Антифанатка спешит на помощь

•1

В бескрайней темноте горели белоснежно-серебристые огоньки. Они плавно и синхронно раскачивались из стороны в сторону.

Единый голос тысячи людей слился в один мощный, согревающий до щемящей нежности в груди, завораживающий поток.

Стоя на краю сцены, тянуло закрыть глаза, раскинуть руки, податься порыву и окунуться с головой в момент. Но нельзя, и потому что это концерт, и потому что это частично ложь. Среди преданных фанатов скрывались помешанные, позабывшие о том, что знаменитости тоже люди, у них есть личная жизнь, и главное, что звезда на сцене, на экране – живой человек, которого неприемлемо преследовать, проникать в дом и требовать от него непозволительного.

Песня закончилась, зал взорвался в восхищенном потоке, словно не они только что слились и спели, а он, Кайя, на сцене.

Концерт подходил к концу. Прощание, обещание, фразы, ставшие за десять лет карьеры обыденными, и уход за кулисы, где кипела жизнь.

– Как всегда – на высоте, – Нам Хёк показал большой палец вверх, встречая подопечного со сцены.

– Самый преданный менеджер в деле, – рассмеялся Кайя, чувствуя, как ныло травмированное в последнюю репетицию плечо.

– Переодевайся, я закончу и отвезу тебя домой, – Нам Хёк быстрым шагом проводил его до гримёрной, открыл дверь и проследил, чтобы подопечный зашёл в неё. – Дождись меня.

– Ладно, – отмахнулся Кайя, падая на стул перед зеркалом.

С закрытой дверью и звуки приглушились. Спасительная тишина свежим глотком нырнула в Кайя, который повёл ноющим плечом и глянул на себя в зеркало. Вспотевший, уставший, но удовлетворённый проделанной работой и полученными эмоциями, с макияжем, который не стёк с муглой по ненормальным меркам красоты кожи, всё также подчёркивая большеватые глаза с двойным веком, не уменьшая, наконец, чуть шире всё той же стандартной нормы нос и подчеркивая пухлые губы.

Кайя с одной стороны радовался новому визажисту, с другой он сильно прикипел к прошлой. Той, что спасла его в шаге от бездны и конечной потери себя.

Вздрогнув, Кайя растерянно посмотрел на зазвонивший телефон. Очередной неизвестный номер, на который он не ответит. Ни в одном его телефоне не содержалось ни одного номера, каждый раз отвечая, он спрашивал: «это кто?», по началу обижая хёнов*, а потом они привыкли.
(Примечание: Хён – 형 – обращение к старшему (между парнями))

Даже сестра, звоня, первое, что говорила: «Нуна* твоя». Последние цифры её номера Кайя на удивление запомнил. В то время как запомнить свой не мог. Слишком часто приходилось менять номера из-за фанатов, которые подпольными путями умудрялись найти его и потом непрекращая названивать.
(Примечание: Нуна – 누나 – обращение брата к старшей сестре; +обращение парня к девушке старше него)

Кайя потянулся скинуть звонок, как увидел вроде как знакомые цифры. Еще одни, которые то всплывали в памяти, то наоборот исчезали, не желая напоминать о пережитом.

Слишком долго смотрел и звонок прекратился.

– Так тому и быть, – Кайя взял телефон, увидев уведомления из группового чата. – Бигль-хён снова доводит грозного-хёна.

С улыбкой он разблокировал телефон и уже нажал на квадратик с закруглёнными концами, как снова поступил звонок.

Палец завис над зелёной трубкой. На выдохе Кайя ответил на звонок.

– Алло, - из динамика раздался знакомый хрипловатый голос. – Чонин? Можешь говорить?

Кайя сжал телефон, держа от уха на расстоянии.

– Алло. Алло?

Сдавшись, Кайя прижал телефон к уху.

– Говори.

– Чонин, – с облегчением выдохнула Хан Бёль. – Чонин, я бы не стала звонить. Но у меня очень тяжелая ситуация, ты не мог бы мне помочь? Если, конечно, у тебя есть время.

У Кайя множество репетиций, записей, съёмок, но это уже завтра и последующие дни, сегодняшний вечер свободен. Его он собирался провести лёжа в кровати, нежась и забываясь во сне.

– Говори.

Слушая Хан Бёль, Кайя переоделся в свою одежду, проверил права, кошелёк и выскочил из гримёрки, налетая на Нам Хёка.

– Дело появилось, – Кайя показал на телефон и кивнул на прощание менеджеру.

– Будь осторожен! – в догонку крикнул Нам Хёк.

Привычная осторожность отошла на второй план, ведь он, Чонин, снова нужен той, что спасла его от гибели. Да и машина Нам Хёка на подземной парковке, никто не увидит его.

Стоя на светофоре, Кайя бросил беглый взгляд в зеркало заднего вида и снова вгляделся.

– Разве ты не едешь за мной с самого стадиона?

