Альфы не делят. Кроме неё.

Глава 1 Чужие.

Мы приехали на остров, чтобы спасти отношения. А ощущение было такое, будто мы их здесь похороним.

Паром отошёл от причала слишком быстро, и в этот момент я вдруг остро поняла: пути назад сегодня нет. Алекс стоял рядом, смотрел на берег, будто ждал, что остров передумает и вернёт нас обратно. Я — нет. Я смотрела прямо. Всегда так делала.

Люди на пристани замолчали, я как только мы сошли. Не открытая враждебность — хуже. Холодное, оценивающе внимание. Мы были чужими, и остров этого даже не скрывал.

— Им не нравится, что мы здесь, — пробормотал Алекс.

— Нам не нужно, чтобы нас любили, — ответила я. — Нам нужно решить вопрос с домом.

Он кивнул, но как-то вяло. В последнее время он всё делал вяло. Безработица висела над ним тяжёлым грузом, и этот дом был для него шансом. Деньги. Начать заново. Хотя бы что-то контролировать в своей жизни.

А я....

Я просто привыкла всё контролировать.

Дом мы искали долго. Узкие тропы, камни, ощущение, что мы ходим по кругу. Когда он наконец показался между деревьями, я остановилась.

— Вот он.

Дом был старым, но крепким. Слишком крепким для заброшенного. Будто за ним всё это время кто-то присматривал.

— Странно, — сказал Алекс. — В документах он числится пустующим.

Я ничего не ответила. Просто смотрела. Внутри неприятно кольнуло — интуиция, которую я терпеть не могла, потому что в законах для неё нет места.

Мы осматривали дом, когда услышали шаги.

Мужчина подошёл без спешки. Лет сорока пяти, крепкий, загорелый, что странно для северного климата, взгляд внимательный, цепкий. Не агрессивный. Но и не дружелюбный.

— Вы заблудились. — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Мы пришли к дому.

Он посмотрел на Алекса, потом снова на меня.

— Чьему?

— Его, — я кивнула на Алекса. — Дом его двоюродной бабушки.

— Этот дом уже давно ничей. — мужчина усмехнулся.

— Ошибаетесь, — спокойно сказала я. — Есть документы. Наследство оформлено.

— Бумаги, — он отмахнулся. — Здесь мало что значат.

Вот тут я почувствовала знакомый азарт. Тот самый, который включался, когда кто-то пытался говорить со мной сверху вниз.

— Значат везде, — ответила я. — Это частная собственность. И мы будем распоряжаться ей так, как считаем нужным.

— Вы хотите его продать. — сказал он, будто утверждение.

— Да.

— Дом не продаётся. — мужчина нахмурился.

— Простите? — я даже усмехнулась. — Вы кто, чтобы это решать?

— Я староста деревни, и живу здесь уже очень давно.

— Этого не достаточно, —ответила я жёстко. — Вы не глава острова, не представитель администрации и не собственник. Ваше мнение не имеет юридической силы.

Я ждала, что Алекс что-то скажет. Поддержит. Встанет рядом. Но он молчал.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом на Алекса — дольше.

— Если вы хотите что-то решать, — сказать он наконец, — вам стоит поговорить с главой острова.

— Прекрасно, — я кивнула. — Мы так и сделаем.

Он развернулся и ушёл, не прощаясь, словно разговор был закончен с его стороны. А у меня всё кипело.

— Почему ты молчал? — спросила я сразу, как только он скрылся.

Алекс вздохнул.

— Потому что ты и так всё сказала.

— Нет, — я повернулась к нему. — Я сказала за нас двоих. А ты просто стоял.

— Я не хотел усугублять.

— Усугублять? Или брать ответственность? — я уже не скрывала злость. — Это твой дом, Алекс. Твоя бабушка. Твои деньги.

— Я знаю, — устало сказал он. — Но ты превращаешь всё в войну.

— Потому что иначе нас просто сожрут, — резко ответила я. — Или ты думаешь, что они просто так отдадут дом?

Он промолчал. Опять. И это было хуже любых слов.

— Ты всегда так, — продолжила я. — Когда становится сложно - ты отступаешь. Молча. А потом удивляешься, почему между нами пропасть.

— А вот ты всегда давишь, — тихо ответил он. — Ты даже не замечаешь, как мне в этом тесно.

Я замолчала. Эти слова попали точно.

— Значит, скажи. Скажи хоть что-то. — сказала я.

— Я не уверен, что хочу продавать этот дом. — наконец выдохнул он.

Я посмотрела на него, не веря.

— Что?

— Здесь.... Странно. И я не уверен, староста сказал что дом не продаётся....

Вот тогда между нами что-то окончательно треснуло.

— Прекрасно, — холодно сказала я. — Тогда разбирайся сам. Я не собираюсь тянуть всё в одиночку.

Вечером дом казался ещё больше. И ещё холоднее. Я закрылась в одной комнате. Алекс — в другой. Между нами были стены, молчание и остров, который явно не собирался быть нейтральным.

Лёжа в постели, я смотрела в потолок и думала, что бабочки не возвращаются. Они либо умирают, либо превращаются во что-то совсем другое.

И почему-то мне казалось, что этот остров знает об этом больше, чем мы.

Глава 2. Холодное утро.

Я проснулась уже злой.

Это было первое чувство — не сонное раздражение, не лень, а именно злость, густая и тягучая, как холодный воздух, который пробивался сквозь щели старого дома. Я протянула руку к тумбочке по привычке, почти автоматически, и только потом вспомнила — кофе здесь нет. Ни кофемашины, ни любимых капсул, ни даже приличного растворимого. Север. Остров. Глухая деревня, где утро начинается не с гула машин, а с тишины, от которой звенит в ушах.

Я ненавидела эту тишину.

