Алая роза для Аллы

Глава 1. Закрытая дверь

Аллочка сняла кашемировое пальто, повесила его на вешалку и, скинув туфли, с наслаждением засунула ноги в тапочки вызывающе-розового цвета с какой-то пушистой дребеденью сверху. «Вот бы кто сейчас из моих подчиненных увидел эти тапки…», - усмехнулась женщина, надевая атласный халатик цвета молодого шампанского, приятно холодящий уставшее за день тело. – Да что они! Если бы кто-то сказал мне лет двадцать назад, что в моём гардеробе заведётся нечто подобное, я хохотала бы до упада!»

Надо сказать, что Аллочка, а точнее, уже Алла Николаевна Ромашина, была не так уж и молода. По мнению слесаря Макарыча, на днях пытавшегося поменять замок в двери её квартиры, она проходила «чарующий, бабоягодный этап своей жизни». Слесарь слыл у них в доме романтиком, а еще заядлым книгочеем и киноманом, у которого на все случаи жизни были заготовлены цитаты из любимых книг и фильмов. Вот и эту цитату он то ли выдернул откуда-то, то ли родил свою собственную.

- Хозяюшка, «в сорок лет жизнь только начинается!» - блеснул знанием фильма «Москва слезам не верит» жэковский интеллектуал, всё ещё возясь с иностранной «хренотенью».

- Ага, - рассмеялась Аллочка. - У меня еще есть пара лет в запасе. Только не верю я во всё это…

- Дык чтобы новую жизнь впустить, надо дверь открытой держать, - хитро прищурился Макарыч. – Чтобы замки в ней не заедали, как этот старый. Вот сейчас подкрутим малость, и с новым замком в твой дом придёт…

- Неужели слесарь с большой буквы «С»? - усмехнулась Алла.

- Если бы четверть годков с плеч долой, то я бы сам всенепременно пришёл, - улыбнулся в пожелтевшие от табака седые усы дамский угодник. – Эх, роза ты алая!...

Алла улыбнулась, представив Макарыча в образе Маленького Принца с развевающимся на ветру шарфом и прижимающим к груди крохотный горшочек с единственной и неповторимой розочкой…

Голос Макарыча вернул её в реальность. Он сердито осматривал замок и качал головой, словно тот был в чем-то виноват лично перед ним.

-У тебя тут не дверь, а недоразумение. Замок своё отжил, - мрачно сообщил Макарыч.

- Починить нельзя? - без особой надежды спросила Алла.

- Починить - это душу можно, - философски заметил он. - А тут менять надо. Я, хозяюшка, по таким замкам уже не спец. - Но дам тебе адрес мастера. Хороший. Молчаливый, зато руки на месте.

- Слесарь с большой буквы «С»?, — усмехнулась Алла.

- Вот-вот. Придёт - и поставит всё, как надо. А там, глядишь, и в твой дом что-нибудь да придёт…

- Ну-ну, посмотрим на твоего умельца, - улыбнулась Алла.

- Эх, роза ты алая!.. — снова мечтательно протянул Макарыч. – Вот тебе визитка. Он сам и позвонит. Жди.

Он протянул Аллочке картонный белый прямоугольник. Простой, без вызывающих вензелей. Только ФИО и место работы. «Карташов Михаил Иванович. Фирма «Золотой ключик». Меняем замки».

Аллочка рассмеялась. Молчаливый, угрюмый слесарь из конторы с детским названием – с такой странностью она ещё не сталкивалась.

«Кто мог дать такое имя конторе? - размышляла женщина, вертя в руке визитку. – Наверное, какой-нибудь романтик, ностальгирующий по детству, не иначе».