Для проверки пришлось сделать круг, включая поворотник, но в последний момент выключая и проезжая прямо. Старенькая белая машина повторяла и сдала себя.

– Почему вы жить не даёте мне? – процедил Кайя и вырулил на широкую дорогу, встраиваясь в последний момент в поток, перед тем как загорелся красный на светофоре.

Всё же удалось отделаться от помешанных.

Кайя припарковался за два дома от нужного, прихватил нужное, достал из бардачка кепку, надел на голову и вышел. К противному ужасу заметил старенькую белую машину, что проехала мимо поворота.

Сильнее натянув кепку, Кайя переходил на бег, сокращая расстояние до Хан Бёль.

Свет фар ударил в спину, отбрасывая тень Кайя вперёд. Отойдя в бок, обезопасивая себя в первую очередь и давая больше места машине.

На узкой улице нужно быть осторожным и не рисковать. Но, похоже, водитель торопился или самый крутой раз решил прибавить газа и проскочить улицу на скорости.

Кайя обернулся, не прекращая идти. Яркий свет фар ударил по глазам, но он увидел белый капот, чёрные цифры, красное размытое пятно за стеклом, а ещё услышал страшный скрип шин, глухой удар, почувствовал, как боль хлопнула по нему, точно вышибая дух. А там и темнота.

💫 💫 💫

В кои-то веки выходной, долгий сон, отключенный телефон, никакой спешки. Даже проснувшись, Хаын не думала открывать глаза. Куда торопиться? В душ? В душ она всегда успеет сходить. К еде? Пока не хотелось. В туалет? Ещё терпелось. Даже не тянулось почесать противно зудящее бедро. Руки очень хорошо лежали под подушкой.

•2

– Чокнутый! – Хаын шарила руками по полу в поисках, желательно тяжёлого, предмета. Но даже вчерашней одежды не находилось.

– Видишь, – как умирающий, увидевший свет, парень смотрел на неё.

– А! Ненормальный! Псих! Маньяк!

Хаын вскочила на ноги, метнулась к столу, схватила настольную лампу и швырнула в сторону парня, который стоял на коленях на кровати и, не отрывая взгляда, смотрел на неё. Лампа не достигла цели – провод выдернулся из розетки, но сбил силу полета и нарушило траекторию.

Телефон. Срочно нужно найти телефон!

Хаын не выпускала из вида ненормального и сметала со стола имеющиеся, не находя нужного. В другой ситуации она бы вспомнила, куда положила его или прокляла для страха и скорейшего нахождения, но от ужаса мозг не хотел здраво мыслить.

– Правда, видит! – с радостью парень спрыгнул на пол и подбежал к заверещавшей с новой силой Хаын, которая сжала первое попавшееся и ударила его.

Визг стих. Хаын задеревенела. Парень поднял брови, опустив взгляд.

Плюшевый медведь прошёл насквозь ненормального. Хаын смотрела на игрушку, торчащую на половину из парня.

– Как бы не приятно, – протянул ненормальный, а Хаын вздрогнула. Из рук выпал медведь. – Не ори! Давай нормально поговорим.

– Ты кто? – Хаын потянулась за очередным предметом на столе на всякий случай.

– К...Чонин. Не только видишь, но и слышишь, – восторженно прошептал последнюю фразу ненормальный, которого звали Чонин.

– Как ты проник ко мне?

– Бродил по квартирам, – пожал плечами Чонин. – У тебя тихо и удобная кровать. Хотя сверху большая, но парочка уж больно активная и любит эксперименты.

До экспериментирующих в кровати соседей Хаын всё равно, а вот на постороннего парня в квартире – нет.

– У других ужин сгорел, воняло, я свалил. У третьих кошка шипела, у четвёртых...

– Почему ты ко мне пришёл и остался?! – не выдержала Хаын и швырнула статуэтку героя игры в Чонина.

– Говорю же, умаился гулять по квартирам и прилёг поразмышлять. Вот утро мы и встретили вместе.

– Ты мёртвый?

Скривившись от оскорбления, Чонин поставил руку на торс.

– Вообще-то живой, временно в не тела.

Хаын нервно усмехнулась:

– Дух умершего парня пришёл ко мне.

– Я живой! Алло, мозг, ты там? – Чонин со всех сторон осмотрел голову Хаын, щёлкая пальцами. – Пусто что ли?

– Тебя больше никто не видит? – Хаын прикрыла рот ладонью.

Чонин мотнул головой.

– Люди, которых я повстречал на пути, не реагировали на меня.

С придыхающим звуком «х» Хаын втянула воздух.

– Я не пила, не вдыхала дым табака, не работала без сна несколько дней подряд, не попадала под машину, не падала в открытый люк, не ударялась головой.

Чонин опустил руку и поднял взгляд к потолку, точно ища терпения и самообладания.

