Альянс с врагом

Пролог (Эвелин)

Я проснулась в темноте.

Где-то позади меня кто-то стоял, и что-то прижали к моему носу — пахло спиртом или наркотиками. Головокружение, тошнота, и я поняла, что снова… снова это происходит.

Нет! Нет! Нет! Если в этом снова замешан Блейд, я его заживо закопаю. И плевать мне, кто он там такой.

Я только собиралась дома спокойно поспать, забыться на пару часов, а теперь — вот это. Сижу в темноте, сердце колотится, вокруг — абсолютная тишина.

Я на ощупь нащупала телефон. Там! Он должен быть здесь! А нет… Черт возьми! Его нет. Куда, блядь, он делся?! Сломанная прослушка и пара салфеток — вот мой «арсенал». Отлично. Просто идеально.

А Боб же говорил: «Посиди еще немного». Но нет, я всегда делаю всё по-своему… Хоть раз можно было бы кого-то послушать.

Я фыркнула: могли бы предупредить, что похитят. Я хотя бы подготовилась. Блейд — самый дебильный человек во всем мире. Для общения придумали телефоны, листовки, записки… но нет, этим безмозглым клоунам нужно похищать людей, чтобы поговорить.

Я даже и подумать не могла, что это кто-то другой. В моих мыслях был только Дерек Блейд — идиот, каких еще встретишь в жизни.

А мой братец… даже не подозревает, во что я ввязалась. Его «драгоценную» сестру похитили, а он где-то в другой части света спасает чужих людей. А я… я здесь, в темноте сижу, с одной мыслью: убить Дерека Блейда.

Я снова на ощупь шарила вокруг, пальцы натыкались на холодный бетон и пустые уголки.

Где чертов телефон?! Они реально думают, что я просто так сдамся? Ха! Они еще пожалеют, что сунулись ко мне, я собиралась превратить этот кошмар в их самый большой кошмар.

Глава 1 (Дерек)

Мой белый костюм испорчен, — сказал я, присев на корточки рядом с ним. — Знаешь, чем? Твоей кровью!

Он лежал на холодном мраморном полу, дрожал всем телом, а глаза метались, пытаясь найти хоть какой-то выход. Я взял нож в руку, тусклый свет люстры отражался в лезвии, превращая его в хищное зеркало.

— Ну что, начнём? — спросил я, наклоняясь ближе.

Первый палец. Я сжал его ладонь, и он взвизгнул, когда я медленно сжимал нож вокруг ногтя, пока тот не треснул. Его крик эхом отразился от стен, и один из моих людей, Пьетро, ухмыльнулся:

— Он не выдержит и половины того, что вы запланировали.

— Скажи, чувствуешь боль? — спросил я спокойно, будто интересуясь погодой.

— Я скажу всё! — пролепетал он, но голос дрожал.

Я улыбнулся, как будто это была просто игра. Второй палец. Лезвие вошло в плоть с такой точностью, что он снова вскрикнул. Его крики резонировали по комнате, а глаза умоляли о пощаде. Пьетро, скрестил руки и тихо произнёс:

— Неужели ему этого мало?

— Ты хочешь умереть? Или расскажешь правду? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Я… я скажу! — снова завопил он, но я продолжал, как будто повторял рутину.

Третий палец. Его крики стали пронзительнее, почти отчаянными. Он схватился за меня, за пол, за всё, что могло удержать хоть что-то.

— Смотри, как он трясётся. Чистая паника.

Я остановился, посмотрел на него, на его испуганные глаза. — Последний шанс, ублюдок сказал я, и он кивнул.

Я поднялся, бросил нож, которым резал его, прямо у него под нос, и не дожидаясь, пока он осознает, что произошло, повернулся и пошёл к особняку. Внутри было тихо, только эхо моих шагов и шёпот моих мыслей.

Поднявшись в свою комнату, я снял мокрый белый костюм и сел в кресло, наблюдая за игрой теней на стенах. Пьетро и Марио остались внизу, обмениваясь взглядами:

— Он всегда так? — спросил один из моих людей.

— Всегда, — ответил Пьетро. — Холоден как лёд.

Я слушал их голоса издалека, позволял себе лёгкую улыбку. Всё было так, как должно быть. Всё под моим контролем.

Я встал и зашёл в душ. Моя рубашка и брюки были в крови, липкие, неприятные, как напоминание о прошедшем часе. Снял рубашку, даже не успел включить воду — и тут же услышал звуки за дверью.

Тихие шаги, шорох. Мгновенно всё напряжение вернулось, я подумал: они были здесь.

Вышел из душевой. В пороге стоял Крис. Он лениво скрестил руки и посмотрел на мои окровавленные брюки. Закатил глаза.

— С самого утра уже, — сказал он с тенью раздражения.

Я ответил без эмоций:

— Нет. Он предал нас и не хотел говорить. Вот и всё.

— А где Нэйт? — спросил я, проходя мимо, доставая виски.

— Да он же спит, — усмехнулся Крис. — Я вот к тебе. На счёт вечеринки. Ты же согласен?

Я резко посмотрел на него.

— Нет. И речи быть не может, Кристофер. Ты прекрасно знаешь правила. Хочешь — купи ресторан, делайте там хоть маскарад. Но в наш дом чужак не зайдёт.

— Но брат… — начал он мягко.

