стекла, ловившие ветер и, как говорили, отводившие дурные чары.

Издали академия казалась крепостью. Вблизи, думала Аделина, она, вероятно, окажется чем-то похуже.

Она двинулась дальше.

По дороге вверх шли и другие. Юноши в добротных плащах, девушки в дорожных капюшонах, слуги с сундуками, возницы, которые ворчали на лошадей, как на личных врагов. На плащах мелькали вышитые гербы. Серебряные соколы. Красные ветви. Чёрные волки. Дома, о которых Аделина читала в старых книгах и слышала в пересудах чужих людей, но которые никогда не имели к ней никакого отношения. Здесь они шагали рядом с ней, смеялись, спорили, лениво оглядывали дорогу, словно сама гора принадлежала их семьям уже лет пятьсот.

Один из юношей, белозубый и слишком уверенный в себе, скользнул взглядом по её потёртому плащу, по простой сумке, по ботинкам, на которых пыль лежала честнее любого герба, и отвернулся с вежливостью, куда более обидной, чем откровенное презрение.

Аделина сделала вид, что не заметила.

Она давно научилась не замечать.

Когда впереди открылся первый двор, стало шумно. Каменная площадка перед главными воротами кипела голосами. Кареты одна за другой подкатывали к ступеням, лакеи снимали багаж, перекликались стражники, под навесом переписывали имена новоприбывших. Над воротами, на арке из тёмного камня, тянулась надпись на старом языке. Аделина знала этот шрифт. Мать учила её по вечерам, когда за окнами скулил ветер, а свеча трещала от сквозняка.

Входящий приносит сюда не силу, а имя.

Память подступила так резко, что пришлось стиснуть зубы.

Она помнила материнские пальцы, следящие по строкам. Помнила отца, который смеялся, что древние маги любили звучать важнее, чем были на самом деле. Помнила тёплый свет, стол, чашки с остывшим травяным отваром, полосы дождя по стеклу.

Потом дом загорелся.

Нет, не дом. Так говорили потом. Не дом. Катастрофа. Всплеск силы. Непредвиденный выброс. Несчастный случай.

Слова были гладкими. Удобными. И слишком чистыми для той ночи, после которой в пепле не нашли даже половины того, что должны были найти.

Аделина шагнула под арку.

Во внутреннем дворе академии было холоднее, чем снаружи. Камень хранил ночную сырость, вода в узком фонтане казалась почти чёрной. По периметру двора поднимались галереи, лестницы и колоннады, а над всем этим нависали башни, как застывшие часовые. Студенты уже собирались группами. Кто-то обнимал старых знакомых, кто-то цеплялся к служанкам, заставляя распаковать вещи прямо посреди прохода, кто-то стоял особняком с таким выражением лица, будто пребывание здесь было личной уступкой всему миру.

У стены стояли трое преподавателей или, по крайней мере, людей, выглядевших достаточно сурово, чтобы ими быть. Один проверял списки, другой сухо отвечал на вопросы, третий просто наблюдал. Его взгляд скользил по двору неспешно, как нож по ткани.

Аделина подошла к столу регистрации.

Седой писарь, не поднимая головы, протянул руку.

— Имя.

— Аделина Верн.

Перо на миг задержалось.

— Верн… Из округа Лиор?

— Да.

Он наконец посмотрел на неё. Не удивлённо, не особенно внимательно, просто сверяя лицо с тем, что было известно бумаге.

— Принята на общий курс. Размещение в южном крыле, третий ярус. Комната четырнадцать. Церемония клятвы через час после полудня. Не опаздывайте.

— Не собираюсь.

Писарь подтолкнул к ней узкую деревянную табличку с выжженным номером комнаты.

— Следующий.

Так просто.

Она постояла ещё секунду, будто ожидала чего-то. Вопроса. Подозрения. Чужого взгляда, задержавшегося на ней слишком надолго. Ничего не было. Двор жил своей жизнью, списки шуршали, голоса сплетались в гул. Академия приняла её без всякого величия, словно и не знала, что она пришла сюда не учиться.

Хотя учиться тоже придётся.

Эта мысль была неприятной, но полезной. Здесь нельзя будет быть только охотницей за тайнами. Здесь придётся отвечать на вопросы, сдавать задания, держаться среди тех, кто с детства рос рядом с библиотеками, наставниками и родословными, тянущимися длиннее зимних ночей.

Аделина крепче сжала табличку.

Она справится.

Она слишком долго шла сюда, чтобы теперь испугаться каменных стен и чужих фамилий.

Южное крыло оказалось не таким торжественным, как главный двор. Уже хорошо. Узкие коридоры, окна-бойницы, ступени, стертые тысячами ног. Комната четырнадцать была маленькой, но не тесной. Две кровати, два сундука, узкий стол, таз для воды, полка над камином, который пока не топили. За окном виднелся обрыв и лес внизу, зелёный, как потемневшее стекло.

В комнате уже кто-то был.

Девушка у окна обернулась так резко, будто ждала не соседку, а удар.