Алис Риверс

Глава 1.

Площадь Бринк в одночасье вряд ли станет идеальным местом для ночного времяпрепровождения. На самом деле, это место не очень подходит для посещения в темное время суток, особенно если ты один.

Тень от фонтана со скульптурой королевы, Вильгельмины Фонтейн казалась такой огромной, что меня прошиб холод; свежий воздух ночи окутывал улицы. Я снова вздернула плечи, плотнее завернувшись в свое кашемировое пальто, и с сожалением подумала об этом коротком белом платье, выбранном на вечер в честь моей помолвки с сыном известного политика. Чего только не сделаешь ради, своей безупречной репутации.

Я вздрогнула, когда у моих ног приземлился большой лист дерева, и огляделась в поисках друзей. Зачем же мне был нужен этот поздний ужин? Скромный девичник перед свадьбой был необходим, но только не мне, я ждала девчонок уже минут пятнадцать, а ресторан, в котором мы должны были посидеть находиться всего в двух минутах ходьбы. Я закатила глаза, предполагая, что кто-то уже уютно устроился дома. Почему же им должно быть важно, где я?

Я подошла к скамейкам, укрытым под деревьями, и, тяжело вздохнув, начала тереть колени, сожалея, что решила их дожидаться. В последний раз, посмотрев на площадь, вытащила телефон и позвонила Лорен, но услышала лишь голос её автоответчика.

— Привет, это Лорен. Я, скорее всего сейчас занята очень важными делами, оставьте сообщение после сигнала. Целую!

Я вздохнула с досадой, когда автоответчик сработал.

— Лорен, куда ты пропала? Если ты с этим заносчивым скотиной, клянусь, я тебе не позавидую! Здесь невероятно холодно! Как только услышишь это сообщение, перезвони, пожалуйста.

Закончив разговор, я убрала телефон обратно в карман пальто, осознавая, что все мои попытки, скорее всего, напрасны.

Скорее всего, подруга не услышит это сообщение в течение ближайших дней. Потирая замерзшие руки и подтянув колени к груди, я думала о том, не вызвать ли такси для возвращения домой. Но если девушка все, же появится, а меня не будет, это может плохо для меня закончиться. Решив дождаться её, я опустила голову на колени и в полной тишине наблюдала, как оранжевый туман медленно окутывает площадь.

Мы с Лорен были знакомы давно, практически с самых ранних лет. Наша дружба началась на школьных переменах, где мы смеялись над мелочами и делились секретами. Лорен всегда была неряшливой мечтательницей — ветреной и непредсказуемой. Она легко меняла парней, как будто выбирала новую пару перчаток, но это лишь добавляло ей очарования.

Я восхищалась её лёгкостью в общении — с ней никогда не было скучно. Лорен могла бесконечно шутить, превращая любую неловкую ситуацию в повод для смеха. Её прекрасное чувство юмора, заразительное и живое, всегда поднимало настроение, даже в самые серые дни.

На противоположной стороне, спотыкаясь, в переулок завернули несколько пьяных ребят, их хриплый смех затерялся в темноте.

Мне стало любопытно, кто из двух парней, с которыми мы познакомились сегодня, оказался вместе с Лорен. Я ощутила щемящее чувство сожаления, мечтая быть такой же беспечной и раскрепощенной, как она. Но это было невозможно. Не после тех токсичных отношений, которые даже не заметил мой отец.

Минуты тянулись, и тревога стала нарастать. Даже пьяных рядом не наблюдалось, а холодный ночной воздух обволакивал мои обнаженные ноги, как одеяло. Я огляделась в поисках такси, но улицы были пусты, а площадь безлюдна, только свет отражался на поверхности, фонтана.

Я вновь достала телефон, собравшись позвонить отцу и попросить забрать меня, когда вдруг краем глаза заметила какое-то движение. Чуть не уронив телефон, я вздрогнула и, затаив дыхание, начала осматривать площадь в надежде выяснить, что это могло быть.

Но ничего особенного. Я покачала головой, успокаиваясь. Вероятно, это всего лишь птица, убеждала я себя. Немеющими от холода пальцами я принялась набирать домашний номер, продолжая время от времени оглядываться по сторонам, стараясь восстановить дыхание.

Но нет, это точно не птица.

Тень быстро промелькнула по скульптуре королевы, слишком стремительно, чтобы ее смогло различить человеческое зрение. На площади не находилось ни души, лишь несколько в панике разлетающихся ночных птиц. Я покачала головой, прижимая телефон к уху. В трубке слышался треск, связь пропадала каждые несколько секунд.

С нетерпением я топнула ногой.

- Ну, давай же, пожалуйста — пробормотала я, изучая экран. Сигнал вновь появился.

Пока телефон продолжал звонить, я всё время озиралась по сторонам, и мой взгляд зацепился за величественную голову её величества, возвышавшуюся на сотни футов. Яркие прожекторы, осветившие верх статуи, мерцали, как язык пламени на ветру, а затем, как будто успокоились и загорелись снова, ровно как прежде.

По телу пробежала дрожь, но не от холода. Молясь о том, чтобы кто-то ответил, я вновь услышала треск, и в последний момент связь прервалась. С адреналином, мчащимся по венам, я уставилась на телефон, затем заметила, как та самая тень, увиденная мной позже, промчалась мимо статуи и исчезла.

Затем, сняв одну туфлю, я стояла, как вкопанная.

Наблюдая за группой мужчин в рваных и грязных пальто с длинными палками, острыми на концах, спускавшихся из правого переулка, я почувствовала нарастающий страх. В их ужасно изуродованных лицах читалась стальная решимость, а тяжелые шаги усиливались, отзываясь эхом в моих ушах.

В ужасе я вновь укрылась в тени, присев тихонько за скамейкой. Едва дыша, я незаметно начала двигаться к краю площади.

Лидер группы неожиданно закричал, и мужчины выстроились в ряд по всей ширине площади, протянувшись вдоль стен зданий. Их было около двадцати пяти - тридцати. Все они замерли, застыв напротив скульптуры, лишь края их пальто колыхались на ветру.

Даже деревья были безмолвны. Каждый из мужчин сосредоточенно смотрел вперед, ожидая чего-то. Я взглянула наверх: статуя и в этот раз была освещена, а единственными тенями оставались силуэты этих мужчин и деревьев, среди которых я пряталась. Листья медленно опадали, падая на скамейку рядом.

Глава 2.

Мы мчались по улицам с невероятной скоростью, чтобы поскорее покинуть площадь. Лиам крепко держал меня за руку, ведя за собой. Его ногти впивались в мою кожу, причиняя боль, и я чувствовала, как они медленно травмируют кожу, кровь алыми струйками стекала по руке. Я поморщилась, но решила не подавать виду, чтобы не доставить ему удовлетворения. Мы стремительно пересекали переулки, и небольшие улицы, мужчина вел меня по маршрутам, о которых я даже не подозревала. Звуки полицейских сирен становились всё громче, а на соседних улицах сверкали голубые огни. У меня есть шанс спастись.

— Черт побери, полиция, — сердито пробормотал Лиам и отвёл взгляд к одному из переулков. — Оставайся здесь, — приказал он, толкнув меня к одному из своих товарищей. — Доминик, присмотри за этой крошкой.

Второй раз за ночь я столкнулась с чем-то жестким и твёрдым. Доминик оказался холодным, и я быстро отскочила, споткнувшись о приоткрытый люк, но не упала. Мою руку перехватила другая ладонь.

— Осторожно, не поранься, — произнес нежный голос.

Подняв взгляд, я увидела улыбающегося парня с прекрасными светло зелёными глазами, который перепрыгивал через меня на площади. На мгновение я была заворожена его пшеничными растрепанными волосами и мускулистой грудью, едва видимой из-под расстегнутой рубашки. Испугавшись своих мыслей, я отдернула руку. Он был прекрасен, но внутренний голос вопил, что они чудовища.

— Я Доминик, — невозмутимо продолжил он, снова протягивая руку ко мне.

Я отстранилась, пытаясь избавиться от крови на руках и рукавах моего пальто в тех местах, где Лиам касался меня окровавленными руками. Мужчина нахмурился, наблюдая за тем, как я отстраняюсь; его рука замерла в воздухе.

— Мы не причиним тебе вреда. Я не знаю, какие мысли сейчас у тебя в голове, но это всё не, то чем кажется.

Четыре пары глаз с цепким взглядом следили за мной, ожидая, когда я побегу. Но я решила не делать этого, надеясь, что, если Лиам задержится, мимо проедет патрульная машина и нас заметит. И у меня будет шанс сбежать.

— То, что произошло там, — Доминик указал на площадь, — было необходимо. Понимаю, это выглядит ужасно, но знай, мы не могли поступить иначе.

Я замерла. Для меня это звучало как дикость, жестокое убийство было целенаправленным, а он говорит, что это было необходимо, это невозможно.

— Необходимо? Это было жестоко и ужасно! Это неправильно! И не надо меня опекать — я уже не ребенок.

Слова сорвались с языка, прежде чем я успела подумать о чем-то еще. Наконец, я прекратила тереть руки. Казалось, их удивило, что я, наконец, заговорила. Тем временем Доминик продолжал оглядываться и нервно тереть руку.

— И сколько тебе лет, наша правильная девочка? — Он наклонил голову, а я сомневалась, стоит ли отвечать, радуясь, что они проигнорировали мой гнев. — Ну?

— Девятнадцать, — пробормотала я шепотом, прикусывая нижнюю губу.

— Я не знал, что девушки носят такие короткие платья поздней ночью, не боясь быть похищенными или изнасилованными.

