Аннамиэль

Глава 1. Незнакомец

Глубокие морщины вспахали посеревшее лицо старика. Только глаза, полные юношеской энергии, жили отдельно, не вписываясь в образ сгорбленной фигуры. Черная грязь под ногами чавкала и искрилась, оставляя позади светлый след, медленно растворяющийся во тьме. С мрачного неба лились потоки черного дождя, но ни одна капля не попадала на странного путника, шагающего к одинокой избе на краю поселка. Казалось, над ним невидимая рука держит невидимый зонтик. Чуть поодаль следовал темный силуэт нелюдя, не отставая ни на шаг, но держась на расстоянии от старика, который либо не знал о преследовании, либо не придавал ему значения.

АННАМИЭЛЬ

— Как ты посмела просочиться в мою милую комнату? — сказала Анна смолистой черной жиже, сочившейся сквозь прохудившийся потолок.

Сформировалась капля, вытянулась и плюхнулась на пол. Девочка сдвинула ведро, чтобы капли падали точно в центр. Очередная капля на полпути заискрилась и упала в ведро уже чистой, как слеза.

— Вот так-то! — удовлетворенно вздохнула она, тряхнув головой и распушив пышные огненно-рыжие волосы. — Мне тут замарашки не нужны.

В комнате царил полумрак. Трех свечей не хватало, но Анне приходилось экономить: в месяц мрака на улицу не выйдешь и на ярмарку не сходишь, приходится пользоваться лишь тем, что запас в светлый месяц. Дождь усилился, и черные капли застучали чаще, приземляясь в ведро уже чистыми и блестящими.

За дверью раздались шаги, потом послышался стук.Девочка замерла. «Не может быть, — подумала она. — В таком полумраке еще не то померещится». Она махнула рукой, отгоняя наваждение: гости в такое время — это просто невозможно.

Раздалось два удара. Аннамиэль осторожно подошла и прислонила ухо к двери.

— Да нет! Не может там кто-то быть! — сказала она вслух и хотела вернуться в кресло, как прозвучало три удара.

— Кто там? — спросила она шепотом.

В дверь ударили четыре раза.

— Кто там?! — громче спросила она и замерла в ожидании.

— А кто там? — вопросом на вопрос игриво отозвался мужской голос.

— Как «кто»? — опешила девочка. — Я Анна. Хозяйка этого дома. А вот вы-то кто? Возмутившись, она накинула шаль на плечи и смело распахнула дверь. Прямо перед ней под дождем стоял неизвестный и с любопытством рассматривал девочку. На удивление, он был совершенно чистым: черные струйки стекали, огибая его фигуру по невидимому куполу. Это очень удивило Аннамиэль, но она не подала виду.

В комнату ворвался запах гнили и сразу же преобразился в благоухание цветов. По стенам потянулись страшные тени, растворяясь в пестрых обоях.

— Добрый вечер, — сказала Анна и улыбнулась.

«Может, он сам из темных, — мелькнула мысль. — В любом случае я дома и в безопасности, а нечисть переступить порог не сможет».

— Не знаю, — пожал плечами незнакомец. — Что не знаете? — Добрый ли, — ответил он, вздохнул и, помолчав, добавил: — Так и будешь стоять? Выходи! Чай попьем.

— Какой вы ловкач! В дни мрака никто не должен выходить из домов — все знают, даже коротышки. Напрасные у вас уловки и глупые. Ужином быть я не согласна. Не дождетесь!

— Ты меня не приглашаешь, приходится мне тебя выприглашивать, — печально сказал незнакомец и развел руками. Его голубые глаза выражали ожидание.

— Ой. И правда. Что это я?! Милости прошу. У меня восхитительный чай и варенье… черничное. Вы любите варенье?

— После долгого пути?! А я проделал долгий и трудный путь, поверь мне. Чай, да еще черничное варенье — предел моего желания. Люблю ли я его? Смешной вопрос. Да я его просто обожаю! И у нас это взаимно. Черничное варенье меня тоже любит… и, осмелюсь предположить, даже обожает.

