Али-Баба и его Гарем

Глава 1. Вот и познакомились

Цитата дня:

«Всё человечество – это результат знакомства».

(Фрэнк Заппа, американский композитор)

Катя

– Если коротко, то слушай. Героиня влюблена в героя, а он её будто не замечает. Потом она не выдерживает и выдаёт ему первая: «Бла-бла-бла-бла». Ну прям как Татьяна Ларина. И он ей вдруг неожиданно в ответ: «Бла-бла-бла-бла», а потом чмок-чмок-чмок». Все: между ними любовь-l'amour*. Нет, ну ты веришь этому писаке? – возмущенно крикнула я подруге, находящейся по ту сторону мониторного экрана, и, оторвавшись от компьютера, упёрлась взглядом в высокого молодого человека лет тридцати-тридцати пяти, стоявшего возле кабинета руководителя нашего творческого отдела. Как незамужняя дамочка, я сразу оценила статную подтянутую фигуру посетителя, его правильные черты лица, глаза салатового цвета, тёмные короткие волосы, изящные аристократические кисти с длинными пальцами. – Вы на собеседование?

Мужчина промычал что-то непонятное, по-моему: «К редактору».

Я предложила ему присесть, кивнув на свободный стул, и снова обратилась к экрану ноутбука, чтобы с подругой продолжить обсуждение книги одного новомодного автора, заодно абсолютного бездаря. И только раскрыла рот, желая прокомментировать свои мысли, как раздалось:

– Можно? – Возле дверного проёма стояла незнакомая улыбчивая девушка.

– Вы тоже на собеседование? – недовольно пробубнила я: ну не дают работать, так и не расскажу подруженции, чем закончилась история.

– Да, я – фотохудожник. Девочки, у меня к вам серьезный разговор: кто из вас Егор Иванович?

Мы с Натахой, коллегой по перу, прыснули: с юмором фотокорреспондент, не то что тот бука, сидящий на стуле возле кабинета зав.отделом. Вот бы эту смешную девушку взяли в штат нашей редакции.

– Ждите, Егор Иванович скоро приедёт, – я улыбнулась и снова уставилась в ноутбук. – Слушай дальше. Героиня, наверное, владеет мощным гипнозом, потому что внешне совершенно непривлекательна, полновата, а мужики к ней липнут, как…можно сказать, пчелы на мед, а можно – иначе, все зависит от воспитания. Но это не важно, главное, липнут. Героиня не успевает и десятком слов перекинуться с главным героем, как оказывается в его квартире. Тут тебе и жильё, и свадьба, и прописка. В общем, и стол, и дом, как у той Стрекозы. Нет, ну ты веришь в эту чепуху?

– Катюха, с Иркой болтаешь? Привет передавай. Тебе принести кофе? – засыпала вопросами Натаха. Когда-то в прошлой жизни мы с ней жили по соседству.

– Да, Наташ, – ответила я двумя словами на все её вопросы и снова переключилась на подругу. – Надо прощаться. Всё равно не дадут поговорить. Знаешь ведь, сейчас Иваныч покажется на пороге и, как всегда, рявкнет: «Бездельники, опять филоните. Для вас акция: сегодня рабочий день бесплатно!» – сказала я гнусавым, противным голосом, подражая главному герою, тому, что из «Интернов». – Все, приду домой, поговорим.

Я помахала Иринке ручкой и отключилась.

Вскоре показалась ещё одна наша сотрудница: красотка и модница Офелия с красивой русской фамилией Емелина. Опоздала, как обычно. Наверное, все делала со спринтерской скоростью: три часа красила один глаз, пару часов губы подводила, полчаса себя духами Chanel №5 поливала. И такая Емелина вся высокая, стройная, совершенная, без малейшего изъяна. Как Башня Свободы в Нью-Йорке, аж завидно.

Едва она расстегнула свою короткую норковую шубку и небрежным движением бросила ее на свое кресло, как в кабинет ворвался шеф – зав. нашего творческого отдела редакции Егор Иванович – крикливый, чрезмерно эмоциональный человек, но добрый и внимательный к людям. Почему-то сегодня он влетел в отдел вместе со своей рыжей таксой Килькой. Стремительно пронесся через предбанник – так мы называем помещение, где работают сотрудники – то есть мимо нас к своему кабинету и, внезапно остановившись, гаркнул:

– Через час у главного летучка. Только опоздает кто-нибудь – четвертую немедленно. Килька, подтверди, что так и будет.