– Почему я тебя вижу? – Хаын вгляделась в идеальное лицо. – Нет, не отвечай, мне необходимо прийти в себя.

Выскочив из комнаты, она заперлась в ванной, где встала под холодный душ.

– Чёрт! Это уже слишком!

Замёрзшая и надеющаяся на галлюцинацию или слишком реалистичный сон, Хаын выглянула из ванной и, с облегчением не заметив Чонина, вышла. Прижимая полотенце, она бегом добралась до комнаты и влетела, чтобы взять вещи.

– Избавь меня от неприличного вида.

Подскочив и обернувшись, Хаын к ужасу осознавала: взаправду произошло.

– Почему ты не исчез? – прохныкала она, сжимая длинные, мокрые волосы.

– У меня к тебе дело, – Чонин закинул ногу на ногу, сидя на кровати.

– Нет, в последний путь заблудшие души не провожаю, – сказала как отрезала.

– Да я живой! – от возмущения Чонин аж подскочил на месте. – Тебе всего лишь нужно сходить со мной в одно место, передать человеку записку и дождаться, чтобы он пришёл.

Хаын сложила руки на груди.

– Одно дело с триллионом пунктов и подпунктов? Ты меня за дуру держишь? Думаешь, сможешь подсунуть на подпись рабский контракт и помчишься на мне потусторонние делишки кромсать?

Чонин хлопнул пушистыми ресницами.

– Ты рэпер?

Со шумом Хаын втянула воздух.

– Не думала сделать карьеру рэпера или в группе? – Чонин оглядел её с ног до головы. – Работы конечно много, но и из палки Пиноккио получился.

– Он из бревна, – просвистела сквозь зубы Хаын.

– Тем более.

– Свали, – Хаын указала на дверь.

Покорно Чонин поднялся.

– Ты только не долго одевайся, нам ещё ехать...

– Вали из моей квартиры!

– Можешь не торопиться, – Чонин прошёл сквозь прикрытую дверь.

Челюсть Хаын отвисла и без помощи пальцев не вернулась в исходное положение.

– Ты всё, нет? – голова нетерпеливого Чонина не появилась в двери и на том спасибо.

– Жди, – буркнула Хаын и поспешила одеться, пока живой и проходящий через предметы Чонин не зашёл в не подходящий момент.

Они сидели на кухне, напротив друг друга. Чонин смотрел, как Хаын уничтожала бутерброт с сыром и ветчиной, а она буравила взглядом его.

– Даю слово, это быстро и не затратно.

Хаын скривилась, как от зубной боли, и повернула голову в сторону.

– Как только сделаешь, обещаю, я тебе отплачу, – Чонин прижал ладони друг к другу и состроил жалобный взгляд.

– Знаешь, у меня такое чувство, где-то я тебя видела.

Чонин нахмурился, поднял брови, вернул их в спокойное положение, растянул по сторонам уголки губ, расширил глаза. Множество движений мимикой, чтобы подпереть лицо ладонью и прикрыть частично низ.

– Узнаёшь мою красоту, харизму, непревзойдённость?

Хаын отложила на блюдце недоеденный бутерброд, поставила локоть на стол и серьёзно произнесла:

– Смотрю на тебя и понимаю, что видела твою лживую мордашку.

Будь Чонин живым, точнее материальным, его рука непременно издала звук при падении на стол, а так она прошла через него и упала на колено.

– Ты случайно не артист? – Хаын подалась вперёд и широко раскрыла глаза, вглядываясь в лицо напротив.

•3

– Сейчас это не важно, – резво замахал Чонин.

– Ещё как важно, – Хаын запихала бутерброд в рот и, тяжело жуя его, заговорила: – Признавайся, ты один из этих кривляющихся на камеру блогеров?

– Нет.

– В миниках играешь, которые по минуте и триллион серий?

– Не-а.

– За деньги на камеры крутишься?

– Вообще-то блогеры были.

Хаын плюхнулась на стул, приподняла брови и выдала:

– Обычно эти снимают одежду и крутят округлостями.

Лицо Чонина вытянулось, глаза окгрулились до размеров блюдца на столе.

– От потрясения умом тронулась?! Я чист и невинен!

Хаын оценивающе оглядела его. И правда, он не походил на человека, который раздевался бы за деньги, призывно танцуя и демонстрируя рельефное тело. А у Чонина был интересно пресс?

– Не думай о непристойностях! – он прикрыл грудь.

– Больно надо, – закатила глаза Хаын, с досадой признавая, что её застукали. – Так ты простой смертный, который на камере не светился?

Чонин прочистил горло, выпрямился, взглянул в глаза и признался:

– Только для родителей.

На стене щёлкнули часы, за окном долго и с явным возмущением прогудел автомобиль.

– Не верю, – Хаын поднялась и направилась в зал, где уселась на диван за ноутбук.

Чонин следовал за ней, покусывая пухлую губу.