— Я сказал НЕТ! — мой голос стал жёстче, чем нож, что я недавно бросил к ногам предателя.

Крис сжал губы, кивнул, собираясь уходить, но остановился на полпути.

— Ты так собираешься идти?

Я нахмурился.

— Куда?

Он обернулся, как будто не верил своим ушам.

— Брат, что с тобой? Тебе сегодня в десять нужно в суд.

— В смысле в суд? — переспросил я, щурясь на Криса так, будто он только что сказал полную чушь.

— Да-а, — протянул он с нарочитой ленцой. — Нет, не сам суд. Есть же до суда эта… квадратная комната. Тебе туда нужно.

Я выдохнул, усмехнувшись с каким-то весёлым разочарованием:

— Крис, это допросная.

— Да-да, — кивнул он, делая вид, что всё в порядке. — Вот туда ты и пойдёшь.

— И ты мне только сейчас об этом говоришь?! — мой голос сорвался, в груди вспыхнуло раздражение.

Он поднял руки, как будто защищался:

— Эй, спокойно. Это не я забыл. Ты вчера сам сказал, что пойдёшь. Сам! И теперь вот удивляешься. Странно… но это же ты. Так что всё как обычно.

Я закрыл глаза на пару секунд, пытаясь не взорваться. Вены на висках стучали, а руки всё ещё пахли железом крови.

— Крис… иди уже. — Я махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

— Так ты пойдёшь? — спросил он снова, будто проверял мою решимость.

Я посмотрел прямо ему в глаза.

— У меня выбора нет. — Сказал это спокойно, но в голосе чувствовалась сталь.

Он ухмыльнулся уголком губ, довольный, что всё-таки дожал меня. А у меня внутри всё кипело:

ненависть к этим «официальным играм», усталость от их правил.

После этого я сказал Пьетро подготовить машину, а сам вернулся в душ.

Вода стекала по моему телу, смывая чужую кровь. Я смотрел на себя, на каждую линию: плечи широкие, крепкие, на груди и рёбрах — тонкие шрамы, как карта моей жизни. Вены на руках вздувались, словно напоминание, что я до сих пор живой, и всё ещё держу этот чёртов мир в своих ладонях. Я мог бы и сам поехать, конечно. Но с тех пор как мама умерла — я за руль пьяный не сяду.

Сейчас я трезвый, выпили совсем ничего. Но это правило, моё личное. Железное.

Когда мама умерла, Крису и Нэйту было всего по четыре года. Мы сидели дома, маленькие, потерянные. А по новостям шли кадры: «Жену клана Блейда сбил пьяный водитель» — красные буквы на экране. Я тогда просто сидел и смотрел в телевизор, а потом — на самого водителя, когда его привели.

Помню его глаза. Помню, как он плакал, пытался оправдываться.

Я не знал, что делать. Я был ребёнком… но сделал то, что должен. Тогда я впервые мучал человека, прежде чем убил. И скрывать не стану — это принесло мне удовольствие. Первое настоящее удовольствие в жизни.

Я провёл ладонью по лицу, смахивая капли воды.

Вышел из душа, переоделся в свежую рубашку и костюм, застегнул запонки.

Я спускался вниз по лестнице, поправляя манжет, когда в кармане завибрировал телефон. Взглянул на экран и почувствовал, как в груди всё сжалось.

Глава 2 (Эвелин)

Я проснулась от режущей боли в животе — похоже, последствия вчерашних швов врача всё ещё напоминали о себе. С усилием приподнялась на кровати, глаза сразу упали на часы. Чёрт! Я опаздываю! Сердце застучало быстрее, словно предчувствуя катастрофу, и я вскочила с постели.

Каждое движение отдавалось болью, но времени не было. Резко натянула одежду, пытаясь не замечать, как спина и живот протестуют. Умывалась в спешке, вода была ледяной, но это бодрило, заставляло сжать зубы и собраться. Сердце колотилось так, что казалось, что оно вот-вот вырвется из груди, а мысли метались между «успеть» и «ой, как же больно».

Я уже шла по улице, ощущая, как холодный утренний воздух врезается в лицо, когда вдруг осознала — собака!

Чёрт, я совсем забыла про неё. Развернулась, вернулась в дом, быстро налила ей корм, наблюдала, как она радостно бросается к миске, и снова выскочила наружу. Время безжалостно тикало, а сердце колотилось быстрее с каждой секундой.

Спускаясь вниз по улице, телефон завибрировал в сумке. Я достала его, и экран высветил имя: Грейс.

Сообщение:

"Угадай что произошло"

Я даже не стала сразу думать, что там может быть. В голове была только одна мысль: опаздываю! — и пальцы уже набирали ответ большими буквами.

И каждое её сообщение всегда таит что-то странное и неожиданное, но сейчас времени на удивления просто не было.

Я села в машину, схватила руль и резко завела двигатель. Сердце колотилось в груди, пальцы сжимали руль так, что костяшки побелели. В голове мелькали мысли: «Опаздываю, нужно успеть, нельзя терять ни секунды!»

Телефон снова завибрировал, но я проигнорировала — сейчас дорога важнее. Я включила сигнал, выжала педаль газа, и машина рванула вперёд.

Улицы проносились мимо, прохожие казались размытыми силуэтами. Каждый поворот, каждое ускорение, каждая секунда — на вес золота.

