Алым по белому

Глава 1.

Утро Нолана Уайта не начиналось. Оно включалось. В 6:45 срабатывала бесшумная вибрация браслета. В 6:50 мягко загорался свет у изголовья, имитируя рассвет, которого он не видел уже полгода. Ровно в 7:00 дверь спальни открывалась, и первый ассистент, стараясь дышать через раз, начинал сводку.

— Встреча с инвесторами, финальный монтаж ролика, утверждение палитры «Nude&Rude», стрим в девятнадцать ноль-ноль и ужин со спонсором благотворительного бала. Отменить нельзя, перенести невозможно.

Нолан кивал, уже находясь мыслями где-то между третьим и пятым пунктом, и заходил в душ. Там, под струями воды, он мысленно отвечал второму ассистенту, который уже ждал в гардеробной с планшетом, отсчитывая секунды между глотком эспрессо и застегиванием запонок.

В 8:05 лифт нес его на вершину башни WHITE Group. Глядя на город сквозь стекло, Нолан поймал себя на мысли, что видит не дома, а бегущие цифры. Сколько миллионов потеряет корпорация, если он позволит себе банальный грипп. Он не позволит. У вирусов не было пропуска в его график.

Нолан Уайт выглядел так, словно его собрали вручную на закрытой мануфактуре. С головы до ног безупречная подгонка. Костюм сидел как вторая кожа, но стоил как чужая жизнь. Стрижка, геометрически выверенная. Улыбка редкая, но работающая безотказно, как дорогое оружие. Он не был "мужественным" по учебнику. В нём не было грубости или нарочитой хищности. Он напоминал идеально отполированный стальной каток, мягкий снаружи, но способный расплющить любого, кто встанет на пути, даже не замедлив ход.

В его походке читалась привычка быть объектом наблюдения. Он не позировал. Он просто шёл, а мир вокруг замедлялся. Женщины, даже самые занятые, поворачивали головы плавно, завороженно, боясь моргнуть. В лифтах, холлах и переговорных кто-то обязательно застывал с открытым ртом. Он никогда не флиртовал. Он даже не смотрел дольше, чем того требовал этикет. Но его молчание было красноречивее любых обещаний. В нём была тайна, которую каждой хотелось разгадать.

Нолан шёл по коридору, на ходу отвечая пиар-отделу. Журналисты требовали комментарий к слухам о помолвке, которой не было, но которая уже всех устраивала.

«No comment», — набрал он, добавив в конце дежурную скобку, чтобы не выглядеть социопатом.

Слева возникла рука с бутылкой воды. Сорок секунд на гидратацию. Справа документ и ручка. Росчерк. Тишина длилась ровно столько, сколько сохли чернила. Его не сопровождали, его вели. Один шептал в наушник, второй поправлял микрофон, третий шёл сбоку с планшетом, словно Нолан был не человеком, а ходячим брифом. Один шаг одна закрытая задача. Один взгляд мимо камеры, истерика в PR-департаменте.

— На завтра, два интервью, показ, ланч с азиатскими партнерами в 13:45, — бубнил первый ассистент.

— И фото для каталога. Они настаивают на личном участии. Только ваше лицо продаёт эту ткань, мистер Уайт, — подхватил второй. — Дизайнер из Парижа умоляет примерить жилет с открытой спиной...

— Очень открытой, — уточнила третья, скролля график с такой скоростью, что рябило в глазах.

Нолан не ответил. Он просто рухнул в кресло грим-зоны. Рядом с тяжелым вздохом опустился Марк, единственный человек в радиусе километра, который не называл его «мистер Уайт» и позволял себе роскошь смеяться не по сценарию. Владелец обувной империи, друг со времен колледжа и обладатель «золотой ложки», которую он давно погнул зубами. Мешки под его глазами были такими же тяжелыми, как у Нолана, только Марк называл их «инвестициями в лицо».

— Выглядишь так, будто тебя прогнали через терминал оплаты, — заметил Марк, закидывая в рот мятную таблетку.

— Спасибо. Твой жилет мне тоже напоминает о мировом финансовом кризисе.

