Альфонс и его дамы

Глава 1. Активы и пассивы

Солнечный луч, упрямый и наглый, скользит по обнаженной спине Алисы. Он золотит каждый выступ позвонка, тонет в ложбинке у основания шеи, которую я сейчас чувствую губами. Она издает короткий, сдавленный звук – не то стон, не то вздох – и вжимается в шелк простыней. Ее спальня пахнет дорогим парфюмом, пылью на книжных корешках и едва уловимым, но знакомым ароматом папиного влияния: ее отец, декан, чувствуется даже здесь, в этой полутемной комнате с зашторенными окнами.

Я веду рукой по ее боку, чувствуя под пальцами дрожь. Неторопливо, расчетливо. Каждое прикосновение – это не порыв. Это пункт плана. Ее кожа горячая, почти обжигающая, но мой мозг холоден. Я считаю. Семь минут нежности. Три – более грубого, требовательного внимания. Она любит, когда ее покоряют, но с намеком на восхищение. Игра в непослушную принцессу, которой, в глубине души, нравится, когда ее ставят на место.

– Мирон… – ее голос хриплый, губы ищут мои.

Я позволяю ей поцелуй, но углубляю его, забирая инициативу. Мои пальцы вплетаются в ее распущенные каштановые волосы, мягко оттягивая голову назад. Она замирает, глаза широко открыты, в них вспыхивает тот самый огонь – смесь страха, азарта и полного подчинения.

– Тише, – говорю я, и слово звучит как приказ, обернутый в бархат. – Я не закончил.

Она покорно опускает веки. Ее доверие – плотное, осязаемое – висит в воздухе комнаты. Я пью его, как дорогой коньяк. Это – мое топливо.

Пока мое тело занято Алисой, часть сознания, словно отдельный чистый процессор, ведет учет.

«Актив Алиса: дочь декана экономического факультета.

Плюсы: абсолютная защита в учебе, доступ к закрытым базам, билет на все закрытые университетские мероприятия, статус «проверенного парня» в глазах профессуры.

Минусы: требует много внимания, ревнива, папина дочка с зачатками истерики.

Текущая задача: уговорить отца замолвить слово за меня на предстоящем конкурсе именных стипендий. Вероятность успеха: 97%»

Ее руки цепляются за мои плечи, ногти впиваются в кожу. Я знаю этот жест. Она близко. Я ускоряю ритм, мое дыхание становится прерывистым – искусно сымитированная страсть. Я наблюдаю за ней, как хирург за монитором. Вот она зажмурилась, губы приоткрылись, шея вытянулась в дугу. Я ловлю ее пик, синхронизируюсь с ним, издаю низкий стон ей в ухо. Идеальное исполнение.

Она обмякает подо мной, тяжело дыша. Я задерживаюсь на секунду, целую ее в висок – жест нежности, который она обожает, – потом мягко отстраняюсь и встаю с кровати.

– Ты куда? – ее голос слабый, обиженный.

– Работа, – говорю я, уже подбирая с кресла свои джинсы. – Не могу все время развлекаться. Проект по финансовому анализу горит.

– В воскресенье? Папа мог бы…

– Я должен заработать это сам, Алис, – перебиваю я ее, надевая рубашку. Мой голос тверд, наполнен благородной решимостью. – Ты же меня понимаешь. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я чего-то добиваюсь через тебя.

Это ловушка, в которую она попадается каждый раз. Ее глаза смягчаются. В них вспыхивает гордость – за меня, за мое мнимое упрямство. Она верит, что я отталкиваю протянутую руку ее отца из принципа, а не потому, что куш будет гораздо крупнее, если я проявлю «независимость». Ее отец это ценит. И предложит сам.

– Ладно, – она тянется за халатом. – Но пообещай, что заглянешь вечером. Папа хотел поговорить с тобой о макроэкономике.

– Обещаю, – говорю я, уже застегивая ремень. Подхожу к кровати, наклоняюсь, целую ее в макушку. Она ловит мою руку, прижимает ладонь к щеке. Ее доверие – липкое, сладкое. Оно обволакивает меня. Мне почти физически приходится отрывать пальцы.

В прихожей я ловлю свое отражение в огромном зеркале в золоченой раме. Высокий, подтянутый, с правильными, чуть жестковатыми чертами лица. Волосы, еще влажные, падают на лоб. Взгляд серых глаз холодный, оценивающий. Я проверяю «упаковку». Все в порядке. Ни тени усталости, разве что легкая, пикантная бледность. Следы ее помады на шее. Я смахиваю их краем рукава.

Выходя из их квартиры в престижном доме в центре, я вдыхаю полной грудью. Воскресное утро. Город просыпается. У меня в кармане вибрирует телефон. Я достаю его. Сообщение от Полины: «Съемка в лофте задерживается. Модель опаздывает. Приезжай, соскучилась. И нужен твой взгляд на свет».

Я быстро печатаю, двигаясь к парковке, где ждет серая Audi A4 – не моя, конечно, но ключи от нее у меня в кармане уже три месяца.

«Актив Полина: блогер-миллионник.

Плюсы: доступ к тусовкам, дорогим вещам, пиар, создание нужного имиджа («успешный молодой предприниматель Мирон»).

Минусы: живет в режиме сторис, требует постоянного присутствия в ее виртуальной жизни, эмоционально нестабильна».

«Через час, солнце. Держись», – отправляю я и откладываю телефон.

На машине Алисы я еду через весь город в бывший промышленный район, где Полина снимает свой очередной «безумно атмосферный» лофт для контента. Пока еду, проматываю в голове остальные вкладки.