Вразрез со всеми ожиданиями, незнакомец спокойно вошел в прихожую и закрыл за собой дверь.

— Так кто же ты такой? — изумлению Аннамиэль не было предела.

Черная слизь сбежала с ботинок и растеклась лужей чистой воды. Он посмотрел на это преображение и заключил:

— Судя по всему, я прибыл по адресу. — На Анну смотрели уже карие глаза, сверкающие от восхищения.

— По какому адресу?

— Бедная девочка. Не знает, где живет, — пробурчал он себе под нос и заверил Аннамиэль: — Я узнаю, что это за улица, и обязательно сообщу, где ты живешь.

Девочка засмеялась и убежала на кухню, крикнув на ходу:

— Вы смешной! Снимайте плащ и шляпу. Тапочки на полке, проходите в зал, а я мигом.

Незнакомец снял верхнюю одежду, обулся и прошел в комнату. Анна заскочила следом:

— Все, чайник поставила! Садитесь пока в мое любимое кресло.

— А пыльцу не стряхну? С этих прекрасных роз.

— Это я сама их вышивала. Красиво? Они же не настоящие, разве не видите? Или шутите?

— Какие тут шутки. Однажды мне уже казалось ненастоящим то, что оказалось очень даже живым. Еле ноги унес, — сказал гость и осторожно сел в кресло. Ощупал подлокотники, поерзал и только тогда расслабился. — Так что ты говорила? Варенье черничное? — Его глаза, ставшие теперь зелеными, устало посмотрели на девочку и закрылись.

— Ой. Мне показалось, или у вас глаза зеленые?

— Зеленые.

— Но они же были голубые, потом карие, а теперь зеленые?

— Да. У меня глаза голубые. И карие, — тяжело ответил незнакомец. — И не только.

Свист чайника позвал Анну на кухню. Вскоре перед гостем появился столик с расшитой скатертью, две чашки чая, хлеб, масло и душистое варенье в хрустальной вазочке. Девочка принесла пуфик для себя и вздохнула:

— Уф, все готово! Приятного угощения

Но незнакомец не шелохнулся. Он спал, мирно посапывая. Аннамиэль могла руку дать на отсечение, что нос у него прежде был прямой, а сейчас стал с большой горбинкой и свешивался чуть ли не до подбородка.

Анна вздохнула, намазала хлеб маслом, положила варенье и взяла чашку с чаем.

— И не наскучило в одиночку чай раздевать? — спросил незнакомец, открыв один глаз фиолетового цвета.

Его лицо теперь прорезали глубокие морщины, а седые пряди спадали на плечи. Перед девочкой сидел глубокий старик.

Глава 2. Шепот забытых теней

— Так я встретился с хранительницей леса, — сказал незнакомец и продолжил извиняющимся голосом: — Не утомил ли я тебя своим подробным повествованием?

— Ни в коем разе! — воскликнула Аннамиэль. — Это самое замечательное, что случилось со мной за долгие однотонные вечера! Я готова слушать всю ночь напролет, и даже не думайте, что я вам позволю уснуть, пока не узнаю всё до момента появления вас у меня дома. И как вас зовут родные?

— Ну тогда готовься вообще не спать, ведь рассказ о том, что я пережил, не на одну жизнь. Можно бесконечно описывать только Люцелию, не говоря о царстве, окружающем ее. Как меня зовут? Звали, и это было так давно. Сейчас имя мое — Незнакомец. Раньше был я Дождик: родился я в страшный ливень, но от того Дождика ничего не осталось, пролился он водопадом, впитался в песок, превратился в туман.

— Я не требую от вас полного отчета, достаточно затронуть самое главное, чего нельзя упустить. — Девочка перебралась с пуфика на диванчик и устроилась поудобнее.