Я вздрогнула, услышав этот самоуверенный тон, раздавшийся сзади. Обернувшись, я заметила, как мои светлые волосы распустились, закрыв глаза. Лиам стоял у стены, он выглядел расслабленно и уверенно, хотя его выражение оставалось неизменным, я невольно отшатнулась.

- Ты что, с ума сошел? Почему я должна бежать быстрее? Ты же монстр! — слова вырывались у меня из уст сами собой, адреналин снова наполнил тело, и страх отступил.

Его глаза внезапно засияли, и мне показалось, что синий свет в них померк.

— Мы не убийцы. — Его голос оставался спокойным, но мурашки побежали по спине, а волосы встали дыбом. Я чувствовала животный страх.

- Так кто ты такой, и за что убил тех людей?

Ответа не последовало. Вместо этого он потянул меня вперед, и мы снова бросились в бегство, меняя направления, в то время как полиция все больше окружала город, следуя за нами.

Город пробуждался. В каждом окне уже золотился рассвет. Я с отчаянием надеялась, что нас кто-то заметит.

— Шевелись улитка! — прошипел мужчина, дёргая меня за рукав.

— Не смей меня так называть! — прошипела я. Я безумно устала, в боку кололо, голова разболелась, но жаловаться этим чудовищам я не хотела.

— Черт, — спокойно произнес он.

— Т–тяжело дышать. — Я попыталась сделать вдох, но слезы наворачивались, и я быстро вытерла их. — Я сейчас упаду в обморок и, возможно, даже хуже!

— Какое же ужасное горе, — сухо проговорил он, закатывая глаза.

— Это не моя вина! — Я задрожала, падая на колени, недоумевая, почему Лиам так настойчиво пытается спасти меня, если моя смерть ему безразлична.

— Да, ты не хотела. Но теперь ты часть этой игры, детка. Он дёрнул меня за воротник. — У тебя нет других вариантов. Пошли!

Я осталась стоять, продолжая держаться за бок.

— Меня не зовут «детка»! Я — Алис Риверс!

Вскоре его лицо оказалось рядом; он прижал меня к стене, сжав мою шею, один палец касался вены. Губы едва касались моих.

— А я — будущий король! — прорычал он.

Мои глаза расширились, я начала отбиваться, но он держал крепче. Я закрыла глаза, не желая видеть его лицо, пахнущее кровью. Перед глазами встал образ безжизненных тел, изувеченных и оставленных истекать кровью на каменной плитке.

— Я мог бы одним движением сломать тебе шею, и ты бы даже не успела пикнуть, — произнес Лиам, вновь наклонившись ко мне. — Так что лучше следуй моим указаниям. Убежать от нас не получится, а полиция не вмешается.

Не знаю, что он имел в виду, сказав, что он, будущий король, но остальное меня напугало. Лиам выглядел настолько уверенно, что я почувствовала страх. Я склонила голову в знак признания его власти. Но сдаваться не планировала, я буду бороться за свою жизнь, любой ценой.

— Вот так-то лучше, — проговорил он и ласково погладил большим пальцем по щеке.

Лиам вновь резко схватил меня за руку и потянул за собой. Я чуть не упала, следуя за ним, когда заметила в конце улицы мужчину. Его неуклюжий белый идеально выглаженный костюм смотрелся странно на фоне узких улочек. Он замедлил шаг и полностью остановился, привлекая наше внимание и поднимая руки, как будто собирался сдаваться. Я затаила дыхание — это был знакомый мне человек, который работал с моим отцом.

Глава 3.

Провести несколько долгих часов в автомобиле с тремя непредсказуемыми парнями было далеко не радостным занятием. Я не могла уснуть, так как не знала, что они собираются со мной сделать, я ждала чего угодно. Говорить тоже не приходилось, потому что мистер Лже-Король постоянно твердил мне, что я в его власти, настоятельно советуя молчать. Даже взглянуть в окно я не могла — там было слишком темно, и мне оставалось лишь слушать их оживленную беседу о том, как леди Алекса Бафф хороша в постели, а её пышные формы всегда могут ублажить любого мужчину. Прекрасно. На самом деле мне было до жути мерзко, я не сторонница близких отношений с мужчиной, когда ты позволяешь ему делать, всё что он захочет. Я давно уже не невинная и правильная девочка, в моей жизни было много всего.

Но всё же, мне казалось, что всё правильное в жизни это лишь иллюзия.

Солнце начало подниматься, и я обратила внимание на часы — трогательный подарок мамы перед смертью на мой день рождения. Мама. Она была самым светлым и любимым человеком в моей жизни, а отец видел во мне лишь выгоду на политической арене. Мне и сейчас кажется что ему всё равно, чтобы со мной не происходило. А младшая сестра Элизабет? Ей всего четыре года; она такая маленькая. Надеюсь, она не узнает что случилось, малышке точно станет ещё хуже.

Но я быстро поняла, что стоит сосредоточиться на более серьезных вопросах: что эти странные убийцы намерены со мной сделать? Потребуют ли выкуп? Заставят «замолчать навсегда»? Эти мысли были невыносимы.

Часы показывали половину пятого утра, и на горизонте появились первые лучи солнца. Поля остались позади, уступив место густому лесу. Мы поднимались всё выше, дорога становилась все более извилистой, и встречные машины встречались все реже. Мы уехали достаточно далеко от города и мои похитители с лёгкостью могут от меня избавиться.

Дорога внезапно превратилась в грунтовку, как только мы проехали через величественные ворота. Грандиозные кованые ворота, украшенные инкрустированной резьбой, распахнулись навстречу нам, а окна охранной будки с готическими арками были обрамлены зловещими химерами.

Кажется, именно из этих окон стали наблюдать за нами несколько таинственных лиц, но прежде чем мне удалось разглядеть их, мы вновь погрузились в объятия соснового леса. Путь, словно гибкая змея, продолжал виться, а деревья становились всё менее плотными. Яркие солнечные лучи время от времени пробивались сквозь густые кроны, рисуя золотые блики на земле. Сосны уступили место лиственницам, а затем и они рассеялись. Я едва сдержала аханье, восхищаясь красотой природы, что открывалась перед нашими глазами, словно живописный холст, готовый рассказать свою историю.

Перед нами, окруженный обширным газоном, возник потрясающий особняк, такой внушительный, что лес на его фоне казался небольшими кустами. В его архитектуре соединялись разные стили: высокие готические шпили устремлялись ввысь, сотни арочных окон украшали три этажа, а в центре, опираясь на четыре колонны, был изящный балкон. Вдалеке виднелись ряды гаражей и конюшен; утренние лучи мягко освещали лепестки лилий, плавающих в пруду рядом с парком. Вокруг обширной территории стояли деревья самых различных форм и размеров, а высился позади покрытый соснами холм.

Мы объехали фонтан по песчаной дорожке и остановились у величественного входа.

— А где же вход в этот потрясающий особняк? — выдохнула я.

Но вместо ответа, я увидела, как к двум дверям из чёрного дерева вели широкие мраморные ступени.

Моя дверь распахнулась, и кто-то резко схватил меня за плечи, вытаскивая из машины.

— Отпусти меня немедленно, чёртов ублюдок! — огрызнулась я, испепеляя нападавшего взглядом.

Пепельноволосый юноша не переставал тянуть меня, но я вырывалась и, наконец, вышла из автомобиля сама. Гравий, посыпавший дорожку, больно колол ступни. Парень лишь пожал плечами и ушел. Лиам передал ключи от машины другому молодому человеку, одетому в изысканный черный костюм с темно синей подкладкой. Тот в мгновение ока сел в машину и, заведя мотор, направился к гаражам.

Лиам схватил меня за руку и потянул вверх по лестнице, за нами следовали пятеро его друзей. Двойные двери распахнулись, и я тихо ахнула от удивления. Парадная лестница, излучая роскошь белого мрамора, вела к просторному балкону и коридору, освещенному современными дорогими лампами, высоко закрепленными на стенах. Прямо перед нами высокие двери, словно близнецы, отражали те, которые мы только что преодолели, но Лиам направился к небольшой двери слева от меня. Мы миновали поклонившегося нам дворецкого.

— Ваше высочество, милорды, и мадам, — произнес он, явно удивленный моим присутствием. Я взглянула на него с сомнением, правильно ли я поняла. Дворецкий добавил: — Гостья, мой принц?

— Нет, просто развлечение, — мрачно усмехнулся мужчина.

— Очень хорошо.

Ваше Высочество? Лиам говорил, что он будущий король. Но в Нидерландах уже есть королевская семья; может, он какой-то дальний родственник правящей королевской семьи. Но я бы об этом знала — такие вещи, ни для кого не были бы тайной.

Лиам издал неясный звук в знак согласия и снова улыбнулся. Вдруг он отвлекся, и после резкого толчка в спину я едва не упала, влетев через небольшую дверь в элегантную гостиную. Стены были обшиты деревом, а на полу лежал темно-красный ковер. Лампы, как в коридоре, освещали сюжеты в серебряных рамках, а на стене висел плазменный телевизор с игровыми приставками под ним. Незнакомый брюнет в очках швырнул куртку на столик и уселся на кожаный диван, он смотрел прямо на меня с нескрываемым интересом.

Изучая меня, как хищник свою добычу.

Лиам направился к окну и слегка прикрыл тяжёлые шторы, оставив лишь узкую полоску света, которая разделила комнату на две зоны.

