Араш - война за мир

Глава 1

Рассвет в Пустошах — это резкая, безжалостная смена декораций. Ночной холод, укутывавший мир, будто испуганный зверь, обращался в бегство под натиском первых солнечных копий. Песок, еще недавно леденящий, начинал накапливать зной, и воздух трепетал, искажая горизонт.

Моргус ждал меня у расщелины, его мощный силуэт вырисовывался на фоне светлеющего неба. Он нервно переступал с лапы на лапу, и, увидев меня, издал низкий, гортанный звук, полный облегчения. Я прижалась к его теплой шее, вдыхая знакомый запах пыли, перьев и верности.

«Ты пахнешь чужим камнем и старой яростью», — прозвучало в моей голове.

«Зато теперь я пахну надеждой», — ответила я, поглаживая его шею. Медальон лежал под одеждой, на одной цепи с амулетом–личиной, и их тепло сливалось в одно, странное и успокаивающее. «Полетим. Быстрее».

«Куда?»

Я взобралась ему на спину. Взгляд упал на багровую полосу зари на востоке. Туда, где кончались пески и начинались бескрайние степи Драгарии. Воспоминание о видении горело во мне – парящие башни, мосты из света, улыбка матери на фоне живого, а не умирающего города.

«На восток, — сказала я, и слова прозвучали как клятва. — В Драгарию. Ищем следы».

Мы поднялись в воздух, и ветер Пустошей, провожающий и колючий, ударил мне в лицо. Я не оглядывалась. Позади оставалось логово, где правду кроили по лекалу чужих интересов. Впереди лежала земля кочевников, информаторов и хранителей древних карт. Если где и можно было найти слух о «мертвом» разломе в Мэриэль, так это там.

***

Путь в Драгарию занял несколько дней. Мы летели над меняющимся ландшафтом: рыжие пески Генэ постепенно сменялись холмистыми сухими степями, потом пошли ковыльные равнины, прорезанные редкими пересыхающими речушками. Воздух стал другим, не сухим и раскаленным, а напоенным запахами полыни, нагретой земли и свободы.

Мы избегали крупных поселений, останавливаясь у одиноких родников. Я практиковалась. С медальоном на груди мои попытки «слышать» мир стали иными. Раньше это был диалог, просьба. Теперь... теперь это было похоже на настройку инструмента. Я посылала в окружающее пространство тихую, ровную ноту — ноту медальона, ноту Мэриэля и слушала отклик.

И мир отвечал иначе. Камень под ногами не просто «был», он хранил в себе эхо древних морей. Колючий куст полыни не просто боролся за выживание, он пел горькую, но гордую песню о своем праве на жизнь. Я чувствовала не просто существование, а биографию всего, к чему прикасалась.

Как–то раз, пытаясь поймать слабый резонанс в глубине старого высохшего русла, я наткнулась на след. Не физический. Энергетический. Тот же привкус, что и от медальона, но старый, выцветший, как чернила на солнце. Кто–то или что–то, связанное с Мэриэлем, было здесь давным–давно. След вел на восток.

«Чувствуешь?» — спросила я Моргуса, делясь с ним этим ощущением.

«Да. Как старая рана на теле земли. Еле заметно», — ответил он, и в его мысленном голосе прозвучала настороженность.

Мы шли по этому следу еще два дня. Он привел нас к одинокому каменному обелиску, полузасыпанному песком. Никаких надписей, лишь выветренные временем символы, отдаленно напоминающие узоры на шкатулке. Это была не дорога. Это была веха. Указатель, оставленный кем–то, кто знал путь.

Именно здесь нас и нашли.

Трое всадников на низкорослых, выносливых степных лошадях появились из–за холма бесшумно, как тени. Их одежды из грубой шерсти и кожи сливались с пейзажем, а лица скрывали капюшоны. Они не выхватывали оружие. Они просто окружили нас, и от них исходила тихая, но уверенная угроза.

Один из них, тот, что был явно старше, тронул поводья, и его конь сделал шаг вперед.

«Земля клана Сокола, — произнес он на гортанном наречии Драгар. Его голос был хриплым, как скрип кожи. — Чужакам здесь не место. Особенно тем, кто идет по Тропе Теней».

