Алгоритм правды

Глава 1. Цветы на граните

Дождь на Преображенском кладбище был тонким, настырным, как назойливая мысль. Он не лил, а висел в воздухе, превращая всё в акварельный размытый пейзаж: потемневший гранит памятников, черные зонты, бледные лица. Люди стояли тесной, неестественно тихой группой у свежей могилы. Земляная яма, прикрытая искусственной травой, казалась слишком маленькой, чтобы вместить весь ужас того, что произошло.

Алина Соколова. Двадцать четыре года. Художница-дизайнер. Официальная версия, озвученная в сводках и мельком в новостях, была проста и чудовищна: нападение с целью грабежа в подъезде её собственного дома. Нападавшим оказался нелегал, гастрабайтер из Таджикистана, рабочий с соседней стройки. Его задержали практически по горячим следам: в кармане куртки нашли пропуск Алины в художественную студию, а при обыске в вагончике — её сумку и разбитый телефон. Мужчина, имя которого в прессе упоминали лишь как «гражданин республики Средней Азии», во всём признался. Мотив — нуждался в деньгах на билет домой. Дело, казалось, было закрыто ещё до того, как его успели как следует раскрыть. Успокоить общественность, отчитаться о раскрытии, перевести стрелки на вечную проблему мигрантов. Быстро, чисто, эффективно.

На похоронах отец Алины, Сергей Петрович, стоял, выпрямившись в струнку, будто на параде. Его лицо было каменной маской, только мускулы на скулах мелко подрагивали. Мать, Ирина Витальевна, почти не держалась на ногах, её поддерживали под руки родственницы. Друзья Алины, молодые люди в чёрном, с недоуменным и озлобленным выражением глаз, бросали короткие, колкие взгляды вокруг, словно пытаясь найти ответ в мокрых кронах деревьев, в лицах собравшихся, в пустоте.

Священник говорил что-то о бренности, о внезапности кончины, о грехе и покаянии. Слова растекались в мокром воздухе, не находя отклика. Когда гроб начали опускать, раздался сдавленный крик Ирины Витальевны, быстрый, как выстрел, и тут же заглушённый платком. Сергей Петрович резко, почти по-солдатски, кинул горсть земли на крышку. Земля ударилась глухо, не по земному.

После церемонии, у выхода с кладбища, к отцу подошёл следователь Ковалёв, ведущий дело, — мужчина в добротном плаще, с усталым, но внимательным взглядом.
— Сергей Петрович, ещё раз приношу соболезнования. Дело передано в суд. Скоро будет приговор.
Сергей Петрович посмотрел на него так, будто видел впервые.
— А почему он это сделал? — спросил он глухо, не уточняя, кто «он».
— Мотив грабежа, я же говорил. Пьян был, отчаянный. Такое, к сожалению, бывает.
— Алина никогда не носила дорогих украшений. Сумка — старый «Зара». Что там грабить? — голос отца дрогнул, впервые за день выдавая трещину в каменной маске.
Ковалёв вздохнул, профессионально-сострадательно.
— Преступная логика редко совпадает с нашей, Сергей Петрович. Он увидел возможность — и реализовал. Не ищите сложных объяснений. От этого только хуже.
Он пожал холодную, безжизненную руку отца и удалился, растворившись среди могил и дождя.

Вечером того же дня в квартире Соколовых стояла гнетущая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и приглушёнными рыданиями из спальни Ирины Витальевны. Сергей Петрович сидел на кухне перед ноутбуком, не в силах заставить себя что-то делать. Он механически листал ленту новостей. Убийство дочери уже сошло с первых полос, его место заняли политические сводки и курьёзы. Он зашёл на форум своего района, где неделю назад кипели обсуждения трагедии. Там уже почти все успокоились. Посты сводились к «крысы приезжие», «надо ужесточать миграционное законодательство» и «скоро суд, получит по заслугам». Была какая-то дикая, циничная завершённость в этом. Как будто Алину не убили, а сдали в архив под грифом «решено».

Он уже собирался закрыть браузер, когда его взгляд упал на ссылку в одном из последних комментариев. Никакого текста, просто голый URL-адрес и странный никнейм того, кто его оставил: Algorthm_0. Комментарий был написан час назад. Из любопытства, больше от нечего делать, Сергей Петрович щёлкнул по ссылке.

Его перебросило на YouTube, на совершенно новый канал. У канала не было аватарки, описания, подписчиков. На нём висело одно-единственное видео, загруженное сорок минут назад. Название видео было сухим и безличным: «Случай Соколовой А.А. Хронометраж и анализ несоответствий. Часть 1».

Сердце Сергея Петровича ёкнуло. Он увеличил громкость и нажал «play».

Видео началось без заставки, без музыки. На экране появилась схематичная, нарисованная нейросетью карта района, где жила Алина. Голос за кадром был синтезированным, ровным, лишённым эмоций — знакомый по навигаторам и голосовым помощникам, но от этого ещё более зловещим.

«8 сентября. 22:47. Соколова Алина Алексеевна выходит из художественной студии «Палитра» по адресу Улица Мастеровая, 15. Фиксация камеры наружного наблюдения магазина «Продукты»».

На экране появился чёрно-белый фрагмент записи с плохим разрешением, но лицо Алины, уставшее и задумчивое, было узнаваемо. Она надела наушники и пошла в сторону дома.

«22:53. Алина заходит в супермаркет «У дома». Покупка: бутылка минеральной воды, шоколадный батончик. Оплата картой. Время на кассе: 22:55. Камера на входе фиксирует отсутствие за ней наблюдения или преследования».

Монтаж был жёстким, клиповым. Кадры с разных камер сменяли друг друга, в углу экрана всегда горели цифры времени.

«23:01. Алина подходит к своему дому по адресу Улица Строителей, 8к2. Скорость её шага обычная. Она не оглядывается, не проявляет признаков беспокойства. Камера в лифтовом холле первого подъезда фиксирует её вход в 23:02:14».

И тут голос изменил интонацию. Почти незаметно, но это было слышно.
«Внимание на временной промежуток. Между 23:02:14 и 23:07:41 камера в лифтовом холле не фиксирует никого, кроме Алины. Однако, согласно материалам уголовного дела, нападение произошло в этот промежуток на лестничной площадке между 3 и 4 этажами. Предполагаемый преступник, согласно версии следствия, вошёл в подъезд следом за ней, но камера его не зафиксировала».