Архитектор для чудовища

Рождение чудовища

Четыре года назад. Мир Нерей.

Он любил это место.

Дешёвое, шумное, прокуренное — полная противоположность дворцовым залам с их вечно лебезящими придворными, пытающимися втереться в доверие. Здесь пили, дрались и торговали рыбой. Настоящая жизнь.

Он сидел в углу, за деревянным столом, покрытым пятнами от пролитого пива, и медленно жевал холодное мясо. Перед ним стояла кружка — местное пойло, от которого у придворных дам случился бы обморок, но он пил и чувствовал себя почти счастливым.

За соседними столами спорили матросы. Двое торговок обсуждали новые налоги, которые взбесят и без того нищих рыбаков. В углу какой-то пьяный поэт пытался читать стихи, но его никто не слушал.

Люди увлечённо обсуждали последние новости. О том, что Торговая Лига душит мелких торговцев. О том, что цены на лес выросли вдвое, потому что граф Брун прибрал к рукам все поставки. О том, что старые семьи вроде Маресков скупают земли, а новые дороги, которые строит «этот чокнутый герцог», на самом деле нужны, потому что по старым уже не проехать.

Мужчина усмехнулся и сделал ещё глоток кислого пива, бросил на стол монету, накинул плащ и вышел в ночь.

Улицы порта были почти пусты в это время. Фонари горели через один, воняло тухлой рыбой и прелыми канатами. Где-то лаяли собаки, пьяный матрос пел неприличную песню, забившись в подворотню.

Шёл быстро, держась ближе к стенам. Остановился на границе света, заслышав шорох.

Огляделся. Никого. Только чайки спали, нахохлившись на сваях.

— Выходи, — сказал он в пустоту.

Ничего.

Он уже собрался идти дальше, когда из-за штабеля ящиков шагнули трое. Бесшумно, как тени. Окружили его полукольцом, отрезая путь к бегству.

Он узнал каждого из них, несмотря на капюшоны, скрывающие лица.

Тот, что стоял в центре, шагнул вперёд.

Первый удар он принял на предплечье — блок поставлен годами тренировок.

Ответил — коротко, жёстко, в солнечное сплетение. Противник охнул, согнулся, но двое других уже налетели с боков.

Схватка была жестокой и быстрой. Одному разбил лицо, второму, кажется, сломал руку. Но их было трое, а он — один. Удар по рёбрам, ещё один. Он покачнулся, но устоял.

Краем глаза заметил движение справа и повернулся, открывая спину. Этого мгновения хватило.

Тяжёлый удар по затылку — и мир взорвался фейерверком.

Знакомый голос прошептал в самое ухо:

— Передавай привет морским тварям.

На краю сознания он чувствовал, как его тащат, потом — качку корабля, холод морской воды, сомкнувшейся над головой, и безумное желание вдохнуть воздух, которого больше не было.

В то же время. Где-то в открытом море.

Зверь помнил всё. Корабль, людей с гарпунами, их крики и смех. Свою мать, отчаянно защищающую единственного малыша, прикрывающую его огромными плавниками-крыльями. Её блестящее чешуйчатое тело, медленно опускающееся на дно.

Он выжил случайно. Метнулся в сторону, запутался в водорослях, забился в расщелину между камнями. А когда вынырнул, понял, что остался совсем один.

Шторм подхватил его, понёс, закрутил, швырнул о скалы.

Он боролся, цеплялся за жизнь из последних сил, пытался лететь, карабкался острыми когтями о дно. Но силы кончались.

Одна из волн пожалела его и выбросила на берег, где приятный холодный песок принял детёныша в свои объятия.

Вот и луна приветливо подмигнула и осветила соседний камень.

Нет. Не камень.

Зверь повернул голову и понял, что это человек. Он лежал на песке в нескольких шагах и не шевелился.

Мёртвый? Нет, ещё нет. Совсем чуть-чуть жизни теплилось в нём, угасая с каждым ударом сердца.

Детёныш смотрел на человека и не понимал, что чувствует. Страх? Люди убили его семью. Ненависть? Если только совсем немножко. Надежда? Да, пожалуй, именно это чувство вспыхнуло в нём, едва луна указала ему дорогу к спасению.

Собрав остатки сил, он подполз ближе. Прижался к тёплому боку человека, сливаясь с ускользающей душой.

Этот самец людского рода позаботиться о нём. Вместе они смогут выжить.

***

Мужчина открыл глаза и очень удивился, поняв, что каким-то чудов выжил после того, как его выбросили за борт корабля. Не иначе как чудо.

Ночь, луна, звёзды, шум прибоя. Под спиной уже остывший песок природного пляжа. Рядом — никого. Только огромные, глубокие вмятины, будто кто-то тяжёлый и огромный выполз из воды на берег.

Мужчина поднял руку, чтобы отереть лицо, и замер.

С удивлением уставился на огромную лапу с острыми когтями, которая должна была быть его рукой.