— Могу помочь тебе с пальто? — прозвучал голос за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности. Повернувшись, я заметила Доминик. Я отрицательно покачала головой. — Действительно? — спросил он с улыбкой, и даже в полумраке я заметила, что под его глазами, как под бриллиантами, проступили тёмные круги.

Глава 4.

Лиам

— Алис! Милая очнись, черт побери! — восклицал Доминик, склонившись над её безжизненным телом и шлёпая по её щекам.

Он поднял руку, чтобы вновь её ударить, но в этот момент она, наконец, открыла глаза, и из её уст потекла вода. Я заметил, что у неё не хватает клыков. Доминик отпрянул, убрав руку, а я шагнул вперёд, чтобы завершить то, что он начал. После моего мощного удара щека девушки окрасилась в ярко-красный цвет.

Доминик повернулся ко мне, его глаза потемнели от нескрываемой ярости.

— Лиам, чёрт бы тебя побрал, — прорычал он про себя.

Я лишь пожал плечами, убирая заколотую челку со лба.

— Я всего лишь хотел проверить, всё ли с ней в порядке.

Влажное белое, невинное платье Алис сексуально прилипло к её телу. Пока мой взгляд скользил по её груди и ногам, я размышлял, как мне повезло повстречать такое потрясающее создание. Доминик снял свою куртку и накинул на её плечи, когда она села.

Она тоже уловила мой откровенный взгляд.

— О, Лиам, ты настоящий герой, — в её голосе слышался явный сарказм.

— А ты, красавица, оказалась в затруднении, — ответил я с той же ироничной ноткой, снимая мокрую футболку.

— Это единственный способ, которым ты будешь вознагражден, так что лучше просто смирись с этим, — пробормотала она, уверенная, что я не заметил, как она быстро взглянула на мою грудь. Да я мог похвастаться красивым телом, долгие годы тренировок очень сильно отразились на мне.

Не говоря ей ни слова, я окликнул Эрика и остальных, чтобы они вернулись домой. Мы с ней могли справиться, да и в целом с ситуацией, даже, несмотря на ее слегка подавленное состояние.

Доминик протянул руку Алис, и она встала, но тут, же вновь упала, ее необычные глаза затуманились. Брат успел подхватить её, а я глубоко вздохнул, понимая, что придется нести её на руках. Она пришла в себя и, начала брыкаться но, крепче прижималась к нему, но вскоре снова потеряла сознание.

— Тогда давай ты её понесёшь, — решил я, указывая, что так будет проще. Он шепнул ей что-то и взял на руки. Она была действительно привлекательной. Брат подмигнул мне, но я отвернулся и направился вглубь леса.

Сзади я уловил её тихий вопрос к брату о том, как мы её нашли и о стае диких волков. Его ответ звучал неопределенно и был разряжен рассказами о том, как здесь построили заповедник и поселили диких животных.

Туман начал постепенно рассеиваться, и вдалеке уже обозначился парк. Я расширил своё восприятие от любопытства и попытался заглянуть в мысли девушки. На меня обрушилась волна эмоций, из которых первой была паника, а второй — ярость. Её страх перед водой переплетался с образами, которые она видела там, на площади; эти картинки крутились в её сознании, словно заевшая пластинка. Иногда всплывали воспоминания о друзьях и родных, но особенно я зацепился за образом пожилого мужчины, лет сорока. Я сосредоточился на нём, но тут, же выскочил из её мыслей, как будто обожжённый.

— Какова твоя фамилия, Алис?

— Риверс. Я уже говорила.

— Кто твой отец? — требовательно спросил я.

— Он очень влиятельный человек.

— Прекрати эти детские игры, они тебе не к лицу, — пробормотал я. — Знай, я готов поставить на кон своё наследство, мой отец вправит твоему папе мозги. Так как его зовут? Чем он занимается?

Девушка высокомерно и в тоже время гордо подняла подбородок:

— Его зовут Герт Риверс, и он занимает пост главы министерства обороны.

Мы с Домиником обменялись тревожными взглядами, и казалось, что он вот-вот уронит её.

— Черт! — воскликнул я.

— На этот раз ты действительно превзошёл себя, Лиам, — мужчина тяжело вздохнул, его глаза лишились цвета, и это выдавало его тревогу.

Девушка смотрела мне прямо в глаза; когда я посмотрел на неё, она отвернулась, и я почувствовал облегчение — несмотря на её резкость, она всё же признаёт мою власть над ней.

— Отцу это точно не понравится, — заметил братец.

Разумеется, ему это не понравится. И Совету, тоже. Я промолчал и быстро пошёл к особняку. Доминик продолжал следовать за мной, стараясь не причинить девушке боли.

У меня была возможность немного успокоиться. Члены Совета уже однажды отвергли мою кандидатуру наследника за мелкую провинность. Привести дочь высокопоставленного чиновника в наш мир, нарушив некоторые соглашения, было сродни преступлению.

Почему я просто не убил её?

Хороший вопрос, но при взгляде на эту хрупкую девушку, я почувствовал нечто незнакомое, нечто особенное.

Когда Доминик поставил её на ноги, я быстро схватил её за руку и потянул вверх по лестнице. Она поморщилась, но сделала несколько неуверенных шагов, а я невольно взглянул на её ободранные ноги. Тяжело вздохнув, я потянул её сильнее.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросила девушка, перебирая ногами сквозь боль и при этом, не показывая свои эмоции.

— Пытаюсь решить эту чёртову проблему, — ответил я, с облегчением увидев свою старшую сестру Аврору.

— А ты мог бы решить это, не отрывая мне руку? Я притормозил, поражённый тем, как легко она приняла наш конфликт, и немного раздраженный её смелостью. Эта девушка так просто не сдастся. Меня накрывало бурей эмоций, от негодования, до восхищения.

Сестра, которая действовала на нервы больше, чем любая промокшая девушка, нахмурила свои очень выразительные накрашенные брови, которые выгодно подчеркивали ее красивое, но до жути стервозное лицо. Она взяла Алис за руку, ничего не говоря и при этом глядя прямо на меня.

— На этот раз ты действительно попал впросак, младший брат, — с яростью произнесла она.

Девушка восторженно смотрела на сестру: Аврора была почти на голову выше и гораздо стройнее. Сестра проигнорировала ее взгляд, отлично осознавая, какое впечатление производит на людей своего рода.

- Ты решил развлечься, развязав войну с людьми, — завершила она мысль в моей голове, поднимаясь по лестнице с дочерью Герта Риверса, которую крепко держала за руку.

Глава 5.

— Сюда, — произнесла девушка, чьё имя я смогла запомнить, Аврора. Она улыбнулась, когда мы остановились у двери в середине коридора, и вошла внутрь. Я немного колебалась, но все, же последовала за ней.

Комната оказалась весьма просторной. На сверкающем деревянном полу лежал большой мягкий ковер бордового цвета, а на нем стояла кровать из красного дерева с балдахином в том же цвете, который касался пола. Дорогие итальянские двери были украшены позолотой и тёмными шторами; большие арочные окна имели широкие подоконники, на которых удобно было сидеть.

Я продолжала осматривать обстановку, пока девушка показывала, где что находится, но я почти её не слушала. Мне было совсем не интересно, я не планировала заводить здесь друзей, и тем более вести светскую беседу.

— Это гардеробная, дверь открывается так. Мы подберем тебе кое-что, а пока можешь воспользоваться моей одеждой. Не думаю, что ты сильно от меня отличаешься. Ванная в конце коридора, но мы не учли, что она может понадобиться. В туалете есть умывальник, — добавила она с улыбкой. Когда девушка обратилась ко мне, ее улыбка потемнела. — Ты не очень разговорчивая?

Дверь в гардеробную имеет очень сложный и скрытый замок, зачем это нужно, мне не совсем понятно.

Если она предполагает, что я буду болтать с ней, она сильно заблуждается. Я чувствовала себя плохо и не была уверена, что окончательно вырвала всю воду, которую проглотила в озере.

Аврора помрачнела, её лицо выглядело недовольным и мрачным лицо.

Я точно осознавала, что она будет моим самым злейшим врагом.

— Хорошо, тебе следует переодеться, так что я тебя оставлю, — сказала она, двигаясь к двери, но внезапно остановилась. — Я попрошу слуг принести тебе, что-нибудь поесть. Ты ведь у нас особенная и тебе многое нельзя?

Я округлила глаза от удивления. Откуда ей это известно? Не дождавшись моего ответа, девушка открыла дверь, но я успела выпалить:

— Ты не выглядишь как жестокая убийца.

Она рассмеялась — так смеются взрослые, когда дети задают глупые вопросы.

— Потому что я не убийца, — произнесла она и вышла, закрывая за собой дверь.

Как только она ушла, я помчалась в туалет и нашла раковину. Наклонившись, я несколько раз попыталась вызвать рвоту, чтобы облегчить сильную боль в животе. Наконец, мне это удалось.

Умывшись, я сплюнула воду и сделала пару глотков из-под холодного крана. Все это время мои глаза были устремлены на зеркало, но вместо своего отражения я лишь видела, ту страшную картину, как Ник падает на тротуар, снова и снова.

— Не стоит больше переживать об этом, — сказала мне внутренняя интуиция. — Лучше подумай о том, как сохранить свои силы.

Это звучало разумно, поэтому я отвела взгляд от зеркала и направилась в гардероб. Там меня ждала стопка чистого белья, и я с облегчением поменяла мокрое и порванное платье на что-то другое. Джинсы немного тесноваты в области бедер и больно сжимают кожу, а надеть футболку на себя тоже оказалось не так уж легко. Но главное, что одежда была сухой, и этим я была довольна.