Я не стала тянуться к клинкам. Вместо этого я медленно откинула капюшон, показывая лицо, скрытое личиной. Пусть видят, что я не скрываюсь.

– Я ищу не беду, а знания, — ответила я на том же языке, заставив себя говорить медленно и уважительно. Уроки Храма, пригодились. — Я ищу дорогу, которую забыл мир.

Второй всадник, помоложе, с насмешливыми глазами, выглянувшими из–под капюшона, фыркнул.

– Забытые дороги ведут к могилам, женщина. Убирайся, пока можешь.

Но старший поднял руку, заставив его замолчать. Его взгляд, острый и проницательный, скользнул по мне, по Моргусу, замершему в готовности, и остановился на моей груди. Там, где под тканью лежал медальон.

– Ты идешь по следу, которого нет, — сказал он задумчиво. — И несешь на себе знак, которого не должно быть. Это либо безумие, либо нечто большее. – Он помолчал, оценивая. – Старейшины решат. Ты пойдешь с нами. Без сопротивления. И твой... зверь... должен быть смирным.

Я обменялась взглядом с Моргусом. В его золотых глазах читалось то же, что и у меня – это был риск. Но это был и шанс. Эти люди знали о «Тропе Теней». Они могли быть ключом.

– Он не зверь, — мягко поправила я. — Он мой друг. И мы последуем за вами. Пока вы ведете нас к тем, у кого есть ответы.

Старший кивнул, развернул коня и тронулся в путь. Мы с Моргусом двинулись следом, окруженные молчаливыми всадниками. Я не знала, ведут ли они нас к союзникам или в ловушку. Но я чувствовала одно — холодный, едва уловимый след, который я преследовала, здесь, среди этих степей, стал чуть ярче. Игра начиналась по–настоящему.

Глава 2

Рассвет в степи был мгновенным, как взмах крыла. Однажды мир был окрашен в сизые, холодные тона, и вот уже все вокруг пылало рыжим и золотым. Воздух звенел от предстоящего зноя.

Калан ждал нас у края лагеря, прислонившись к своему низкорослому, костистому коню. Он был одет так же, как накануне, но теперь через плечо у него был перекинут длинный лук в простом чехле, а за поясом торчала рукоять кривого ножа. Его лицо все так же выражало скептицизм и недовольство.

— Эй, южанка. Проснулась? — бросил он, не глядя на меня. — Или твой пернатый зверь еще спит?

Моргус, стоявший рядом, издал низкое предупреждающее ворчание. Я положила руку ему на шею, успокаивая.

— Он спит, только когда ему не угрожают, — парировала я, подходя. — А я всегда начеку. Особенно с не самыми дружелюбными проводниками.

Калан наконец повернулся ко мне, его насмешливые глаза скользнули по мне с ног до головы.

— Дружелюбие — роскошь для тех, кто не ведет чужаков в пасть к Белым Демонам. Готовься. В путь.

Он ловко вскочил в седло, не предлагая помощи. Я усмехнулась про себя и легко взобралась на спину к Моргусу. Было что–то забавное в том, как глаза Калана на мгновение округлились, прежде чем он снова нахмурился.

— Лети за мной, — бросил он, разворачивая коня. — И постарайся не отставать.

Он пустил коня в быстрый галоп, и мы с Моргусом поднялись в воздух. С высоты лагерь клана Сокола выглядел как несколько серых камешков на дне гигантского оврага, и вскоре он скрылся из виду.

Мы двигались на восток, обходя редкие поселения и придерживаясь холмистой местности. Калан, как и обещал, знал каждую тропинку, каждый ручей. Он ехал, не оглядываясь, но я заметила, что он всегда выбирал путь, который позволял нам лететь, не поднимаясь высоко и оставаясь в тени холмов.

К полудню мы сделали привал у небольшого родника. Пока Моргус пил и сторожил окрестности, я села на камень неподалеку от Калана, который молча жевал полоску вяленого мяса.

— Эти Белые Демоны, — начала я, разламывая лепешку, данную мне в лагере. — Они давно здесь?

Калан не сразу ответил, с неохотой проглотив пищу.