— Что за... — хотел было выругаться он, но из горла вырвался лишь низкий, звериный рык.

Мужчина попытался встать и понял, что его тело изменилось полностью. Он был больше, намного больше, сильнее, мощнее.

Мы выжили, — пришла мысль, как будто его собственная и в то же время не его. — Мы сильны. Мы будем ждать.

Ждать? — переспросил он мысленно. — Чего?

Нашу самку.

Девушку? А как мы поймём, что она та самая?

Мы узнаем, когда увидим.

Мужчина посмотрел на море. Такое тёмное, бескрайнее, холодное. Где-то там утонула его прошлая жизнь. А за морем — враги, которые считали его мёртвым.

Хорошо, — всё так же мысленно ответил он голосу или самому себе. — Будем ждать.

Он развернулся и побрёл вглубь острова, оставляя на песке огромные и глубокие следы.

Луна освещала путь, удлиняя тень чудовища, которое только что родилось на свет.

Глава 1. Александра

Наш мир. Наши дни.

Александра пришла на встречу раньше — привычка, выработанная годами проектов, дедлайнов и нервных клиентов. Сидя за столиком уличного кафе, она машинально поправляла складки на светлом летнем жакете и смотрела, как по тротуару снуют люди.

Сорок лет…

Как так вышло, что время пролетело, а кроме двухкомнатной квартиры и доли в небольшой архитектурной фирме, по сути, ничего и нет?

Ни мужа, ни детей, ни даже кошки или собаки. Только чертежи, сметы и вечное чувство, что нужно бежать быстрее, чтобы молодые специалисты не обогнали.

Она тяжко вздохнула и, прикрыв глаза, словно это могло сделать вкус более насыщенным, отпила из стакана охлаждённый латте.

Кафе было неплохим — одно из тех мест в центре, куда приходили такие же, как она, профессионалы, чтобы обсудить дела в неформальной обстановке. Сквозь стекло витрины проплывали отражения облаков, и Александра поймала себя на мысли, что сегодняшняя встреча — возможно, последняя попытка вдохнуть жизнь в их с Артёмом фирму.

Артём — её сокурсник, друг, партнёр. Ничего больше. Они вместе заканчивали университет, вместе пережили кризисы, вместе взяли первый серьёзный проект. Но времена менялись. Теперь клиенты искали не просто архитекторов, а «команду с сильным личным брендом».

Тренд. Слово, которое Александра терпеть не могла.

— Санёк, ты уже тут? — раздался знакомый голос.

Артём подошёл к столику, слегка запыхавшись. В руках он нёс планшет, на шее болтались наушники. В свои сорок два он выглядел моложе — возможно, из-за неизменных джинсов и кед, а может, из-за вечной энергии, которой, казалось, у Александры становилось всё меньше.

— Присядь, — кивнула она. — Маркетолог скоро?

— Должен быть. Я ему точный адрес сбросил. Говорят, парень толковый, хотя молодой. Очень молодой.

— Насколько молодой? — насторожилась Александра.

— Двадцать два, кажется.

Она закатила глаза.

— Артём, серьёзно? Мы будем нанимать ребёнка, чтобы он учил нас, как вести соцсети?

— Не учил, а помогал. Сань, ну сама видишь — мы тонем. Вчера позвонил Климентьев, помнишь, мы для него коттеджный посёлок делали? Так вот, он сказал, что выбрал другую фирму, потому что у них «более живой инстаграм». Живой инстаграм, Карл!

Александра сдержала улыбку.

— Ну, что поделать. Мир сошёл с ума. Ладно, посмотрим на вашего вундеркинда.

Они заказали ещё кофе, обсудили текущие проекты. Фирма держалась на плаву, но едва. Брались за всё — от концепций микрорайонов до крошечных дачных домиков. Работали сами, нанимали удалёнщиков на конкретные задачи, договаривались со смежниками. Выживали. Но выживание — не стратегия. Александра это понимала.

— Вон, кажется, он, — сказал Артём, кивнув в сторону входа.

В кафе вошёл молодой человек в светлой рубашке с закатанными рукавами, тёмных шортах и кроссовках дорогой марки. Он оглядел зал, увидел их и направился к столику уверенной, почти развязной походкой. Улыбался. Слишком белоснежно улыбался, подумала Александра.

— Привет, вы Артём и Александра? Я марк…маркетолог — сказал паренёк, протягивая руку.

Александра почувствовала, как в уголке её рта дёрнулась мышца. Мило, так нервничает, что заикается.

— Саша, — коротко представилась она, пожав его руку. Ладонь была сухой, хватка уверенной. — Мы и ждали маркетолога, а зовут вас как?

Паренёк рассмеялся. — Так и зовут — Марк. Марк маркетолог. И не смущайтесь, вы не первая, кто думает, что я заикаюсь. Это одна из моих фишек, я специально так делаю. — Подмигнул Марк Саше, увидев розовый румянец на её щеках.