— Хорошо. Воля твоя. Я буду краток и последователен. С твоего позволения я раздену еще одну чашечку чая и продолжу…

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА НЕЗНАКОМЦА…

Я остался жить во владениях Люцелии, что было предрешено и логично. Мне некуда податься, а Люцелия, подпитываемая моей энергетикой, воспряла духом и отвоевывала метр за метром у нечисти. Шарики носились как сумасшедшие, латая и чиня все на своем пути. Через некоторое время посреди безжизненного леса, насколько было возможно, образовался островок жизни, мерцающий во тьме, освещенный изумрудными светлячками.

Хранительница леса так и не показалась мне полностью, я видел лишь мелькающие среди корней мудрые глаза и слышал ее голос. Иногда мне казалось, что я видел кабаргу или лань, проскользнувшую в укрытие, а иногда замечал оленьи рога, сливающиеся с кустарником. Как я ни старался разглядеть, она ускользала, как видения во снах. Казалось — вот я вижу ее, только сосредоточься, присмотрись, но оказывалось, что это коряга причудливой формы или хоровод мошки, гонимый ветром.

Покои Люцелии располагались в огромной подземной пещере. Пронзенные корнями и с запахом сырости, они не впечатлили меня как жилье, и, построив из веток нечто похожее на дом, я жил на поляне.

Дни напролет я проводил в лесу, удивляясь безграничной фантазии хозяйки, а по вечерам впитывал в себя премудрости волшебства, которыми щедро делилась со мной Люцелия. Лисица, верная помощница Люцелии, часто сопровождала меня, а ночами согревала лучше самого теплого одеяла, прижавшись к моей спине.

Много удивительных вещей открылось мне за эти дни, и только тоска по родным отравляла мое существование. Я с нетерпением ждал времени света, чтобы вернуться, кинуться в объятия мамы и брата, поцеловать сестренку и все объяснить. Я был уверен — они все поймут и узнают меня, обязательно узнают, в какой оболочке ни был бы я заперт…

Однажды, собирая ягоды, я почувствовал, что за мной наблюдают. «Что-то неведомое, рожденное мраком, открыло на меня охоту, — подумал я. — И выжидает подходящий момент для броска». Мои опасения подтверждала лисица, скалясь иногда на темноту на границе двух миров.

И однажды я увидел его. В нескольких метрах нечто худое и ссохшееся, как гнилая осина посреди болота, покачивалось на тонких ногах. Его мертвое лицо с маленькими глазами-угольками гниющей древесины не пугало, а вызывало жалость.

— Кто ты? И зачем преследуешь меня? — крикнул я, но ответ не последовал.

Я кинул куском земли, но он даже не шелохнулся, земля прошла сквозь него. Я кинулся навстречу — нежить растаяла в воздухе и появилась в другом месте, немного в стороне, на безопасном расстоянии. Я кричал и махал руками, стараясь спугнуть навязчивого спутника, но все было напрасно.

Я никогда не видел таких созданий и не слышал о них. Даже Люцелия не знала, что это за существо. С тех пор оно всегда рядом, и даже в месяц света, невидимое для посторонних глаз, таится в тени, преследуя меня.

***

Незнакомец прервал повествование и кивнул в сторону окна, сказав Аннамиэль:

— Оно и сейчас рядом. Посмотри в окно, и, я уверен, ты увидишь среди черного дождя его ссохшуюся фигуру.

— Кто же это? — выглядывая в окошко, спросила девочка. — Да, да. Я вижу его! Как жутко он выглядит. Вы расскажете, кто это? Вы узнали?

