Альфы не делят. Кроме неё.

Глава 1 Чужие.

Мы приехали на остров, чтобы спасти отношения. А ощущение было такое, будто мы их здесь похороним.

Паром отошёл от причала слишком быстро, и в этот момент я вдруг остро поняла: пути назад сегодня нет. Алекс стоял рядом, смотрел на берег, будто ждал, что остров передумает и вернёт нас обратно. Я — нет. Я смотрела прямо. Всегда так делала.

Люди на пристани замолчали, я как только мы сошли. Не открытая враждебность — хуже. Холодное, оценивающе внимание. Мы были чужими, и остров этого даже не скрывал.

— Им не нравится, что мы здесь, — пробормотал Алекс.

— Нам не нужно, чтобы нас любили, — ответила я. — Нам нужно решить вопрос с домом.

Он кивнул, но как-то вяло. В последнее время он всё делал вяло. Безработица висела над ним тяжёлым грузом, и этот дом был для него шансом. Деньги. Начать заново. Хотя бы что-то контролировать в своей жизни.

А я....

Я просто привыкла всё контролировать.

Дом мы искали долго. Узкие тропы, камни, ощущение, что мы ходим по кругу. Когда он наконец показался между деревьями, я остановилась.

— Вот он.

Дом был старым, но крепким. Слишком крепким для заброшенного. Будто за ним всё это время кто-то присматривал.

— Странно, — сказал Алекс. — В документах он числится пустующим.

Я ничего не ответила. Просто смотрела. Внутри неприятно кольнуло — интуиция, которую я терпеть не могла, потому что в законах для неё нет места.

Мы осматривали дом, когда услышали шаги.

Мужчина подошёл без спешки. Лет сорока пяти, крепкий, загорелый, что странно для северного климата, взгляд внимательный, цепкий. Не агрессивный. Но и не дружелюбный.

— Вы заблудились. — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Мы пришли к дому.

Он посмотрел на Алекса, потом снова на меня.

— Чьему?

— Его, — я кивнула на Алекса. — Дом его двоюродной бабушки.

— Этот дом уже давно ничей. — мужчина усмехнулся.

— Ошибаетесь, — спокойно сказала я. — Есть документы. Наследство оформлено.

— Бумаги, — он отмахнулся. — Здесь мало что значат.

Вот тут я почувствовала знакомый азарт. Тот самый, который включался, когда кто-то пытался говорить со мной сверху вниз.

— Значат везде, — ответила я. — Это частная собственность. И мы будем распоряжаться ей так, как считаем нужным.

— Вы хотите его продать. — сказал он, будто утверждение.

— Да.

— Дом не продаётся. — мужчина нахмурился.

— Простите? — я даже усмехнулась. — Вы кто, чтобы это решать?

— Я староста деревни, и живу здесь уже очень давно.

— Этого не достаточно, —ответила я жёстко. — Вы не глава острова, не представитель администрации и не собственник. Ваше мнение не имеет юридической силы.

Я ждала, что Алекс что-то скажет. Поддержит. Встанет рядом. Но он молчал.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом на Алекса — дольше.

— Если вы хотите что-то решать, — сказать он наконец, — вам стоит поговорить с главой острова.

— Прекрасно, — я кивнула. — Мы так и сделаем.

Он развернулся и ушёл, не прощаясь, словно разговор был закончен с его стороны. А у меня всё кипело.

— Почему ты молчал? — спросила я сразу, как только он скрылся.

Алекс вздохнул.

— Потому что ты и так всё сказала.

— Нет, — я повернулась к нему. — Я сказала за нас двоих. А ты просто стоял.

— Я не хотел усугублять.

— Усугублять? Или брать ответственность? — я уже не скрывала злость. — Это твой дом, Алекс. Твоя бабушка. Твои деньги.

— Я знаю, — устало сказал он. — Но ты превращаешь всё в войну.

— Потому что иначе нас просто сожрут, — резко ответила я. — Или ты думаешь, что они просто так отдадут дом?

Он промолчал. Опять. И это было хуже любых слов.

— Ты всегда так, — продолжила я. — Когда становится сложно - ты отступаешь. Молча. А потом удивляешься, почему между нами пропасть.

— А вот ты всегда давишь, — тихо ответил он. — Ты даже не замечаешь, как мне в этом тесно.

Я замолчала. Эти слова попали точно.

— Значит, скажи. Скажи хоть что-то. — сказала я.

— Я не уверен, что хочу продавать этот дом. — наконец выдохнул он.

Я посмотрела на него, не веря.