Я чувствовала, как адреналин прокатывается по венам, смешиваясь с болью после вчерашних швов, но эта смесь только делала меня более сосредоточенной. Всё вокруг сжималось до одного — дойти вовремя, успеть, выжить в этом утреннем хаосе.

Я ехала, сердце всё ещё бешено колотилось, мышцы ныли, но я была сосредоточена только на дороге и времени. Вдруг, буквально посреди улицы, движение остановилось. Чья-то машина стояла перпендикулярно пути, полностью перегородив дорогу. Передо мной и за мной начали собираться другие машины, водители нервно постукивали по рулям, включали сигнал, сигналили, но никто не двигался.

Я сидела в машине, сжимая руль, пытаясь понять, что происходит. Может, авария? Может, кто-то вызвал эвакуатор? Но никакого движения, никаких людей вокруг. Только тихое напряжение и растущее раздражение. Минуты тянулись, и адреналин, который только что помогал мне сосредоточиться, начал смешиваться с тревогой.

Наконец, я больше не выдержала. Выжала сцепление, дернула ручник, вышла из машины и подошла к перегородившей путь машине. Сердце колотилось в груди, каждая мышца на взводе — боль после швов вдруг почти исчезла на фоне этого непонятного напряжения.

Я постучала по стеклу и громко позвала:

— Эй! Что, чёрт возьми, происходит?!

Я постучала сильнее по стеклу, ожидая хоть какого-то ответа. Внутри всё так же было тихо, только чьё-то смутное движение.

И вдруг за моей спиной раздался низкий, грубый голос:

— Эй, красавица, советую отойти. Ты хоть знаешь, кто там сидит?

Я резко обернулась. Передо мной стоял высокий парень с каштановыми волосами, плечи широкие, взгляд наглый и уверенный. В руках он держал сигарету, и, судя по его ухмылке, он явно наслаждался ситуацией. Его присутствие было угрожающим, как будто он в любую секунду мог шагнуть ближе и заставить меня замолчать.

Я сжала зубы, не собираясь отступать.

— Да мне плевать, кто там! — рявкнула я, чувствуя, как злость перекрывает остатки страха. — Люди опаздывают, все стоят по очереди, а вы устроили тут цирк посреди дороги.

Он прищурился, сделал шаг ко мне ближе, и теперь от него пахло табаком и чем-то металлическим, будто от оружия.

— Осторожнее, девочка, — протянул он, — иногда любопытство и лишние слова плохо заканчиваются.

За его спиной машины сигналили ещё громче, создавая какофонию звука и напряжения. А я стояла, не двигаясь, и чувствовала, как ситуация накаляется с каждой секундой.

Я стояла, сжав кулаки, пытаясь не сорваться и не заорать на этого ухмыляющегося придурка с сигаретой.

— С дороги, я опаздываю, — резко выпалила я, чувствуя, как раздражение и боль в животе сплетаются в один ком.

Парень с каштановыми волосами ухмыльнулся ещё шире и перебил:

— Да все тут, мать его, опаздывают! Думаешь, ты одна такая важная? — он нарочито громко щёлкнул зажигалкой, сделал затяжку и выпустил дым мне в лицо. — Терпение, крошка.

Я вскинула подбородок и процедила:

— Уберите машину. Или я прямо сейчас вызову патрульных.

Он прищурился, готовый огрызнуться, но тут дверь чёрной машины наконец распахнулась. Вышел мужчина — и у меня перехватило дыхание.

Чёрные волосы, аккуратно уложенные назад. Чёрные, холодные глаза, в которых отражалась опасность. Костюм сидел идеально, как вшитый в кожу — дорогой, безупречный, будто сам воздух вокруг него становился тяжелее.

И тут меня словно ударило осознанием. Дерек.

Дерек Блейд.

Имя, от которого одни дрожат, а другие молятся, чтобы никогда не встретить его взгляд. Тот самый, кто в свои годы забрал себе весь клан и подчинил картели, пока его отец развлекался в Барселоне.

Он спустился на тротуар медленно, не торопясь, словно знал, что каждая секунда принадлежит ему. И посмотрел прямо на меня. В этом взгляде было что-то такое, что пробирало до костей — презрения.

Его голос прозвучал низко и опасно, будто лезвие ножа по стеклу:

— А вот теперь мне стало любопытно… кто это у нас такая смелая, что смеет угрожать мне патрульными?

Я не отвела взгляда, хотя сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку.

Глава 3 (Дерек)

Не могу в это поверить — эта истеричка-детектив всё ещё трындит по телефону, будто она не в допросной комнате, а на кухне с подругой. Хочется встать, подойти и просто задушить, блять... Но я дышу ровно. Адвокат уже здесь, он играет своё время, и это на руку. Молчание — оружие, которое сейчас работает на нас больше, чем моя открытая агрессия.

Я опрокидываюсь назад на стуле, сцепляю пальцы в замок и смотрю. Пьетро рядом морщит лоб — мы переглядываемся пару раз, коротко, без слов. В его взгляде то же раздражение, что и во мне, но и то же понимание: пока она болтает — она выдаёт себя и свои слабые места. Именно это мне нужно — чтобы она не заметила, как легко управляется ветер.