Глава 2. Теорема Лики

Лофт Полины оглушает меня какофонией цвета и звука. После тихой, пахнущей старыми книгами спальни Алисы это как прыжок в ледяной, шипучий энергетик. Полина болтает без остановки, ее слова – быстрые, острые, как щепки от разрубленного льда: «бренд», «вовлеченность», «сторис», «челлендж». Я киваю, вставляю в нужных местах: «Креативно», «Это выстрелит», «Твой лучший контент». Мои фразы – как точно рассчитанные инъекции адреналина прямо в ее самолюбие.

Модель, длинноволосый хрупкий парень, смотрит на меня с немым вопросом. Кто этот тип в идеально сидящей рубашке, который одним взглядом заставил капризную Полину успокоиться? Я ловлю его взгляд и слегка, почти невидимо, отдаю подбородком. Жест, не оставляющий сомнений: «Ты – рабочий реквизит. Я – здесь своя атмосфера». Он отводит глаза.

– Мирон, смотри! – Полина тычет мне в телефон экраном. На нем графики. – Взаимодействие после вчерашнего поста упало на семь процентов! Это провал!

В ее голосе – настоящая, истеричная боль. Для нее это – конец света. Для меня – фоновая статистика.

– Не провал, – говорю я, беру телефон из ее рук. Мой палец скользит по экрану. Я изучаю цифры не как блогер, а как экономист. – Ты просто попала не в ту демографику в это время суток. Вечерняя аудитория хочет гламура и драмы. Устойчивое развитие оставь для утра вторника. Это не падение вовлеченности. Это – уточнение целевой группы.

Она смотрит на меня, как на оракула. Ее паника сменяется обожанием. Ей нужен не парень, а директор, который разбирается в ее хаосе.

– Правда? – она хватает меня за запястье.

– Конечно, – я улыбаюсь, и эта улыбка – чистый продукт, отшлифованный до блеска. – Ты гений, Поля. Просто даже гениям нужен иногда взгляд со стороны. Давай закончим съемку, а потом я помогу тебе переупаковать историю.

Она кивает, ожившая, и кричит что-то визажисту. Я отхожу к окну, за которым простирается унылый индустриальный пейзаж. Время – 13:47. Через тринадцать минут мне нужно быть в пути. Следующая точка – общежитие №7, корпус Б. «Актив Лика».

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Вероники: «Библа. 16:00. Не опаздывай. Принесешь тот отчет по кейсу? И кофе. Черный, как твоя совесть.)»

Я усмехаюсь. Ее тон – ее фирменный знак. Деловой, с колючкой. С ней нельзя быть ни доминирующим, как с Алисой, ни вдохновляющим, как с Полиной. С Вероникой нужно быть… равным. Партнером по преступлению, даже если преступление пока – лишь теоретическое обсуждение серых зон в налогообложении товаров от брендов.

«Отчет будет. Кофе – американо, да? Без совести, просто крепкий», – отправляю я и выхожу из лофта, бросив Полине воздушный поцелуй. Она ловит его и прижимает к губам. Картинка идеальна для ее сторис, которые она, не сомневаюсь, уже монтирует в голове.

Дорога до общаги занимает двадцать минут. Я паркую Audi не на виду, а за углом. Лика не любит внимания. Ее мир – это экран ноутбука, термос с чаем и тишина. Ее комната в блочном общежитии – аскетична до боли: застеленная армейским способом кровать, стол, заваленный проводами и техникой, которую она собирает и разбирает, как другие – пазлы. И книги. Много книг по кибернетике, криптографии, высшей математике.

Она открывает дверь на мой стук. Маленькая, в мешковатом свитере, в огромных очках, съехавших на кончик носа. Ее волосы, цвета воронова крыла, собраны в небрежный пучок. Она не улыбается, но ее карие глаза за стеклами очков загораются крошечной искрой.

– Привет, – бормочет она, отступая, чтобы впустить меня.

– Привет, гений, – говорю я, и мой голос становится другим. Теплее. Мягче. Без бархатной властности, без легкой иронии. Здесь я – простой, почти братский. Я протягиваю ей бумажный пакет. – Принес глинтвейн. Безалкогольный. Греет.

Она берет пакет, и наши пальцы касаются на долю секунды. Она краснеет. Ее реакция – чистая, неиспорченная, как исходный код. Ее доверие – самое ценное, потому что оно не куплено подарками или статусом. Оно завоевано… вниманием. Тем, что я, якобы, «вижу» в ней больше, чем просто ботаника.

– Спасибо, – шепчет она. – Алгоритм… я доделала. Он обучается быстрее, чем я предполагала.

Я подхожу к ее ноутбуку. На экране бегут строки кода – зеленые, черные, монотонные. Для меня это магия. Для нее – простая работа.

– Ты – волшебница, Лик, – говорю я, кладя руку ей на плечо. Она замирает, как птичка под ладонью. – Без тебя я бы с этим курсачом пропал. Все списывают у кого-то, а у меня – эксклюзивная AI-модель для прогнозирования. Спасибо.

– Пустяки, – она отводит взгляд, но ее щеки горят еще ярче. – Мне… интересно было.

Я знаю, что ей не нужны деньги. Ей нужны признание и мое присутствие. Я провожу с ней сорок пять минут. Смотрю, как работает ее программа, задаю наивные, как ей кажется, вопросы, над которыми она терпеливо смеется. Я позволяю ей быть экспертом. Позволяю ей учить меня. Это – ее валюта.

Когда наступает время уходить, я вижу тень на ее лице.

– Мне надо бежать, – говорю я с сожалением, которого на 80% не чувствую. – Работа. Знаю, что снова прошу невозможного, но… у меня тут одна идея по оптимизации кода. Для скорости. Не могла бы глянуть, когда будет время?

Я протягиваю ей флешку. Это не задание. Это – приглашение в наш общий, тайный мир. Она берет ее, как святыню.