На материке утро было другим. Шумным, живым. Там город дышал вместе со мной: сигналил, ругался, смеялся, жил. А здесь.... Здесь было ощущение, будто жизнь поставили на паузу, и кто-то забыл нажать «пуск».

Я натянула свитер и вышла в гостиную. Алекс уже был там — сидел на диване, ссутулившись, уткнувшись в телефон. Лицо спокойное, отрешённое, словно его вообще не касалось то, где мы и зачем.

Я остановилась в дверном проёме и просто смотрела на него.

Зачем не всё это?

Алекс не работает уже несколько лет. « Ищу себя», « рынок сложный», « надо подождать » — отговорки менялись, суть оставалась. Я же работала. Юрист. Бралась за любые дела, спала по четыре часа, жила в постоянном напряжении и ответственности. Я тянула нас обоих, и чем дальше, тем сильнее чувствовала, как он становится... пустым.

Раньше его тишина казалась романтичной. В университете это даже умиляло — загадочный, спокойный, не такой, как все. Сейчас же он был словно призрак. Рядом, но не со мной.

Секса у нас не было уже несколько месяцев. Сначала «устал», потом «не сейчас », потом просто тишина. При том, что моё тело жило своей жизнью, требовало, горело. Я злилась на себя за это, но в какой-то момент сдалась и купила вибратор — не из распущенности, а из отчаяния. Чтобы хоть как-то заглушить пустоту внутри. Расслабиться. Почувствовать себя живой.

— Я голодна. — сказала я, нарушая тишину.

— Я тоже, — спокойно ответил он, не отрываясь от экрана.

Несколько колких фраз сорвались с моих губ — я даже не пыталась их сдерживать. Он промолчал. Как всегда. И мы пошли в деревню.

Солнце светило ярко, почти ослепительно, но не грело. Холод пробирался под кожу, а злость внутри только росла. Я шла быстро, почти агрессивно, а Алекс — рядом, размеренно, будто всё происходящее его вообще не касалось.

Призрак.

На дороге нас остановил староста. Он сказал, что глава острова нас ждёт.

— После завтрака, — резко ответила я. — Мы голодны.

Староста замялся, но настоял: у главы много дел, принять может только сейчас.

Моя злость достигла нового уровня.

Офис оказалось неожиданно современным. Большие окна, чистые линии. Глава стоял спиной к нам, глядя в окно. Высокий силуэт, широкий, неподвижный.

Когда он повернулся, воздух будто изменился.

Его взгляд впился в меня — дикий, тяжёлый, голодный. Не скрытый, не вежливый. Я физически почувствовала, как у меня свело низ живота, и это разозлило меня ещё больше. На него. На себя. На реакцию собственного тела.

Он был красив. Очень. Огромный — под два метра ростом, мощный, с загорелой кожей, что казалось странным для этого холодного климата. От него исходила сила, почти животная.

Я перевела взгляд на Алекса. Он молчал. Ждал. Как всегда — чтобы я говорила, решала, делала.

Я представилась. Он — тоже. Норд Фрост. Глава острова.

Я протянула документы на дом и наследования и сказала, что мой парень собирается продать дом.

Норд взял бумаги, его пальцы намерено коснулись моей руки. По коже пробежали мурашки. Алекс это видел. И снова промолчал.

При слове «парень» лицо Норда изменилось. Стало жёстким.

— Дом нельзя продать, — сказал он. — Остров наш. И только мы решаем, как и чем здесь распоряжаться.

Мы сцепились словами. Я не привыкла отступать. Мужчины меня не пугали — ни в судах, ни в кабинетах. Я отстаивала свои права жёстко и хладнокровно.

Он смотрел на меня в упор.

— Вы голодны, — сказал он вдруг.

Я моргнула.

— И вести переговоры, пока дама не утолила свой голод, — добавил он, — крайне невежливо.

Он повернулся и жестом велел нам следовать за ним. В сторону таверны. И почему-то у меня было ощущение, что это утро только начинается.

В таверне стало тихо в тот самый момент, когда мы вошли.

Не напряжённо — уважительно. Люди словно заранее знали, как именно нужно себя вести. Кто-то встал, кто-то отодвинул стул, кто-то отвёл взгляд. Несколько голосов почти одновременно произнесли:

— Лучший стол.

Норд даже не замедлил шаг. Он шёл так, будто это место было продолжением его тела, а все вокруг — его частью. Нас усадили у окна, за массивный стол из тёмного дерева. Норд сел напротив меня.

И не спускал с меня взгляда.

Ни на секунду.

Это не было навязчиво. Не было грубо. Это было.... хищно. Спокойно. Уверенно. Так смотрят те, кто привык брать, а не просить.

Я чувствовала это кожей.

На стол был почти мгновенно поставили тарелки. Мясо. Много мяса. Крупные, сочные куски, от которых поднимался горячий пар. Запах был густой, насыщенный, пробивающий. Желудок сжался — от голода или чего-то другого, я не сразу поняла.

Алекс молча взял приборы и начал есть. Не глядя на меня. Не глядя на Норда. Сосредоточенно, будто вокруг ничего не происходило. Будто я сидела не рядом с ним, а где-то в другой комнате. Как знакомая. Как фон.

Я не притронулась к еде.

Норд сразу это заметил.

— Почему вы не едите? — спросил он спокойно.

— Я не ем мясо, — ответила я так же ровно.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Это северный олень, — сказал он. — Очень сочное мясо. Питательное. Даёт много энергии.

Он сделал короткую паузу, глядя мне прямо в глаза.

— А энергия вам скоро понадобится.

Интонация была мягкой, но смысл — слишком прозрачным. Тёплая волна прокатилась по телу, и я снова разозлилась. На него. На себя. На то, как предательски реагирует моё тело.