«Брат», — бормочу я про себя. — Какого четра она так про него говорит? Как вообще можно так о брате говорить? Он исчез три года, и она — с кучей эмоций, суетится, дёргается. Отличная игра — показать уязвимость. Хорошо, покажи мне, где болит. Я люблю видеть карты на столе.

Её голос дрожит в трубке, и в этом дрожании — правда. Это не фальш. Это не маска. Это — сырой нерв, который можно задеть. Пьетро чуть наклоняется, губы сжаты. Я почти улыбаюсь — тихо, без радости. Мне нравится, когда люди сами себе роют яму.

Я слушал её и с каждой секундой злился всё сильнее.

Чёртова девчонка даже не понимает, что несёт. Она орёт в трубку про «люблю его, но он исчез на три года», будто я не сижу напротив и не слышу каждое слово.

— Чёрт бы побрал … — пробормотал я себе под нос, и Пьетро бросил на меня быстрый взгляд.

Ее подружка на том конце, пытается оправдать её брата. Мол, у него «такая работа». Да мне плевать, какая у него работа. Я цепляюсь за другое: она знает, что значит быть под присмотром. Она привыкла, что её видят, что её слышат. Она из тех, кто не умеет пропадать без следа. А вот её брат — смог. Исчез, вырубил все мосты, и теперь вернулся.

Я прищурился, наклонился чуть вперёд, опираясь локтями о стол.

— Вот это, интересно, — тихо сказал я, почти шёпотом, но так, чтобы Пьетро уловил. — Она его ненавидит за то, что он был умнее.

Пьетро еле заметно кивнул, губы дрогнули в усмешке. Он понял то же самое, что и я: её брат для неё — не просто больное место, а целая трещина в броне. Нажми туда — и она развалится.

Я снова откинулся назад, пальцы скрестил. Она всё ещё спорила с подругой, ругалась, называла брата идиотом. Голос дрожал, глаза метались, будто она уже забыла, где находится.

А я только и думал: Чем дольше ты говоришь, тем проще мне будет решить, как именно уйти от всего этого.

Я сидел, стиснув зубы так, что челюсть хрустела.

Фостер только что хлопнулась обратно на стул, но глаза у неё округлились, когда за моим адвокатом в кабинет вошёл ещё один. И не просто «ещё один». Харрис. Роберт, мать его, Харрис.

Я сразу понял, что утро окончательно пошло к чёртовой матери.

План был другим — тянуть время, пока мой адвокат мягко вычистит за мной следы, пока эта упрямая сучка сама себя заговаривает и путается в собственных словах. Но Харрис? Он не тянет. Он рвёт. Этот ублюдок уже давно мечтает видеть меня за решёткой, и сейчас смотрел так, будто вот-вот получит то что хочет.

— Ты рано, — резко выпалила Фостер, будто сама в шоке от того, что увидела. — А мы адвоката ждём.

Голос у неё дрогнул, но она держалась. Ещё не поняла, что сама впустила в комнату зверя.

Харрис ухмыльнулся, бросив взгляд на меня, и ответил ей:

— По дороге встретил, в суде стажёр перепутал дни слушания. Вот я уже здесь. Ну что, можем начать?

Я медленно, очень медленно перевёл взгляд на адвоката. Тот чуть дёрнулся, явно понимая, что план, который мы строили, только что пошёл коту под хвост.

Хмуро, почти рыча, бросил:

— Да.

И в этот момент внутри всё кипело. Я хотел встать, перевернуть этот чёртов стол и показать Харрису, что играть со мной опаснее, чем подписывать собственный приговор. Но я сидел. Потому что понимал: каждый мой лишний шаг сейчас станет подарком для него.

Я бросил быстрый взгляд на Пьетро. Тот напрягся, но ничего не сказал. Мы оба знали — игра только начинается, и она будет грязной.

Мой адвокат наконец подал голос — твёрдо, спокойно, как и положено.

— Детективы, — сказал он, чуть приподняв ладонь, — нам нужно переговорить тет-а-тет. Вы же понимаете, как это работает.

Фостер недовольно скривилась, но Харрис кивнул, слишком уверенно, будто это всё было по его плану.

Они начали подниматься. Фостер собирала папки, торопливо, но не скрывая раздражения.

И тут, мать её, как будто случайно, но слишком уж громко, она бросила Харрису:

— Ты даже не представляешь, Боб… мой брат вернулся, а я… я не знаю, что с этим делать. Он три года был как призрак, и теперь — просто явился.

Харрис улыбнулся, почти снисходительно, и ответил ей:

— Да ладно, Эви… твой брат — капитан спецгруппы «Альфа». Это же, чёрт возьми, элита. Они буквально спасают миллионы жизней.

Я чуть не рассмеялся. Но смех во мне был мёртвым, ледяным.

Капитан спецгруппы «Альфа»?

Вот оно, блядь. Теперь понятно, почему её так трясёт. Теперь ясно, куда смотреть и где нажимать.

Я даже не заметил, что сжал кулаки так, что костяшки побелели. Пьетро боковым зрением уловил мою реакцию, но промолчал.

Фостер и Харрис вышли, хлопнув дверью. Комната опустела.

И я тут же взорвался, рявкнув на адвоката:

— Ты издеваешься?! Ты должен был следить, чтобы такие уроды не совали нос куда не надо! Где, твоя работа?!