– Я простой человек, который стал жертвой несчастного случая.

– Вырос? – Хаын стрельнула в него взглядом.

Её поведение действовало на нервы Чонина, поднимая из глубин мощный удар злости.

– Помоги мне, я в долгу не останусь. Ну, пожалуйста! Мне очень надо обратно. Понимаешь, меня ждут родные, работа, да в конце концов, я человек с жизнью! Я должен проживать её, а не призраком бродить!

Глубокий взгляд, направленный на него, расценился за проникновение и готовность к помощи.

– Начальнику я тоже самое сказала, а он меня уволил, – Хаын отвернулась и смахнула пылинку с монитора.

– Серьёзно? – Чонин изогнул бровь и развёл руки в стороны.

– Да, ему не понравился тон, с которым я высказала правду, – цокнула Хаын, открывая вкладку. – Полное имя.

Схватившись за голову, Чонин резко выдыхал и с шумом втягивал воздух.

– Спокойствие, только спокойствие, – шептал он, сильнее впадая в злое отчаяние. Пока он ходил туда-сюда, Хаын не отводила от него взгляда.

– Реально как живой. Не поверила бы, подумала, дурит, если бы не медведь.

От всплывшей картины плюшевого медведя вошедшего в тело Чонина аж передёрнуло. Такое не развидеть и не забыть.

– Так! Имя, фамилия ты, медведь!

Остановившись, подняв руки на уровень груди, Чонин плавно выдыхал и опускал их ладонями вниз.

– Тебе нужно всего лишь передать четыре слова одному конкретному человеку, – спокойно начал он. – Для этого знать детальную биографию не надо.

– Кто сказал, что я стану тебе помогать? Точно не я, – Хаын замотала головой.

– Прошу тебя!

Бросившийся к ней Чонин упал на колени и вместо того, чтобы сложить руки в мольбе и биться лбом о пол, он раскинул руки, как звезда на сцене в эпический момент в песне.

Хлопнув ресницами, Хаын на ощупь нашла диванную подушку и швырнула в живого и не материального Чонина.

– Не приятно как бы!

– Тогда на выход, – Хаын медленно прикрывала крышку ноутбука, представляя, как вернётся в царство лепоты и блаженства.

– Нет, – Чонин зверски вернул в бесячую реальность из заоблачного блаженства. – Если я скажу, что дам тебе денег....

Он заглянул в глаза Хаын, наблюдая за реакцией.

– Или чего-то другого... – растягивал слова, не отрывая взгляда от тёмных глаз.

– Хочу спать.

Оживившись, Чонин рассыпался в обещаниях:

– Обещаю, после того как передашь, оставлю тебя в покое. Пожалуйста, пожалуйста, прошу, помоги.

С непроницаемым лицом Хаын смотрела на Чонина и не могла отделаться от мысли, что она где-то его видела.

– В телеке видела? Ведущий?

– Нам лучше поторопиться, а то мы не горим пылкостью задерживать друг друга, – Чонин ловко вскочил на ноги и по-живому отряхнул джинсы.

Помрачнев, Хаын клацнула по клавише и произнесла:

– Дома чисто, не выдумывай, актёр прогнившей сцены.

– Что сразу прогнившей? – с обидой буркнул Чонин. – Не важно, поспешим.

– Ага, – вдохнула Хаын, мельком глянув на высветевшиеся новости. – Жесть.

Она поднялась, бережно захлопнув ноутбук.

– Что там? – пришибленно от испуга или скорее от тревоги низким голосом спросил Чонин.

Проходя мимо него, Хаын разродилась в недовольстве:

– Опять пустили слух о переносе серии!

С Чонина сошла лавина, он схватился за сердце и свесил голову, прошептав:

– С ней я точно умру, не вернувшись в тело.

– Что ты там булькаешь? Не хочешь, чтобы люди услышали, не произноси слова в слух, держи их в голове.

– Да-да, – закивал Чонин, проследовав за Хаын, которая взяла сумку и прошлёпала в коридор. И пока она не обулась, искусал губу до крови (будь это возможным).

Хаын распахнула дверь и указала на выход.

– Прошу свалить.

Из лифта вышла соседка – дама сорока лет с пекинесом подмышкой – глянула на Хаын и заглянула в квартиру, проходя к своей.

– Здравствуй, – не выдержала соседка.

– Здравствуйте, – Хаын захлопнула дверь, проходя ей по замершему в проёме Чонину. Глаза того расширились в который раз за утро. – Бегом.

В быстром темпе Хаын заскочила в лифт и нажала кнопку. Чонин встал в другом углу от неё, сложив руки на груди, нахохлившись и состроив обиженное лицо.

– Такое хорошее утро могло стать, не поялись в моей кровати... Здравствуйте, – Хаын шагнула из угла в угол Чонина.

Две старшеклассницы-подружки поздоровались и зашушукались.

– Какой кошмар!