Глава 3. Чай с привкусом острова.

Норд ел так, будто мир вокруг существовал лишь фоном для этого процесса. Большие куски мяса исчезали с тарелки один за другим, спокойно, уверенно, без спешки, но в таком количестве, что мне оставалось только моргать. В его руках нож и вилка выглядели почти игрушечными. Это не казалось странным — при его росте, плечах, при той тяжёлой силе, что чувствовалась даже когда он просто сидел, — странно было бы, если он ел мало.

Алекс рядом с ним выглядел школьником. Худой, сгорбленный, уткнувшийся в телефон, словно его сюда посадили по ошибке.

Мне принесли запечённые овощи — ароматные, с хрустящей корочкой — и чай. Чашка тёплая, запах густой, незнакомый, будто трава, мёд и холодный воздух одновременно.

— Что за чай? — спросила я, сделав первый глоток.

Норд посмотрел на чашку, потом на меня.

— Его собирают здесь. На континенте его почти нет.

Я кивнула, снова отпила. Чай был слишком вкусным, чтобы быть обычным.

Глава острова смотрел на меня всё время. Не украдкой — прямо. Я ловила его взгляд снова и снова и каждый раз чувствовала странное напряжение, будто воздух между нами становится плотнее. В какой-то момент я заметила его зрачки. Они расширялись неестественно, темнее, глубже, будто свет в помещении для него не имел значения.

После еды я достала карту и протянула официанту. Тот даже не взял её — мягко вернул, покачав головой.

— Женщина не должна платить, когда рядом мужчина, — сказал Норд ровно. — Это меняет их местами.

Я сжала губы, но промолчала.

— Когда мы сможем обсудить сделку? — спросила я вместо этого.

— Обсудим, — ответил он. — Но сначала вам нужно посмотреть остров. Понять его. А уже потом решать, хотите ли вы продавать дом.

— Дом не мой, — сказала я, глянув на Алекса. — Он его собственник, и если решит продать — так оно и будет.

Алекс даже не поднял головы. Пальцы бегали по экрану.

— Ты можешь сходить, прогуляться, — сказал он. — И сама всё обсудить. Я в этом ничего не понимаю.

Во мне что-то щёлкнуло.

— Ты никогда ничего не понимаешь, — резко сказала я. — Даже не видишь, что он со мной флиртует.

Алекс пожал плечами. — Это нормально. Ты привлекательная женщина.

— Ты не ревнуешь? — спросила я, уже зная ответ.

— Нет, — сказал он, всё так же не глядя на меня. — Я тебе доверяю.

И в этот момент мне стало по-настоящему ясно: последние месяцы он видел во мне не девушку. Не партнёра. А что-то само собой разумеющееся. Фон. Удобную постоянную величину. Как розетку в стене или чашку на столе. Он был мне не парнем — ребёнком, о котором я почему-то должна была заботиться.

Норд ждал меня на улице.

Я вышла. Холодный воздух ударил в лицо, и стало легче дышать.

— Пойдём, — сказал он, переходя на «ты». — Я покажу тебе остров.

Мы шли рядом.

— А твой дружок? — спросил он. — Почему не с тобой?

— Он пойдёт домой, — ответила я. — Юридические дела — не его сильная сторона.

Норд усмехнулся краем губ.

— Рядом с тобой нет мужчины.

Я посмотрела на него.

— А кто тогда?

Он повернул голову, и в его взгляде было что-то тёмное, уверенное.

— Кто угодно, — сказал он. — Но не мужчина.

Остров вокруг стал слишком тихим, слишком живым — будто слушал нас.

Норд говорил и говорил. Его голос ложился на пейзаж так же уверенно, как тропы — на скалы. Он показывал мне места, называл их имена, рассказывал, где вода особенно тёплая летом, где ветер поёт иначе, чем здесь.

Здесь было очень красиво. Честно. Дико, широко, так, будто мир ещё не решил, стоит ли подпускать к себе людей. Но внутри меня это почти не отзывалось. Я слишком привыкла к шуму большого города — к сигналам машин, к свету витрин, вечной спешке. Остров был.... медленным. А я — нет.

Норд это заметил.

— Ты не смотришь. — сказал он без упрёка, просто констатируя факт.

— Смотрю, — возразила я, но тут же выдохнула. — Просто.... Я вернусь в город. Там дом. Работа. Жизнь.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Не всегда можно предугадать, что для тебя готовит судьба.

— Я не из тех, кто верит в судьбу, — сказала я.

— А она верит в тебя, — спокойно ответил он. — Кира Хольм.... Ирония в каждой букве. Со временем ты полюбишь эти места.

Я уже открыла рот, чтобы возразить — резко, привычно, — но не успела. Камень под ногой поехал, земля ушла в сторону, и я почувствовала, как тело теряет равновесие.

Я не упала.

Норд поймал меня одной рукой — ловко, слишком ловко для его размеров — и поднял, прижав к груди, будто я ничего не весила. Мир на секунду перевернулся, а потом остановился.

Я вдохнула — и меня накрыло.

Его запах был густым, тёплым, живым. Смола, соль, что-то звериное и опасно притягательное. На пару секунд у меня словно выбило почву под ногами — не ту, настоящую, а внутреннюю. Сердце ударило слишком сильно, слишком быстро.

Я заставила себя моргнуть. Потом ещё раз.

— Отпусти меня, пожалуйста, — сказала я тише, чем хотела.

Он не сразу послушался. Его рука всё ещё удерживала меня, пальцы сжимались уверенно, почти бережно. Я чувствовала его дыхание, тепло его тела, и понимала, что это чувствую не только я.

Он наконец разжал руку.

Мы отстранились друг от друга на шаг. Между нами повисло что-то странное — не сказанное, не названное, но ощутимое, как натянутая струна.

