Арена: между Волком и Лисом

ПРОЛОГ

Я не ожидала, что здесь имеется такое шикарное место.

Мозаики, мрамор и горячая вода. Термы в имперском духе. Я в Столице в такой штуке не бывала, я в Столице видела только Большой Космодром и Большой Базар. Про тамошние термы мне рассказал болтун Зико. Но не суть.

Шикарная баня. Единственно, чувство такое, что сплошь мужская.

– Хватит пялиться по сторонам, детка. Нас ждут, – проворчал Кастелян. Взял мягкой рукой меня за локоть и повел по центральной галерее вглубь.

Баня – это не «Сладкая конфетка», здесь люди моются и отдыхают. И не только люди. Хотя, что греха таить, среди здешних хозяев жизни встречались именно хомо сапиенс процентов на девяносто. Если затешется среди них какой-нибудь страхолюдный орк или долговязый зануда-эльф, то почти наверняка он купец-инопланетник или турист-шпион.

– Маловато здесь иноземцев, – подумала я вслух, шагая рядом с коренастым мужчиной.

Кастелян едва доходил мне до плеча, хотя в ширину перекрывал втрое.

– А тебе зачем? Мечтаешь встретить соплеменника? Это вряд ли. Все равно уже договоренность есть. Щас денежки получу и адью, малютка!

Мужик закаркал прокуренным смехом.

– А если покупатель передумает? – я улыбнулась.

– А я вот что сейчас сделаю.

Кастелян вытащил из бездонных карманов залатанной скабы пассатижи и срезал блестящие звенья у моего и без того крошечного бикини. Из бирюзовой воды бассейна, мимо которого мы проходили, раздался одобрительный свист. Я глубоко вздохнула, собираясь сказать резкость хозяину. Мои соски вынырнули наружу из остатков лифчика. Торчали теперь наружу задорно и красно. От брони из переливчатого композита остались два жалких плетеных ряда. С трусами та же песня.

– Клааасс! – похвалил сам себя работорговец. – И пусть теперь защитники прав нацменьшинств устраивают истерику на здоровье! Формально ты все еще в кольчуге. Никто тебя голой и босой на ринг не гонит. И у меня покупатели не передумывают, запомни это, дурочка.

Он похлопал меня по голой заднице феноменально мягкой ручищей. Кости в кисти словно отсутствовали или переплавились в кисель. Но я знала, на что способен этот человек в деле убийства себе подобных.

Мы пришли в круглый зал. На стенах снова фрески с изображениями разной степени натуральности в смысле поз и девиаций. По уровню навязчивости картинки сильно смахивали на учебное пособие для подростков. Фантазия авторов заметно била через край и прямо в пах. Спасибо, что краски они предпочитали пастельных оттенков.

Из горячей воды восстал бронзовокожий гигант с искусно татуированным волком на левой стороне рельефной груди.

– Здравствуй, торгаш. Это та, что вчера была на ринге?

Голос у здоровяка звучал что надо. Низко, бархатно, негромко, но слышно всем. На бедрах он имел алую повязку, перепоясывающую чресла. Зачем? Следуя сюда, я могла бы собрать серьезную коллекцию видов мужской плоти, если бы такая нужда вдруг накрыла. Неужто красавчик прячет под кумачом нечто необыкновенное? Или, не приведи Неназываемый, новое?

– Ты врешь, жалкий торговец человечиной! – раздался слева насмешливый громкий голос.

Мы с Кастеляном как по команде повернули головы на возглас. Яркий шатен, белокожий и синеглазый поднялся живо с теплой лежанки, сделанной из ароматного чужедальнего кедра. Влажная ткань из жемчужного шелка облепляла нижнюю половину его тела и ничего не скрывала от восторженного зрителя. Заметное сходство парня с гигантом в красных трусах бросалось в глаза. Обнаженное до пояса тело, тренированное и безволосое, украшала затейливая татуировка. Я не разобрала, что там за зверь стережет левый бок. Но парнишка выглядел неплохо. Он подошел ко мне близко и вгляделся в лицо.

– Очень похожа на вчерашнюю, брат, – громко доложил шатен блондину в басике. – Но ни одной царапины я не вижу.

– Значит, это не она, – заключил умник в красном, – вчерашняя вся была залита кровью. Пещерный лев оставил на ее груди четыре страшных раны своими когтями. Дай в морду проклятому торговцу, братишка, и гони к Неназываемому прочь!

– А женщина? – не отрывая от меня липкого взгляда советовался один брат с другим. Шарил по моей коже чуть ли не носом.

– Бабу оставь. Молодыми женщинами не разбрасываются в наших краях, – блондин улыбнулся и пошел к нам, разгребая воду в мелком корыте мощным телом.

– Стоп-стоп-стоп, дорогие господа! – без всякого волнения загородил меня собой нехрупкий дядя Кастелян. – Вчера при свидетелях вы поклялись заплатить мне за мой товар столько, сколько я скажу и торговаться не станете.

Работорговец выглядел совершенно спокойным, но я чуяла смрад его потеющего от алчности и страха тела.

– Ну и сколько же ты хочешь, презренный? – насмешливо спросил блондин. Подошел к брату и встал рядом.

– Стоимость равняется живому весу, – негромко, но твердо сказал Кастелян.

Вот это да! Фантазия, однако, у мужика. Я чуть не присвистнула в восторженном изумлении.

– Ты охренел, шмуглер? Совсем потерял края? – в праведном возмущении выступил шатен. – Баба другая!

– Да та же самая! – заорал, не выдержав высокого пафоса беседы Кастелян. – Гляди!