— Что?

— Здесь.... Странно. И я не уверен, староста сказал что дом не продаётся....

Вот тогда между нами что-то окончательно треснуло.

— Прекрасно, — холодно сказала я. — Тогда разбирайся сам. Я не собираюсь тянуть всё в одиночку.

Вечером дом казался ещё больше. И ещё холоднее. Я закрылась в одной комнате. Алекс — в другой. Между нами были стены, молчание и остров, который явно не собирался быть нейтральным.

Лёжа в постели, я смотрела в потолок и думала, что бабочки не возвращаются. Они либо умирают, либо превращаются во что-то совсем другое.

И почему-то мне казалось, что этот остров знает об этом больше, чем мы.

Глава 2. Холодное утро.

Я проснулась уже злой.

Это было первое чувство — не сонное раздражение, не лень, а именно злость, густая и тягучая, как холодный воздух, который пробивался сквозь щели старого дома. Я протянула руку к тумбочке по привычке, почти автоматически, и только потом вспомнила — кофе здесь нет. Ни кофемашины, ни любимых капсул, ни даже приличного растворимого. Север. Остров. Глухая деревня, где утро начинается не с гула машин, а с тишины, от которой звенит в ушах.

Я ненавидела эту тишину.

На материке утро было другим. Шумным, живым. Там город дышал вместе со мной: сигналил, ругался, смеялся, жил. А здесь.... Здесь было ощущение, будто жизнь поставили на паузу, и кто-то забыл нажать «пуск».

Я натянула свитер и вышла в гостиную. Алекс уже был там — сидел на диване, ссутулившись, уткнувшись в телефон. Лицо спокойное, отрешённое, словно его вообще не касалось то, где мы и зачем.

Я остановилась в дверном проёме и просто смотрела на него.

Зачем не всё это?

Алекс не работает уже несколько лет. « Ищу себя», « рынок сложный», « надо подождать » — отговорки менялись, суть оставалась. Я же работала. Юрист. Бралась за любые дела, спала по четыре часа, жила в постоянном напряжении и ответственности. Я тянула нас обоих, и чем дальше, тем сильнее чувствовала, как он становится... пустым.

Раньше его тишина казалась романтичной. В университете это даже умиляло — загадочный, спокойный, не такой, как все. Сейчас же он был словно призрак. Рядом, но не со мной.

Секса у нас не было уже несколько месяцев. Сначала «устал», потом «не сейчас », потом просто тишина. При том, что моё тело жило своей жизнью, требовало, горело. Я злилась на себя за это, но в какой-то момент сдалась и купила вибратор — не из распущенности, а из отчаяния. Чтобы хоть как-то заглушить пустоту внутри. Расслабиться. Почувствовать себя живой.

— Я голодна. — сказала я, нарушая тишину.

— Я тоже, — спокойно ответил он, не отрываясь от экрана.

Несколько колких фраз сорвались с моих губ — я даже не пыталась их сдерживать. Он промолчал. Как всегда. И мы пошли в деревню.

Солнце светило ярко, почти ослепительно, но не грело. Холод пробирался под кожу, а злость внутри только росла. Я шла быстро, почти агрессивно, а Алекс — рядом, размеренно, будто всё происходящее его вообще не касалось.

Призрак.

На дороге нас остановил староста. Он сказал, что глава острова нас ждёт.

— После завтрака, — резко ответила я. — Мы голодны.

Староста замялся, но настоял: у главы много дел, принять может только сейчас.

Моя злость достигла нового уровня.

Офис оказалось неожиданно современным. Большие окна, чистые линии. Глава стоял спиной к нам, глядя в окно. Высокий силуэт, широкий, неподвижный.

Когда он повернулся, воздух будто изменился.

Его взгляд впился в меня — дикий, тяжёлый, голодный. Не скрытый, не вежливый. Я физически почувствовала, как у меня свело низ живота, и это разозлило меня ещё больше. На него. На себя. На реакцию собственного тела.

Он был красив. Очень. Огромный — под два метра ростом, мощный, с загорелой кожей, что казалось странным для этого холодного климата. От него исходила сила, почти животная.

Я перевела взгляд на Алекса. Он молчал. Ждал. Как всегда — чтобы я говорила, решала, делала.

Я представилась. Он — тоже. Норд Фрост. Глава острова.

Я протянула документы на дом и наследования и сказала, что мой парень собирается продать дом.

Норд взял бумаги, его пальцы намерено коснулись моей руки. По коже пробежали мурашки. Алекс это видел. И снова промолчал.