Хаын нехотя стала слушателем их разговора, как и Чонин, делающий вид, что никого вокруг нет.

– Сбили и уехали? Даже помощь не вызвали? – охнула пониже.

– Говорят, водитель с места скрылся, – с жаром рассказывала высокая, живущая по соседству с Хаын.

•4

Бросая странные взгляды в угол лифта, старшеклассницы вышли из него, как только дверцы разъехались.

Чонин не отмерал, точно в восковую фигуру вмиг превратился.

– Ты же Кайя, – с возмущением Хаын ткнула в него пальцем.

Как от оплеухи Чонин вздрогнул и обернулся.

– Что за тон?

– Ах ты ж! – Хаын хватала губами воздух и выдыхала «х!», выказывая бурлящее в ней недовольство.

– Какие-то проблемы? – в наступательную стадию перешёл Чонин. – Не нравлюсь?

– Не то слово, не нравишься.

– Ты меня знаешь?

– Хватило почитать про скандал с отношениями, – Хаын сжала ремешок сумки. – Парень, а к девушек не уважаешь, как только после этого у тебя фанаты остались?

Губы Чонина задрожали, словно с них рвались сорваться нескончаемые слова, да горло ни звука не пропускало.

– Давным-давно опровергли, доказали, что это ложь и хайп жёлтой газетёнки! Я, между прочим, не встречался с Гавон! Всего лишь снялся с ней в дораме, поблагодарил ужином, и уже «встречаются», «раскрыли – расстались», «всплыло, что Гавон упоминала о жестоком обращении со стороны близкого», «бывший парень издевался над нашей бедной Гавон», «ага, значит, это был он!». Это был не я! Почитай. Внимательно вчитывайся!

– И что?! – в ответ закричала Хаын. – Даже если не ты, чего столько молчал? Чего ждал? Когда девушка выйдет к журналистам и расскажет постыдную историю?

– От моих слов ничего не изменилось бы! Я обвиняемый, каждый звук с моей стороны «я не причём», «моей вины нет», и я захлебнулся бы в хейте!

Хаын раскрыла рот, но Чонин опередил её:

– Ты не знаешь всей красоты развлекательного мира. Артист – товар, которым крутит-вертит компания.

Громко хмыкнув, Хаын отвернулась к стене.

Вообще-то она хотела сказать другое, а вырвалось совершенно не то. Случай с актрисой она бурно обсуждала с бывшей лучшей подругой и ругалась на молчавшие компани, на раздувающих огонь журналистов и непостоянных фанатов.

– Ты меня ненавидишь? – резко произнёс Чонин.

– Твоя антифанатка, – бросила Хаын и вылетела из лифта, через стеклянную входную дверь и затопала по улице.

– Из-за одного случая, в котором я не виноват?! – яро возмутился не отстающий Чонин.

– Вообще-то их было три.

– Какие?! Кроме с Гавон.

Хаын сделала ещё два шага и остановилась, развернулась лицом к Чонину.

– Пять лет назад на фанмитинге ты обидел фанатку своим безразличием, натянув дежурную улыбку.

Чонин даже не думал. Хмыкнул, словно его вины в случившемся нет. А Хаын помнила, как не могла успокоить подругу, которая столько денег потратила, чтобы попасть на фанмитинг* и в итоге получила безразличие к себе.
(Примечание: Фанмитинг – мероприятие, где артист общается с фанатами)

– И ещё один, – Хаын тряхнула перед лицом Чонина пальцем. – В круглосуточном магазинчике, когда к тебе подошла фанатка, ты свысока на неё посмотрел и с раздражением прошёл мимо.

– Дай угадаю, тоже пять лет назад, – Чонин ударил по воздуху, рядом с её пальцем.

– Бинго!

Чонин сжал кулаки и что есть мочи крикнул:

– Я человек! Из плоти и крови! Я тоже устаю, невысыпаюсь, у меня бывают боли, судороги, мне бывает плохо, жарко, холодно, голодно! Да, я артист, но моя работа заканчивается, как только я спустился со сцены или передо мной выключается камера. Я не обязан нести образ айдола до кончины!

Дёрнув джинсовую куртку на себе, он спокойнее произнёс:

– Я такой же человек и хочу жить, а не бояться людей.

Горечь налетом осела на язык, подтверждая её не правоту. Но Хаын не могла выкинуть образ плохого артиста и человека из головы. Кто-то с первого взгляда становится фанатом, а кто-то после омрачающих моментов анти.

– Человек, я не твоя фанатка, не яростная антифанатка, строчащая гневные посты: «посмотрите у него кривая капля пота!». Мне просто ты не нравишься.

– Хорошо, – Чонин отступил от Хаын. – Передай, и мы разбежимся.

– Уже как-то не очень хочется.

– Кидаешь нуждающегося в твоей помощи? Да ты сама подлый человек.

Между ними сверкали молнии, гремел гром, летали обломки деревьев, пух поднимался с земли и...

