Алая орхидея

Герои книги

Ярослав Стрельников, 37 лет. Успешный бизнесмен

Елизавета Орлова, 25 лет. Художница

Пролог

Тени удлинялись, ложась на захламлённую мастерскую косыми чёрными мазками. Лиза сидела перед незавершённым полотном, но взгляд её скользил мимо холста — сквозь него, в пустоту. Кисть замерла в пальцах, словно утратив последнюю каплю жизни.

Ещё утром она получила письмо. Очередное. С жёстким предупреждением о выселении. Арендная плата за мастерскую, которую мать когда‑то с таким трудом выбила у городских властей, превратилась в непосильную ношу. Долги росли, как сорняки, заглушая последние ростки надежды.

Она провела ладонью по раме старой картины — мамин портрет, написанный в те времена, когда мир ещё играл всеми оттенками радуги. Теперь палитра Лизы состояла лишь из серых тонов: пепельного, свинцового, угольного. Цвета ушли. Как и мама. Как и вера в то, что талант чего‑то стоит.

В тот же вечер, в тусклом свете уличного фонаря, она встретила его.

Ярослав Стрельников появился словно из‑под земли — высокий, неподвижный, будто высеченный из чёрного мрамора. Его взгляд не ласкал, не ободрял, не утешал. Он оценивал. Как оценивают вещь, лот на закрытом аукционе, ресурс, который можно вписать в баланс.

— Ты рисуешь, — сказал он, не спрашивая.

— Да, — ответила она, не понимая, почему говорит с ним.

— И ты в долгах.

Лиза вздрогнула. Откуда он знает? Кто он?

— У меня есть предложение. Год. Ты — моя. Всё остальное — моё дело.

Он не улыбался. Не соблазнял. Не уговаривал. Он назначал цену.

— Что я должна делать? — прошептала она, уже зная, что согласится.

— Быть там, где я скажу. Говорить, когда я разрешу. Молчать — всегда.

Ветер рванул по улице, швырнув в лицо пряди выбившихся волос. Лиза закрыла глаза.

«Год, — подумала она. — Всего год. А потом — свобода».

Она не знала, что свобода, которую она так жаждала, окажется самой иллюзорной из всех красок. И что человек, купивший её время, однажды сам потеряет счёт минутам, пытаясь разгадать, как так вышло, что в его чётко выверенном мире появилась она — та, кто рисует жизнь там, где он видел лишь схемы и цифры.