— К сожалению, об этом знает только он, а беседы с ним не получилось. Так и бродит за мной призрачной тенью — ни зла от него, ни добра. Хотя нет, постой — была польза от его присутствия: осознанно или нет, но он выручал меня, находясь там, где подстерегала опасность. Может, это случайность, но… любая случайность неслучайна, и все происходит так, как должно быть, приводя к изменениям. В любом случае, я привык к нему и даже иногда высматриваю его в темноте, беспокоясь, что он исчез…

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА НЕЗНАКОМЦА……

Дни мрака подходили к концу. Тенистый туман отступал, унося с собой всю нечисть, что пряталась в его дымке. Вой и гул Рязей затихал; скрип и скрежет Езника погрузились в трясину болот. Гулкие удары Скредыша схоронились среди камней. Тонкий, разрывающий нервы писк Скрезы заглушил даже едва слышимый звон комара. Флезерник прощальным уханьем совы растворился в первых лучах светила. Лес ожил, и лишь остров безжизненных болот продолжал светиться гниющими корягами под покровительством Лия, безмолвного служителя вечного мрака.

Как только первый луч разорвал плотные тучи, я стал собираться домой. Люцелия была напугана и осторожно спросила: — Ты вернешься?

— Не знаю, — ответил я честно. — Я все понимаю, но знаешь… Там мои родные. Как я могу оставить их?! Это выше моих сил. Там мой дом.

— Но без тебя… мои годы сочтены. Без твоей силы мне не выстоять в дни мрака. Я думала, ты обрел новый дом и будешь рядом. Всегда!

— Я обещаю, что буду навещать тебя как можно чаще и щедро делиться с тобой светом.

Глава 3. Лик из зеленого тумана

Что-то прохладное прикоснулось к моей щеке. Проблеск сознания. Сквозь щели век я увидел лисицу и оленя, лежащего рядом. Лисица подтолкнула меня в бок, и я понял, что она хотела… Взобравшись на спину оленя, я опять провалился в беспамятство.

Как оказалось, Люцелия знала всё, что происходит в её владениях, и отправила мне помощь сразу же, как только я вошел под своды леса.

Она положила мне руку на лоб. Открыв глаза, я впервые увидел её лицо…

***

— Вы увидели её? — захлопала в ладоши Аннамиэль. — Увидели?

— Это не поддается описанию, — вздохнул Незнакомец. — Пусть её образ навсегда останется в лабиринтах моей памяти.

— Нет! Не поступайте со мной так! Вы не можете! — пискнула девочка. Она спрыгнула с подлокотника, села на пол и сложила ладони лодочкой. — Прошу вас, прошу! Ну же, как она выглядела? Как? Меня сейчас разорвет от любопытства, и виноваты будете вы! — И она смешно надула щеки.

— Глаза. Эти глаза… Нет ничего глубже и прекраснее. Как бы она ни выглядела, но эти глаза… Кто увидел их хоть раз, будет вечно тонуть в их отражении.

— Она прекрасная женщина? Нет? Или как дерево, как лесное животное? На что она похожа? Хотя бы намекните, прошу!

— Скажу одно: она — всё сразу и одновременно уникальна. Она — все лесные обитатели, весь лес, и в то же время она цельная и неповторимая… Её образ ускользающий, как сон или облака, вечно меняющие свои очертания. Больше я ничего сказать не могу…

Я осторожно протянул платок с изуродованным тельцем:

— Помоги ему.

— Ну почему? — улыбнулась мне Люцелия. — Ведь это обычный морской обитатель, коих превеликое множество.

— Ты не понимаешь…

— Не понимаю, но ради тебя постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Она осторожно взяла крабика и, помолчав с минуту, сказала:

— Я почти ничего не могу сделать. Его сущность покидает это раненое тельце, тонкой струйкой растворяясь в дымке леса. Даже если я остановлю процесс, он очнется ненадолго и всё равно покинет этот мир.

— Совсем ничего? Я думал…

— Почти ничего, — произнесла Люцелия и дыхнула на краба.

От бездыханного тела поднялось зеленое облачко, опустилось на мое плечо и преобразилось в крабика. У него были на месте все лапы и обе клешни. Он смешно засуетился, спустился вниз по одежде и спрыгнул на землю, затерявшись в траве.