– Деточка, успела перегреться? – рядом остановился пожилой мужчина.

Хаын хлопнула в непонимании ресницами.

– Или на плохих людей нарвалась и теперь репетируешь, как бы их на место ставила?

Только сейчас она поняла, что стояла с поднятым пальцем и перекошенным от злости лицом.

– Извините, – Хаын поспешила уйти. – Теперь ненормальной считают. Отвали, от тебя и правда одни проблемы.

– Помоги сначала, – без проблем Чонин держался рядом. – Я с радостью избавлюсь от твоего общества.

Негодование переполняло Хаын, а выжить его не давали люди, которые окружали её.

– Нам нужно в другой конец города, – Чонин глянул на белую машину с оранжевыми шашечками, припарковавшуюся у тротуара.

– Пф, – Хаын глянула на такси, но прошла мимо, давая возможность сесть в него запыхавшемуся пареньку с сумкой на перевес.

А вот остановку она не пропустила.

– Издеваешься? – Чонин пристроился рядом на лавке. – Ты не мне хуже делаешь, а себе. Провести в жару столько времени в забитой жестяной банке – а ты любишь жесть в жизни.

Хаын молчала не потому что на остановку подходили люди, не потому что обижалась на Чонина, а потому что он был прав. Встать и вызвать такси – значит признать ошибку. А уж делать перед заносчивым Чонином она не станет. Нет, лучше толкаться между школьниками, чем подпитывать гордость павлина.

– Твой многоместный конь подъезжает, – хмыкнул Чонин, заметив автобус.

•5

Вместе с картой для оплаты проезда в сумке нашлись сломанные наушники. В жизни Хаын как-то внезапно наступила череда сломанных вещей: сначала сломалась ручка на сковороде, когда спешила с утра на работу, за ней наушники перестали петь, когда возвращалась домой, за тем телевизор, а там и с работы уволили. Хаын ещё не решила, можно ли отнести к сломанным вещам Чонина с его «будь моим посыльным», или это скорее двигатель к неприятностям. Ждать как-то не хотелось, как и спешить для проверки, потому что не получится помахать рукой, сказать, что ошибся, и дать дёру назад.

Держась мёртвой хваткой за поручень, Хаын упрямо делала вид, что не замечала ни прижимающегося мужчину в деловом костюме, ни с другой стороны школьницу, которая без умолку тараторила с подругой, и даже не искала Чонина, который деловито прошёл в конец автобуса и сел на свободное в тот момент кресло.

Сперва было нормально, а на следующей остановке люди пачкой забились в автобус, смещая, стискивая, прижимая имеющихся пассажиров, поэтому куда делся Чонин, Хаын не интересовалась. А он еле сдерживался, чтобы не пробежать сквозь людей к выходу и встать у входа. На него пялилась с борзым видом аджумма*, подпинывал мальчик лет пяти на коленях матери, а школьник, поправляя портфель, бил его значком по руке.
(Примечание: Аджумма – 아줌마 – замужняя женщина или женщина средних лет.
Чаще всего используется для обозначения женщины среднего или пожилого возраста.)

Хаын сделала хуже не только себе, но и Чонину, который ругался на неё, а потом переключился на окружающие неприятные факторы.

На очередной остановке Хаын протиснулась на выход вместе со школьниками.

– Нам ещё ехать! – Чонин выскочил из автобуса в тот момент, когда двери закрывались. – Руку прищемил!

Хаын поправила лямку на плече и зашагала вперёд. Себе она призналась, что автобус и правда был плохой идеей. Но точно не Чонину.

– Поняла ошибку? – не отставал тот, капая на успокоившиеся нервы. – Такси – хороший выбор. Комфортабельно, безопасно, просторно, быстро, а главное, без лишних нервов. Вон такси!

Но к огорчению Чонина Хаын даже не посмотрела, куда он указал.

– У тебя что, денег нет? – растянул гласные он.

Нет, деньги у Хаын были, а вот угождать живой, но нематериальной звезде желания не было.

– Ау? Ты меня слышишь? – Чонин обошёл её и стал идти спиной вперёд. – Не разговариваешь? Ау! Хватит так себя вести. Хватит! Хва-тит.

На распев он затянул «хватит» и даже вошёл во вкус. Если сперва нормально и давая возможность Хаын отметить мастерство, то потом то высоко, то низко и до убожества фальшивя.

– Столб, – бросила Хаын и резко повернула.

– Что? – Чонин ещё не понял, прошёл сквозь столб светофора и влетел в толпу, ожидающую зелёный свет на пешеходном переходе. – Нет! Фу-у! Почему вы так близко друг к другу?!

С довольной улыбкой Хаын вошла в раскрытые двери магазинчика. Из-за прилавка поднялась девушка, приветствуя покупателя.

– Противно, – Чонин дёргался, словно на него напала куча грязных комаров. – Хуже медведя.