— Эй, это с показа Валински! — Марк картинно оскорбился. — У тебя нет вкуса, Уайт. Кстати, тебя сегодня опять «женят». Видел тизер в утренних новостях.

— У меня нет времени даже на кофе, не то что на жену, — Нолан равнодушно пожал плечами.

Они замолчали. Повисла редкая, драгоценная тишина. Никаких требований, никаких сроков. Только ровный гул кондиционера. Ассистенты, словно почувствовав невидимый барьер, отступили в тень.

— Я тут подумал, — Марк не отрывался от телефона. — Ты ведь вообще не отдыхаешь.

— Ценное наблюдение.

— Не, я серьезно. У тебя график, как у президента. Только у президента есть любовница или хотя бы собака.

— У меня есть диван и пять часов сна по воскресеньям. Очень интимные отношения.

— Тогда смотри, — Марк развернул экран.

На фото была полутемная комната, залитая густым красным светом. Размытый силуэт женщины, кружево, маска.

— Пойдем туда. Просто посмотреть.

— Что это? Бордель для вампиров?

— Место, где не спрашивают имен, не делают селфи и всем плевать, сколько стоит твой пиджак. Представляешь, какой кайф?

Нолан фыркнул, откидывая голову на подголовник.

— Я, кажется, забыл, как заходить в помещения, где нет моего логотипа на входе.

— Вот и вспомнишь. В девять вечера. Я заеду.

— Это легально?

— Легальнее, чем тот образ жизни, который мы ведем.

Нолан уставился в потолок. Марк снова уткнулся в экран.

— Там тихо? — спросил Нолан через секунду.

— Мертвая тишина. Никто ничего не требует.

— Тогда... может быть.

Марк не улыбнулся, просто кивнул, словно закрыл сделку. А в расписании Нолана на 21:00 впервые за год появилось слово, от которого веяло свободой. «Ничего».

— Знаешь, что самое обидное? — вдруг сказал Марк.

— Что мы всё ещё живы?

— Что у нас даже отдых по расписанию. Я вчера был у массажистки. Она потрогала мои плечи и заплакала.

— От жалости?

— От бессилия. Сказала, что это не спина, а мраморная плита, и чтобы из меня сразу высекали памятник трудоголизму.

— Моя шея давно онемела. Она просто держит голову, чтобы та красиво смотрелась в кадре.

Они переглянулись и коротко, хрипло рассмеялись. Смехом людей, которые слишком устали, чтобы смеяться по-настоящему.

Глава 2.

После ухода Нолана и Мариссы магия в гримерной рассеялась. Осталась только рутина. Конвейер. Следующие полтора часа Мия работала в режиме автопилота. В кресле сменилось трое, два певца и актриса, заявленная в вечерний прайм-тайм.

Первому требовался «макияж без макияжа», самый сложный вид коррекции, когда нужно сделать лицо свежим, но незаметным для камер HD. Второму нужно было визуально срезать три килограмма со щек. Мия справилась за восемь минут, буквально вылепив ему новые скулы скульптором и бронзером. Парень, увидев результат, довольно хмыкнул и тут же начал строчить менеджеру, что «в кадре будет выглядеть опасным». Мия лишь молча растушевала границы. С актрисой пришлось повозиться. Девушка пришла с пятнами от дешевого автозагара и тремором рук от передозировки кофеина.

— Сделай что-нибудь, я похожа на леопарда, — простонала она, пытаясь не дергаться. Мия перекрыла пятна плотным тоном, увела цвет в благородный персиковый, убрала синяки под глазами. Держала её подбородок крепко, но мягко, фиксируя голову, чтобы кисть не соскользнула. Она была механиком человеческих лиц. Чинила, полировала, выпускала на линию.

В 20:00 она защелкнула кейс. Руки пахли антисептиком и пудрой. Спина привычно ныла.

— Постарайся не сдохнуть до конца недели, — бросила ей коллега, упаковывая свои спонжи в соседнем отсеке. Мия усмехнулась, накидывая пальто.

— Я работаю на кофеине и чистом упрямстве. Это неисчерпаемый ресурс.

Она вышла в коридор, на ходу проверяя телефон. Три пропущенных. Два сообщения из клуба: «Ты где?» и «Жан уже нервничает». Опаздывала.