Когда я вышла, на прикроватной тумбочке уже стоял поднос с едой. На нем лежали небольшие корзиночки с заварным кремом и клубникой, лист бумаги и стакан воды, который я моментально осушила. Я взяла лист, а к корзиночкам даже не притронулась. Развернув бумагу, увидела записку, написанную неразборчивым почерком.

Алис!

Ты можешь свободно перемещаться по дому, но тебе запрещено покидать особняк. Если столкнёшься с моим отцом, обязательно сделай реверанс и обращайся к нему как «Ваше Величество». Если что-то понадобится, я помогу — просто попроси прислугу позвать меня.

Аврора.

Я дважды перечитала записку, потом скомкала её и швырнула в угол комнаты.

— Да пошли вы все нахрен, — произнесла я, подходя к дверям. Я попыталась открыть их, но они оказались запертыми. Похоже, они не захотели рисковать. В любом случае, я не в том состоянии, чтобы выбрасываться из окна или сбегать. У меня всё равно нет шансов.

Прислонившись головой к холодному стеклу, я прижала ладони к поверхности; стенка, которую я возвела вокруг себя, начала разваливаться. Я поняла, что больше не могу сохранять стойкость, и мои глаза начали наполняться слезами.

Непрекращающаяся надежда терялась, уступая место безысходности, так как я утратила контроль над происходящим.

Скинув огромный шелковый плед с кровати, я накинула его на плечи, свернулась на подоконнике и просто слушала, как дождь стучит в окно. Я задремала, а когда открыла глаза, дождь лил как из ведра, залив прекрасный сад, который ранее казался великолепным, а теперь выглядел угрюмо и враждебно, и, возможно, в этом была моя заслуга.

Буря, подумала я, услышав гремящие раскаты грома. Закрыла глаза, сдерживая слезы; в глубине усадьбы прозвучало девять часов.

Я не собираюсь плакать из-за группы безумных убийц. Никогда.

В каждый момент своей жизни я была стойкой и сильной. Смерть мамы и болезнь сестренки – испытания, которые не смогли меня сломить. Я прилежно училась, посещала бальные танцы, старалась быть идеальной дочерью, примерной ученицей. Но всё это было лишь прикрытием, маской, за которой скрывалась моя настоящая жизнь.

Отец никогда не любил мать. Его измены были как ножи, вонзавшиеся в сердце моей матери, разрушая семью кирпичик за кирпичиком. Я видела боль в глазах мамы, слышала ее сдавленные рыдания по ночам. И всё же она всегда была рядом с отцом, поддерживала его, пыталась спасти то, что уже давно было потеряно.

Я пыталась понять отца, найти оправдание его поступкам, но безуспешно. Его холодность, равнодушие к матери и сестре ранили меня глубже, чем любые слова. Я чувствовала себя одинокой, брошенной на произвол судьбы.

Бальные танцы стали моим спасением. В вихре вальса я могла забыть о боли, о предательстве, о безысходности. На паркете я была свободной, грациозной, счастливой. Но стоит, было, музыке замолчать, как реальность возвращалась со всей своей жестокостью.

Глава 6.

Дождь продолжал стучать по стеклу, когда я открыла глаза. Снаружи витала темнота, а плед, который был на кровати, сполз и теперь лежал рядом на полу. Я провела рукой по шее, даже следа не осталось. Вампиры. Это звучало совершенно безумно.

— Однако ты не можешь это опровергнуть, — произнес мой внутренний голос, и я покачала головой, стараясь игнорировать его.

С капель дождя, падающих с карниза, раздавался звук кап-кап. Я зажмурила глаза и представила тело, неподвижно лежащее на тротуаре.

Нет, отрицать это я не могу и не хочу. Как один человек способен причинить столько боли другому? Вампиры — это существа тьмы. Существа творят ужасные поступки. Люди же — нет.

Часы позади меня показывали половину седьмого утра. Я протерла глаза, осознавая, что никогда ранее не просыпалась так рано, и что уже настало утро, конец ноября. Один единственный день. Этого времени будет достаточно, чтобы полиция нашла свидетелей и начала поиски. Ведь осталось так много улик. Друзья, с которыми я собиралась встретиться, мои туфли. Даже мужчина отца видел меня, хоть и не предпринял никаких действий.

В груди возникло неприятное чувство брошенной и ненужной маленькой девочки. А что если и он знает о вампирах? Возможно, он избегает этого, чтобы обезопасить свою жизнь? Мысль о том, что кто-то в правительстве осведомлен о вампирах, уже не кажется такой нелепой — кому-то ведь это должно быть известно. Если он в курсе и молчит, разве это не означает, что на помощь мне никто не придет? Я не хотела углубляться в эти размышления. Мой отец обязательно придет ко мне на помощь. Он не оставит меня в беде, особенно среди вампиров.

— Или оставит, он всю жизнь ненавидел тебя и маму? — шепнул внутренний голос.

Я заметила записку девушки, валяющуюся на полу, подняла её и перечитала. В ней говорилось, что я могу свободно передвигаться по дому, а мне нужно умыться, чтобы избавиться от грязи на ступнях и вообще от меня дурно пахнет.

Бросив записку, я направилась к выходу, по дороге схватив один из уже сухих и твёрдых десертов. Приложив ухо к двери, прислушалась. В коридоре звучала гробовая тишина, хотя это ничего не гарантировало из-за массы двери. Глубоко вздохнув, я открыла ее — коридор и прилегающий балкон оказались пустыми. Напротив, вдалеке, виднелась дверь в ванную. Рядом находились массивные двойные двери, которые едва ли выделялись на фоне стен. С обеих сторон их освещали красивые мерцающие лампы, которые не горели, но свет из окна на конце коридора заставлял пространство светиться. Я осторожно продвигалась вперед, периодически останавливаясь, готовая в любой момент вернуться.

Не встретив никого, я стала расслабляться и даже решила попытаться открыть одну из дверей. Она оказалась гладкой и от тёплого касания напоминала стекло, хотя визуально была схожа на калёное стекло на нижнем этаже. Я прикоснулась ко второй такой же ручке. Первая свободно провернулась и щёлкнула, в то время как вторая застряла. Левая дверь немного приоткрылась, и я заглянула внутрь. Можно ли мне это сделать? Искушение было сильным, а любопытство лишь подчёркивалось непонятным и приятным запахом из комнаты.

Слышны были шаги на лестнице. Моё сердце заколотилось, и я рванула в комнату. Закрывая дверь максимально осторожно, я придерживала ручку, чтобы не допустить щелчка.

Я замерла, и только когда вокруг снова воцарилась тишина, осмотрела комнату. Она была огромной и роскошной. Стены были обшиты деревом, с одной стороны стояла черная кованая кровать с балдахином, а с другой — камин, украшенный портретом женщины и мужчины. Мужчина напоминал Лиама, хотя выглядел старше; вероятно, это был его отец. Женщина, вероятно, была его матерью. Она сидела в роскошном фиолетовом платье у камина, женщина была глубоко беременна но - несомненно, она была вампиром. Эта прекрасная леди была красавицей, с красивыми глазами которые сияли как два аметиста, а на её лице сияла искренняя и добрая улыбка. Отец Лиама смотрел на жену как на самое ценное в мире сокровище, и его рука бережно касалась её живота.

Я осторожно обошла вокруг кровати, почти споткнувшись о гирю, которая торчала сбоку. Легкий ветерок коснулся моих ног, и, приблизившись к камину, я заметила, как черная занавеска на двери зашевелилась. Беспокойство начало охватывать меня. Дверь оставили приоткрытой, явно выйдя ненадолго. Лампы в комнате все еще горели, хотя первые лучи солнца уже пробивались сквозь деревья в саду.

Заставляя себя успокоиться, я встала на цыпочки и провела пальцем по картине. На нем остался толстый слой пыли, и, когда я его вытерла, облачко порошка развеяло запах мускуса и дорогого одеколона, который уже витал в воздухе. Я замахала руками, стараясь откашляться. Теперь стало ясно, почему дверь оставили открытой. Я схватила один журнал, чтобы развеять пыль, но, увидев обложку, покраснела и отбросила его, догадавшись, какому неотёсанному болвану и извращенцу принадлежит эта комната.

— Черт, — пробормотала я, пятясь назад к выходу.

Я даже не взглянула на дверь, когда, почти выпорхнув из одной, влетела в другую и та наконец-таки оказалась в ванной. Она захлопнулась за мной, и я с облегчением обнаружила защёлку, которую быстро замкнула.

Ванная комната поражала своей роскошью. Почти все стены были отделаны белым мрамором, включая ванну. Душевая кабина была настолько просторной, что в ней без проблем могли уместиться трое, и при этом оставалось место. Ни одного пятнышка не было видно, не говоря уже о старой зубной щетке или пустом тюбике зубной пасты.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы разобраться с настройками душевой кабины, прежде чем вода, наконец, начала течь. Я начала снимать одежду, но вдруг заметила свое отражение в зеркале и замерла. Внешний вид оставлял желать лучшего.

Я всегда была первой красавицей закрытой элитной школы. Но сейчас я выглядела ужасно.

Волосы торчали в разные стороны, как будто в них пытались поселиться птицы, а концы были ужасно спутанными. Шея была покрыта порезами и ссадинами, а на лице грязь смешалась с размазанным макияжем. Ситуация ухудшалась: засохшая кровь оставила следы на руках, а ноги были в синяках и грязи. Неожиданно меня осенило, что, вероятно, у меня и места живого не осталось на теле. Но хуже всего выглядели глаза.