При слове «парень» лицо Норда изменилось. Стало жёстким.

— Дом нельзя продать, — сказал он. — Остров наш. И только мы решаем, как и чем здесь распоряжаться.

Мы сцепились словами. Я не привыкла отступать. Мужчины меня не пугали — ни в судах, ни в кабинетах. Я отстаивала свои права жёстко и хладнокровно.

Он смотрел на меня в упор.

— Вы голодны, — сказал он вдруг.

Я моргнула.

— И вести переговоры, пока дама не утолила свой голод, — добавил он, — крайне невежливо.

Он повернулся и жестом велел нам следовать за ним. В сторону таверны. И почему-то у меня было ощущение, что это утро только начинается.

В таверне стало тихо в тот самый момент, когда мы вошли.

Не напряжённо — уважительно. Люди словно заранее знали, как именно нужно себя вести. Кто-то встал, кто-то отодвинул стул, кто-то отвёл взгляд. Несколько голосов почти одновременно произнесли:

— Лучший стол.

Норд даже не замедлил шаг. Он шёл так, будто это место было продолжением его тела, а все вокруг — его частью. Нас усадили у окна, за массивный стол из тёмного дерева. Норд сел напротив меня.

И не спускал с меня взгляда.

Ни на секунду.

Это не было навязчиво. Не было грубо. Это было.... хищно. Спокойно. Уверенно. Так смотрят те, кто привык брать, а не просить.

Я чувствовала это кожей.

На стол был почти мгновенно поставили тарелки. Мясо. Много мяса. Крупные, сочные куски, от которых поднимался горячий пар. Запах был густой, насыщенный, пробивающий. Желудок сжался — от голода или чего-то другого, я не сразу поняла.

Алекс молча взял приборы и начал есть. Не глядя на меня. Не глядя на Норда. Сосредоточенно, будто вокруг ничего не происходило. Будто я сидела не рядом с ним, а где-то в другой комнате. Как знакомая. Как фон.

Я не притронулась к еде.

Норд сразу это заметил.

— Почему вы не едите? — спросил он спокойно.

— Я не ем мясо, — ответила я так же ровно.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Это северный олень, — сказал он. — Очень сочное мясо. Питательное. Даёт много энергии.

Он сделал короткую паузу, глядя мне прямо в глаза.

— А энергия вам скоро понадобится.

Интонация была мягкой, но смысл — слишком прозрачным. Тёплая волна прокатилась по телу, и я снова разозлилась. На него. На себя. На то, как предательски реагирует моё тело.

Глава 3. Чай с привкусом острова.

Норд ел так, будто мир вокруг существовал лишь фоном для этого процесса. Большие куски мяса исчезали с тарелки один за другим, спокойно, уверенно, без спешки, но в таком количестве, что мне оставалось только моргать. В его руках нож и вилка выглядели почти игрушечными. Это не казалось странным — при его росте, плечах, при той тяжёлой силе, что чувствовалась даже когда он просто сидел, — странно было бы, если он ел мало.

Алекс рядом с ним выглядел школьником. Худой, сгорбленный, уткнувшийся в телефон, словно его сюда посадили по ошибке.

Мне принесли запечённые овощи — ароматные, с хрустящей корочкой — и чай. Чашка тёплая, запах густой, незнакомый, будто трава, мёд и холодный воздух одновременно.

— Что за чай? — спросила я, сделав первый глоток.

Норд посмотрел на чашку, потом на меня.

— Его собирают здесь. На континенте его почти нет.

Я кивнула, снова отпила. Чай был слишком вкусным, чтобы быть обычным.

Глава острова смотрел на меня всё время. Не украдкой — прямо. Я ловила его взгляд снова и снова и каждый раз чувствовала странное напряжение, будто воздух между нами становится плотнее. В какой-то момент я заметила его зрачки. Они расширялись неестественно, темнее, глубже, будто свет в помещении для него не имел значения.

После еды я достала карту и протянула официанту. Тот даже не взял её — мягко вернул, покачав головой.

— Женщина не должна платить, когда рядом мужчина, — сказал Норд ровно. — Это меняет их местами.

Я сжала губы, но промолчала.

— Когда мы сможем обсудить сделку? — спросила я вместо этого.

— Обсудим, — ответил он. — Но сначала вам нужно посмотреть остров. Понять его. А уже потом решать, хотите ли вы продавать дом.

— Дом не мой, — сказала я, глянув на Алекса. — Он его собственник, и если решит продать — так оно и будет.

Алекс даже не поднял головы. Пальцы бегали по экрану.

