Алексей Рессер

Глава 1

Театр – это активная культура, в котором используются все языки: жесты, крики, свет, шум, музыка, все, что выводит зрителя из сонного состояния и возвращает к осмысленности жизни и ее первоосновам. Ни один язык и ни одно действие здесь не являются священными и неприкосновенными.

Антонен Арто

Заведующая курсами повышения квалификации преподавателей красивая черноволосая женщина, чем-то напоминающая молодую Элину Быстрицкую, войдя в наш полутемный маленький класс, выпалила:

- Завтра с утра к вам придёт Алексей Александрович Рессер – уникальная личность, гордость нашего института. Он будет вести у вас несколько теоретических и практических занятий по теме «Литературный Ленинград».

Многие из нас были наслышаны о редком преподавателе, имевшим свой режиссерский класс в институте. О нем ходило множество невероятных слухов. Говорили, что он был одним из первых преподавателей в ЛГИТМиКе, кто отказался пускать к себе на уроки гостей, считая, что у каждого руководителя есть свои «педагогические секреты», которые не стоит афишировать и тем более показывать на широкую публику. Несмотря на все увещевания, просьбы и даже приказы ректората, Алексей Александрович был непреклонен и наотрез отказался от зрителей на его уроках. Руководству института не хотелось терять редкого преподавателя и оно поступило мудро, сказав, что понимают Мастера и оставляют за ним право решать все вопросы на вверенном ему курсе.

Подстать не преклонному руководителю курса были и его ученики, которые боготворили своего учителя и стойко хранили секреты Мастера. Их часто можно было видеть в маленьком читальном зале институтской библиотеки, где они просиживали в свободное от занятий время. «Рессерята» были немногословны и не болтливы, чаще других студентов заказывали редкую литературу на иностранных языках.

Несмотря на закрытые уроки, кое-какая информация все же просачивалась. Говорили, что на своих занятиях Алексей Александрович применял «нетрадиционную» методику преподавания. В институтских кулуарах педагога в шутку величали «Безумным гением». Он использовал психофизические тренинги зарубежных театральных школ, активно включая в упражнения музыку, свет, шумы и даже гипноз. Гипнозом он владел в совершенстве, и это испытали на себе не только мы, но и артисты которым посчастливилось работать с ним.

Андрей Толубеев работавший с Алексеем Александровичем над спектаклем «Поэтические страницы» М. Цветаевой рассказывал, что на каждом спектакле они с Татьяной Бедовой ощущали огромное гипнотическое воздействие режиссера на них.

Обычно после первых десяти минут спектакля, в темноте зала незаметно возникала грузная фигура режиссера. Усевшись на стуле в глубине центрального прохода, он начинал «сверлить» актеров своим взглядом. Толубеев говорил, что они физически ощущали его присутствие на сцене, им казалось, что какие-то невидимые нити связывают их с Рессером. Невидимая рука Алексея Александровича вела их по всему спектаклю. Они не понимали, как это ему удавалось делать?

После занятий его ученики выходили из класса молчаливыми, их лица излучали одухотворенность. Казалось, что они познали какую-то великую тайну, которая известна только им. Студенты других отделений называли их «головастиками». Они читали специальную литературу, по списку приготовленному их руководителем, в котором значилось много книг на иностранных языках. Несколько человек из его немногочисленного класса успешно «баловались» переводами. Сам Рессер владел несколькими языками, и базовый материал для своих тренингов черпал из иностранных источников. Историю о том, как он стал полиглотом, Алексей Александрович поведал нам на одном из уроков в нашем «квадратике». Я привожу ее здесь по памяти.

Глава 2

Когда немцы подошли к Ленинграду, студенты театрального института всем курсом пошли добровольцами в народное ополчение. В первый же день на передовой их разместили на ночлег в каком-то сельском клубе. Под утро началась бомбежка. Одна из бомб угодила в клуб. Из всех ополченцев-театралов в живых осталось несколько человек. Среди них был и Алексей Александрович Рессер. Он получил контузию и серьезное повреждение черепа – огромная деревянная балка ударила его по голове. В себя он пришел в госпитале только через несколько дней. Полная потеря памяти. Не помнил ни имени, ни фамилии, ни родственников - забыл все напрочь.

Но Алексей Александрович оказался из породы упорных, несгибаемых людей. Началась фантастическая работа по восстановлению памяти. В госпитале, для тренировки памяти, он брал упражнения из актерского тренинга и на их основе создавал новые. Когда позволяло здоровье – понемногу читал и затем пересказывал прочитанное. Перед выпиской из госпиталя стал штудировать своих любимых писателей: Достоевского, Гоголя, Пушкина. Обычно читал перед сном 1-2 страницы, брал короткий отдых и повторял прочитанное.

Однажды, когда Алексей Александрович делал очередной перерыв, он вдруг обратил внимание на то, что, закрыв глаза, внутренним зрением отчетливо видит только что прочитанный текст. Это его удивило. Он решил проверить может ли он, по памяти, воспроизвести то, что прочитал несколько минут назад?

Первым к кому он обратился за помощью, была ночная медсестра, которая охотно откликнулась на его просьбу и согласилась «принять» экзамен. Экзамен был сдан на отлично! Пораженная необычными способностями больного, медсестра обещала завтра доложить об этом доктору.