Я резко встал, стул с грохотом отлетел назад.

— Они, блядь, знают про него больше, чем я! — зло бросил я, сжимая кулаки.

Адвокат сглотнул, но ничего не ответил.

Я прошёлся по комнате туда-сюда, чувствуя, как внутри бурлит злость, смешанная с неожиданным интересом.

Пару минут спустя дверь снова открылась. Фостер и Харрис вошли почти синхронно — она с папками, он с той самой ухмылкой, от которой хотелось врезать кулаком в зубы. Они уселись, и Фостер сразу взяла инициативу:

Глава 4 (Эвелин)

Я лежала в палате, чувствуя, как пульсирует боль — швы разошлись во время допроса. А ведь он мог просто всё рассказать, если бы не это.

Сегодня дежурит Грейс. Она уже успела накричать на меня за то, что я вообще явилась на работу после той поножовщины.

Я почти провалилась в сон, как вдруг дверь распахнулась.

— Ну что, тварь, сидишь? — её голос разрезал тишину.

Я медленно поднялась с койки, усмехнулась:

— Да ладно тебе, я не умру.

Грейс закатила глаза:

— Если умрёшь, потом официально спишут на то, что ты ненормальная.

— Эй! — я возмущённо вскинула брови. — Между прочим, я тоже на тебя зла.

— Это ещё за что? — фыркнула она. — Хотя… знаю.

Это из-за твоего брата? Но, слушай, не моя вина. Он сам пришёл ко мне — и сам так сказал.

— А мне не мог позвонить? — я почти сорвалась на крик. Голос дрогнул, и боль в боку снова отозвалась резью.

— Ну брось, Эви, — Грейс устало опёрлась на дверной косяк. — Ты же его знаешь.

— Знаю… — выдохнула я, стиснув зубы. — Но всё равно! Он мог хотя бы предупредить.

— Вот и круто… брат называется, — пробормотала я себе под нос.

— Когда я отсюда уйду? — бросила я в сторону Грейс.

— Если будешь соблюдать режим — очень скоро, — огрызнулась она. — Ты вообще хоть каплю за свою жизнь переживаешь?

Я хотела возразить, что переживаю — но в этот момент в дверях показался Боб.

— Вот именно, — буркнул он, глядя на Грейс. — Она вообще не умеет думать о себе.

— О-о-о, — протянула я, пытаясь разрядить обстановку. — Ну и как прошёл допрос?

Боб нахмурился, будто вспоминая что-то неприятное.

— Результатов нет, — коротко ответил он.

Я знала, сколько времени он уже копает под Дерека и его клан, и виновато опустила взгляд.

— Боб, прости… если бы мои швы не разошлись, я бы…

— Эви, — перебил он мягче, чем обычно. — Твоей вины тут нет. Его адвокат... — Боб сжал челюсть. — Я вообще хотел ему в голову выстрелить.

Я усмехнулась.

— А я бы смогла, — лукаво бросила я.

— Ну конечно, — фыркнула Грейс, но тоже не удержалась от улыбки.

Мы все рассмеялись, напряжение будто растворилось в воздухе.

Боб на секунду замолчал, потом что-то вспомнил, вышел в коридор и вернулся, держа в руках огромного белого плюшевого медведя.

— Это тебе, — сказал он, протягивая.

Грейс приподняла брови, а я рассмеялась:

— Детектив Харрис, вы мне ещё чипсы обещали!

Он усмехнулся, достал из-за спины пакет.

— И чипсы тут.

— Так бы сразу! — сказала я, выхватывая пакет. С треском открыла первую пачку и начала есть, почти счастливая.

Грейс вскоре ушла — её куда-то позвали. Мы с ней дружим с детства, она всегда была рядом… даже тогда, когда родителей не стало.

Боб тем временем сидел, уткнувшись в телефон, просматривая какие-то статьи.

— Нет… думаю, наводки всё-таки были, — пробормотал он, больше себе, чем мне.

Потом протянул мне экран.

— Бал, прикинь. Чёртов бал. Они полстраны перебили, а теперь у них — вечер в платьях и масках. Мне нужно внедрить туда детектива под прикрытием.

Я, с набитым ртом чипсов, подняла руку, по привычке.

— Нет, — сказал он даже не дождавшись, пока я проглочу. — Ты нужна мне в участке.

— Куда же ты без своего напарника? — гордо и с самодовольной ухмылкой произнесла я.

Мы с Бобом ещё немного посидели, обсуждая всякую ерунду, будто пытаясь обмануть тишину палаты. Потом он поднялся, сказал что-то вроде «отдыхай» и вышел.

Я осталась одна. В палате снова стало тихо.

Мои пальцы сами потянулись к швам — аккуратно, будто проверяя, на месте ли всё.

Перед глазами снова вспыхнула та ночь — момент, когда лезвие вошло в кожу. Я не думала, что умру. Не успела испугаться. Все мысли тогда были только о ней — о маленькой девочке, которую они похитили и держали где-то в подвале.

К счастью, мы её нашли. Она теперь в безопасности.

Ну… почти всё обошлось.

Я откинулась на подушку, позволила себе глубокий вдох. И, впервые за последние дни, впервые за всё это время, я заснула — без кошмаров, без паники.

Я не знала, сколько проспала, но проснулась от того, что кто-то осторожно гладила меня по голове.