Аллочка тоже была романтиком. Хотя и трудилась в сфере очень далекой от любой сентиментальности. У нее была своя контора, которая занималась аудитом. Создала её вместе с подругой с нуля, и сейчас весьма неплохо преуспевала. Подруга поучаствовала финансово, а потом, продав свою долю в фирме, вышла замуж за небедного итальянца. Дела у трудолюбивой Аллочки шли хорошо, отношения в коллективе сложились прекрасные. Подчиненные считали её строгой, но справедливой, а за глаза называли Аллочкой Николаевной.

Словом, на профессиональном фронте у Аллы всё было прекрасно и даже более того. А вот на личном – одни дымящиеся руины…Нет, в её прошлом не было длинного шлейфа романов и всего того, за что обычно людская молва «награждает» женщин нелестными эпитетами. Алла считала, что сначала нужно понять, что за человек перед тобой, прежде чем пускаться в какое-то сложное адюльтерное приключение. Это было её незыблемым принципом. Который стал таковым после двух осечек, совершенных в далекой юности и молодости.

В первый раз она потеряла голову, когда ещё училась в институте. Влюбилась безоглядно и пылко. И если вы подумали, что в какого-нибудь факультетского красавца-спортсмена, мечту всех однокурсниц, то попали пальцем в небо. Это был классический ботан в очках, такой же нищий студент, как и она сама. Они и познакомились-то, подрабатывая в почтовом отделении разносчиками телеграмм. Игорь покорил её тем, что будучи физиком, прекрасно разбирался в литературе, и они проводили часы в разговорах об особенностях персидских рубаи и тонкостях стихосложения японских хокку и танка. Ещ у них была общая страсть к английской рок-музыке. Собственно, под крики чувственного и яростного Роберта Планта у них и произошло то, что диктует природа двум молодым расторможенным организмам под Sinсe I’ve been loving you…

Потом их развела какая-то глупость, непостижимая для зрелого ума, но вполне обычная для молодого и неопытного. Для каждого из них произошедшее было впервые, они не понимали, как дальше себя вести, когда отношения из френдзоны перешли на новый уровень. Она ждала, что позвонит он, а он думал, что если не позвонила она, то он провалил «экзамен на мужественность» и затаился… Она обиделась. Он тоже. И взрослые отношения сошли на нет, практически не начавшись.

Несколько лет спустя они случайно встретились в парке. Аллочка шла под руку с мужем Валерой, а Игорь был один. Они сдержанно кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Валера удивленно округлил свои небесно-синие глаза: «Ты что, знаешь этого алкаша?!»

У Аллочки немного заныло в груди, когда она заметила у своей первой любви в руке полупрозрачный пакет, позвякивающий при ходьбе. Судя по цвету содержимого, просвечивающего сквозь полиэтилен, это были бутылки и отнюдь не молочные. Скорее всего, Игорь брел в сторону пункта приема стеклотары. Физик, видимо, уже бывший, явно выпивал и, судя по его давней небритости и общей неухоженности, жил один.

Глава 2. Мечта

После развода она с головой ушла в работу и о романах даже не думала. Превращаться в Мымру из «Служебного романа» ней не хотелось, поэтому она всегда была тщательно причесана и со вкусом одета. На симпатичную женщину обращали внимание многие мужчины, пытались завести более близкие отношения. Но Алла не торопилась. В ее жизни появился свой комфортный, устраивающий её ритм, который не хотелось нарушать, допуская какого-то мужчину в своё уютное, родное пространство.

«С мужчиной должно быть в чём-то лучше, чем нежели я живу сейчас, - размышляла Алла. – А если станет хуже, для чего всё это нужно?»

Наверное, если бы она не была директором и зарабатывала мизер, возможно, у неё появился бы меркантильный интерес обзавестись мужчиной. Сексуальное томление её не преследовало, хотя она не считала себя обделённой чувственностью. Просто не хотелось делиться ею абы с кем…Тем более доверие к мужчинам было серьезно подорвано в несчастливом браке. Или если бы она маялась в своём одиночестве, не зная, чем заняться вечерами, возможно, такое и случилось бы. Но у неё почти всё свободное время уходило на выращивание роз и участие в работе клуба розоводов и розоведов. Мужчина плохо вписывался и в этот интерьер.