Глава 7.

Лиам

— Ты идиот, в прочем как всегда, — заметил Адам, после чего стал читать мои мысли; одна идея его никогда не интересовала, ему нужна была цель и результат.

— Может, лучше просто избавиться от неё?

— Нет.

Я позволил этой идее занять мои мысли, прежде чем выстроить защиту вокруг остальных, чтобы никто не мог их разгадать. Мне нужно было поразмыслить наедине.

Что-то во взгляде Алис вызывало у меня тревогу, и я отступил, когда она толкнула меня. Это было знакомое чувство, но я не мог припомнить, откуда оно.

— Адам намекает, что ей не стоит иметь с нами дело, — пояснил Станис. Я почувствовал, как он пытается разрушить мои ментальные барьеры, и немного ослабил защиту.

— Ты забрал её лишь из-за собственного эгоизма, Лиам, хотя королю ты сказал иное.

— И что с того?

— Твой эгоизм может привести к бедствиям для королевства и нашего тайного общества.

Станис снова раскрыл газету, на этот раз, наткнувшись на статью о росте военных расходов. Заблокировав свои мысли для остальных, он указал на заголовок: «Герт Риверс занимает жёсткую позицию по вопросам обороны».

— Он будет требовать, чтобы мы вернули его дочь. С тех пор как его партия одержала победу на выборах, он ищет способ, чтобы избавиться от нас. И это как раз то средство, что ему нужно. Герт Риверс готов на всё. Он слишком жесток. Его дочь должна была выйти за известного человека и важной политической фигуре в этой жестокой игре.

Я допил остатки крови, наслаждаясь её теплом и чувством бодрости, которое это приносило. Раздражение Станиса было заметно, но он больше не поднимал эту тему. Он понимал, что наставления моего отца вполне достаточно на один день.

— Я говорил с ней. Она напугана и сердится, но также проявляет интерес, — заметил Доминик, участвуя в разговоре, который я не слушал.

— Ты ответил на её вопросы? — Аврора не скрывала своего презрения.

Брат кивнул, и Станис снова выглянул из-за газеты.

— Это потому, что она надеется выбраться отсюда. Как только она осознает, что застряла, ей это станет не так интересно. — Он вернулся к чтению, явно довольный своими пессимистичными прогнозами. — И тогда я с радостью скажу, что вас предупреждали, — добавил он, шурша газетой.

Адам взглянул на меня, и я осознал, что мои глаза, вероятно, потемнели.

— Нет, я не убил её — закричал я, пытаясь объяснить их недовольство. Но не потому, что желал себе новую игрушку, хотя с радостью позволил бы им так думать. Я не знаю, зачем я взял ее с собой. Не понимаю, почему спас ее, почему не дал Доминику, этому замечательному парню, поиграть в спасателя.

Убить её было вовсе не легче, — размышлял я, продолжая мысль Адама. — У меня есть подозрение, что с этой девушкой меня что-то связывает.

Глава 8.

Я терялась в собственных шагах: каждый новый поворот в запутанных коридорах подрывал мой спокойный дух. Это место не было особенно приветливым, но впечатляло своим величием: благодаря лишь нескольким окнам здесь царила полутьма, а освещение обеспечивали современные лампы в виде готических горгулий и светильники, установленные в нишах с изысканными вазами или картинами. Стены украшали деревянные панели, а блестящий пол отражал силуэт моей фигуры. Он был невероятно холодным, и, если бы я задержалась на нем еще на минуту, ноги могли бы замерзнуть. Я пыталась распахнуть окна, мимо которых проходила, но все они были заколочены или открывались с трудом. Одно-единственное окно, которое удалось открыть, находилось слишком высоко на гладкой стене, чтобы можно было выпрыгнуть.

Я поднялась по еще одной лестнице. На верхних этажах царило гнетущее молчание. Комнаты выглядели пустыми, и лишь несколько окон открывали взору узкую полоску озера, зажатого между зелеными кронами деревьев и серебристым небом.

Внезапно я попала в коридор, где деревянные панели исчезли, и яркий искусственный свет заполнил пространство, явно отличающееся от остальных частей особняка.

— Извините, мисс, вы в порядке? — Я взглянула вверх, испугавшись от неожиданного голоса. — Простите, мисс, я не хотела вас напугать, — произнесла девушка с заметным иностранным акцентом. Судя по ее внешности, она была всего лишь чуть старше меня. На ней было скромное черное платье и чепец, как у горничной. Короткие серые волосы обрамляли её круглое лицо с розовыми щеками, которое выдавало следы тяжелого труда, и, несмотря на это, она могла бы выглядеть очень привлекательно.

— Не волнуйтесь, все в порядке, — ответила я, стараясь улыбнуться, хотя это не совсем удалось.

— Вы, наверное, та, что принц привёз из столицы. Алис Риверс, верно? — Я кивнула в ответ. — Я Диана. — Она улыбнулась, демонстрируя два маленьких клыка.

— Работаете здесь?

— Да, я служанка. Вы уверены, что всё в порядке? — повторила она.

— Думаю, я заблудилась.

— Не переживайте, я помогу. — Диана, искренне улыбнувшись, схватила ведро и швабру. — Лестница для прислуги вон там, в конце коридора. Спуститесь на три этажа вниз, и большой коридор приведет к холлу. — Она быстро унеслась, прежде чем я успела поблагодарить её.

Девушка была искренней, как мне показалось.

В конце коридора я заметила узкую винтовую лестницу, обвивающую массивную колонну и ведущую в просторный коридор, откуда вели меньшие проходы.

Я остановилась и посмотрела вниз. Пустота этого места вызывала у меня чувство уединения и уязвимости, учитывая непростую обстановку. В полумраке я заметила силуэт человека — он упал на пол, потер шею и с трудом начал отдаляться от меня.

Покачав головой, я стукнула ладонью по деревянной панели.

— Черт! — воскликнула я, увидев кровь на своих пальцах. Быстро вытерев её, я постаралась не привлекать лишнего внимания.

— А папа говорит, что леди не должны ругаться, — послышался тихий голос где-то внизу. Это была маленькая девочка с огромными синими глазами и длинными серебряными локонами. Ей было около трёх лет, и она была очень красива.

— Кто ты? — полюбопытствовала я, сделав шаг назад.

— Я принцесса Амелия, — пропела она, вращаясь в своем прекрасном изумрудном платье, и продолжила: — Ты Алис, и Лиам привез тебя из города чтобы…

Она резко замолчала и меня это сильно насторожило.

Меня поразила её уверенность в этих словах.

— Ты младшая сестра Лиама? — спросила я, наклонившись к ней. — И Эрика, и Авроры, и Виктора, и Сетта, — добавила она, закружившись.

— Кто такие Виктор и Сетт?

— Это мои старшие братья. Они очень взрослые, — с гордостью ответила она. — Я их больше люблю, потому что они всегда так весело приезжают к нам из Испании. — Амелия надула губки и задумчиво смотрела на пол. — Остальные дети злые, они не хотят со мной играть. — Её нижняя губа задрожала, и я немного испугалась, что она начнёт плакать.

— Не переживай, — сказала я.

В её глазах зажглась искорка надежды.

— Ты поиграешь со мной? — с надеждой спросила она, крепче сжав мою руку. — Ты понесёшь меня?

Не дождавшись ответа, малышка немного отступила, разогнулась и прыгнула мне на спину. Я едва успела её поймать. Поняв, что выбора нет, я согласилась, и мы начали идти по коридору, она показывала путь.

— У тебя есть сестра? — спросила малышка, играя с моими волосами.

— Да, она совсем маленькая ей четыре.

— Как её зовут? — поинтересовалась она.

— Элизабет.

— Красивое имя. А есть брат?

— Нет, — произнесла я.

— Это грустно!

— Да, — тихо ответила я.

— А мама и папа есть?

Я обернулась и на ее прекрасном лице заметила выражение, которое не смогла разобрать, и в этот миг она резко потянула меня за волосы, что заставило меня вздрогнуть.

— Да, у меня есть папа, мама умерла. — Я замерла, удивлённая, почему меня так тянет к этой девочке. Глаза затуманились, и в горле застрял комок. Тоска по дому. Я скучала по своей сестричке. — А у тебя мама есть?

— Моя мама сейчас не может быть рядом, — ответила малышка с неожиданной серьёзностью. — Папа всегда занят, у него нет времени играть со мной. Он постоянно в плохом настроении. С тех пор как мама уехала от нас.

На некоторое время повисло молчание. Она снова начала играть с моими волосами, закручивая их на палец.

- Ты очень красивая.

— Спасибо, — ответила я, не зная, как на это реагировать. — Ты тоже очень милая.

— Я это знаю. — Она вздохнула. — Если бы у меня была такая сестра, как ты! Ты лучше, чем Аврора, и намного лучше всех тех ужасных девочек, которых Лиам приводит каждую ночь, — произнесла она уныло, голос звучал старше, чем она есть на самом деле. Предо мной был не ребёнок, а уже сформированная личность.

— Девочки? — спросила я, стараясь не показать интереса.

— Это его подружки, они остаются ночевать. Но они очень злые и неприятные, они все на одно лицо, — продолжала она уныло болтать.

Глава 9.

— Как тебе это? — спрашивала Аврора, рысью перебирая вещи из своей огромной гардеробной и передавая их ожидающей служанке Диане. — Кажется, подходит к твоему стилю.

Она выбрала черную лаковую мини юбку, напоминающую узкий пояс, и прижала её к животу, примеряя. Юбка была весьма откровенной.