– Гав, – раздалось в предбаннике.

А после Иваныч, обратившись к посетителям, велел заходить по одному.

Большой необходимости в фотохудожнике у нас не было, мы, журналисты, привыкли добывать информацию и её подкреплять самостоятельно выполненными снимками. Сейчас, имея современную камеру – это вообще не проблема.

Однако главному захотелось повысить качество выпускаемой продукции – нашего еженедельника «Блондинка рулит», и он устроил конкурс на соискание должности фотохудожника.

Первым в порядке живой очереди вошел мужчина. И не вышел. А потом вошла девушка и тоже не вышла. «Наверное, пора идти на помощь страждущим кандидатам, – подумала я. – Иванович может их заставить Килькину блоху не только подковать, но и сфотографировать в полете, а потом еще с ней выучить 33 буквы русского алфавита». То есть вы поняли: соискатель под пытками Егора Ивановича должен показать себя высококлассным специалистом, виртуозно владеющим своей профессией и умеющим в случае необходимости подменить корреспондента.

Через час все три сотрудницы творческого отдела были в кабинете Ильи Ильича Бережного, главного редактора нашей газеты. Минут через пять после нашего появления вошли Егор Иванович и оба кандидата на должность фотохудожника.

Глава 2. Пари на любовь, или надо что-то делать

Цитата дня:

«Люди познаются в споре и в пути».

(Джордж Герберт, английский поэт-метафизик)

Катя

После фотосессии мы все отправились по объектам. Самое невыигрышное задание редакции пришлось выполнять мне. Общаться люди не хотели. Потому что утро, потому что мозги направлены на решение рабочих задач. А на вопросы: «Отмечаете ли вы праздник и как?» – никто не хотел давать ответ, за исключением пары-тройки старушек, которые направлялись на утреннюю службу в церковь. Остальные прохожие отмахивались от незадачливого корреспондента, как мой бывший муж от своей беременной любовницы.

И тут я решила поставить вопрос иначе: «Купаетесь ли вы в проруби в Крещение?» Вот, другое дело, разговор уже наметился более активный, особенно охотно отзывались мужчины. Они так интересно рассказывали об особенностях погружения в прорубь, об ощущениях после омовения, что мне самой захотелось немедленно туда погрузиться. А дальше работа пошла ещё веселее и результативнее.

Тут позвонила Иринка и спросила, как дела, а потом, узнав, что у меня возникло сумасшедшее желание на себе испытать радость от встречи с водяной нечистью, решила подбодрить своими напутствиями.

– На реке прорубь уже пробили, можно окунуться. Зачем ждать Крещения? Представляешь, сколько новых ощущений мы испытаем? А главное, всё опишешь достоверно, ведь информация из первых и самых надёжных источников. Непременно составлю тебе компанию, – загорелась Ремизова и пошла искать свой летний купальник.

Придя нескольким часами позже к речному мосту, мы решили: сначала нужно опустить в прорубь руки для того, чтобы организм, не испытывая стресс, привык к низкой температуре водицы. А потом уже можно раздеваться и погружать остальные части тела.

Иринка резко одёрнула палец, опущенный в воду.

– Бр, вода студёная, до костей пробирает. Хм, не для меня это, ты же знаешь, Катюха, как я тепло люблю.

– Ну, извини, не подогрели воду специально для нас. Что, купаться не будешь? Подвиг не по силам? – подстрекала я Иринку.

– Нет, Катюха, лучше я в сторонке постою, на тебя издали посмотрю. Хотя сомневаюсь, что ты бухнешься в воду.

– Конечно, бу-бу-бухнусь, – заклацала я зубами, тоже опустив руку в прорубь, – да, не июльская водица.

– Спорим, не осмелишься?

– Спорим, залезу, ещё и нырну?

Ирка вытаращила свои огромные глазищи.

– Нет, я на это не подписываюсь, а если уйдёшь под лёд? Не-ет.

– Хорошо, нырять не буду. На что спорим?

– Проигравший признаётся в любви нашему соседу и танцует перед ним «Макарену».

– Согласна.

