Арена холода

ГЛАВА 1: ПРИБЫТИЕ НА КРАЙ КОСМОСА

Субъективное время в грузовом челноке «Криоген-Транспорт 07» давно потеряло всякий смысл. Оно измерялось не часами, а циклами: цикл искусственного сна, цикл приёма безвкусной питательной пасты, цикл упражнений в тесном отсеке для поддержания мышечного тонуса, и снова цикл сна. Элина Рейнс оторвала взгляд от планшета, на котором в сотый раз прокручивалось стандартное досье колонии «Химера-В», и уставилась в иллюминатор. Там, в абсолютной, беззвёздной черноте, плыло крошечное, тусклое красное пятнышко — Сириус С. Звезда, больше похожая на тлеющий уголёк, чем на источник жизни.

— Прибытие через двенадцать часов, доктор Рейнс, — раздался механический голос корабельного искуственного интеллекта (ИИ).

— Рекомендую завершить адаптационный цикл.

Адаптация. Элина с горькой усмешкой потянулась, чувствуя, как ноют мышцы спины от невесомости и неудобного кресла. Двадцать восемь лет жизни на Земле, учеба в медицинской академии и шесть лет напряженной медицинской практики в гигантском мегаполисе, и всё это — ради «адаптации» к контракту на краю обитаемой зоны человечества. Контракту с «Криоген Индастриз». Компанией, которая владела планетами и собственным космическим флотом, что приносили ей невероятную прибыль. Щедрая премия за подпись, двойной оклад, полное медицинское страхование семьи на пять лет вперёд. И тихая, не озвученная часть сделки: они платили за её молчание и за её готовность работать в условиях, которые не прошли бы ни одну этическую комиссию на Земле. Она согласилась не из-за денег, хотя они были весомым аргументом. Она согласилась из-за чувства, что на Земле она уже всё видела — все болезни стресса, все психосоматические расстройства от жизни в бетонных ульях. Здесь, как ей казалось, будет чище. Экстремально, примитивно, но честно. Болезни холода, перегрузок, изоляции. Настоящая медицина на грани выживания.

Она снова взглянула на досье.

«Химера-В. Находится в системе «Сириус С». Из-за большого расстояния до звезды планета получает минимум тепла. Присвоен класс «Ледяной карлик». Атмосфера: азот, аргон, следы метана. Температурный режим: от -90°C до -150°C. Часты продолжительные (до нескольких недель) ледяные бури, когда скорость ветра достигает 300 км/ч, а видимость падает до нуля.

Планета представляет интерес только из-за залежей крионита — редкого минерала, формирующегося в условиях сверхнизких температур и высокого давления.

Население: 2473 сотрудника «Криоген Индастриз». Основное занятие: добыча и первичная обработка кристаллов крионита. Условия проживания: герметичные купола с системами полного цикла жизнеобеспечения».

Сухие, безличные строчки. Ни слова о том, каково это — жить под куполом, когда за тонким слоем полипластика бушует вечная ледяная смерть.

Последние часы полёта прошли в нервной подготовке. Человек-пилот, молчаливый тип с лицом, будто высеченным из гранита, объявил о начале торможения и переходе на орбиту. Элина пристегнулась, с трудом проглотив комок в горле. Челнок содрогнулся, вошёл в верхние слои разреженной атмосферы. За иллюминатором вспыхнуло багровое зарево трения, быстро сменившееся непроглядной тьмой. Потом, сквозь редкие разрывы в чёрных, как смоль, облаках, мелькнула поверхность. Белая. Бесконечно белая, испещрённая чёрными трещинами и синими тенями. Ни намёка на рельеф, знакомый глазу. Только плоское, мёртвое царство льда.

— Стыковка со станцией орбитального лифта «Криоген-Релей» через десять минут. Приготовьтесь к переходу, — сообщил ИИ.

Станция оказалась ржавой, обшарпанной капсулой, болтающейся на тросе. Там пришлось пересесть в спускаемый аппарат — маленькую, тряскую консервную банку, которая рухнула вниз, словно камень. Перегрузки вдавили Элину в кресло. За иллюминатором, на который она смотрела широко раскрытыми глазами, мир превратился в сплошной белый вихрь. Ледяная буря. Снег, если его можно было так назвать, состоял из острых, как бритва, кристаллов метана, несшихся с такой скоростью, что они сливались в сплошные молочно-белые полосы. Аппарат трясло и бросало. Казалось, вот-вот швырнёт о землю.

Но посадка, когда она случилась, была ножиданно мягкой. Глухой удар, скрежет о лёд, и затем — тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра снаружи и шипением выравнивающего давления.

— Прибыли, — сказал пилот, сидящий рядом с ней, не оборачиваясь.

— Добро пожаловать в ад, доктор. Шлюз откроется через три минуты.

Элина отстегнула ремни, её пальцы дрожали. Она взяла свой единственный чемодан — прочный алюминиевый кейс с личными вещами и базовым медицинским набором, который разрешили пронести. Всё остальное, как обещали, уже ждало её на месте. В стандартном утеплённом комбинезоне, пахнущим пластиком, голубого цвета с логотипом «Криоген», ей было неудобно.

С шипением и скрежетом массивная дверь шлюза отъехала в сторону.

Первое, что ударило по ощущениям, — звук, а не холод. Глубокий, низкочастотный гул, исходящий отовсюду: от стен, от пола, от самого воздуха. Приглушенный гул реакторов, систем вентиляции. И поверх него — приглушённый, но неумолимый рёв ветра где-то снаружи, за многослойными стенами. Воздух внутри был прохладным, не холодным, но в нём чувствовалась странная стерильность и лёгкий металлический привкус восстановленного кислорода.

И свет. Ровный, без теней, слегка голубоватый свет светодиодных панелей на высоком своде. Он освещал стерильный, пустой металлический отсек шлюзового узла.

В проёме широкого входа стоял человек.