— Мне кажется, платье, в котором я недавно была, не совсем соответствует моему вкусу.

Она произнесла это с явным сомнением и добавила юбку к растущей стопке в руках служанки. Я отступила в сторону, испытывая неловкость, и облокотилась на зеркало.

Вынужденная компания Авроры сильно напрягала, но я старалась не подавать виду и быть милой.

— Слушай, Аврора, не стоит отдавать мне свои вещи; я… Она прервала меня:

— Несмотря на то, что ты считаешь нас убийцами, у нас есть свои гигиенические правила, включая смену нижнего белья. Тебе придется следовать нашим нормам. — Она уставилась на меня с предостережением, и я замолчала. Мне нечем было возразить.

Я погрузилась в свои мысли, пока она продолжала подбирать мне одежду, настаивая на том, чтобы это были те вещи, которые она никогда не носила. Вчерашний разговор с Лиамом не покидал мой разум; я повторяла его в голове, мучая себя. Я никому о нем не рассказала и не собиралась. Не из уважения к нему, а чтобы избежать дальнейших издевательств и унижений — это была моя тайна.

— Алис, немедленно вернись в реальность, — обратился ко мне недовольный голос. — Я сказала: примеряй вещи. Ты крупнее меня, и мне важно знать, подойдут ли они тебе. — Аврора подтолкнула меня в гардеробную, а Диана незамедлительно начала подавать мне наряды по одному.

Когда я вышла, сестра Лиама как раз допивала стакан с какой-то красной жидкостью, слегка пахнувший алкоголем.

— Все подошло? — спросила она, оборачиваясь ко мне. Я кивнула.

— Мартини с кровью, — пояснила Аврора, заметив, что я не отрываю от нее взгляда. — Достаточно, чтобы усыпить вампира. — Она допила остатки и отдала стакан служанке. — Принеси еще один, ужасно болит голова. — Диана сделала реверанс, недовольно морща нос, но девушка, похоже, не заметила этого.

Я начала собирать вещи, когда она снова заговорила:

— Было бы легче купить тебе новую одежду, так как ты, похоже, останешься здесь немного дольше, но, похоже, Лиам не считает это нужным. — Я крепко сжала одежду в руках. — Без обид, конечно, — добавила она, наблюдая за мной.

Меня возмутило не то, что мужчине было все равно, а их уверенность в том, что я останусь здесь. Я кивнула, стараясь выглядеть неприступной и холодной. Я хотела научиться контролировать эмоции и не показывать этим чудовищам свои слабости.

— А вампиры тоже страдают от головной боли? Вы тоже подвержены этому?

— Конечно, да, — рассмеялась девушка, обнажая белоснежные клыки. — У нас может болеть голова, живот, горло и прочие мелочи, но ничего серьезного или неизлечимого. К счастью для таких ловеласов, как мой брат, у нас нет инфекций, передающихся половым путем. Однако осторожность не помешает. Стоит пользоваться презервативами и прочими средствами.

Я порозовела от её совета, стараясь не углубляться в эту тему. Девушка направилась вглубь своей комнаты, а я пошла к двери с вещами в руках.

— Эй, не спеши, — сказала она с улыбкой. — Мне так не хватает общения с девушками. Женская компания будет очень кстати. — Она похлопала по дивану кремового цвета в углу, и я, немного подумав, присоединилась к ней, положив одежду на колени. После несколько неловких мгновений я спросила:

— Здесь живут и другие?

— Да, Доминик, Адам и прочие. Это их второй дом. — Они любят проводить время вместе, охотиться и веселиться.

— Понятно, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения. Вопросов у меня было много, но теперь мне нужно было тщательно обдумывать каждую фразу, если я хотела остаться в живых.

Когда я вернулась в свою комнату, устроилась на подоконнике. Снова шел дождь, и в ноябре солнце редко показывалось из-за туч!

Глаза начали смыкаться, и я направилась к кровати. Не желая переодеваться, просто сняла обувь и залезла под одеяло. Едва я закрыла глаза, как услышала громкий звук, словно он доносился из стены.

Раздался повторный удар, и я резко села. В ужасе оглядела полутемную комнату; мне показалось, что звук идет из гардеробной, с противоположной стороны. Мои пальцы крепко ухватились за одеяло.

Однако больше никаких звуков не последовало, и я собрала всё своё мужество, чтобы встать с постели и проверить. Глубоко вдохнув, я открыла дверь и одним движением включила свет. Но там было тихо, и сердце успокоилось. Радостно, что ковер мягкий, я ступила вперед, пока… бац!

Я испугалась и отскочила назад; звук напоминал хлопок двери или движение тяжелой мебели в соседней комнате, где жил Лиам. Когда я услышала голоса, мои щеки покраснели от смущения.

— О, Лиам, да, о боги как же хорошо, глубже, пожалуйста, — шептала женщина. — Ты такой ненасытный!

И снова стоны, они звучали эхом, отражаемые стенами.

Я выбежала из гардеробной, сопровождаемая звуками, которые не хотела слышать. Сердце бешено колотилось в груди, а холодный пот обволакивал тело. Вернувшись в постель, я накрыла голову подушкой, пытаясь заглушить эти мучительные звуки. Но это было бесполезно. Они проникали сквозь барьер из перьев и ткани, не давая мне покоя.

Я не могла заснуть, держала глаза широко открытыми, вглядываясь в темноту, словно ожидая увидеть что-то страшное. В отчаянии я терзала волосы, вынужденная слушать их продолжение без конца. Каждая интонация, каждый вздох проникал в мою душу, вызывая бурю эмоций.

Время тянулось бесконечно. Я лежала, не в силах пошевелиться, пленница собственных страхов. И только когда первые лучи рассвета прокрались сквозь щели штор, стоны утихли, оставив после себя пустоту и тяжесть бессонной ночи.

Глава 10.

— Диана, ты где? — закричала я, мчась по коридору. — Диана! — повторила я, спускаясь по винтовой лестнице, которая вела вниз в недра особняка.

На самом дне располагались кухонные помещения, где готовилась пища для королевской семьи, проживающей наверху. Здесь же находились прачечные и небольшие комнаты для слуг. Именно тут я проводила большую часть своего времени, стараясь держаться подальше от Лиама, Доминика и остальных. Никто не обращал на меня внимания и не желал моей крови, потому что для большинства это было отвратительно, как и для меня. По словам Дианы, удивительно, но вампиры, которые никогда не хотели стать таковыми, пришли работать именно сюда.

Я шла по темному коридору, где свет в кухнях уже не горел, и прислушивалась к звукам своих шагов, эхом, отражающимся от стен и высоких потолков. Я знала, что Диана слышала меня издалека, и, конечно, уже ждала на противоположном конце коридора, сложив руки на груди, с легким упреком в голосе:

— Вам не следует здесь находиться так поздно. Я прервала её:

— У меня есть просьба. Помоги мне в одном очень важном деле, - шёпотом произнесла я.

Она кивнула, ее светлые волосы, уложенные в стиле Мэрилин Монро, свободно свисали за ушами. Она уже сняла чепец и фартук, осталась только в строгом черном платье.

— Это ты занимаешься уборкой в комнатах? — спросила я, кусая губу от волнения, ведь не знала, как она воспримет мою просьбу. Она снова кивнула. — Могу ли я тебе помочь?

Девушка посмотрела на меня с недоумением.

— Зачем это нужно?

— У меня есть маленький сюрприз для его высочества, — быстро произнесла я, стараясь закончить разговор побыстрее.

Когда мы подошли к его двери, моя уверенность начала ослабевать. Диана постучала и тихо позвала:

— Ваше Высочество? — Но в ответ не прозвучало ничего.

Она постучала более настойчиво, но все еще безрезультатно. Мы выждали минуту, после чего служанка заглянула внутрь.

— Все в порядке, — тихо произнесла она и зашла, сразу начав подметать.

— Где, как ты говорила, он прячет вещи? — спросила я тихо, беспокоясь, что он может вернуться в любой момент.

— Проверь в ящиках тумбочки, затем под кроватью, за часами и в ванной.

В глубине души я понимала, что рискую, но желание отомстить за своё заточение здесь было слишком сильным.

— Кроме того, если бы они действительно намеревались тебя устранить, то уже давно бы это сделали, — внутренний голос озвучил то, что я начала подозревать.

Непрестанно перемещаясь по комнате, я открывала шкафчики и проверяла зону под ковриками. Неудивительно, что одну упаковку контрацептивов обнаружила в ванной, три оказались за часами, а еще две — в тумбочке.

Я легла на пол и заглянула под кровать. Вдруг что-то быстро пробежало мимо, нырнув в щель между полом и плинтусом; от неожиданности у меня перехватило дыхание. Мне повезло: под кроватью было множество запечатанных упаковок. Я собрала их и переместила к остальным на только что застеленную постель. Еще раз оглядела комнату, чтобы ничего не упустить. Ничего не осталось.

Разрывая упаковки, я прятала их содержимое в карманах, а пустые выбрасывала в мусорный пакет Дианы.

— Я скоро вернусь, — прошептала я.

Выскочив в коридор, остановилась у двери, чтобы убедиться, что дорога свободна. Я планировала незаметно спуститься на кухню и настораживалась от каждой тени, боясь, что кто-то появится. На кухне я рванулась к холодильнику, схватила почти пустую бутылку с кровью и вылила содержимое в раковину, оставив лишь капли. В воздухе запахло сладковато, но вскоре его затмило отвратительное благоухание свернувшейся крови. Они пьют эту мерзость. Ужас!