Я выпрямилась, поправила пальто, будто могла этим вернуть контроль.

Норд смотрел на меня молча. Его зрачки снова были слишком тёмными.

И вдруг я поняла: это влечение — не игра воображения. Оно было настоящим. Непрошеным. Диким. И обоюдным.

Глава 4. Между берегом и тишиной.

Норд проводил меня до дома молча. Лишь у самой двери я снова заговорила — будто зацепилась за последнюю возможность удержать всё в рамках разумного.

— Нам всё-таки нужно обсудить продажу дома, — сказала я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, спокойно, но отстраненно.

— Обсудим. Всё обсудим. Но не сейчас. У меня есть срочные дела.

Это прозвучала как точка, в не как обещание.

Я кивнула и вошла в дом.

Алекс лежал на диване, вытянув ноги, уткнувшись в телефон. Экран мигал, пальцы двигались быстро и раздражающе привычно. Он даже не повернул головы.

— Ну что? — спросил он. — Договорилась с главой?

Во мне что-то вспыхнуло.

— Это нужно тебе, а не мне, — резко бросила я. — Почему я должна бегать и договариваться?

Он пожал плечами.

— Ты же юрист. Это твоя работа.

Я замерла, а потом почувствовала, как злость поднимается волной — горячей, сдавливающей горло.

— Если это моя работа, — сказала я медленно, — тогда ты должен мне за неё заплатить.

Он усмехнулся, всё ещё не отрываясь от экрана.

— Заплачу. С продажи дома.

Я посмотрела на него и вдруг ясно увидела всю квартиру целиком. Он знал, что денег у него нет. Знал, что я это знаю. И всё равно говорил так, будто делает мне одолжение.

— Ты просто хочешь как можно быстрее вернуться в город, — сказала я. — Потому что здесь не ловит интернет.

Он наконец взглянул на меня.

— А что в этом такого? У тебя тоже скоро будет суд, так что, чем быстрее ты закончишь здесь. Тем быстрее мы вернёмся домой.

Домой. В мой дом. Ведь даже своего жилья у него нет. Чёрт. Я сжала руки так, что костяшки побелели. Я злилась уже не на Алекса. На себя. За то, что терпела всё это.

Весь вечер я ходила по дому, будто пыталась понять его характер. Заглядывала в углы, проверяла стены, делала пометки в телефоне, записывала всё, что могло иметь значение. Дом был старым, упрямым, с трещинами, которые он не считал нужным скрывать.

Алекс всё это время лежал на диване, даже не сменил позу. Игра не прекращалась ни на минуту.

— А что у нас на ужин? — спросил он, не отрываясь от экрана.

Я медленно выдохнула.

— Ты мог бы встать и что-нибудь приготовить.

— Я не умею.

— А что ты вообще умеешь? — я повернулась к нему.

Он наконец посмотрел на меня — и во взгляде мелькнуло раздражение. Слова полетели быстро, цепляясь друг за друга. О том, что я вечно недовольна. О том, что ему тяжело. О том, что я всё усложняю.

А потом он вспомнил своего друга.

— Итан был прав, на твой счёт. — бросил он. — Ты его вообще ни за что на пятнадцать суток посадила.

Во мне что-то взорвалось.

— Я сделала это не просто так, — сказала я, чувствуя, как дрожит мой голос. — И если бы ты был мужчиной, ты бы никогда не называл его до сих пор своим другом.

Тишина повисла тяжёлая, вязкая.

Я развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Сердце колотилось. В голове крутилась одна и та же мысль: всё это напрасно. Остров, дом, попытки спасти то, я давно не живо. Может, мне правда лучше вернуться в город. К своей жизни. К себе.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

Я не успела отреагировать — дверь уже открыли снаружи. Это был человек от главы острова. Алекс вышел в коридор, выслушал его и пришел ко мне.

— Норд ждёт тебя, — сказал он. — Хочет обсудить детали дома.

Я удивлённо просмотрела на него.

— А ты?

— Я устал, — пожал он плечами. — И на улице холодно.

Злость снова поднялась, острая и колкая. Было уже поздно, темно, но Алексу было всё равно.

Я надела пальто, шарф и вышла.

— Если вы там будете ужинать, — крикнул он мне в след, — принеси и мне чего-нибудь.

Сжав зубы и давя злость, я пошла за мужчиной. Мы молча дошли до машины и сели внутрь. Двигатель тихо загудел.

— Мы могли бы дойти до деревни пешком, — сказала я.

Он взглянул в зеркало.

— Глава ждёт вас не в офисе, — ответил он. — А у себя дома.

Я сидела в машине и смотрела в тёмное стекло, в котором отражалось моё лицо — чужое, напряжённое, будто я ехала не к человеку, а к собственному решению, которого боялась.

Я хотела поехать к нему.

И от этого хотелось злится на себя.

Разум цеплялся за факты, как за спасательный круг. Он — глава острова. Влиятельный. Малознакомый мужчина, поздний вечер. Работа. Формальности. Но тело не слушало. В памяти всплывал его взгляд, его руки, тот короткий момент, когда мир исчез.

Я не должна была хотеть этого. Но хотела.

И больше всего пугало не то, что машина везла меня к нему, а то, что я не попросила остановиться.

Глава 5. Дом севера.

Меня везли домой к Норду.

Даже сейчас, сидя на заднем сиденье машины и глядя в тёмное окно, я не могла до конца поверить в абсурдность происходящего. В то, как спокойно Алекс отправил меня к почти незнакомому мужчине. Домой. На ночь глядя. И в то, что я сама согласилась — без истерик, без сцены, без страха.

Самое странное — мне и правда не было страшно.