Улица встретила прохладой. Она не бежала, но шла так быстро, что каблуки выбивали по асфальту агрессивный ритм. Миновала кофейню, срезала угол через переулок, проскочила пешеходный переход на мигающий желтый.

Вот оно. Неприметная лестница вниз, в цоколь старинного здания. Чёрный матовый фасад, никакой вывески, только массивная дубовая дверь с латунной ручкой, отполированной сотнями ладоней. Для прохожих это выглядело как вход в закрытый винный погреб или частный офис. На деле это был портал.

Мия толкнула тяжелую створку и шагнула внутрь. Уличный шум мгновенно отрезало. Его сменил густой, бархатный звук джазового кавера и запах сложного коктейля из дорогого табака, сандала, кожи и выдержанного виски.

— Рекорд, кошка, — раздался баритон справа. — По лезвию ходишь, Мия.

Жан, начальник охраны, стоял в тени входной группы. Шкаф в дорогом костюме, который улыбался только своим.

— Я знаю, знаю! — Мия виновато развела руками, проходя контроль. — Хозяйка на месте?

— У себя. Но я бы на твоем месте не попадался ей на глаза минут десять.

— Учту. Спасибо, Жан.

Она прошла в основной зал. Свет здесь был приглушенным, янтарным, скрывающим лица, но подчеркивающим силуэты. За барной стойкой красного дерева натирал бокал Роджер, мужчина с руками пианиста и внешностью постаревшего итальянского тенора. Увидев её, он отставил бокал.

— Обед был? — спросил он вместо приветствия. Мия притормозила у стойки, расстегивая пальто.

— Честно? Я даже не помню. Кажется, был кофе... часов пять назад.

— Ясно, — Роджер достал из вазы зеленое яблоко и покатил его по стойке к ней.— Возьми. Тебе нужны силы, а не гастрит.

Мия благодарно кивнула, забирая яблоко.

— С меня должок.

— Запишу на твой счет.

Здесь было иначе. В корпорации она была «персоналом», функцией с набором кистей. Здесь она была Мией. У неё был статус, репутация и, что важнее всего, своё место в этой странной, закрытой экосистеме. Она надкусила яблоко и толкнула дверь в служебный коридор. Работа только начиналась.

— Ми-и-и-я! — раздалось хором, стоило ей переступить порог.

Комната персонала напоминала гибрид театральной гримерки и будуара. Повсюду зеркала с яркой подсветкой, стойки с корсетами, ящики с туфлями и облака пудры в воздухе. Здесь пахло лаком для волос и сладкими духами. На диванчике курила электронную сигарету Бьянка, в углу Грета пыталась зашнуровать саму себя, а новенькая Диана клеила стразы туда, где у нормальных людей была просто кожа. Девушки были красивые. Всякие. Кому-то было двадцать, кому-то больше. Кто-то разговаривал быстро и много, кто-то тихо смотрел в зеркало, поправляя себе грудь или рыжий парик. Кому-то сегодня было легко, а кто-то явно устал. Но все ждали Мию. Потому что знали, она сделает всё правильно.

— У нас новенькая! — крикнула Бьянка, выпуская облако пара.

— Только не розовый, умоляю, — простонала Диана. — Я и так похожа на мармеладного червяка.

Мия рассмеялась, ставя кейс на стол.

— Розовый по настроению. Сегодня настроение спорное. Так что терпите.

Она начала работать с тех, кто уже был на низком старте. Поправить линию губ, закрепить тон, проверить шнуровку. Руки двигались привычно, ловко, без неловкости. Хотя, да, были вещи, которые всё ещё смущали. Некоторые элементы костюмов, что громко сказано, скорее элементы отсутствия костюма, вызывали у неё внутреннюю неловкость. И девушки тут, как ни странно, были классными. Весёлыми. Настоящими.

— Ми-и, если я не успею покурить до выхода, я кого-нибудь укушу, — пожаловалась Бьянка, натягивая чулок, который предательски цеплялся за ноготь.

— Укусишь, будет дороже стоить, — отозвалась Мия, выравнивая ресничный ряд другой девушке. — Не дергайся.