Я быстро разделась. Ух, кожа, как у гуся лапчатого, тут же покрылась пупырышками. Зачем ввязалась в эту историю? И вдруг меня озарило: при чём здесь я? Виноват Бабаевский, это он отправил на голгофу невинного агнца.

Иринка, посмотрев на меня, вся скривилась:

– Может, передумаешь?

– Нет. Готовься лобзать соседа.

А там сосед такой, батюшки… Это видение меня ещё больше подстегнуло – и я бросилась в воду, как в омут с головой. Нет, ну не сразу с головой, нужно было сначала адаптироваться к окружающей среде.

О, силы небесные, сначала я будто бы почувствовала ожог, потом дикий холод, потом снова ожог. Глаза оказались где-то на лбу, а печёнку, поджелудочную на пару с желудком подкинуло куда-то ближе к горлу.

– Всё, хватит, завершай омовение и возвращайся к людям.

Я, взмахнув рукой, собралась прокричать Иринке: «Оле-оле-оле-оле, Россия – чемпион!», как вдруг увидела, что на пальце правой руки нет обручального кольца. Да что же это! Физические тела на морозе, напротив, сжимаются, а красивое дорогое кольцо под этот закон не подходит? Или моё тело сжалось ещё сильнее?

Ремизова, соскучившись стоять, не выдержала:

– Ты готовишься стать русалкой? Не иначе сроднилась с этим прорубем. Хочешь в нём на веке поселиться?

– Ир-ка, я ко-ко-кольцо потеряла. – И нырнула, не обращая уже никакого внимания на студёную воду, промозглый ветер, усиливающийся мороз и крики подруженции.

– Чтобы я ещё с тобой ходила зимой купаться, не будет этого. Всех святых вспомнила, пока ты в проруби сидела. Для чего нужно было нырять за кольцом? Всё равно ведь в разводе, – вопила Ирка после моего возвращения на берег.

– Ррре-мизова, ттт-ыы ни-ни-чего не пппо-нимаешь. Этт-тоо кольцо ссс-амой высокой пробы бббы-ыло на чччё-ёрный день, – отстукивала я зубами ответ.

– Да, немыслимая потеря. Сейчас идём домой, пьём чай, а потом – снова в редакцию завершать недоделки.

Вечером я, собрав информацию, которую предоставили девочки, легко и быстро написала статью на 8050 знаков с пробелами.

Просмотрев работу по диагонали, Бабаевский недовольно сказал:

– Безобразная статья. Много воды*. Доработайте. Оставьте только суть. Остальное – убрать. Воздух** заполним фотографиями.

Немного посидев над статьёй, я принесла шефу её новый вариант: «Завтра вечером по всей России по случаю православного праздника Крещения Господня состоятся богослужения и купания в прорубях». Ну, что ж, не только тебе издеваться над нами.

Глава 3. О чёрных кошках и не только

Цитата дня:

«В пятницу, тринадцатого, у чёрных кошек выходной».

(Фольклор)

Альберт

Творится что-то непонятное: у моего отделения вне графика какой-то шабаш с мётлами наклёвывается? Понимаю: чёрная пятница, все спешат на бал. Но ребята, не в рабочее же время!

Гляжу: Емелина за ночь вырастила сексуальную родинку на щеке и ещё сильнее подкачала губы. Ремизову вообще едва узнал в гриме: вместо бровей какие-то торчащие в разные стороны метёлки, вместо ресниц – опахала, из-под которых не видно глаз. Артёменко выкрасила волосы в прогрессивный розовый цвет, а Григорян…Григорян надела то ли короткую юбку, то ли широкий пояс. Подготовились к шабашу все, кроме одной. Правильно, кроме Матвей. Она не планирует принимать в нём участие? Скорее всего в пику остальным (что за скверный, бунтарский характер) пришла в своём форменном, свободном, тёмно-синем платье с белым отложным воротником. В таких ходили в школу мои одноклассницы в прекрасную пору детства.

Собрав подчинённых на совещание, я раздал задания.

– Ремизова, идёте в Дом спорта на соревнования по спортивной аэробике. С вас репортаж.

– Хм, – девушка что-то тихо пробурчала себе под нос.

Как непросто работать с женщинами. Никак не приучу их экономить время и слова.

– Выражайте свои мысли чётко.

– Хорошо. Мне не нравится тема.