Дорога тянулась долго. Лес вокруг сгущался, темнел, словно мы въезжали в чужую, закрытую от остального мира территорию. Фары выхватывали стволы деревьев, мокрый асфальт, редкие указатели. А потом лес начал расступаться, и впереди показались дома.

Новые. Современные. Дорогие.

Не дачи и не деревенские строения — аккуратные линии, стекло, бетон, свет в окнах. Закрытый мир, где всё выглядело слишком правильно, слишком ухоженно. Машина остановилась у самого красивого дома из всех. Он стоял чуть в стороне, будто не нуждался в соседях.

Я вышла и медленно пошла по улице, разглядывая фасады, фонари, тишину. Подняла руку, чтобы постучать — и дверь открылась сама.

Норд стоял на пороге.

Джинсы, темный свитер, под которым отчётливо читались линии мышц. Свет из дома падал на его лицо, делая взгляд ещё глубже, спокойнее, увереннее. Он не улыбался — просто смотрел, будто ждал именно этого момента.

— Проходи, — сказал он тихо.

Внутри было тепло и светло. Просторно. Запах мяса, специй и чего-то крепкого. Он провёл меня к столу на двоих. Ужин был накрыт так, будто это не спонтанная встреча, а заранее спланированный вечер: мясо, овощи, фрукты, бутылка бурбона.

— Это слишком, — сказала я, усаживаясь. — Для первого знакомства. И.... Не очень красиво устраивать ужин для девушки, у которой есть парень.

Норд налил бурбон, не глядя на меня.

— Парень — не мужчина, — ответил он спокойно. — И где он сейчас, этот парень, если отправил свою девушку домой к одинокому мужчине?

Мне нечего было сказать.

Злость поднялась резко — на Алекса, на Норда, на себя. Я сжала пальцы, сделала глоток. Бурбон обжёг губы и горло, оставив тёплый, и густой вкус.

Мы ели молча, но тишина не была пустой. Она давила. Наблюдала.

— Я всё-таки хочу вернуться к вопросу продажи дома, — сказала я, не выдержав.

Норд отложил приборы.

— Всё, что находится на острове, — моё, — произнёс он ровно. — Земля. Дома. Люди. Все без исключения. Даже если вы выставите дом на продажу, его никто не купит. Местные не любят чужаков.

Я напряглась.

— Но ты можешь жить там, — продолжил он. — Одна разумеется. Или я подберу тебе домик по душе.

— На что ты намекаешь? — спросила я прямо.

— Ты и так всё поняла.

Я сняла сделала глоток, машинально облизнула губы. И заметила, как его пальцы сжали скатерть. Взгляд стал темнее, тяжелее, не отрывался от моего лица.

— Если ты против продажи, я передам дело риэлтору, — сказала я резко. — Дальше пусть разбирается он. Мне здесь стало скучно. Я хочу в город.

Норд усмехнулся.

— Скучно тебе не здесь, — сказал он. — А с тем, кто не отрывает взгляда от телефона. С кем-нибудь другим тебе было бы очень весело.

— Говори прямо, — вспыхнула я.

— С тобой будет хорошо мне. А тебе — со мной, — ответил он без тени сомнения. — Я уверен в этом так же, как и в том, кто я есть.

— Ты пьян, — бросила я, поднимаясь. — Мне пора.

Я не успела сделать и шага.

Его рука сомкнулась на моём запястье, тёплая, сильная. Он потянул меня к себе, прижал мою ладонь к своей груди — туда, где под тканью билось сердце.

— Ты чувствуешь это? — спросил он тихо. — Так же сильно, как и я?

Я замерла.

Под моей ладонью было тепло. Твёрдо. Живо. Я потерялась в этом ощущении, в близости, в запахе его кожи. Пыталась взять себя в руки.... Но вместо того чтобы отстраниться, моя ладонь медленно скользнула ниже — по его груди, по животу, чувствуя напряжения под свитером.

Он наклоняется ко мне — медленно, уверенно, так близко, что я чувствую его дыхание. Воздух между нами будто искрит. Я поднимаю взгляд... И вздрагиваю.

Его глаза сверкают. Не просто отражают свет — они светятся иначе, неестественно. Хищно.

— Стой, — выдыхаю я и резко отступаю на полшага. — Остановись.

Но мы оба уже на взводе, и это «стоп» звучит слишком поздно, даже для меня самой. Он не касается меня, но его присутствие давит сильнее любого прикосновения.

И именно в этот момент меня словно обливают холодной водой.

— Ты отличный манипулятор, — говорю я жёстко, собирая себя по кускам. — Ты всё понял. Мои слабые места. И начал на них давить. Очень умно.

Он замирает, но взгляд не отводит.

— Только я не такая, — продолжаю я, чувствуя, как злость вытесняет растерянность. — Я не собираюсь спать с незнакомцем. Каким бы.... сексуальным он ни был.

Норд хрипло смеётся. Низко. Глухо.

— Ты считаешь меня сексуальным? — спрашивает он, будто смакуя каждое слово.

Это выводит меня из себя окончательно.

Я толкаю его в грудь — резко, со всей злостью, что накопилась за вечер. Он даже не шевелится. Стоит, как скала. Как будто я толкнула стену.

— Чёрт.... — срывается у меня.

Я хватаю пальто и папку, почти бегу к двери, вылетаю во двор. Холодный воздух бьёт в лицо. Тишина на улице давит сильнее чем в доме.

И вдруг — вой.

Глухой. Протяжный. Волчий.

У меня перехватывает дыхание. Я замираю, в первый и последний раз я видела волка в зоопарке, и мне тогда было семь. Сердце колотиться где-то в горле. Снова вой — уже ближе. Гораздо ближе.

Я оглядываюсь. Улица пуста. Ни света в окнах, ни людей. Только тени домов и лес, который начинается слишком близко.

Меня накрывает настоящий страх.