— Ты можешь сходить, прогуляться, — сказал он. — И сама всё обсудить. Я в этом ничего не понимаю.

Во мне что-то щёлкнуло.

— Ты никогда ничего не понимаешь, — резко сказала я. — Даже не видишь, что он со мной флиртует.

Алекс пожал плечами. — Это нормально. Ты привлекательная женщина.

— Ты не ревнуешь? — спросила я, уже зная ответ.

— Нет, — сказал он, всё так же не глядя на меня. — Я тебе доверяю.

И в этот момент мне стало по-настоящему ясно: последние месяцы он видел во мне не девушку. Не партнёра. А что-то само собой разумеющееся. Фон. Удобную постоянную величину. Как розетку в стене или чашку на столе. Он был мне не парнем — ребёнком, о котором я почему-то должна была заботиться.

Норд ждал меня на улице.

Я вышла. Холодный воздух ударил в лицо, и стало легче дышать.

— Пойдём, — сказал он, переходя на «ты». — Я покажу тебе остров.

Мы шли рядом.

— А твой дружок? — спросил он. — Почему не с тобой?

— Он пойдёт домой, — ответила я. — Юридические дела — не его сильная сторона.

Норд усмехнулся краем губ.

— Рядом с тобой нет мужчины.

Я посмотрела на него.

— А кто тогда?

Он повернул голову, и в его взгляде было что-то тёмное, уверенное.

— Кто угодно, — сказал он. — Но не мужчина.

Остров вокруг стал слишком тихим, слишком живым — будто слушал нас.

Норд говорил и говорил. Его голос ложился на пейзаж так же уверенно, как тропы — на скалы. Он показывал мне места, называл их имена, рассказывал, где вода особенно тёплая летом, где ветер поёт иначе, чем здесь.

Здесь было очень красиво. Честно. Дико, широко, так, будто мир ещё не решил, стоит ли подпускать к себе людей. Но внутри меня это почти не отзывалось. Я слишком привыкла к шуму большого города — к сигналам машин, к свету витрин, вечной спешке. Остров был.... медленным. А я — нет.

Норд это заметил.

— Ты не смотришь. — сказал он без упрёка, просто констатируя факт.

— Смотрю, — возразила я, но тут же выдохнула. — Просто.... Я вернусь в город. Там дом. Работа. Жизнь.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Не всегда можно предугадать, что для тебя готовит судьба.

— Я не из тех, кто верит в судьбу, — сказала я.

— А она верит в тебя, — спокойно ответил он. — Кира Хольм.... Ирония в каждой букве. Со временем ты полюбишь эти места.

Я уже открыла рот, чтобы возразить — резко, привычно, — но не успела. Камень под ногой поехал, земля ушла в сторону, и я почувствовала, как тело теряет равновесие.

Я не упала.

Норд поймал меня одной рукой — ловко, слишком ловко для его размеров — и поднял, прижав к груди, будто я ничего не весила. Мир на секунду перевернулся, а потом остановился.

Я вдохнула — и меня накрыло.

Его запах был густым, тёплым, живым. Смола, соль, что-то звериное и опасно притягательное. На пару секунд у меня словно выбило почву под ногами — не ту, настоящую, а внутреннюю. Сердце ударило слишком сильно, слишком быстро.

Я заставила себя моргнуть. Потом ещё раз.

— Отпусти меня, пожалуйста, — сказала я тише, чем хотела.

Он не сразу послушался. Его рука всё ещё удерживала меня, пальцы сжимались уверенно, почти бережно. Я чувствовала его дыхание, тепло его тела, и понимала, что это чувствую не только я.

Он наконец разжал руку.

Мы отстранились друг от друга на шаг. Между нами повисло что-то странное — не сказанное, не названное, но ощутимое, как натянутая струна.

Я выпрямилась, поправила пальто, будто могла этим вернуть контроль.

Норд смотрел на меня молча. Его зрачки снова были слишком тёмными.

И вдруг я поняла: это влечение — не игра воображения. Оно было настоящим. Непрошеным. Диким. И обоюдным.

Глава 4. Между берегом и тишиной.

Норд проводил меня до дома молча. Лишь у самой двери я снова заговорила — будто зацепилась за последнюю возможность удержать всё в рамках разумного.

— Нам всё-таки нужно обсудить продажу дома, — сказала я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, спокойно, но отстраненно.

— Обсудим. Всё обсудим. Но не сейчас. У меня есть срочные дела.

Это прозвучала как точка, в не как обещание.