— Появились несколько лун назад. Сначала редко. Теперь их отряды рыщут повсюду к востоку от хребта. Копают землю, ставят свои мертвые камни, которые гудят и гасят жизнь. — Он швырнул камень в ручей. — Сначала мы думали, это новые охотники за артефактами. Но они не ищут сокровища. Они... высасывают душу из земли. Трава чернеет, где они прошли. Звери уходят. Песня степи затихает.

В его голосе сквозь недовольство прорывалась настоящая, глубокая боль. Он был не просто проводником. Он был частью этой земли, и он чувствовал ее раны.

— Я знаю, что они делают, — тихо сказала я. — Я сталкивалась с ними раньше.

Он посмотрел на меня с новым интересом.

— И выжила? Как?

— Мне помог огонь, — уклончиво ответила я. — И камень. И ветер. Мир не любит, когда его пытаются умертвить.

Калан хмыкнул, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение.

— У нас есть легенда, — сказал он неожиданно. — О том, что когда–то, во времена великой стужи, дух степи обратился в белого волка. И он вел заблудившихся к теплу, а тех, кто хотел осквернить землю, заводил в топи, откуда нет возврата. — Он посмотрел на Моргуса. — Твой зверь... он не похож на волка. Но в нем есть что–то от того духа. Сила. И ярость.

— Его зовут Моргус, — поправила я. — И он друг. Не зверь и не дух.

Калан кивнул, вставая.

— Ладно, Араш–не–южанка. Дальше путь опаснее. Лучше идти, пока солнце не слепит глаза.

Мы снова двинулись в путь. К вечеру пейзаж начал меняться. Земля стала более каменистой, растительности — меньше. А потом я почувствовала это. Тот самый холодный, безжизненный гул, что исходил от кристалла у Верды. Сначала слабый, как комариный писк, но с каждым нашим шагом он нарастал.

Калан остановил коня на гребне холма и жестом подозвал нас. Мы с Моргусом приземлились рядом, и я, пригнувшись, подползла к краю.

Впереди, в огромной, неестественно ровной котловине, раскинулся лагерь иномирцев. Серебристые модули их базы сливались в единую, странную конструкцию, похожую на спящее насекомое. Вокруг сновали фигуры в белых костюмах. А в центре стояла та самая машина — высокая, бледная башня, испускающая тот самый гул. От нее расходились круги мертвой, потрескавшейся земли.

— Видишь? — прошептал Калан, и в его голосе была ненависть. — Они не просто пришли. Они заражают саму основу мира. Это и есть Расколотые земли.

Я смотрела на это мертвое пятно, и медальон на моей груди вдруг ответил резкой, болезненной вспышкой тепла. Не предупреждение. А призыв. Отзвук.

— Они не просто копают, — прошептала я, внезапно поняв. — Они не ищут артефакты. Они пытаются пробурить дыру в саму ткань реальности. Или... заглушить что–то, что бьется здесь, под землей.

Я посмотрела на Калана. Его лицо было бледным.

— Алтарь Забвения. Он здесь, не так ли? Где–то рядом.

Он медленно кивнул, не отрывая взгляда от базы.

Глава 3

Грохот и хаос, доносившиеся с поверхности, были лучшей музыкой, что я слышала за долгое время. Лагерь иномирцев горел, охваченный паникой, которую я сама и посеяла. Но Калан был прав — наша победа была временной.

— Должен быть другой выход, — сказал я, окидывая взглядом пещеру. — Они бы не полагались только на одну точку входа.

Мое обостренное восприятие, все еще настроенное на резонанс с Алтарем, уловило слабый энергетический след. Он вел вглубь пещеры, за стену с фресками, изображавшими спираль разворачивающейся галактики.

— Здесь, — я подошла к стене и прижала к ней ладонь. Камень был теплым и отзывался едва заметной вибрацией. — Это не просто рисунок.

Я сосредоточилась, посылая в стену тот же сигнал, что и в Алтарь — чистую, незамутненную ноту Мэриэля, усиленную моей собственной волей. Камень под моей рукой дрогнул, и часть фрески бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход.

— Великая Мать... — снова прошептал Калан, глядя на скрытую дверь. — Наши легенды и на десятую долю не рассказывали о таком.

— Идем, — я шагнула в проход, не оглядываясь.