Я почти бегом возвращаюсь к дому, на крыльцо. Норд уже там. Стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на меня так, будто знал, что я вернусь.

— Вызови мне машину, — требую я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Немедленно.

Он молчит несколько секунд, затем медленно выпрямляется. И в его взгляде больше нет усмешки. Только темное, настороженное внимание — такое, от которого хочется спрятаться.

Глава 6. Утро без обратной дороги.

— Я сказала: вызови мне машину! — кричу я, и мой голос рвёт тишину двора. — Ты не имеешь права решать за меня!

Норд медленно делает шаг ко мне. Не приближается — надвигается. Его спокойствие выводит из себя сильнее любых угроз.

— Сегодня ты никуда не поедешь, — говорит он ровно. — Ты останешься здесь.

Во мне вскипает всё сразу.

— Да ты в своём уме?! — я срываюсь. — За кого ты меня принимаешь?! Думаешь, я останусь у тебя на ночь, потому что ты так решил?!

Он прищуривается. Взгляд темнее.

— Ты кричишь, потому что боишься, — отвечает он тихо. — Но не меня.

— Не смей! — я почти задыхаюсь от злости. — Не смей разбирать меня по полочкам! Ты никто мне! Я тебя почти не знаю!

Я подхожу ближе сама, тыкаю пальцем ему в грудь.

— Ты просто мужчина с хорошим домом и слишком раздутым самомнением!

На секунду кажется, что он сейчас взорвётся. Но он только наклоняется чуть ближе, и его голос становится ниже, опаснее.

— Ты не понимаешь, кто перед тобой, Кира.

— О, правда? — я смеюсь резко, истерично. — Тогда просвети меня. Кто ты? Бог этого острова? Хозяин людей?

Его челюсть сжимается.

— Я тот, с кем нельзя так разговаривать, — говорит он. — И тот, кто может позволить тебе уйти. Или не позволить.

Меня прошибает холодом.

— Это угроза? — шепчу я.

— Это факт.

Я отступаю, прижимая свое пальто к груди.

— Знаешь что? Плевать. Я уйду пешком. Хоть сейчас. Хоть через лес. Но у тебя я не останусь.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Воздух между нами звенит от напряжения. И именно тогда он отворачивается.

— Иди к дороге, — бросает он. — Я отвезу тебя сам.

Дорога проходит в напряжённой тишине. Лес снова тянется по обе стороны, тьма липнет к окнам. Уже перед самым домом он останавливает машину и смотрит на меня.

— Этот разговор не окончен, Кира, — говорит он спокойно. — Тебе предстоит узнать ещё очень многое.

— Я всё закончила, — отвечаю я так же ровно. — Всё. Абсолютно.

Я выхожу и хлопаю дверцей, не оглядываясь.

Дом встречает меня знакомым светом и тишиной. Алекс, как и всегда, сидит на диване, уткнувшись в телефон.

— А что с ужином? — спрашивает он, даже не поднимая глаз.

Я смотрю на него несколько секунд, потом молча прохожу мимо. Ни слова. Ни взгляда.

В комнате я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце всё ещё колотиться, в голове — шум, в груди — решимость.

Завтра я покину этот остров. Чего бы мне это ни стоило.

Утро приходит слишком быстро.

Я собираюсь молча, почти механически. Складываю вещи, не раздумывая, не проверяя — будто боюсь, что если замедлюсь хоть на секунду, передумаю. В голове только одна мысль: уехать. Сегодня. Сейчас. Пока ещё могу.

Алекс замечает это не сразу. Потом, как обычно, поднимает глаза от телефона, смотрит на сумку у двери.

— Ты куда собралась? — спрашивает он, словно речь идёт о прогулке.

— Я уезжаю, — отвечаю я коротко.

Он хмурится, встаёт, начинает одеваться так же буднично, будто это само собой разумеется.

— Мы приехали вместе, — говорит он. — Значит, и уедем вместе.

Мне всё равно. Я не спорю, не объясняю. Внутри — пустота и усталость. Я просто беру телефон и выхожу на улицу.

Дом стоит тихий, ухоженный, чужой. Я делаю несколько фотографий: фасад, участок, подъездная дорожка. Без эмоций. Для риэлтора. Для того, чтобы поставить точку и больше сюда не возвращаться.

Мы закрываем двери, проверяем замки. Щелчок ключа звучит громче, чем должен. Потом идём к дороге — вдоль аккуратных домов, мимо ещё спящего острова. Утро светлое, почти красивое. И от этого ещё тревожнее.

До пристани остаётся совсем немного, когда всё происходит.

Резкий визг тормозов разрезает тишину.

Машина останавливается прямо перед нами, перекрывая дорогу. Я даже не успеваю осознать — дверца распахивается, и из автомобиля почти вылетает Норд.

По крайней мере, сначала мне кажется, что это он.

Он одет иначе. Проще. Не так собрано, не так подчёркнуто аккуратно, как раньше. В нём больше дикости, напряжения, будто он сорвался с цепи. Его взгляд цепляется за меня мгновенно — тяжёлый, тёмный.

Алекс делает шаг вперёд.

— Ты что творишь? — начинает он.

Но не успевает договорить.

Одно движение — и Норд толкает его так сильно, что Алекс отлетает в сторону, теряет равновесие и падает на землю. Глухо. Беспомощно. Я вскрикиваю, делаю шаг назад — и сразу же оказываюсь в ловушке.

Рука Норда смыкается на мне резко, болезненно. Он тянет меня к себе — и прежде чем я успеваю что-то сказать, впивается в мои губы.

Поцелуй жёсткий. Грубый. Захватывающий не по желанию, а по праву силы.