— У меня голос сел, — прохрипела Грета, глядя в зеркало с ужасом. — Я сегодня не «бархатная госпожа», я «раздраженный комбайнёр».

— Прекрасно, — хмыкнула Мия, меняя кисть. — Может, хоть сегодня тебя будут слушаться не потому что ты сексуальна, а потому что боятся, что ты их переедешь.

— Я серьезно! Сцена на мне!

— Сцена на тебе, а твоё лицо, на мне. Сиди ровно.

— Прикинь, этот идиот обещал сегодня прийти. Ну вот зачем? Именно в мою смену!

— А в чём проблема? — спросила Мия, протирая шпатель. — Пусть посмотрит, какая ты крутая.

— Ты не понимаешь, — Диана подняла палец. — Я не хотела, чтобы он видел меня с плёткой здесь. Я хотела познакомить его с ней лично. А так он увидит демо-версию за столиком. Весь сюрприз испортил.

Глава 3.

Мия поправила кружево. Маска сидела чуть криво, в привычной манере Сандры, но поправлять её до идеала не было времени. Она проверила натяжение ленты на бедре, расправила плечи и вошла.

Комната №1 встретила её уютным полумраком. Мягкий, рассеянный свет, низкий диван, столик с бутылкой вина и два глубоких кресла друг напротив друга. Никаких цепей, никакой пошлости. Скорее, приватная зона в дорогом ресторане. «Уголок для разговоров», как называли это место девочки. Мия выдохнула. Всё выглядело безопасно. Она села в кресло, отведенное для «гостьи». Задача простая, сидеть, молчать, создавать фон. Быть мебелью в красивом белье. Дверь за ней бесшумно закрылась. Щелчок магнитного замка прозвучал. На стене загорелось табло таймера: 00:29:59.

Почти сразу открылась дверь напротив. Вошел мужчина. Мия замерла. Ей не нужно было видеть его лицо целиком, чтобы узнать. Она знала этот разворот плеч, эту манеру держать голову, эту идеальную посадку пиджака, сшитого на заказ. Нолан Уайт. Он был в костюме, но уже без галстука. На лице черная матовая маска, которая, несмотря на анонимность, сидела на нем так же органично, как и его собственные черты. Он сел напротив. Спокойно, уверенно, словно находился в собственном кабинете.

Мия сделала единственное, что казалось логичным: встала, чтобы уйти. Без объяснений, без лишнего шума. Просто выйти и закончить этот фарс прямо сейчас. Она дернула ручку двери. Механизм не поддался. Таймер на стене мигнул, подтверждая, сессия началась, выход заблокирован.

— Блядь, — едва слышно выдохнула она в пустоту маски.

Она обернулась. Нолан сидел неподвижно. Он смотрел на неё снизу вверх. Изучающе. В его взгляде не было узнавания — пока нет. Но был тот самый холодный аналитический интерес, которым он сканировал отчеты или некомпетентных сотрудников. Он ждал.

И в этот момент освещение изменилось. Уютный янтарный свет медленно погас. Комната погрузилась в темноту, которую тут же прорезали лучи нижней подсветки, густые, насыщенно-красные. Атмосфера мгновенно сменилась с «лаунж» на «опасность». Мия подняла голову. Над таймером, где секунду назад было пусто, загорелась неоновая надпись, «КОМНАТА ГОСПОЖИ»

Мия моргнула. «Госпожа»? В ушах зазвенело обещание Сандры: «Застенчивая гостья. Просто сиди и бойся». Она перевела взгляд на кресло напротив. Нолан откинулся на спинку, скрестив пальцы в замок. Он не удивился смене света. Он этого ждал. Он пришел не к скромнице. Он пришел к Домине. Он пришел, чтобы им управляли.

— Я тебя убью, Сандра, — прошептала Мия, чувствуя, как холод ползет по спине. Её трясло, но не от страха, а от абсурдности катастрофы. Её власть, это сказать «не моргайте», а не «на колени».

Нолан чуть склонил голову набок. Он не торопил. Не задавал вопросов. Но выражение лица было красноречивым. “Если, ты, моя госпожа, то я что-то в этой жизни пропустил.” Мия понимала, если она сейчас просто сядет обратно и будет молчать, он вызовет администратора. А это конец. Скандал. Увольнение Сандры. И, возможно, её собственное разоблачение.