Хаын поджала губы, выискивая вкусный быстрый перекус.

– Могла бы и раньше сказать, – Чонин тряхнул джинсовкой, сложил руки на груди и встал за её спиной. – Ты же дома ела. Уже проголодалась? У тебя тоже стресс? А я говорил, что автобус – плохая идея. Там можно остаться без конечностей, здоровой психики, чистоты, настроения, а в придачу могут стиснуть настолько, что превратишься в плоский лист с чертами лица.

Взяв сэндвич и газированную апельсиновую воду, Хаын прошла на кассу.

– Давай больше не обижаться, не экспериментировать, – успокаивался Чонин. – Такси – самый нормальный вариант. Договорились?

Расплатившись, Хаын вышла из магазина.

– Ну, не игнорь меня, – законючил Чонин. По его телодвижениям точно можно сказать, он бы повис на Хаын и долго упрашивал. Но такой возможности у него нет. – Да хватит дуться! Не нравлюсь я тебе, и что теперь делать? Знаешь ли, мне тоже не нравится своё нынешнее положение. Вот живой с концерта иду, а вот меня никто не видит и я могу сквозь стены проходить, вижу себя посреди улицы и ничего не понимаю. Мне тяжелее твоего!

Хаын остановилась посреди улицы, заставив людей за ней обходить. Чонин тут же умолк и с прищуром со стороны всматривался в неё. В любой момент он готов уворачиваться. Особенно напрягся, когда рука Хаын оказалась в сумке. Зажатый кулак подействовал на него сигналом дёрнуться. Но Хаын достала из коробочки чёрный наушник и вставила в ухо.

От возмущения Чонин открывал и закрывал рот.

– Вот значит как...

– Людей много, как ты представляешь наше общение? – Хаын недовольно выдохнула и продолжила путь.

– ..? – Чонин глянул на наушник, словно видел его впервые. – Почему раньше не сделала?

– Не хотела, – Хаын открыла бутылку и сделала глоток.

– А, – шумно втянул воздух Чонин. – Какая ты плохая.

– Когда ты в последний раз видел идеально хороших людей?

Да разве они бывают?

Чонин поник, его голос прозвучал глухо:

– В день, когда меня сбили. Нам Хёк – мой менеджер – замечательный человек. Жаль, что ему достался я.

Хаын остановилась, топнув пяткой воздух.

– Если бы только я не ответил, – голос Чонина стих.

– Раз так, почему не отправился к менеджеру? Зачем по квартирам гулял?

– Не дошёл, – буркнул Чонин.

– За три дня не дошёл? С какой скоростью ты передвигался?

– Мы что, в школе, решаем задачки?

Хаын взглянула на него исподлобья.

– Хуже, во взрослой жизни без правильного варианта ответа.

Молча они преодолели ещё немного пути.

– Ты же не знаешь, куда идти, – вспомнил Чонин.

– Вообще-то я за тобой иду, – не соврала Хаын.

– А я за тобой, – Чонин обошёл остановившегося парня.

Хаын остановилась и прикрыла рукой глаза.

– Далеко мы не уедем.

•6

Смотря друг на друга, ни Хаын, ни Чонин не признавали, что поступили глупо и не осмотрительно.

– А нечего было на автобусе кататься, – выпалил Чонин.

– Вечность будешь припоминать? – процедила Хаын. – У нас есть решение.

Чонин с интересом наклонил голову.

– Я возвращаюсь домой жить своей жизнью, а ты привыкаешь к новым прелестям, узнаешь тайны людей и не имеешь возможности никому рассказать, – Хаын подняла большой палец вверх.

Чонин потянулся убрать его, но в последний момент просто махнул.

– Есть идея лучше – адрес, и мчимся.

Озвученный им адрес находился в часе езды на автобусе, на машине, конечно же, быстрее.

– Не пойду, – Хаын опустила руки вдоль тела и тряхнула растрепавшимся хвостом.

– Снова? – Чонин провёл руками по волосам, взъерошивая их. – Мы же договорились, что ты мне помогаешь, я возвращаюсь в тело и после отплачу тебе. Что ты хочешь?

Хаын действительно задумалась. Вот чего ей хотелось? Узнать постыдный секрет бывшего начальника? И что с этим делать? Не идти же к нему в кабинет и намёками рассказать, что знает. И что после? Он должен вернуть на работу? Нет, увольте... хотя Хаын уже уволена. Выполнять кучу заказов сверхурочно и получать как все – до свидания. Нет, прощайте.

Узнать секретик бывшего парня? Так отпустила гада непостоянного и слабого до женской красоты.

Так-то Хаын хотела отдохнуть, взвесить всё, понять свои возможности и отдаться желанному.

– Деньги? – как самое банальное предложил Чонин. – Хорошую работу? Кто ты по образованию?

– Журфак не оконченный, – пожала плечами Хаын, продолжая идти медленным шагом.