Я замираю от шока. От ярости. От ощущения, что всё выходит из под контроля. Его губы требуют, подавляют, не спрашивая разрешения. Его рука держит меня так крепко, будто я — вещь, которую нельзя отпускать.

Я чувствую запах его кожи, напряжения тела, бешеный ритм — и одновременно страх, который холодом скользит по спине.

Это не близость. Это вторжение.

Где-то сбоку я слышу, как Алекс стонет, пытаясь подняться, но в этот момент весь мир сжимается до одного ощущения — я хотела уехать.

А остров не собирается меня отпускать.

Глава 7. Запах чужой крови. Норд.

Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять — принесли дурные новости. Так пахнет только беда: соль, страх и чужая земля.

— С континента, — говорит один из моих. — Чужаки.

Я сжимаю пальцы на подлокотнике кресла. Чужаки всегда приезжают с одной и той же мыслью: взять. Купить. Продать. Отрезать кусок острова, который им не принадлежит.

Этот остров — наш. Он дышит оборотнями. Он пропитан нашей кровью и нашей яростью. Люди здесь долго не задерживаются. Некоторые — по собственной воле. Некоторые ... Нет.

— Они хотят продать дом, — добавляет он.

Во мне рычит волк.

Продать. Как будто землю можно продать, не спрашивая её разрешения.

— Приведи их, — говорю я холодно. — Я объясню, как они ошиблись адресом.

Я уже знаю, чем всё закончится. Пять минут — и они уедут. Или исчезнут. Так было всегда.

Дверь открывается.

И мир трескается.

Запах бьёт в грудь, в горло, в живот. Не просто аромат — вызов. Тепло. Сладкая, живая нота, от которой у зверя подламываются лапы.

Мой волк поднимает голову.

Она.

Я смотрю — и понимаю: человек. Слабая. Хрупкая. Не наша.

Но истинная.

Это осознание бьёт сильнее удара. Взгляд скользит сам — длинные ноги, уверенная походка, округлые бёдра. Грудь, угадывается даже под пальто. Всё в ней — неправильное, опасное, моё.

Я заставляю себя дышать.

Рядом с ней мужчина. Я чувствую его сразу — пусто. Нет смешанного запаха. Нет следов близости. Он — просто тень, случайное приложение.

Балласт, — решает волк.

Я слушаю их, киваю, отвечаю. Но на самом деле я считаю удары собственного сердца и то, сколько усилий мне стоит не встать, не подойти, не прижать её к столу и не сделать той, кем она уже является по праву крови.

Моей.

Чтобы не сорваться, веду их в таверну. Еда — единственное, что иногда усмиряет зверя. Я ем много, грубо, не чувствуя вкуса. Перед глазами — она. Как сидит. Как улыбается. Как её запах смешивается с дымом и солью.

Я представляю, как этот стол скрепит под её весом. Как она зовёт меня по имени, как рассыпается подо мной.

После я показываю ей остров. Она смотрит на море так, будто думает о возвращении. О континенте. О дороге назад. Она ещё не понимает.

Назад — нет.

В этом момент я принимаю решение. Спокойное. Холодное. Окончательно. Она останется здесь. Со мной. Так или иначе.

А балласт рядом с ней.... От лишнего веса всегда легко избавиться. Волк довольно рычит, и я полностью согласен с ним.

Вечером я готовлю сам. Это редкость. Обычно за меня это делают другие — или я ем на ходу, не замечая вкуса. Но сегодня мне нужно занять руки. И голову. И зверя.

Для себя — мясо. Сырое внутри, почти с кровью. Так волку спокойнее. Для неё — овощи. Я даже думаю, какие именно. Глупо. Но я режу их аккуратно, будто это имеет значение.

Накрываю стол. Ровно. Чисто. Контроль — в деталях. Когда её привозят, я чувствую её ещё до того, как она подходит к двери. Запах цепляется за кожу, за нервы, за волка. Он рвется наружу, бьётся о рёбра, требует.

Сейчас.

Я усаживаю её напротив. Слишком близко. Или слишком далеко — не имеет значения. Мы едим. Говорим о доме. О документах. О продаже.

Я киваю, отвечаю, объясняю. А в голове только одно - как удержаться.

Я чувствую каждое её движение. Как она подносит вилку к губам. Как наклоняется вперёд. Как под одеждой угадывается тепло тела, которое должно быть прижато ко мне, а не сидеть напротив за столом, делая вид, что это обычный ужин.

— Ты останешься здесь. — говорю я наконец.

Это не вопрос. Это правда, вырвавшаяся раньше, чем я успел её смягчить.

Она злится сразу. Глаза темнеют, голос становится резким. Она говорит о границах, о выборе, о том, что я не имею права.

И в этот момент я понимаю — ещё рано.

Если сейчас надавить, волк победит. А мне нужно, чтобы она пришла сама. Чтобы её запах стал не страхом, а согласием.

Я отступаю. Это даётся мне почти физической болью. Дорога — пытка. В машине её запах заполняет всё пространство. Волк воет, царапает изнутри, требует развернуться, забрать, закрыть двери и никогда больше не отпускать.

Моя.

Я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Контроль трещит, но держится. Я высаживают её у дома. Смотрю, как она уходит не оборачиваясь. И только когда дверь за ней закрывается, позволяю себе выдохнуть.

Ненадолго.

Потому что волк не забыл. И я тоже. Она ещё думает, что может уехать на континент. Что у неё есть выбор. Но остров уже почувствовал её. А значит — она никуда не денется.

Глава 8. Остров не отпускает.

Я не думаю. Я действую. Сумка с ноутбуком тяжёлая — я это знаю слишком хорошо. Я разворачиваюсь всем телом и бью. Прямо по лицу. Со всей злостью, страхом и яростью, что копились во мне всё это время.

Удар глухой. От отшатывается.

— Не смей ко мне прикасаться!