Я зевнула, не открывая глаз.

— Моя Змейка спит… — тихо произнёс чей-то голос у моего уха.

Я мгновенно вскакиваю — это он, мой брат. Он всегда звал меня «Змейка», особенно если хотел меня подразнить.

— Мы знакомы? — с лёгкой грубостью и сарказмом сказала я, приподнимая бровь.

Он слегка улыбнулся:

— Конечно… ведь ты моя сестричка.

— Да неужели… вспомнил. Так у тебя сестра есть? Почему тогда не звонил, не писал? Ладно… видеться мы всё равно бы не смогли, — я быстро перебила, чтобы скрыть смущение.

Он пожимает плечами:

— Ну… Эвелин, ты же знаешь…

— Нет! — резко сказала я, — не знаю.

— Эвелин, — начал он тихо, но с тяжестью в голосе, — ты же понимаешь… мне пришлось. Я командир, я обязан. Мы были в Афганистане, потом в Аргентине, дальше — в Дели…

— Ты же мог хотя бы предупредить… — я чуть смягчилась, слова вырывались с трудом.

— Нет, — сказал он твердо, — моя команда спецгруппыа «Альфа». Всё по заданию и маршруту — рандом, как игральная кость: как ляжет, так и будет.

Я замолчала. Не знала, что сказать. Он был прав. Я уже давно не ребёнок… И вместо слов я просто разревелась и бросилась ему на шею.

Он улыбнулся во всё лицо и крепче обнял меня:

— Я скучал, Эвелин.

— Я тоже… — прошептала я и слегка ударила его в бок, пытаясь скрыть слезы.

Мы сели рядом, и я никак не могла отвести взгляд от его тёмно-голубых глаз.

— Ты так похож на папу, — сказала я тихо.

Он на секунду опустил голову, а потом улыбнулся с тем самым смешанным выражением — будто одновременно рад и немного грустен.

— Ещё бы. Ты вся в папу, а я… — он пожал плечами. — Ну, глаза у нас одного цвета. А вот твои — мамины. Такие же идеальные, как и ты, — он подмигнул.

Глава 5 (Дерек)

Проснулся я как обычно раньше, чем нужно. Встал, принял душ и направился в левое крыло — там располагались спортзал, стрельбище и прочие необходимые атрибуты моей жизни. Положил полотенце, которым вытирал мокрые волосы, рядом с грушей для бокса и начал бить её. Сильнее и сильнее. Каждый удар отдавался в кулаках, в плечах, в голове. В мыслях — вчерашний разговор с отцом и с братьями. И этот чёртов банкет через месяц. Сделка. Всё это крутилось в голове, не давая покоя.

Я бил грушу до красноты рук, вспоминая каждый момент вчерашнего вечера, слова отца, ледяной взгляд. Сердце стучало, адреналин рвал вены. Нужно было быть готовым. Нужно было всё продумать. Для братьев.

Вдруг в зал зашёл Нэйт. Я остановился и осмотрел его: синяки, припухлости на лице.

Что с тобой? -- прищурившись спросил я.

— Да ничего, — сухо бросил он, поднимаясь на беговую дорожку, — доброе утро.

Я поднял бровь:

— Да ничего? Это когда «просто пару царапин», а у тебя… — я не смог скрыть напряжения. — Тебя как будто с вертолета толкнули.

Он фыркнул, на лице мелькнула ухмылка:

— Знаешь, как выглядят люди, которых толкают с вертолёта?

Я приподнял бровь, ухмыльнулся в ответ.

Он уловил это и сразу поправился:

— А да, ты исполнял такое… только ты толкал с вертолета, — усмехнулся он.

Я коротко выдохнул:

— Ладно, шутки в сторону. Серьёзно. Что с лицом?

— Упал с байка, — сухо бросил он.

— Ты что?! — я шагнул к нему, напряжение нарастало.

Но Нэйт лишь надел наушники, ускорил беговую дорожку и начал бежать, будто ничего не произошло.

— Вот же гаденыш… — пробормотал я себе под нос, наблюдая, как он уплывает на беговой дорожке, лёгкий, почти беззаботный, но с этим напряжением, что его не отпускает.

Я опустил кулаки, сжал их снова, думая о планах на месяц, о банкетах, сделках и о том, что придётся идти на всё чтобы отец не забрал братьев. Но пока — утро только начиналось, и воздух в зале был заряжен силой, решимостью и предчувствием битвы, которая ждала нас впереди.

Я сосредоточился, чувствуя, как кожа на костяшках начинает гореть. Груша раскачивалась от каждого удара, будто пытаясь увернуться — бесполезно. Чем сильнее я бил, тем легче становилась голова.

В зал тихо вошёл Пьетро. Он всегда умел быть незаметным, но сейчас я услышал его шаги заранее.

Он кашлянул, подходя ближе:

— Босс?..

— Что? — бросил я, не отрываясь от груши.

— Шоу хочет поговорить с вами.

— Что? — повторил я, на этот раз ударив сильнее, почти разорвав подвес.

— Гидеон Шоу, — уточнил Пьетро.

Руки сами остановились. Я ещё секунду стоял, уставившись на грушу, будто она могла дать ответ. Потом резко развернулся.

— Что ему нужно от меня? — спросил я, идя к нему.