Утром, когда главврач госпиталя с обходом вошел в палату, то первым делом направился к кровати Рессера. Не задавая лишних вопросов, сел на стул, взял с тумбочки один из томов Достоевского, открыл первую попавшуюся страницу, ткнул в нее пальцем и передал больному. Алексей Александрович пристально стал смотреть на страницу. Наступила тишина. Через несколько минут он вернул книгу доктору, закрыл глаза и стал читать текст без остановки, монотонно, как молитву. Когда он закончил, наступила долгая пауза. К кровати «приковыляли» на костылях несколько любопытных, но доктор не обратил на них никакого внимания. Он пристально смотрел на больного и о чем-то думал. Наконец, перевел взгляд на тумбочку, взял томик Пушкина, полистал его, и спросил в состоянии ли он еще раз повторить «экзамен»? Рессер кивнул, хотя чувствовал себя очень усталым – сказалась бессонная ночь.

Отложив томик Пушкина в сторону, доктор попросил медсестру принести из его кабинета «Медицинский справочник». Медсестра быстро вышла из палаты. Ждали ее в полной тишине. Всем не терпелось приступить к очередному испытанию необычного пациента.

Взяв в руки толстую книгу, доктор нашел нужную страницу и поднес к больному. Медсестра помогала держать книгу. После нескольких минут изучения текста, он поудобнее разместил голову на подушке и закрыл глаза. Доктор взял книгу и приготовился проверять текст. Алексей Александрович, как и в первом случае, стал монотонно бубнить текст. Пространственные медицинские термины чередовались с цифрами, латинскими названиями, рецептами, о которых он не имел никакого представления. Когда он закончил, все уставились на доктора, ожидая, что тот скажет. Врач захлопнул толстый справочник, встал и подошел к больному, похлопал по неподвижно-лежащим на поверхности одеяла ладоням, сказав, что с «экзаменом» он справился на отлично! Пожелав Алексею Александровичу хорошенько отдохнуть, он продолжил обход.

Глава 3

На следующий день главврач встретился с пациентом опять. Он поздравил его с «приобретением» феноменальной памяти, сказав что, это результат сильнейшей травмы черепа, объяснив, что подобные явления случались в медицинской практике и рассказал Алексею Александровичу о митрополите Московском Макарии, который отличался необычайным умом, хотя до случая который произошел с ним, был очень болезненным и тупым ребенком. Однажды в семинарии кто-то из его товарищей во время игры проломил ему голову камнем. После этого происшествия способности Макария сделались блестящими. Он стал обладать феноменальной памятью.

В заключении доктор пожелал Рессеру не злоупотреблять подобным тренингом, который может негативно отразиться на его здоровье. Алексей Александрович запомнил совет главврача и старался следовать ему в дальнейшей своей жизни.

Выйдя из госпиталя он, по мере своих возможностей, продолжил тренировать зрительную память. Началась блокада. Эти годы Алексей Александрович вспоминал с ужасом. Редко рассказывал нам о том времени. Хотя один эпизод, все же рассказал, хотел отдать дань памяти его любимой собаки, которая в годы блокады сохранила жизнь нескольким человекам.

Когда он готов был расстаться с жизнью и тихо в своей квартире умирал от голода, к нему забрела соседка, до войны работающая управдомом, увидев лежащую у кровати полуживую любимую собаку Алексея, она намекнула, что этот бульдог мог бы спасти жизнь нескольким человекам. Рессер не мог решиться на это и готов был умереть, но не предать своего четвероного друга. Рассказывая дальше Алексей Александрович не стесняясь нас, начинал плакать.

На следующей день в его комнату вошло несколько полуживых людей. У одного из них был нож, другой держал тазик. Алексей попытался защитить собаку, из последних сил он слез с кровати, ноги не держали, упал и стал закрывать телом бульдога. Его оттащили. Как убивали его любимую собаку, он не видел. Алексей потерял сознание, когда пришел в себя увидел ослепительно белый тазик на полу, наполненный наполовину кровью. Этой кровью его силой поили, и она и сохранила его жизнь.

Через неделю в городе появились продукты. Стало легче. Он выкарабкался. Рессер всегда помнил, что кровь его собаки спасла ему и еще нескольким человекам жизнь. И все равно он чувствовал себя виноватым перед ней. Умом он понимал, но до конца жизни не мог простить себя за это.

После войны Алексей Александрович закончил институт, работал на радио, когда появилось телевидение, стал трудиться на Ленинградской студии в качестве режиссера. В послевоенные годы Алексей Александрович изучил еще три языка: английский, немецкий и польский. Долгие годы он был завсегдатаем Салтыковской библиотеки. Старые сотрудники его хорошо помнили еще с военного времени, потому что он был одним из немногих, кто заказывал в национальном книгохранилище литературу на 2-х или 3-х языках сразу!

За годы работы на телевидении он прославился как режиссер умеющий талантливо ставить большие литературные передачи. Потом, когда его болезнь стала прогрессировать: дали знать последствия контузии, Алексея Александровича мягко, на тормозах, «спустили» в детскую редакцию. Там он тоже не задержался. Подмигивание, бормотание вслух, скрежет зубами и другие странности смущали и отпугивали ранние детские дарования. Ему предложили перейти работать в ЛГИТМиК на кафедру режиссеров телевидения, где он и служил последние годы своей жизни.

Работа преподавателем в институте была одной частью его профессии. Другой частью стала многолетняя работа по запоминанию наизусть литературных текстов, которые он превращал в многочасовые уникальные композиции, а позднее начал выступать с ними в качестве автора и исполнителя в поездках на автобусе «Литературный Ленинград». Себя он называл просто «экскурсоводом». Другие, кому пришлось не однажды быть участником этих поездок, называли подобные выезды «автобусным театром одного актера».

Обладая огромным театральным талантом, блестящим аналитическим умом и феноменальной памятью, он после нескольких экскурсий на автобусе «Литературный Ленинград» снискал себе славу непревзойденного рассказчика не только в театральных кругах, но и во всем городе. Вскоре на его экскурсии нельзя было попасть, все поездки были расписаны на несколько месяцев вперед.