Тоннель за дверью был коротким и вывел нас на другой склон холма, в нескольких сотнях метров от лагеря иномирцев. Ночной воздух был свеж и чист, без привкуса выхлопов и гулкой пустоты. Мы оказались в небольшом ущелье, полностью скрытом от посторонних глаз.

Моргус, почуяв нас, бесшумно спланировал сверху и сел рядом, испытующе тычась клювом в мою руку.

«Шум прекратился. Они бегут, как испуганные травоядные», — доложил он, и в его мысленном голосе слышалось удовлетворение.

— Их машины уничтожены, — сказала я Калану, переводя слова Моргуса. — Но они еще не все ушли. И они вернутся.

Калан мрачно кивнул, глядя в сторону зарева над своим хребтом.

— Клан Сокола должен знать об этом. Мы должны предупредить остальных. Если они посвятят все свои силы на поиски этого места...

— Они найдут его, — закончила я за него. — Сейчас их сдерживает хаос, но они не отступят. Им нужна сила Алтаря. Им нужна я.

Мы стояли в тишине, и тяжесть следующего решения давила на плечи. У меня наконец–то был ключ, карта к моей цели. Но я не могла просто уйти, зная, что оставляю за собой горящую землю и людей, которые помогли мне.

— Калан, — я повернулась к нему. — Ты должен вернуться к своему клану. Предупредить их. Скажи Касии... скажи, что я благодарна. И что я не забуду долг.

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала внутренняя борьба. Долг перед кланом против чего–то еще, что зародилось за эти дни совместного пути.

— А ты? — спросил он наконец. — Куда ты пойдешь?

Я достала медальон. В свете лун он отливал мягким серебром.

У меня есть карта. И есть долг, который важнее. Я должна добраться до Сердца Мэриэля. Только объединив силы наших миров, мы сможем дать отпор Пустоте. Иначе они просто будут приходить снова и снова, пока не сотрут в порошок и твои степи, и мои пустыни, и все, что между ними.

Калан молчал, его взгляд скользнул по медальону, по моему лицу, по могучему Моргусу.

— Этот путь... он ведет через Раздорные земли. Там сейчас нет закона, кроме закона клинка. Ты не пройдешь одна.

— Я не одна, — я улыбнулась, положив руку на спину Моргуса.

— Это не то, что я имел в виду, — он покачал головой и внезапно решительно выпрямился. — Ладно. Слушай, южанка. Клан должен быть предупрежден. Но старейшины и без меня справятся. А вот проводить тебя через Раздорные земли... это как раз работа для того, кто знает каждую тропу и каждую подлую душу в тех краях.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты... хочешь идти со мной? Но твой клан... твоя обязанность...

— Моя обязанность — защищать свою землю, — перебил он меня. — А сейчас самая большая угроза для нее — это Белые Демоны. И если ты говоришь, что можешь остановить их раз и навсегда... — он пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным, но у него это плохо получалось. — Значит, мой долг — помочь тебе. Хотя бы дойти до границ Драгарии. Дальше... посмотрим.

В его словах была не только прагматичная логика воина. Было что–то еще. Любопытство. Азарт. И, возможно, зарождающееся доверие.

Я снова взглянула на зарево над хребтом, затем на решительное лицо Калана. Его помощь была бы бесценна. А его упрямство и умение выживать в степи уже не раз спасали нас.

— Как скажешь, проводник, — я кивнула, и на моих губах снова появилась улыбка. — Но учти, платить я тебе буду только удачными стычками с врагами и отличными историями для твоих будущих внуков.

Он фыркнул, но в уголках его глаз собрались лучики смешинок.

— Это пока что самый скверный вид оплаты из всех, что я слышал. Ладно. Значит, нам на юго–восток. К Перевалу Двух Лун. — Он посмотрел на небо, оценивая время. — Сейчас самое темное время. Пройдем часть пути, пока они там свои раны зализывают.

Он свистнул, и его конь, спрятанный среди скал, послушно подошел. Я взобралась на Моргуса.

Мы двинулись в путь, я на грифоне, он на своем выносливом скакуне. Позади оставался горящий лагерь, спасенный, но все еще уязвимый Алтарь и часть моей старой жизни. Впереди лежали неизвестные земли, смертельные опасности и призрачная надежда на спасение двух миров.