– Журналистка?

– Не уважаешь этих ребят? – хмыкнула Хаын, прекрасно понимая почему. Одни гонялись за сенсацией, чтобы на жизнь заработать, другие их ненавидели, потому что они лезли в их личное, копались в белье, частенько разрушали карьеру и судьбу.

– Каждая профессия нормальная, – не ответил честно Чонин, призадумавшись и дав повод пошутить над собой.

– Думаешь, как избавиться от угрозы или куда отправить, чтобы не создать себе проблему?

Чонин мотнул головой.

– У Нам Хёка вроде были знакомые в твоей сфере...

– Я не журналист, – вздохнула Хаын. – Я с первого курса ушла. Препод валить начал всех, кто не хотел платить за экзамен. Из группы только я добровольно забрала документы, остальные нашли деньги и, как понимаешь, сдали экзамен.

– Как же декан?

– Да все знали, что препод взятки берёт, а кто ему что сделает? – Хаын поправила лямку сумки и убрала руки в карманы шорт. – У него сын в прокураторе работает, муж старшей дочери – судья, младшенькая встречалась на тот момент с сыном бывшего чиновника.

– Коррупция, – мрачно бросил Чонин. – Так кем ты работала?

– В офисе занималась оформлением брошюрок, – махнула Хаын. – Ничего интересного по сравнению с твоей работой.

– Зато спокойнее, количество людей, жаждущих заявить на тебя права значительно мало, – невесело хмыкнул Чонин.

Фанаты часто нарушают личные границы артиста, забывая, что он такой же человек, как и они. Некоторые и вовсе совершают преступления по отношению к звезде, оправдывая себя любовью к нему. Разве это любовь, когда ты взламываешь двери в чужой дом, когда добавляешь клей в напиток, когда создаёшь аварии, когда пытаешься украсть человека?

– Фанаты, сасэн-фанаты* и антифанаты, – протянула Хаын. – Каждый из них ужасен.
(Примечание: Сасэн – фанат, особенно фанатично любящий кумиров)

– Но есть те, кто дарит свет и тепло. Не все фанаты помешаны и хотят навредить. Много тех, кто просто тебя поддерживает, хвалит, защищает, – нежная улыбка тронула губы Чонина. – Ради них стоит выходить на сцену, записывать песни, снимать видео. Зная, что есть такие преданные и светлые люди, не жалко работать наизнос.

Хаын посмотрела на него. И правда, наслаждался работой и профессией. Без сомнений уставал, злился... Но, в отличие от неё, Чонин занимался своим делом.

– Во повезло бы фанатке, окажись она твоей палочкой-выручалочкой.

– Конечно, – усмехнулся Чонин. – Но мне досталась ты.

– Претензии? – строго глянула на него Хаын.

Чонин поднял руки, не желая заново устанавливать примерительный контакт после ссоры.

– Озвучивать не стану – не бессмертный.

– Хоть признаёшь, что зависим от меня, – Хаын нагло приподняла уголок губ.

– Временно, – важно подчеркнул Чонин.

– Где временно, там постоянно, – и тут же отрицательно качнула головой. – Нет, нам не надо.

По завершении разговора Чонин согласно угукнул. Шли долго, устали быстро, быстрее только отпадало желание идти. У Хаын так точно. Сэндвич она съела, воды почти допила, а нужный дом не находился.

– В первый и последний раз кому-то помогаю, – облизнула губы Хаын, чувствуя, как гудели ноги. Провести время в автобусе – увольте. Такси... А на такси запрет из-за гордости.

– У тебя проблемы с такси? – осторожно поинтересовался Чонин.

– Спорт полезен. Кто им занимается, тот знает, куда уходят его время. И деньги.

– Давай вызовем...

– Сдаются слабаки, – Хаын прибавила скорости.

Возглас рядом стал спасительным звуком, словно умирающий услышал любимую мелодию.

– Немного осталось, – Чонин ускорился, обогнал Хаын и точно полетел, как светлячок на свет.

– Наконец.

Среди сотен домов нужный не отличался ни цветом, ни высотой, ни формой, ни яркостью, ни броскостью. Самый что ни на есть обычный.

– Этаж, квартира, – Хаын бегом добралась до двери, в последний момент успевая дёрнуть закрывающуюся дверь на себя. Заходящий парень обернулся. – Здравствуйте.

– Десятый этаж, квартира один ноль ноль два, – Чонин кусал губу, то и дело посматривая на Хаын и мысленно поторапливая.

– Десять-два?

– Или так, – Чонин первым шагнул в лифт за парнем, который поглядывал на Хаын.

Ехали молча. Парень вышел на восьмом, а они поднялись ещё выше.

– Так, – Хаын вышла из лифта, останавливая спешащего Чонина. – Кто этот человек? Почему ты уверен, что она сейчас дома? Это же не твой менеджер, я права?