Я кивнула и вошла в дом.

Алекс лежал на диване, вытянув ноги, уткнувшись в телефон. Экран мигал, пальцы двигались быстро и раздражающе привычно. Он даже не повернул головы.

— Ну что? — спросил он. — Договорилась с главой?

Во мне что-то вспыхнуло.

— Это нужно тебе, а не мне, — резко бросила я. — Почему я должна бегать и договариваться?

Он пожал плечами.

— Ты же юрист. Это твоя работа.

Я замерла, а потом почувствовала, как злость поднимается волной — горячей, сдавливающей горло.

— Если это моя работа, — сказала я медленно, — тогда ты должен мне за неё заплатить.

Он усмехнулся, всё ещё не отрываясь от экрана.

— Заплачу. С продажи дома.

Я посмотрела на него и вдруг ясно увидела всю квартиру целиком. Он знал, что денег у него нет. Знал, что я это знаю. И всё равно говорил так, будто делает мне одолжение.

— Ты просто хочешь как можно быстрее вернуться в город, — сказала я. — Потому что здесь не ловит интернет.

Он наконец взглянул на меня.

— А что в этом такого? У тебя тоже скоро будет суд, так что, чем быстрее ты закончишь здесь. Тем быстрее мы вернёмся домой.

Домой. В мой дом. Ведь даже своего жилья у него нет. Чёрт. Я сжала руки так, что костяшки побелели. Я злилась уже не на Алекса. На себя. За то, что терпела всё это.

Весь вечер я ходила по дому, будто пыталась понять его характер. Заглядывала в углы, проверяла стены, делала пометки в телефоне, записывала всё, что могло иметь значение. Дом был старым, упрямым, с трещинами, которые он не считал нужным скрывать.

Алекс всё это время лежал на диване, даже не сменил позу. Игра не прекращалась ни на минуту.

— А что у нас на ужин? — спросил он, не отрываясь от экрана.

Я медленно выдохнула.

— Ты мог бы встать и что-нибудь приготовить.

— Я не умею.

— А что ты вообще умеешь? — я повернулась к нему.

Он наконец посмотрел на меня — и во взгляде мелькнуло раздражение. Слова полетели быстро, цепляясь друг за друга. О том, что я вечно недовольна. О том, что ему тяжело. О том, что я всё усложняю.

А потом он вспомнил своего друга.

— Итан был прав, на твой счёт. — бросил он. — Ты его вообще ни за что на пятнадцать суток посадила.

Во мне что-то взорвалось.

— Я сделала это не просто так, — сказала я, чувствуя, как дрожит мой голос. — И если бы ты был мужчиной, ты бы никогда не называл его до сих пор своим другом.

Тишина повисла тяжёлая, вязкая.

Я развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. Сердце колотилось. В голове крутилась одна и та же мысль: всё это напрасно. Остров, дом, попытки спасти то, я давно не живо. Может, мне правда лучше вернуться в город. К своей жизни. К себе.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

Я не успела отреагировать — дверь уже открыли снаружи. Это был человек от главы острова. Алекс вышел в коридор, выслушал его и пришел ко мне.

— Норд ждёт тебя, — сказал он. — Хочет обсудить детали дома.

Я удивлённо просмотрела на него.

— А ты?

— Я устал, — пожал он плечами. — И на улице холодно.

Злость снова поднялась, острая и колкая. Было уже поздно, темно, но Алексу было всё равно.

Я надела пальто, шарф и вышла.

— Если вы там будете ужинать, — крикнул он мне в след, — принеси и мне чего-нибудь.

Сжав зубы и давя злость, я пошла за мужчиной. Мы молча дошли до машины и сели внутрь. Двигатель тихо загудел.

— Мы могли бы дойти до деревни пешком, — сказала я.

Он взглянул в зеркало.

— Глава ждёт вас не в офисе, — ответил он. — А у себя дома.

Я сидела в машине и смотрела в тёмное стекло, в котором отражалось моё лицо — чужое, напряжённое, будто я ехала не к человеку, а к собственному решению, которого боялась.

Я хотела поехать к нему.

И от этого хотелось злится на себя.

Разум цеплялся за факты, как за спасательный круг. Он — глава острова. Влиятельный. Малознакомый мужчина, поздний вечер. Работа. Формальности. Но тело не слушало. В памяти всплывал его взгляд, его руки, тот короткий момент, когда мир исчез.

Я не должна была хотеть этого. Но хотела.

И больше всего пугало не то, что машина везла меня к нему, а то, что я не попросила остановиться.