Она выпрямилась. Ноги дрожали, но отступать было некуда. Она сделала шаг к нему. Неуверенный, деревянный. В голове было пусто. Что делает Госпожа? Кричат? Бьют? Нолан продолжал наблюдать. Его взгляд скользил по её фигуре, отмечая каждую деталь, каждое движение. И с каждым её шагом этот взгляд становился всё более внимательным.

Мия замерла в центре комнаты, залитой красным светом, напротив мужчины, который владел половиной города. Пути назад не было.

***

Нолан сел в машину и захлопнул дверь с глухим, тяжелым звуком, отрезая себя от внешнего мира. Внутри всё вибрировало от перенапряжения. Слишком много слов, фальшивых улыбок и чужих ожиданий за один день. Ему хотелось не отдыха. Ему хотелось лоботомии. Или хотя бы тишины.

— Ну? — Марк глянул на него, выруливая с парковки.

— Вези, — бросил Нолан, расслабляя галстук. — Только если там придется хоть кого-то перекрикивать, я разворачиваюсь на входе. Я серьезно, Марк.

— Я же тебе показывал фото. Там тихо. Эстетично, дорого и полная конфиденциальность. Никаких телефонов, никаких имен.

— Звучит как описание элитного рехаба.

— Почти. Только в рехабе лечат голову, а здесь, инстинкты.

— Главное, чтобы там не было никого из моих акционеров.

Они ехали молча. Марк включил джаз, фоновый, ненавязчивый. Нолан был благодарен ему за отсутствие разговоров. Он смотрел в окно на проплывающие огни города, который высасывал из него жизнь по капле, и чувствовал, как медленно отключается мозг.

Через пятнадцать минут машина свернула в глухой переулок центра и остановилась у неприметной темной двери. Ни вывески, ни неона. Только камера над входом.

— Это здесь? — спросил Нолан, выходя на прохладный воздух и оглядывая глухой фасад. — Выглядит как вход в бункер.

— «Атмос», — кивнул Марк. — Безопасность превыше всего.

— Надеюсь, внутри интереснее, чем снаружи.

— Поверь мне, Уайт. Ты забудешь, как выглядит снаружи.

— Стриптиз?

— Нет. Хуже.

— Хуже?

— Глубже.

Внутри было темно и дорого. Интерьер напоминал закрытый английский клуб для джентльменов, которые решили согрешить, но с комфортом. Тяжелый бархат, приглушенный красный свет, золото, запах кожи и хорошего табака. Всё выглядело как декорация к фильму нуар.

— Ты притащил меня в будуар, — констатировал Нолан, оглядывая пустой холл.

— Здесь никто не делает того, чего ты не хочешь. Это главное правило. Помнишь?

— Помню. А если я вообще ничего не хочу?

— Тогда ты просто пьешь виски и наслаждаешься тем, что никто не пытается продать тебе стартап или взять автограф.

Они сели у бара. Нолан заказал воду. Через десять минут, когда понял, что вода не смывает напряжение, двойной виски. Алкоголь лег на пустой желудок мягким теплом. Границы реальности чуть смазались, стало легче дышать.

— И много здесь таких... как мы? — спросил он, глядя на янтарную жидкость в стакане.

Глава 4.

Мия сидела и не дышала. Вернее, дышала, но строго дозированно. Как аквалангист с одной трубкой на двоих. Её тело вспоминало каждую “памятку по поведению персонала” из методички, которую ей когда-то всучили на тренинге.

«Никаких контактов, никаких личных оценок, субординация, дистанция, ты тень, ты воздух, ты ничего»

Отлично. Она тень в латексе. Воздушная Госпожа, которая сейчас потеряет сознание от перегрева.

Красный свет в комнате был плотным, густым, как будто воздух заменили на горячий гель. В нем было душно, неловко и слишком тихо. Мия чуть сместила плечо, пытаясь найти удобное положение. Латекс скользнул по коже с едва слышным, влажным звуком. Он услышал. Она знала.