Порезав пакетики наполовину, я засунула их в бутылку, не забыв добавить свой секретный ингредиент, слабительное в большой дозе, плотно закрутила крышку и встряхнула, чтобы всё пропиталось липкой жидкостью. Поставив бутылку обратно в холодильник, я направилась наверх.

— Кажется, я знаю, кто сегодня хорошо проведет ночь, — с радостью произнес внутренний голос. Он не был ни низким, ни высоким; я слышала его и, чтобы не сойти с ума, решила, что это лишь мое сознание.

Перепрыгивая через две ступеньки, я ворвалась в комнату Лиама и увидела, что Диана уже завершила уборку и завязывает пакет с пустыми упаковками.

— Ты уверена, что он не начнет скандалить? — спросила я.

— Не начнет, если что-то пойдет не так, ему это не понравится. Я кивнула и написала записку на клочке бумаги, который нашла на камине: «Всегда предохраняйся, сосунок!»

Спрятав записку в оставшуюся упаковку от презервативов, я положила ее обратно в ящик тумбочки и вернулась в свою комнату, меня мучило ожидание и предвкушение. Я была горда собой.

Чуть позже, около полуночи, раздался первый смех; эта длинноногая блондинка вновь появилась здесь. Кажется, ее звали София. Спустя минуту я услышала шаги в соседней комнате, разочарованные возгласы и громкий крик. Моя дверь распахнулась, и Лиам ворвался ко мне, крепко схватив за запястье; его глаза были черными, как бездна.

— Знаешь что это? — произнес он, тяжело дыша, протягивая мне упаковку от презервативов, из которой выглянула моя записка.

Я покачала головой, изо всех сил стараясь избежать его взгляда, и отвлекалась на что угодно, только не на Ди, на случай если он сможет прочитать мои мысли.

В дверях появилась София, в беспорядке, как будто одевалась наспех. Её платиновые волосы торчали в разные стороны, а ярко-красная помада размазалась вокруг губ. Она смотрела на меня с прищуром.

— В чем у тебя, черт возьми, проблема? — закричала она, как ребенок, который потерял игрушку.

— У меня всё в порядке. А вот у вас, похоже, что-то не так? — я улыбнулась своей самой невинной улыбкой, понимая, что Лиам не просто сердится, он в ярости.

В гневе он бросился на меня, сбив с ног и столкнув на другую сторону кровати. Ударившись головой о тумбочку, я закричала, пока принц не прыгнул сверху. Я вздрогнула, когда угол мебели вонзился в спину.

Глава 11.

Ранним утром спустя семь дней после инцидента появился Доминик. Прошла целая неделя, но надежда на побег всё ещё не угасала, я придумала план действий. К счастью, шлюха София уже ушла.

— У меня есть новости о твоей семье. Хочешь взглянуть? — спросил он и добавил, что мне снова разрешено выходить из комнаты.

Я последовала за ним, и во мне зажглась маленькая искорка надежды, когда в гостиной увидела свою школьную фотографию на экране телевизора. Над ней красовалась надпись «Пропала без вести». Вампиры, расположившиеся на диване, смотрели ток-шоу новостей, где сменялись репортажи.

Музыка затихла, и ведущая, оторвавшись от своего ноутбука, произнесла:

— Алис Риверс, дочь главы министерства обороны Герта Риверса, с сегодняшнего дня официально считается пропавшей без вести. — Моя фотография вновь появилась на экране. — В последний раз мисс Риверс видели около часа ночи возле площади Бринк. Она могла стать свидетелем зверского преступления, известного под новым названием как «Кровавая резня», и была похищена преступниками. Полиция не подтвердила эти сведения, но расширила масштаб поисков до окрестностей города.

На видео несколько полицейских со служебными собаками обследовали окраины. Я сильно вцепилась в спинку дивана, ощущая, как у меня подкашиваются ноги.

— Подтверждено, что туфли на высоких каблуках, найденные на месте преступления, принадлежат мисс Риверс, хотя полиция не рассматривает её в качестве подозреваемой. — На экране появилась фотография моих туфель в прозрачном пакете. — Возникли вопросы о том, почему о пропаже мисс Риверс не сообщили раньше. Сегодня глава Министерства обороны выступил с заявлением под давлением общественности.

Появился мой отец, держа за руку свою драгоценную любовницу. Они уселись за стол с микрофонами, а толпа журналистов делала снимки. Снова показали мою фотографию и номер горячей линии для информации. Я была потрясена, увидев мачеху, она выглядела ужасно раздавленной и беспомощной, особенно когда слёзы скатились по её щекам, это было верхом лицемерия и неуважения ко мне. Лицо отца выглядело спокойно; он контролировал ситуацию.

— Мы работаем вместе с полицией в поисках моей дочери и благодарим их за поддержку, — сказал он в микрофон.

Встал ещё один журналист, перекрикивая толпу:

— Как вы считаете, это может быть связано с антивоенными организациями, противостоящими вашему решению усилить войска на приграничных территориях?

Мой отец отрицательно покачал головой.

— Я не намерен комментировать политику. Это неуместно, сейчас не тот момент. Мы лишь ждем, чтобы НАША дочь вернулась домой. Мы по ней очень скучаем. — В этот миг моя мачеха наигранно разрыдалась; сквозь её слезы я услышала, как она умоляла меня вернуться. Меня начало подташнивать от всего происходящего, я не верила, что это происходит на самом деле.

На глазах у меня появились слезы, лишь тогда когда я увидела свою младшую сестричку. Желание прикоснуться к ней, утешить и заверить, что со мной все хорошо, даже если это не так, переполняло меня. Слезы поочередно катились по щекам. Я застыла, не желая больше смотреть, но взгляд не мог уйти от экрана. Доминик положил руку мне на спину, но я его оттолкнула.

— С момента, как Герт Риверс занял пост теневого министра обороны и участвовал в выборах со своей партией три года назад, его семье суждено было пережить множество испытаний. Четыре года назад, погибла его любимая жена. Летом прошлого года у младшей дочери Элизабет было диагностировано редкое генетическое заболевание, и сейчас она проходит лечение. — Как только репортер закончил, я почувствовала, как кровь отхлынула от головы, и дыхание остановилось.

Мы получили сообщение от Элизабет.

На экране появилась моя сестричка. Она лежала на больничной койке, к её запястьям были подключены капельницы и датчики. Ее кожа была бледнее, чем у всех этих паразитов вокруг меня, а руки обретали синюшный оттенок. Уставшие и красные глаза выглядели жутко из-за лопнувших капилляров, она казалась хрупкой и стройной, лишь щёки, отекшие от лекарств и таблеток, выделялись. На её голове не было тех прекрасных светлых волос, но это не имело значения. Это была моя прекрасная сестра, независимо от того, болела ли она или нет. Она выглядела подавленной, но я знала, что это результат терапии.

К её рту был подведён микрофон, и она начала говорить с трудом.

— Алис, любимая сестричка. Я знаю, ты меня слышишь. Они тебя отпустят, обязательно возвращайся домой. — Закрыв глаза, она потеряла сознание, вызвав в моей душе самые страшные эмоции.

На экране снова появилось студийное шоу, и ведущие стали объяснять, как обращаться в полицию с информацией.

Несколько часов спустя я не могла прийти в чувства. Я была как в оцепенении: ни боли, ни надежды, ни счастья, ни страха — только пустота.

Я положила голову на плечо Доминика. Он обнял меня, прижал к себе. Слёзы закончились, и я знала, что он этому рад, ведь его футболка была мокрой. В мусорном ведре рядом валялись тысячи салфеток, нос болел, а глаза были красными и опухшими.

— Не нужно больше плакать, ладно? Я не позволю тебе проявлять эту слабость. Твоя семья хочет, чтобы ты оставалась сильной, — с искренней тревогой сказал мужчина.

Я кивнула и вытерла нос, после чего он мне улыбнулся. Вокруг меня собрались и остальные вампиры: Король, Аврора, Лиам, Эрик, Амелия, Станис, Адам, а также двое незнакомцев и две прекрасные женщины. Одна из них держала на руках ребенка, в то время как второй малыш крепко держался за ее другую руку. Все мужчины и дети обладали нереальными золотыми глазами.

Виктор и Сетт, — пронеслась мысль. — У них есть что-то общее. Тот, который с детьми, выглядел более зрелым, так что, вероятно, это Виктор — Амелия говорила, что он старше. Прекрасные женщины, очевидно, их супруги. Никто из них не выглядел старше двадцати пяти. Осмотрев незнакомцев, я уронила голову на колени, ощущая себя как в аквариуме, а вокруг толпа зрителей.

Глава 12.

Лиам

— Думаю, Риверс, ты уже достаточно много болтал? — грубо бросил я, закрывая дверь в гостиную и оставляя бледную Алис в коридоре.

— Позволь мне поговорить с ней, Картер.

Я усмехнулся, осознавая, что отец стоит позади и внимательно слушает нас.

— Хватит. Нам нужно обсудить важные вопросы.

Судя по звукам, Герт Риверс положил трубку. Вероятно, он консультируется с одним из своих советников, которые намерены осложнить наши дела в правительственной политике.

— Я не собираюсь разговаривать ни с кем, кроме короля или его советников, — в заключение произнес отец Алис с холодным тоном.

— Похоже, тебе не повезло, Риверс. Я наследник, и все дела моего отца относятся ко мне. Если у тебя с этим проблемы, продолжай общаться с его советниками. А, подожди, это ведь я и есть.