— Не знаю, — коротко ответил Пьетро. — Он послал человека. Только место встречи. Больше ничего.

Я фыркнул:

— Конечно. Этот «я слишком велик, чтобы говорить напрямую». Театр ему подавай.

Пьетро промолчал — он всегда знал, когда лучше заткнуться. Мы вышли из зала. Нейт остался там, делая вид, что тренируется, хотя я видел, как он краем глаза смотрел нам вслед.

— Жди здесь, — сказал я Пьетро, и он сразу остановился.

Я поднялся наверх. Открыл дверь в комнату, включил свет. Снял мокрую футболку, бросил на стул.

Надел чёрную рубашку, застегнул её до конца. Пиджак лёг идеально — будто создан, чтобы скрыть намерения. Волосы зачёс назад — строгая линия, никаких лишних деталей.

В зеркале — тот, кого боятся. И тот, кто давно не боится сам.

Месяц до банкета… и именно сейчас Гидеон Шоу внезапно вспоминает обо мне.

Ни к добру.

Я подошёл к сейфу. Набрал код. Механизм щёлкнул — мягко, послушно.

Изнутри блеснула сталь.

Я провёл пальцем по холодному металлу и взял свой любимый ствол. Он лежал в руке так, будто всегда был её продолжением.

— Ну что, Шоу… — тихо сказал я, закрывая сейф. — Посмотрим, зачем ты меня позвал.

Я вышел из комнаты, шаги гулко отдавались в коридоре.

И когда дверь за мной закрылась — внутри меня щёлкнуло.

Рабочий режим.

Пьетро уже стоял, держа в руке кусок бумаги. На нём была всего одна надпись: место встречи. В курорте… Блестяще, подумал я.

В этот момент услышал шаги сзади. Отец спускался по лестнице, застёгивая пуговицы костюма, как будто в доме всё спокойно, а не на грани.

— Доброе утро, — спокойно сказал он.

— Да, — коротко бросил я, — и тебе.

Он без церемоний взял у меня «приглашение», пробежал глазами и бросил на пол.

— Проблемы вижу, — хмыкнул он.

— Нет, — бросил я, хмурясь.

— И кто это? — спросил отец, заметив моё напряжение.

— Гидеон Шоу, — ответил Пьетро, опустив голову.

Я взглянул на него злобно, он понял, что ляпнул лишнее.

Отец ухмыльнулся:

— Гидеон из Триады?

— Да, — коротко подтвердил я.

— Ну, посмотрим, что он сделает с некой ленцой, — сказал отец и направился в другую часть дома, оставив меня с этим чувством надвигающейся бури.

Внутри всё переворачивалось. Я был зол, еле сдерживал себя. Пьетро молча стоял рядом, видимо, понял, что лучше было держать язык за зубами.

Я сел в машину. Внутри сжималась каждая мышца, сердце билось ровно, но холодно. Машина тронулась, и дорога к курорту растянулась длинной полосой асфальта, по обе стороны — море.

Я пришёл на место встречи. Гидеон сидел за столом, как будто был на воскресном отдыхе: чашка кофе, какой-то торт, а вокруг — трое его охранников.

Я закатил глаза. Театр. Ещё один.

Приблизился, и один из его парней преградил мне путь, тут же начиная обыскивать.

Я даже не дал ему закончить — схватил его за руку, провернул назад, услышал хруст.

Крик сорвался из его горла.

— Никто, — сказал я холодно, — слышишь? Никто не смеет касаться меня.

Гидеон рассмеялся, лениво, будто это был цирк ради его развлечения. Он встал из-за стола, отряхнул рукав.

— Дерек Блейд собственной персоной, — сказал он, подходя ко мне. — Ну что ты так? Теперь мне им ещё и за инвалидность платить.

Глава 6 (Эвелин)

Мне позвонил Боб — и, как всегда, без прелюдий, без нормального «алло», он радостно прокричал, что они нашли склад Дерека Блейда. И не только его.

Я, не дослушав ни Грейс, ни брата, ни других врачей, моментально вскочила с койки. О том, что мне велели лежать, можно было забыть. Когда такое случается — я еду. Без вариантов.

Брат, конечно, предложил подвести, и я согласилась — бесплатный водитель никогда не помешает, особенно если этот водитель ещё и пытается успеть за моим темпом мыслей.

По дороге я сразу набрала Бобу — нужно было понять, что они нашли и как именно.

Гудок.

Ещё один.

И ещё.

Наконец он поднял.

— Ну что, как это вообще вышло? — начала я без приветствий.

-- Едешь? — сразу спросил он.

— А то. Как я могу пропустить триумф коллеги? — я усмехнулась, и Тео рядом скосил на меня взгляд, тоже улыбающийся.

— Вот умничка, давай, жду, — сказал Боб и уже собирался продолжать, но я успела спросить:

— Эээ… так как ты узнал, кто донёс?

— Всё потом, — оборвал он и отключился.

Я выдохнула резко, остановившись на полуслове:

— Вот же…

— …сволочь, — предложил брат, глядя на дорогу.

— Н-неееет, — протянула я, хотя идею поддерживала полностью. — Он просто слишком давно гоняется за шайкой Алюминиевого Квартета.

Тео фыркнул:

— За каким-каким?