Кстати, у неё была мечта. Может быть, кому-то она покажется наивной или даже глупой. Какое это имеет значение? Аллочка хотела вырастить такую розу, которую представляла в воображении в детстве, когда бабушка читала ей сказку «Аленький цветочек». Не карминно-красную, как бабушкина помада, которая всегда лежала на комоде рядом с круглой коробочкой пудры «Кармен», ни как розовые, словно прибитые пылью, цветы в волосах этой хищной жгучей брюнетки, нарисованной на крышке коробочки и похожей на бабушкину соседку, тетю Фиру Шерман. Белые, желтые и даже новомодные оранжевые розы вообще были вне спектра внимания Аллы.

И однажды она увидела ЕЁ. Алла тогда готовилась к экзаменам, потом уже училась в университете, поэтому каждое лето не могла приезжать к бабушке на дачу. А тут решила выкроить пару дней, потому что бабуля надумала праздновать свой юбилей. Как тут не приехать! Бабушка радостно хлопотала на кухне и делилась последними новостями.

- Аль, а помнишь соседку-то мою, Фирку? – Алла рассеянно кивнула. – Так вот, продала она дачу года два назад, да уехала к сыну в Витебск. Тяжело уже стало самой сад-то содержать. Так что у меня соседи новые. Хорошие. Домовитые. Сад не узнать, как похорошел. Одни розы чего стоят!

Алла сбежала с деревянного крылечка и подбежала к забору, общему с соседским участком. Прямо на нее с куста смотрели роскошные розы, особенно одна царила во всей своей зрелой красоте. Она была именно тем идеальным аленький цветочком, который жил в воображении Аллочки. Того ускользающего от определения цвета, который получается от падения капли свежего молока в каплю крови. Она называла его «алый». Для нее это был цвет, в котором собрана нежность утренней зари и чистоты девичьих грёз.

Аромат, который доносился с розового куста от дуновения тёплого ветерка, упоительно щекотал ноздри… Вдруг в соседском доме открылась дверь, на крыльце появился русоголовый парень и зыркнул в её сторону.

Аля почему-то испугалась, словно её застали за воровством цветка. Она резко присела, хотя её всё равно было видно между досок забора, а потом, порвав подол сарафана, зацепившегося за щербатый край доски, кинулась бежать к бабушкиному дому, слушая громкое биение своего сердца.

-Аль, ты что носишься, как оглашенная? – всполошилась бабуля. – Напугал что ли кто?

- Нет, бабусь, просто что же я гуляю по саду, а ты тут одна готовишь, - успокоила старушку Алла. – А скоро уже мама с папой и дядя Витя с семьей приедут.

Наутро, сославшись на учебу, она быстро уехала в город на электричке. Потом она часто вспоминала тот цветок и почему-то того парня. Но ни разу больше не встречала их. Попытки самостоятельно вывести цветок нужного цвета ничего не давали. В клубе розоводов тоже ни у кого не было роз того сорта, взглянув на который у Аллы бы дрогнуло сердце.

«Ну, ладно, может, ещё встретится мне этот «аленький цветочек», - улыбалась про себя Аля.

Со временем воспоминания того летнего утра покрылись лёгкой ностальгической дымкой, когда уже не понимаешь, было ли это на самом деле или приснилось, навеянное полудетскими сказками.

Но Алла в сказки давно не верила. Она была человеком дела. Ну и что, что романтик, ну и что, что есть мечта. Работу, да ещё такую серьезную, никто не отменял. От её собранности и дисциплинированности зависит судьба многих людей, и забывать об этом она не собиралась.

Алла пошла проверить на ночь дверь. Замок вполне себе закрывался и открывался.

«Наверное, Макарыч что-то напутал, - подумала женщина. – Стареет наш любитель изящной словесности».

Она погасила свет и пошла спать.