Мия слегка, осторожно вгзлянула на Нолана. Через ресницы. Он сидел в кресле расслабленно, с закинутой ногой. Лицо почти в тени. Но ощущение, что его глаза, прицельные, чёткие, как будто в ней искали шов, по которому видно, что она не “настоящая”.

Она аккуратно, кончиком ногтя поправила маску. Спина ныла от неестественной прямоты, но расслабиться было нельзя. Он всё ещё смотрел. И она чувствовала, как уши начинают гореть под волосами.

«Прелесть, вспотели подмышки от напряжения. Точно как в фантазиях миллионеров»

Она чуть повернулась вбок. Не демонстративно. Просто изменила угол посадки, чтобы казаться, что ей комфортно. Хотя комфортно было бы в пижаме, под пледом,сериалом и коробкой пиццы, где никто не требует от неё быть доминантой.

Она боялась заговорить. Не знала, как, говорить. Сандра всегда говорила низким мурчащим голосом.
А у Мии, был голос человека, уставшего от сыра по акции. Если она сейчас откроет рот, он поймёт всё. Поэтому тишина. Поэтому взгляд вперёд. Поэтому, фиксация мышц бёдер на максимум. Только бы это закончилось. Только бы он не...

Нолан вздохнул. Глубоко, с той самой интонацией человека, который ждал шоу, а получил слайд-шоу.

«Твою же...»

На таймере мигали цифры: 00:15:39. Пятнадцать минут. Ещё вечность. Если он просто уйдет, ладно. Но если поставит «неуд» в приложении... Сандру уволят. А Мия потеряет деньги, репутацию и возможность выспаться.

«Так, Мия, отомри. Если продолжишь сидеть истуканом, он решит, что в стоимость входит только просмотр мебели. Вставай. Двигайся. Импровизируй. В конце концов, ты каждый день убеждаешь людей, что они красивые, убедить одного мужчину, что ты опасная, не должно быть сложнее.»

Она поднялась. Движения вышли немного резкими, будто её тело вспомнило, как двигаться, с опозданием. Латекс скрипнул. В кино это звучало бы сексуально. В реальности это прозвучало как звук мокрой резины по стеклу. Резко. Противно. Отрезвляюще. Она подошла к панели управления звуком. Сандра обычно включала интимный лаунж, что-то тягучее, с саксофоном и женским шепотом. Мия выбрала дип-хаус. Ритмично, нейтрально, без лишних стонов. Комнату заполнил мягкий бит. Стало чуть легче. Музыка создавала иллюзию действия.

Она развернулась к нему. Медленно. Он смотрел. Молча. Без оценки, без интереса. Как смотрят на аквариум в зале ожидания. И это равнодушие задело её сильнее, чем если бы он смеялся. Таймер мигнул: 00:14:07. Нужно что-то делать. Иначе провал.

Мия выпрямилась во весь рост, расправила плечи. Глубоко вдохнула.

— Я надеюсь, вы... цените тишину.

Она услышала свой голос и захотела умереть. Он не был мурчащим, не был доминантным. Он был голосом девушки, которая случайно попала на съёмочную площадку и решила, что сможет сыграть богиню. Он чуть приподнял бровь. Совсем немного. Не ответил. Она сглотнула. Попыталась поправить дыхание, подхватить волну.

— В комнате моей... — голос предательски хрипнул. — В комнате Госпожи… правила просты.

Он медленно повернул голову. Смотрел внимательно. Не смеялся. Но его взгляд становился глубже. Словно он пытался расслышать под этим голосом что-то настоящее. И это было опасно.

— Не говори лишнего, не двигайся резко… — продолжила Мия, чувствуя, как её голос сам меняет интонацию, пытаясь найти хоть что-то между грязной фантазией и внутренним стоном. — И, самое главное... не задавай вопросов.

Он чуть подался вперед в кресле. Уголок губ дрогнул в ухмылке. Он смеется? Над ней? Над её попыткой спасти подругу? Над её нелепостью? Она поняла, что у неё начинает дрожать коленка, как пальцы сжались в кулак от бешенства. От этой сцены, от света, от того, как он просто сидит.

Она выпрямилась. Медленно. До полного роста. Выше, чем обычно позволяло воспитание. Сделала шаг вперёд, холодным голосом.

— Встань.