– Это задание редакции. Приказ, можно сказать.

Ремизова нервозно заёрзала на своём стуле.

– Альберт Александрович, не надо так с нами разговаривать. Должна вам напомнить, что короля делает свита.

– Это какая свита, а то король так её сделает…

Как с ними ещё нужно разговаривать? Тактичность и уважительность – моё второе я. Голос ещё ни на кого не повысил.

– Я хочу написать о соревнованиях по каратэ. Сегодня проходят среди мужчин, завтра – среди женщин, – упрямо продолжила Ремизова, будто не слыша меня. Напористая как танк. Уважаю таких.

– Вы думаете, блондинкам будет интересна информация об этом виде спорта? – смягчился я неожиданно для себя.

– Думаю, да, женщинам будет интересно, – поправила она. – Мне ведь это интересно. И потом вы же сами хотели расширить читательскую аудиторию. Мужчины с удовольствием присоединятся. Общие интересы (в данном случае чтение еженедельника) объединяют семью – новая политика редакции.

Наконец-то мысли Ремизовой нашли верную дорогу, и я услышал чётко сформулированные ответы.

– Хорошо, согласен. Емелина, идёте в филармонию на концерт какого-то известного пародиста из Москвы. С вас интервью. Вопросы подготовлены и согласованы. – Я перевёл взгляд на Наталью: – Во время спектакля в драматическом театре возникла драка между группой зрителей – разошлись в оценке режиссуры. Нужен фельетон. Займитесь этим, Артёменко. Матвей и Григорян готовят репортаж о сдаче в эксплуатацию дома для бюджетников. Включите интервью с застройщиками и новосёлами. Слышал, есть какие-то недоделки. Информация для всех: эти и другие материалы сдаёте в понедельник. – Я задержал взгляд на Матвей: что-то она сегодня гарусная, по обыкновению не спорит. А ведь привык за эти дни видеть её бойкой, неутомимой, задорной, насмешливой, или, как говорили здесь, языкастой. – Вопросы есть? Нет? Свободны.

Все разошлись. Оставшись один, я решил, что пора бы сходить на обед: эта сухомятка стала плохо сказываться на настроении и желудке. Того и гляди, снова откроется язва.

Я никогда раньше не заботился о своем здоровье, просто не замечал его. Это мама всегда строго следила за нашим питанием, в первую очередь – за питанием младших: брата и сестры. До их шестнадцати лет. Вздохнув, я закрыл глаза, проваливаясь в прошлое. Вот бывает же так: вдруг внезапно набежит такое состояние – и не спрячешься от него, не прикажешь мыслям ходить строем. Отпустить их, что ли, на волю? Пусть побегают, побесятся, поносятся всласть, да и успокоятся, снова начнут слушаться хозяина.

Вдруг вспомнилось далекое время юности и молодости. Вот когда мыслям было радостно и вольготно на перекрёстке семи дорог. Простор и свобода! На уговоры родителей после школы поступать в какой-нибудь гражданский вуз ответил категорично:

– Сначала отслужу два года в армии, а потом подам документы либо в военный вуз на профильную специальность, либо на факультет военной журналистики. Но сначала армия – школа жизни.

Родители мной гордились, брат с сестрой считали чуть ли не божеством. После армии я действительно поступил в университет – единственный в стране, где была кафедра военной журналистики. Дикий конкурс, дикие нагрузки, зато мечту ухватил за хвост.

А потом – работа в Екатеринбурге, в газете Центрального военного округа «Боевой вестник». И понеслось: командировки в места вооружённых конфликтов, экспедиции, танки, самолёты-вертолёты. Да ещё несовершеннолетние дети, которые росли фактически без меня.

С Никой познакомили пять лет назад общие друзья. Красивая, неглупая, сдержанная в проявлении эмоций девушка, без больших запросов на богемную жизнь. Этим и подкупила. Все свидания были наскоком, без особой романтики, но вроде бы понравились друг другу, хотя любви я к ней, как к той, другой, ожидавшей более перспективного прынца на белой кобыле, никогда не чувствовал. Женился в перерыве между командировками, потому что уже давно пришла пора, хотелось свою семью. Через год выяснилось, что Ника не может иметь детей. Переживал очень, но смирился: не бросать же её из-за этого. Жалел, как умел.