— Не бойся, он далеко от тебя не убежит, — сказала Люцелия. — Это тебе мой подарок. Его энергетическая сущность. Он будет существовать до тех пор, пока ты рядом. Твоя светлая энергия будет подпитывать его существование. Он станет твоими вторыми глазами. Ты сможешь видеть то, что видит он, но не сразу — требуется время. Ты сам поймешь, когда оно наступит. Пусть он будет твоим верным помощником. Вот, держи мешочек из паутины, там иллюзорная жидкость. Будешь изредка капать ему на мордочку. В воде нет никакой необходимости, но это будет его ободрять и радовать.

— Когда ты ушел, — сказала Люцелия, — я долго думала о нашей встрече. Судьба неспроста свела нас. И не только для того, чтобы ты поддерживал меня в минуты слабости, а для чего-то большего и важного, от чего зависит всё будущее нашего мира. Мне открылось понимание: мы скоро расстанемся.

— Ты меня прогоняешь? — растерялся я.

— Я отпускаю тебя для великих дел. Время нещадно сжигает возможности, минута за минутой отрезая и запечатывая в прошлом упущенные шансы. Мы не вправе затушить искорку надежды. Ты узнал многое и многим владеешь, осталось лишь закрыть пробелы в навыках — и ты будешь готов.

— А если ты ошибаешься? Ты сама говорила, что я питаю тебя энергией. Как ты будешь без меня? Куда я должен идти и зачем? Зачем всё это? Здесь я обрел новый дом и не хочу тебя покидать.

— Может, и ошибаюсь, но всё движется к концу. Я видела в Дни Света подселеныша, и это о многом говорит.

— Да ты, наверное, про меня говоришь? — я невольно усмехнулся и тут же осекся, вспомнив трагичность той ситуации. — Меня называли подселенышем там, в деревне. Изменчивая внешность сыграла со мной плохую шутку.

— Ты тут ни при чем. Я услышала тревожный рев медведицы и поспешила узнать причину её горя. Медвежонок вел себя необычно и пытался скрыться от матери. Я преградила ему дорогу и увидела: вместо мордочки милого малыша — отвратительные мелкие глаза, свисающий нос и гнилые зубы.

— Так они всегда оборачиваются разными животными, и только по неизменному лицу можно узнать их. Не вижу в этом ничего необычного.

— Постой. Ты прав лишь отчасти, но не уловил сути. Они оборачивались животными — призрачными, бестелесными. Никогда еще силы Тьмы не имели плоти. Эфирные создания, они могли лишь запутать одиноких путников, напугать, заманить в непроходимые топи или проникать в жилища, питаясь силами жертв в Месяцы Мрака. В Дни Света они были бессильны. Со временем люди научились оберегать свои дома и перестали выходить на улицы в опасное время. Тьма лишилась основной добычи, перебиваясь крохами: душами тех неосторожных, кто одурманен вином и потерял бдительность.

— И что изменилось? Всего-то один подселеныш?

— Всё в мире находится в движении и развитии, не отстают и силы Мрака. Оборотень смог проникнуть в медвежонка и завладеть его телом. Пусть ненадолго, но это только первые шаги. Я боюсь, наступают времена, когда остальная нечисть сможет воровать тела, и не только животных.

— Ты думаешь, они научатся вселяться в человека? Разве такое возможно?

— К этому всё и идет. Прошли времена, когда они были сыты и довольны. Наступил момент борьбы за выживание, и они ищут любые способы продлить свои темные дни. Завладев телом человека, они смогут существовать и в Дни Света, но и это лишь полбеды…

— Что может быть страшнее?

— Существуют другие народы: гиганты — в четыре твоих роста; гномы — неспособные дотянуться до твоего колена; летающие люди и многие другие. Что, если нечисть научится вселяться в их тела? Представь могучего великана, добрее которого не сыщешь существа, но с душой лярвы или подселеныша? Или гнома с черной душой, прокопавшего ход под самое жилище?