— Что? — переспросил он тихо.

Она не отвела взгляда. Ноги подкашивались, но спина была железной.

— Я сказала встать!... На колени.

Он посмотрел на неё с почти театральным удивлением. И вдруг засмеялся. Не в голос. Глухо, низко, коротко.

— Ты серьёзно?

Мия наклонилась. Медленно, как в плохом фильме про месть. До его уровня, от чего маска почти касалась его лица.

— Не тебе решать, насколько я серьезна. Ты пришел сюда играть по моим правилам. Так подчиняйся. Или убирайся вон.

Слова звучали как приказ. Но внутри был крик. «Пожалуйста, уйди. Просто уйди. Облегчи мне жизнь». Но он не ушел. Он откинулся на спинку кресла, и в его глазах загорелся новый огонек азарта.

— Ладно, — произнес он медленно, растягивая слова. — Посмотрим, как далеко ты зайдешь.

В ней что-то щелкнуло. «Посмотрим»? Не «слушаюсь», не «да, Госпожа». А «посмотрим». Как будто она стажерка на испытательном сроке. Как будто он снова оценивает её компетентность. Это ударило по самолюбию сильнее пощечины. Он сомневается в ней? В ней, которая тащит на себе две работы, терпит капризы звезд, спасает чужие задницы и при этом умудряется не сойти с ума? Ну уж нет. Сегодня ты не босс, Нолан. Сегодня ты просто мужчина в моем кресле.

Она шагнула к нему вплотную. Нависла сверху, глядя в его холодные глаза.

— Встань, — повторила она. Тише. Но с такой интонацией, от которой у него не осталось выбора.

Глава 5.

Мия почувствовала, как дрогнули пальцы, но не подала виду.

Она обошла его, легко касаясь ногтем его плеча, как бы проверяя, идет ли по нему ток. Он не шевелился. Только чуть наклонил голову, прислушиваясь к стуку её каблуков. Музыка играла фоном, пульс бился в такт, красный свет отражался в его зрачках. Он не играл. Он больше не пытался анализировать или искать подвох. Он поддался. И в этой тишине, в этом раскаленном моменте, возникло странное единство, он позволил ей править, а она наконец перестала бояться, что не справится. Власть была не в роли, не в латексе. Власть была в ощущении, что ей больше не нужно быть маленькой.

Он стоял прямо, в шаге от неё. Лицо нейтральное, но не безжизненное. Смотрел на неё с тем странным вниманием, в котором смешались усталость, желание и что-то похожее на азарт. Но не азарт игрока, который делает ставку, а азарт зверя, который впервые оказался не охотником, а добычей.

Она остановилась за его спиной. Близко, но не касаясь. Подалась чуть вперед, он почувствовал её дыхание на шее. Не тепло. Давление. Он напрягся. Едва заметно, но достаточно, чтобы она это уловила.

Её рука скользнула вдоль его руки, по дорогой ткани пиджака. Пальцы провели по изгибу локтя, вдоль запястья,уверенно вверх по плечу, сухо. Как механик проверяет, работает ли механизм. Он выдохнул глубже. Почти неслышно. Она перешла вперед, встала вплотную. Подняла взгляд. Он был выше ростом, но сейчас, в этом моменте, это ничего не значило. Она потянулась к его груди. Провела ладонью по лацкану, по пуговице рубашки, вниз до пряжки ремня. Остановилась, глядя ему прямо в глаза. И двинулась ниже. Пальцы коснулись ткани там, где его возбуждение уже невозможно было скрыть. Она прижала ладонь через брюки.

Нолан откинул голову на долю секунды. Дыхание сбилось. Он чуть подал бедра вперед, инстинктивно, почти незаметно. Этого хватило.

— Как ты смеешь, — выдохнула она резко, ледяным тоном. — Я давала тебе разрешение?

Он замер мгновенно. Словно его ударили хлыстом. Лицо застыло, глаза потемнели. Он не ответил. Не стал спорить. Только смотрел, сдерживая дыхание. Она отдернула руку.

— Ты стоишь здесь только потому, что я так решила. Ты дышишь, потому что я так хочу. И если ты двинешься без моей команды еще раз, я уйду. Тебя даже не успеют записать в список гостей на следующий раз.