В его голове все закрутилось как в беде. Жена Виктора, Марьям, взяла на руки обоих детей и покинула комнату, недовольно бормоча о своей антипатии к политике. Ее отношение к Алис было предельно ясным — Марьям была против этой идеи; настолько против, что в самом начале отказывалась покидать дом.

— Тогда давай поговорим, — усмехнулся Риверс. Его нагловатая манера общения напоминала девичьи сплетни. — Ты знаком с Саммерс, не так ли? - Саммерс? Конечно, я хорошо его знаю.

— Да.

— Ты знаешь, что жертва на площади Бринк — его сын? — Да.

— Так что тебя не удивит, что он не слишком рад этому.

Не может быть, какой догадливый!

— В этом нет ничего странного.

— Люди, поглощенные жаждой мести, — наиболее опасны. Береги себя, Картер, — прорычал мужчина.

Все взгляды в комнате обратились ко мне; отец внимательно наблюдал за моими эмоциями.

— Риверс, угроза незначительная. Ты же понимаешь, что наше королевство может уменьшить население твоей страны вдвое всего за один день!

— Не верю, Картер, что вы способны на подобный геноцид.

— Возможно, и не способны, но я бы с удовольствием начал с твоей дочери.

Как только эти слова вырвались из моих уст, Виктор мгновенно схватил телефон, решив, что я уже испортил всё. Я без сопротивления передал ему трубку, и он продолжил общение. Отец переключил внимание на него, а Сетт подошел ко мне и слегка толкнул.

— Посмотри, как ты говоришь о политике, брат. Если бы я не знал тебя, мог бы подумать, что у тебя есть личные интересы. — Затем, понизив голос и оглянувшись, чтобы его супруга Луиза не слышала, добавил: — Неплохой улов. — Он подмигнул мне и направился к Луизе с комплиментами.

Он совсем не изменился.

Устав от разговоров, я покинул комнату.

Алис сидела на нижней ступеньке лестницы, обхватив голову руками. Её плечи содрогались от недавних рыданий, но слёзы уже высохли, оставив за собой лишь красные, опухшие глаза, полные тоски и упорной надежды. Она смотрела на меня, ожидая, моля о помощи, о спасении. Но когда я сообщил ей, что мобильного телефона у меня нет, её взгляд изменился. Вместо отчаяния в нём заиграли искорки упрека, словно обвиняя меня в бессердечности, в неспособности помочь.

Она вжалась спиной в холодные перила, будто пытаясь найти в них поддержку, утешение. Губы её шевелились, произнося слова, которые, казалось, были адресованы мне, но звучали так безэмоционально, что я не мог разобрать их смысл. Возможно, это были обвинения, возможно, проклятия, возможно, просто горькие сожаления. Я чувствовал себя крайне неловко.

Ситуация была настолько неловкой, настолько полной безнадёжности для девушки, что я не знал, как поступить. Её хрупкая фигура, её растерянность, её тихая мольба о помощи – всё это давило на меня, заставляя чувствовать себя виноватым. Я не мог понять, что со мной происходит, невиданные раньше чувства терзали всё нутро.

Алис продолжала сидеть, вжавшись в перила, её глаза всё ещё смотрели куда-то вдаль, словно пытаясь найти выход из этой ситуации.

Глава 13.

Время тянулось, создавая иллюзию безвременья, и дни сменялись друг другом, оставаясь такими же незаметными, как и предыдущие. Все проходило в сером тумане без каких-либо изменений.

Большую часть дней я проводила, заперта в своей комнате, стараясь отвлечь себя. Прошла целая неделя с того короткого разговора с родителями, но успокоиться не удавалось. Я надеялась, что смогу снова позвонить, но постепенно отказалась от этой мысли. Никто не обращал на меня внимания, кроме редких, поверхностных фраз.

Через пятнадцать дней мне исполнится двадцать. Я отмечу свой день рождения в заточении. Я сжала кулаки, и комок подкатил к горлу.

Внезапный стук в дверь прервал мои размышления, и я быстро вытерла глаза, стараясь не выдать слез. Поднявшись, я заметила, что кто-то вошел, не дожидаясь ответа. К моему удивлению, это был не Доминик, который, казалось, всё еще проявлял интерес, а Виктор.

Он прокашлялся, и в комнате повисла неловкая тишина. Я переминалась с ноги на ногу.

— Тебя зовут вниз. Прямо сейчас.

— Зачем?

Он оценил меня взглядом, скользнув по моей одежде — по старой и изношенной пижаме Авроры, а затем бросил на прощание:

— У тебя есть две минуты.

То, что он не ответил на мой вопрос, огорчило меня, но я уже была в гардеробной, когда услышала, как за ним захлопнулась дверь. Я выбрала более подходящий наряд, недоумевая, почему так срочно.

Все двадцать дней пребывания здесь меня ни разу не приглашали "вниз", и Виктор никогда не говорил со мной.

Первый ребенок Картера был значительно старше остальных: по словам Доминика, ему было около тысячи лет, но он не был наследником. Наследником оказался Лиам. Его жена, Марьям, была моложе и у них две дочери. Основную часть времени они проводили во Франции, а Сетт и Луиза в Италии; кажется, именно мое появление здесь стало причиной их визита.

Я уже на лестнице заметила, что в холле царит движение. Все домочадцы были одеты в длинные черные плащи, даже маленькая Амелия. Слуги поспешно бегали, разнося вещи, и, низко кланяясь, спешили выполнить новые поручения. Диана чуть заметно мне улыбнулась.

— Похоже, настоящая армия отправляется в путь, — заметил Доминик, поднимаясь, чтобы поприветствовать меня, и при этом морща лоб от вида спорящих братьев Картер. В отличие от других, на нем были повседневные вещи.

— Что происходит? — спросила я, выглядывая через перила. Он вновь поморщился.

— Охота. Картеры отправляются на поиски пищи.

Я слабо улыбнулась, понимая теперь, почему Виктор не ответил на мой вопрос.

— Охота на кого? — Он посмотрел на меня, словно предполагая, что я всё знаю. Я закатила глаза. — И при чем тут я?

— Они уезжают на выходные, а я должен присматривать за тобой. Внизу ссорились Лиам и Адам, совершенно не заботясь о предстоящем.

— Курица наседка мне точно не нужна. Чем, черт возьми, я могу заняться? Я почти все время провожу в своей комнате.

Он просто пожал плечами, спускаясь по лестнице.

— Могло быть и хуже, Лиам мог остаться с тобой. — Его взгляд был многозначительным.

Это правда. Я выглядела бы глупо, если бы доверяла Доминику, но он был меньшим злом по сравнению с Лиамом.

Когда король сделал шаг вперед, дворецкие поспешили открыть для него массивные двери. Он вышел первым, и остальные за ним, один за другим. Лиам же задержался у лестницы, дожидаясь, Доминика. Мы двигались вместе.

— Не теряй её из виду. — Он указал на меня пальцем.

Я отвела глаза.

— Я смогу позаботиться о ней, Лиам, — в раздражении ответил Доминик.

- Возможно. Не будь глупцом, она с лёгкостью сможет сбежать.

Принц собрался уйти, но я резко шагнула вперед и схватила его, за руку, крепко вцепившись. Пол заскрипел под его ногами, когда он немного отшатнулся, а его плащ сполз с рубашки, открыв семейный герб — Золотого орла, из клюва которого капала кровь, в V – образном вырезе рубашки.

— Пожалуйста, не убивай никого, — тихо произнесла я.

Я ненавидела его, но в тоже, же время, хотела его изменить, подстроить под себя.

Мне показалось, что его взгляд немного смягчился на мгновение. Однако он резко вырвал руку, как если бы я была ребенком. В его глазах, вероятно, я и вправду была таковой. Он спустился по ступеням к вампирам, которые уже двигались через аллею, и, остановившись на траве, взглянул на меня. Я стояла в дверях, провожая его взглядом и впервые за долгое время, вдыхая свежий воздух.

Наши глаза встретились, и он задержал свой взгляд на мгновение, прежде чем натянуть капюшон, скрыв своё лицо, кроме своих ярких синих глаз. Его темная фигура растворилась на фоне заката, окрашивая землю в бледно-золотистые тона. Остальные в плащах уже исчезли вдали, превратившись в черное пятно на горизонте, мчащееся навстречу солнцу на охоту, на которую они отправились впервые с тех пор, как я узнала о них.

Вскоре луна заняла место солнца, и звезды заполнили ясное ночное небо, вдали от огней городов. Где-то раздался звон часов, напоминая, что уже почти полночь.

— В этом мире множество вещей, о которых люди даже не догадываются, не так ли? — спросила я, сидя на подоконнике и поворачиваясь к Доминику.

Он поднял на меня свои проницательные глаза, в которых отражался сумрак наступающей ночи. Доминик, как всегда, был спокоен и собран, будто незыблемая скала посреди бурного моря.

Огонь в камине играл тенями на его лице. Это было устрашающее зрелище: оранжевое пламя освещало его бледную кожу, словно пытаясь сжечь это невероятное существо.

— И это всего лишь одна из многих королевских семей. Но я бы не советовал углубляться в это. Неведение — это дар. Береги его, как зеницу ока.

Он прав.

Я спрыгнула с подоконника и подошла к креслу. Он наблюдал за мной, уже привыкший к моим странным выходкам.

— А как насчет королевы?

Сразу же после вопроса я поняла, что не стоило спрашивать, так как мои слова пробудили в нем забытые эмоции. Он откинулся назад, а его красивые глаза сначала потемнели, затем стали стальными, лишёнными всякой радости. Если бы с его лица могла исчезнуть краска, она бы уже сделала это.