Академия зодиаков. Статус выше любви

Пролог

Дым, огонь, пепел. Я бы заплакала от боли, если бы в этом обличье у меня были глаза. Я бы застонала, если бы у меня был рот. Благо, терпеть оставалось недолго.

То, что меня настигал медный огонь, я узнала, лишь когда он был совсем рядом.

Резко похолодало. Песок перестал жечься. Мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать — пламя передо мной расступилось. Гонка закончилась. Я не могла заставить себя сдвинуться с места. Снова нырнуть в огонь? Не хочу, но надо, надо…

Секунда, что я решалась, оказалась решающей.

На мой оазис скользнул огонь благородного медного цвета. Мгновение и он коснулся песка, а потом вздернул его. Еще мгновение и я, человек, стояла напротив Лео, тоже человека. Он тянул меня вверх за предплечье, которое обвил, еще когда мы были стихиями.

Кажется, отпускать меня он не хотел. Боялся, что опять сбегу? Но я больше не собиралась скрываться. Теперь он знал, кто я. Смысла прятаться больше не было.

Почти сразу его хватка ослабла, потом вовсе исчезла. Еще мгновение – и его ладонь коснулась моей щеки. Какая у него горячая кожа… Пора бы привыкнуть, но я все не могла.

Ладонь Лео дрогнула, отчего мое сердце подскочило. Мне показалось, что он хочет схватить меня за лицо или, может, за шею, чтобы убить. Задушить, ударить или, в конце концов, сжечь, как пристало огненному.

Одну мучительную, очень жаркую секунду я правда думала, что вот-вот умру. Зажмурившись, я всхлипнула. Нет, я не была готова встретить смерть, но разве он спросит об этом, решив все-таки пойти на убийство?

Но он не хотел ни сжигать меня, ни душить. Он всего-то провел большим пальцем под мои глазом, стирая слезу.

А потом наклонился, чтобы поцеловать.

Ну вот, как можно было думать, что его ладони горячие, если гораздо сильнее жглись его губы?

Когда он отстранился, я поняла, что мне не хватило. Получается, уже никогда не хватит. Он больше не поцелует меня. Никогда. И сейчас не должен был – но ведь могут даже у таких непробиваемых Львов быть слабости?

Открывать глаза не хотелось. Знала, что таким образом разрушу мгновение, которое точно не было приятным – но определенно самым счастливым за предстоящие дни, а может, и года. Тем не менее глаза я распахнула.

Взгляд Лео был бесконечно печальным. А его тихий голос я едва различила за треском пламени.

— Все-таки это была ты, — сказал он.

Глава 1

Кира

— Сто баллов по Разрушению… по теории знаков… И сто баллов даже, какое чудо, по взаимодействию с огнем!

Ректор облизнул губы, такие сухие, что напоминали потрескавшуюся под солнцем землю. У многих из Земли была сухая кожа.

— А по Логике?

Кира точно помнила, что озвучила оценки по всем предметам, и все они равнялись ста баллам. Но чтобы не сердить ректора, она сделала вид, что ищет оценку, а потом с прояснившимся лицом оторвалась от зачетки, и сказала:

— Сто.

Ректор вздернул брови. Кира и сама до сих пор не могла поверить, что ей удалось закрыть Логику на сто. Ради этой оценки пришлось постараться. Преподаватель Логики в Академии Земли знал, что его предмет — самый бестолковый и нелюбимый у студентов. Поэтому самоутверждался, занижая оценки. На сто баллов вышла одна Кира. Кажется, за все время его преподавания.

— Дай, пожалуйста, — сказал ректор.

Кира отдала зачетку, и стала наблюдать за тем, как ректор изучает ее. Что он хочет увидеть? У нее идеальная успеваемость. Идеальная. За все три года обучения в Академии Земли Кира не получила ни одной оценки ниже максимальной. Даже девяносто девяти не было. В основном справлялась своими знаниями, но, конечно, не всегда ими.

— Уникальный случай, — сказал ректор, откладывая зачетку.

Он улыбнулся и Кира тоже улыбнулась. Когда ректор снова заговорил, Кира, стараясь действовать незаметно, вытерла о штаны вспотевшие ладони.

— Ты лучшая студентка потока… Даже так: лучшая студентка за все потоки последних лет.

Ректор ненадолго замолчал, давая Кире посмаковать этот комплимент. Но она не могла радоваться, пока не подтвердилось то, из-за чего она так старалась.

Ректор не торопился. Он выжидающе смотрел на Киру, словно ждал, что она начнет благодарить. Кира не собиралась этого делать. Все ее успехи — результат ее действий. Единственный человек, которого она может благодарить за них, это она сама.

— Знаешь, для Академии Земли не очень хорошо терять такого хорошего студента.

Нервы Киры истощились — она почувствовала, как к глазам подбежали слезы. Три года идеально учиться, чтобы сейчас уговориться остаться из-за одного этого предложения?

Однако, увидев, как Кира напряглась, ректор сказал:

— Но, конечно, уговор есть уговор… Просто я, честно говоря, не думал, что ты выполнишь условия.

Кира кивнула. Никто не думал. Только она в себя верила.

— Никому за последние несколько лет не удавалось перевестись в Центральную Академию.

Это Кира тоже знала. Но ее не пугали все эти фразы «ни у кого не получалось», «никто не осмелился», «никому не удалось», которые ей на протяжении последних трех лет говорили все: и мама с папой, и преподаватели, и одногруппники. Словом, те, кто знали о ее мечте — нет, цели — переводе в Центральную Академию. Самую престижную, среди учебных заведений. Попасть туда непросто, практически невозможно. Ты либо обучаешься там по праву рождения, либо не суешься. Особенно если ты Земля.

Но — Кира часто задавалась этим вопросом — почему нельзя быть первым среди тех, кто сделал что-то, что другим не удавалось? Вопрос ведь не в том, получилось ли это у кого-то. Вопрос в том, получится ли это у тебя.

«Типичные Козерожьи суждения», — сказали бы Кире, если б она произнесла это вслух. Вот она и не говорила.

— Так что поздравляю, — ректор снова улыбнулся, но в этот раз вымученно. — Отныне вы студентка Центральной Академии.

Дальше ректор говорил что-то про документы, которые необходимы для перевода, и о прочей бюрократии. Но Кира его не слушала.

Слезы все-таки побежали. Разумеется, это были слезы счастья. А еще напряжения, нервов и ужасающей усталости. Синяки под глазами занимали едва не бо́льшую часть лица, дела его сизоватым, словно у водных. Кто-то из одногруппников шутил, что с таким бледным лицом Кире и правда не место среди земляных, по природе своей более смуглых.

Но она и так уже давно чувствовала, что не вписывается сюда. Только вот одиночество никогда ее не расстраивало. Наоборот, это было источником ее силы. По крайней мере Кира так думала.

Нет, неужели она и правда смогла? Все эти три бесконечных года, и вот, он, конец…

То есть, конечно, это не конец. Это самое начало.