Голос срывается, но мне всё равно. Я уже бегу к Алексу. Он лежит на дороге неловко, как сломанная кукла. Голова повернута вбок, у виска кровь. Сердце падает куда-то вниз, в живот.

— Алекс.... Очнись... Пожалуйста...

Я падаю рядом, хватаю его за плечи, проверяю дыхание. Есть. Я почти плачу от облегчения.

— Убери от него руки.

Я вскакиваю, разворачиваясь. Он снова тянется ко мне — уверенно, будто имеет право. И тут — визг тормозов. Ещё одна машина останавливается. Дверь распахивается, и из неё выходит он.

Норд. Настоящий. Я понимаю это мгновенно — по взгляду. По тому, как он смотрит не на меня, а на того, первого.

— Ты совсем охренел? — рычит он.

Дальше все происходит без слов. Удар. Ответный удар. Асфальт, кровь, тяжёлое дыхание. Я смотрю и наконец понимаю — это был не Норд. Они близнецы. И похоже отношения у них не самые тёплые. Алекс стонет. Я снова к нему, помогаю открыть глаза.

— Нам нужно уходить. — шепчу я. — Срочно.

Я закидываю его руку себе на плечо, мы делаем шаг.

— Стоять.

Они говорят одновременно.

— Парень может свалить на все четыре стороны, — лениво бросает близнец, выплёвывая кровь. — А девушка остаётся.

— Что?! — вырывается у меня. — Мы уходим вместе!

— Он - да. Ты - нет.

Во мне поднимается злость, смешанная с животным страхом.

— У меня есть права! Документы! Я юрист! Вы пожалеете!

— Заткнись, — резко обрывает Норд. Не меня — брата.

Тот лишь усмехается и идёт дальше словами, как ножом.

Алекс вмешивается:

— Всё можно решить мирно. Нам не нужен дом. Забирайте его. Просто отпустите нас.

Близнец смеётся.

— Дом и так наш. А теперь ещё и девушка тоже.

Я чувствую, как внутри всё обрывается.

— Я не вещь, — говорю я.

— С острова уйдет только он, — добавляет близнец, кивая на Алекса. — Или не уйдёт никто.

Алекс смотрит на меня долго. Потом отводит взгляд.

— Я вернусь с полицией, Кира. Я заберу тебя.

В этот момент я понимаю — всё. Он уже выбрал. Без меня. Не меня. Я толкаю его. Он падает на землю, ошарашенно глядя снизу вверх.

— Между нами всё кончено, — говорю спокойно.

Я поднимаю руку, показываю им средний палец.

— Идите нахер. Все.

И ухожу. К пристани. Там пусто. Нет катера, нет выхода. Только чёрная вода и ветер. Я оборачиваюсь. Первым подходит Норд.

— Нам нужно поговорить, Кира.

Появляется его брат. Он смотрит на меня голодно, открыто.

— Разговоры лишние. Нужно пометить её сразу. Прямо здесь. Чтобы все знали чья она. — рычит его брат делая шаг ко мне.

— Нет! — я кричу, отступая. — Не подходи!

— Стой! — Норд тянется ко мне.

Доска под ногой скользит. И я падаю. Холодная северная вода бьёт, как удар. Пальто за секунду становится тяжёлым, тянет вниз. Я захлёбываюсь, руки путаются, тело уходит ко дну.

Холод. Тьма. И мысль, короткая, ясная, как вспышка: Вот и всё. Темнота смыкается.

Холод уходит не сразу. Сначала просто перестает кусаться. Потом отступает куда-то вглубь, оставляя после себя странную пустоту. А затем приходит тепло. Медленно. Обманчиво. Я не могу открыть глаза.

Где-то рядом голоса. Слова слипаются, распадаются, я не улавливаю смысла — только интонации. Кто-то злится. Ругается. Резко, хрипло. Мне кажется что это Норд. Или я просто хочу, чтобы это был он.

Потом — шум. Двигатель. Двери. Резкое движение, от которого меня словно встряхивает изнутри.

И снова тепло.

Мягкое. Густое. Обволакивающее, как пуховое одеяло. Что-то касается меня, прижимается сверху, греет. Не давит — укрывает. Я не понимаю, что это, но тело тянется к этому теплу само, предательски.

Где-то рядом потрескивает огонь.

Этот звук пробирается сквозь темноту сознания, цепляется за что-то древнее, успокаивающее. Я слышу дыхание. Чьё-то. Глубокое. Ровное. Слишком близкое.

Я всё ещё не могу пошевелиться.

Тепло становится сильнее. Почти жарко. Кожа будто вспоминает, что она живая. Я ощущаю прикосновения — осторожные, уверенные, как будто меня удерживают, не давая скатиться в холод обратно. Пальцы на бёдрах — не грубые, но не сомневающиеся. Они держат так, будто знают, что делают.

Тело реагирует раньше разума.

Я выгибаюсь — резко, на вдохе, словно меня выталкивает обратно в реальность. Воздух врывается в лёгкие болезненно, жадно.

Я прихожу в себя.

Первое, что я понимаю — на мне нет одежды. Второе — я лежу перед камином. Третье — между моих ног чья-то голова.

Мир схлопывается в одну точку.

Я не успеваю понять — кто.

Норд. Или его брат. Мне всё равно. Я кричу и бью. Ногой. Резко. Прямо в лицо, не целясь, не думая.

— Убери от меня руки!

Тело подскакивает, я пытаюсь отползти, цепляясь ладонями в пол, сердце колотиться так, будто сейчас вырвется наружу. А огонь трещит всё так же спокойно. Как будто ничего не произошло.

*********

Ребята, я вижу что вас уже не мало — это очень приятно 🙏Давайте перейдем в комментарии для обсуждения 🤗