Он не пошевелился. Не пытался оправдаться. Но по его лицу пробежала искра. Жажды. Той самой, которую невозможно сыграть. Которая просыпается в мужчинах, когда их ломают там, где они привыкли доминировать. Мия видела это. И, черт возьми, это было возбуждающе. Не для него. Для неё.

— На колени, — сказала она снова. Теперь её голос звучал иначе. Без придыхания, без театрального пафоса. Он смотрел. Пауза затянулась на секунду дольше, чем нужно, но потом он все-таки опустился. Без особой грации, но уверенно. Не падая, не ломая комедию. Просто встал на колени перед ней. Мия мысленно поаплодировала себе. Не каждый день заставляешь человека с обложки Forbes добровольно упасть. Теперь его лицо было на уровне её бедер. Взгляд из-под маски изменился, там читалось что-то вроде, покажи, что ты будешь с этим делать.

Она сделала шаг ближе. Внутри всё еще дрожало от высоковольтного любопытства. Каково это, управлять тем, кто управляет половиной мира?

— Смотри на меня, — бросила она. Он поднял взгляд. Молча. Как будто ему самому было нужно именно это, перестать думать и просто подчиниться. И, если честно, Мия его понимала. Иногда хочется, чтобы кто-то просто сказал, куда идти и что делать.

— Ты удивительно послушный, — хмыкнула она, поправляя маску. — Не ожидала. Думала, начнешь гнуть свою программу.

Он не ответил, но угол губ дрогнул. Либо сдерживал улыбку, либо действительно получал удовольствие от процесса. И да, у него внизу всё ещё было заметно. Очень. Мия мазнула взглядом по его паху, но тут же переключилась на лицо. Возвращаться к этому было странно, игнорировать глупо.

— Так, — сказала она тоном, которым обычно отчитывала стажеров. — Слушаешься. Это хорошо. Но дальше будет сложнее.

Он чуть наклонил голову. Даже не спросил, что дальше. Правильно. Меньше слов, меньше ошибок. Мия коснулась его плеча. Не нежно, но и не грубо. Просто проверила контакт. Она провела ладонью вниз по груди, будто проверяя сердцебиение. Он не шелохнулся. Ни одним мускулом. Только взгляд стал острее. Концентрация. Он ждал.

Она сделала полшага назад, не разрывая зрительного контакта. Легкая полуулыбка коснулась её губ, которая не обещала ничего хорошего. Она указала пальцем на кресло с которого он поднялся. Один жест. Ни слова. Он встал, подошел и сел. Спина прямая, руки на подлокотниках.

Мия подошла к нему, чуть склонив голову набок, изучая результат.

— Хорошо сидишь. Прямо как я люблю.

Он улыбнулся уголком губ, Мия нахмурилась. Села на подлокотник, взяла его за подбородок и жестко повернула лицом к себе.

— Улыбка только по моему разрешению. Ясно?

Он кивнул. Коротко. И ей это понравилось. Слишком сильно. Она перекинула ногу через него. И легко села сверху. Прямо на бедра. Лицом к лицу. Колготки скользнули по дорогой ткани брюк, руки легли на его плечи. Контакт был полным. Он напрягся всем телом, но не двинулся. Идеально, всем своим видом показывая, я сверху. Он выдохнул сквозь зубы. Его пальцы впились в обивку кресла. В глазах плескалось напряжение на грани срыва. Мия чуть наклонилась к нему.

— Ты хочешь, чтобы я продолжила? — спросила она лениво, почти шепотом. Он кивнул. Звонкая пощечина разорвала тишину. Не сильная, но унизительная. — Я не просила кивать. Словами.

— Да, — хрипло выдавил он.

— Вот так.

Она начала двигаться. Медленно. Едва заметно покачиваясь бедрами. Смещая вес вперед и назад. Растираясь о его возбуждение через слои ткани. Это была пытка. Изысканная, медленная пытка. Она чувствовала, как его тело отзывается на каждое движение. Как сбивается его дыхание. Как он каменеет под ней, сдерживая инстинктивное желание перехватить инициативу, схватить её за талию, вжать в себя. Но его руки оставались на подлокотниках.