— Алюминиевым, — повторила я, затем улыбнулась. — Вообще он называется Серебряный. Но не суть.

Мы прибыли на место.

Картина была полностью сумасшедшая: жёлтые ленты, копы, которые бегали туда-сюда, пара задержанных сидела на асфальте, а перед нами громоздился огромный склад, забитый какой-то дикой смесью хлама, оружия и подозрительных коробок.

— Ну вот это… сюрприз, — протянула я, захлопывая дверь машины.

— Сюрпризище, — уточнил брат, изучая происходящее как турист достопримечательность.

Я увидела Боба в толпе — он сиял так, будто выиграл лотерею.

— Детектив Харрис! — позвала я.

Он подошёл, весь на эмоциях, будто ему вручили медаль героя.

— Ты не представляешь, Эви, — заговорил он почти на одном дыхании. — Внутри склад забит химией, оружием, какими-то веществами… И даже старые динамиты! Настоящие!

— Ты сорвал куш, Боб. Поздравляю. Но… кто донёс? — спросила я, уже предвкушая этот момент.

— Эээ… можно я взгляну на старые динамиты? Я всегда хотел…

— Посмотреть — да. Забрать — нет, — строго сказал Боб.

— И даже трогать нельзя, — добавила я, глядя на Тео.

Он закатил глаза, скрестил руки и пробурчал что-то вроде:

— Да-да, я понял, не ребёнок.

Боб вернулся к теме:

— Так вот… я не знаю, кто стукач.

Я моргнула.

— В смысле — не знаешь?

— В смысле, — повторил он. — Кто-то шлёт нам бумажки. Обычные листки с информацией о Серебряном Квартете и о Дереке Блейде. И — что самое интересное — каждый раз всё оказывается правдой.

— Если это ловушка? — Тео прищурился.

— Может быть, — пожал плечами Боб. — Но факты подтверждаются. Всегда.

— Получается, в клане Дерека есть предатель. И этот предатель — наш потенциальный… друг, — я изобразила кавычки пальцами.

— Получается так, — подтвердил Боб. — И это нам на руку.

— Ребята, да вам везёт, — хлопнул в ладоши брат, будто мы только что нашли сундук с сокровищами.

— Естественно, — протянул Боб, уже принимая позу победителя.

И тут к нам подошёл детектив Армстронг. Самый душный, занудный, раздражающий человек в радиусе десяти километров.

— Детектив Харрис, — протянул он, потом перевёл взгляд на моего брата. — Командир Фостер… — и, выдержав паузу, добавил: — Фостер младшая.

Младшая??

У меня аж бровь дёрнулась.

Он что, издевается?

Я старшая, я детектив Фостер, я работаю здесь лет дольше, чем он живёт нормальной жизнью. Какой младшая?

Я улыбнулась так, как улыбаются люди, которые собираются убить словами:

— Извините, детектив Армстронг, я не «младшая Фостер». Я детектив Фостер. Полностью. Целиком. Без уменьшений.

— Ну, твой брат старше, — лениво бросил он. — Значит, ты младше.

Я готова была начать лекцию о логике и профессиональной этике, но Боб шагнул вперёд, перехватывая моё почти начавшееся убийство.

— Могу я возглавить вечернюю операцию? — спокойно спросил он.

— Да. Дело твоё, — кивнул Армстронг.

Я моргнула.

Вечерняя… что?

— Эм… что за дела? Какая операция? — удивлённо спросила я, глядя сначала на Армстронга, потом на Боба.

— Да ладно тебе, Эв, — начал брат. — Всё же отлично, вот будешь вечером на операции сидеть.

— Ага, — буркнула я. И, повернувшись к Бобу, спросила: — Так что за операция?

— Мы внедрили на собрание, которое пройдёт сегодня вечером, нашего человека, — спокойно ответил Боб.

— В смысле? — я театрально открыла рот.

— Наш секретный друг, — продолжал Боб, — сказал что вечером будет собрание Квартета, только Квартета, вот там и будет Роза Бишоп.

— А-а-а, извиняюсь, а куда мне теперь орать? — переспросила я. — То есть Роза под прикрытием ходит где? В клане?

— Да, — гордо подтвердил Боб.

— Ну вы даёте… — продолжила я. — Всё, тогда я в деле.

— Молодец, напарник, — сказал он, подняв руку, и я дала пять.

— Тут уже почти всё, — сказал Боб. — Я в участок, а вы?

— Ну что мы… я пойду обратно в больницу. У меня же отгул, — сказала я.

— Будет прощать прощение у Грейс, — добавил брат.

— Не просто прощать, я буду ползать перед ней, — посмеялась я. — Знаешь, она мне такое устроит.

— Разумеется устроит, — вмешался Боб. — Ты о себе вообще не думаешь, радуйся хоть, что она думает.

— Да-да, я в восторге, — сказала я.

Я прошла под жёлтой лентой, чтобы осмотреть склад.

— А больница и отгул? — спросил Боб.

— Дада, — уже не слушая его, ответила я, подходя к двери склада.

Кто-то из портальных остановил меня и заставил надеть перчатки «на всякий случай». Разумеется, я надела их и зашла внутрь. Открыла один из ящиков: там были пакетики с порошком, оружие, и везде символ «четвёрка серебряная» и «хвост 4», превращённый в оружие, ещё сверху пламя.