Альфы не делят. Кроме неё.

Глава 1 Чужие.

Мы приехали на остров, чтобы спасти отношения. А ощущение было такое, будто мы их здесь похороним.

Паром отошёл от причала слишком быстро, и в этот момент я вдруг остро поняла: пути назад сегодня нет. Алекс стоял рядом, смотрел на берег, будто ждал, что остров передумает и вернёт нас обратно. Я — нет. Я смотрела прямо. Всегда так делала.

Люди на пристани замолчали, я как только мы сошли. Не открытая враждебность — хуже. Холодное, оценивающе внимание. Мы были чужими, и остров этого даже не скрывал.

— Им не нравится, что мы здесь, — пробормотал Алекс.

— Нам не нужно, чтобы нас любили, — ответила я. — Нам нужно решить вопрос с домом.

Он кивнул, но как-то вяло. В последнее время он всё делал вяло. Безработица висела над ним тяжёлым грузом, и этот дом был для него шансом. Деньги. Начать заново. Хотя бы что-то контролировать в своей жизни.

А я....

Я просто привыкла всё контролировать.

Дом мы искали долго. Узкие тропы, камни, ощущение, что мы ходим по кругу. Когда он наконец показался между деревьями, я остановилась.

— Вот он.

Дом был старым, но крепким. Слишком крепким для заброшенного. Будто за ним всё это время кто-то присматривал.

— Странно, — сказал Алекс. — В документах он числится пустующим.

Я ничего не ответила. Просто смотрела. Внутри неприятно кольнуло — интуиция, которую я терпеть не могла, потому что в законах для неё нет места.

Мы осматривали дом, когда услышали шаги.

Мужчина подошёл без спешки. Лет сорока пяти, крепкий, загорелый, что странно для северного климата, взгляд внимательный, цепкий. Не агрессивный. Но и не дружелюбный.

— Вы заблудились. — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Мы пришли к дому.

Он посмотрел на Алекса, потом снова на меня.

— Чьему?

— Его, — я кивнула на Алекса. — Дом его двоюродной бабушки.

— Этот дом уже давно ничей. — мужчина усмехнулся.

— Ошибаетесь, — спокойно сказала я. — Есть документы. Наследство оформлено.

— Бумаги, — он отмахнулся. — Здесь мало что значат.

Вот тут я почувствовала знакомый азарт. Тот самый, который включался, когда кто-то пытался говорить со мной сверху вниз.

— Значат везде, — ответила я. — Это частная собственность. И мы будем распоряжаться ей так, как считаем нужным.

— Вы хотите его продать. — сказал он, будто утверждение.

— Да.

— Дом не продаётся. — мужчина нахмурился.

— Простите? — я даже усмехнулась. — Вы кто, чтобы это решать?

— Я староста деревни, и живу здесь уже очень давно.

— Этого не достаточно, —ответила я жёстко. — Вы не глава острова, не представитель администрации и не собственник. Ваше мнение не имеет юридической силы.

Я ждала, что Алекс что-то скажет. Поддержит. Встанет рядом. Но он молчал.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом на Алекса — дольше.

— Если вы хотите что-то решать, — сказать он наконец, — вам стоит поговорить с главой острова.

— Прекрасно, — я кивнула. — Мы так и сделаем.

Он развернулся и ушёл, не прощаясь, словно разговор был закончен с его стороны. А у меня всё кипело.

— Почему ты молчал? — спросила я сразу, как только он скрылся.

Алекс вздохнул.

— Потому что ты и так всё сказала.

— Нет, — я повернулась к нему. — Я сказала за нас двоих. А ты просто стоял.

— Я не хотел усугублять.

— Усугублять? Или брать ответственность? — я уже не скрывала злость. — Это твой дом, Алекс. Твоя бабушка. Твои деньги.

— Я знаю, — устало сказал он. — Но ты превращаешь всё в войну.

— Потому что иначе нас просто сожрут, — резко ответила я. — Или ты думаешь, что они просто так отдадут дом?

Он промолчал. Опять. И это было хуже любых слов.

— Ты всегда так, — продолжила я. — Когда становится сложно - ты отступаешь. Молча. А потом удивляешься, почему между нами пропасть.

— А вот ты всегда давишь, — тихо ответил он. — Ты даже не замечаешь, как мне в этом тесно.

Я замолчала. Эти слова попали точно.

— Значит, скажи. Скажи хоть что-то. — сказала я.

— Я не уверен, что хочу продавать этот дом. — наконец выдохнул он.

Я посмотрела на него, не веря.

— Что?

— Здесь.... Странно. И я не уверен, староста сказал что дом не продаётся....

Вот тогда между нами что-то окончательно треснуло.

— Прекрасно, — холодно сказала я. — Тогда разбирайся сам. Я не собираюсь тянуть всё в одиночку.

Вечером дом казался ещё больше. И ещё холоднее. Я закрылась в одной комнате. Алекс — в другой. Между нами были стены, молчание и остров, который явно не собирался быть нейтральным.

Лёжа в постели, я смотрела в потолок и думала, что бабочки не возвращаются. Они либо умирают, либо превращаются во что-то совсем другое.

И почему-то мне казалось, что этот остров знает об этом больше, чем мы.