— Присаживайся, — улыбнулся Артём. — Заказывай что хочешь.

— Спасибо, я уже взял с собой смузи, — Марк опустился на стул, поставил на стол бумажный стакан с зелёной жидкостью. — Так, значит, о чём говорим? Вы хотите прокачать присутствие в соцсетях, привлечь клиентов, выйти из тени, правильно?

— В общих чертах, да, — кивнул Артём. — У нас хорошее портфолио, серьёзный опыт, но…

— Но вас не видят, — закончил Марк. Он достал телефон, быстрым движением пальца разблокировал его. — Давайте я сразу покажу. У вас есть инстаграм-аккаунт фирмы?

— Есть, — сказала Александра. — Но мы туда редко что-то выкладываем. В основном фотографии готовых объектов.

— Классическая ошибка, — Марк покачал головой, и его чёлка мягко упала на лоб. Он откинул её обратно. — Людям не интересны просто дома. Им интересны истории. Процесс. Лица. Эмоции. Вы должны продавать не стены, а мечту. Смотрите.

Он начал быстро листать ленту, показывая примеры. Вот архитектор снимает короткие видео, как он макетирует из картона. Вот дизайнер ведёт блог о поиске вдохновения в путешествиях. Вот целая фирма устроила челлендж — проектируют мини-дом за двадцать четыре часа. Всё ярко, динамично, много улыбок и хэштегов.

Александра слушала, изредка кивая. Внутри что-то сжималось. Ей всё это казалось искусственным, наигранным. Как будто архитектура свелась к фильтрам в инстаграме.

Глава 2. Наречение

— ...в час совершеннолетия, Александриан, дочь Аркриана Мареска, последняя из старшей ветви, нарекается невестой Хранителя острова. Да искупит она вину отца своего и снимет проклятие с рода и острова смирением своим...

Что? Какая невеста? Какой Хранитель?

Александра с удивлением поняла, что почему-то стоит на коленях, поддерживаемая слева и справа сильными руками. Она хотела встать, но онемевшее тело отказывалось подчиняться.

Слышался чей-то шёпот, шорох тканей и тихие шаги.

С трудом разлепив глаза, Александра увидела лишь размытое пятно света. Когда зрение обрело былую ясность, девушка поняла, что хорошо разглядеть окружающую обстановку ей мешает белая вуаль. Сквозь полупрозрачную ткань можно было увидеть лишь часть окружающей обстановки.

Вокруг, в полумраке огромного зала, стояли мужчины и женщины в тяжёлых тёмных одеждах. Это их шёпот изредка прерывал торжественность церемонии, в которой Александре посчастливилось играть главную роль.

Высокие стрельчатые окна помещения пропускали серый, пасмурный свет, отбрасывая длинные тени на каменный пол.

Перед Сашей на возвышении восседал мужчина. Высокий, властный, с холодными глазами и тонкими, плотно сжатыми губами. В руках он держал развёрнутый свиток с большой красной печатью.

— ...волей моей, законного твоего опекуна, да будет скреплена неразрывно каплей родовой крови! — громом прокатилось под сводами.

Собрав остатки сил, Саша рванулась, пытаясь разорвать оцепенение. Но руки, удерживающие её, лишь сильнее впились в хрупкие плечи.

— Не противься, девочка, — прошипел кто-то над ухом. — Прими свою судьбу с достоинством.

Кто-то грубо рванул вверх кружево манжеты, обнажая беззащитную кожу запястья.

— Нет! — Саша ещё раз попыталась вырваться, но держали её слишком крепко.

Небольшой укол, и на заблаговременно подставленный пергамент капнула капля крови, скрепляя документ нерушимым обязательством.

Это сон — промелькнула мысль, когда в сознании завертелся вихрь, унося в забытье.

Глава 2. Матрёна

Саша проснулась вся в поту. Резко села на кровати и тут же зажмурилась от резкой боли в висках. Голова раскалывалась.

Фразы из сна всё еще эхом отдавались в её голове:

" ...в час твоего совершеннолетия", "да искупит она вину отца своего..", "..проклятие.."

Приснится же такое. Надо перестать смотреть на ночь сериалы.

— Очнулась, голубушка! — неожиданно раздался справа бодрый голос.

Александра повернула голову и увидела упитанную женщину в черном форменном платье, поверх которого белел длинный фартук с оборками. Женщина стояла у кровати и с умилением смотрела на Сашу. На круглом румяном лице сияла доброжелательная улыбка.

Женщина аккуратно поправила чёрную прядь, выбившуюся из-под белого чепца, какие встречались сейчас разве что в театральных постановках.

Главное не паниковать и не делать резких движений.

Саша, не отрывая взгляда от незнакомки, лихорадочно сунула руку под подушку в поисках мобильника, но вместо привычного холодного прямоугольника смартфона пальцы нащупали лишь мягкое перо.

Тем временем женщина подошла ближе и склонилась, чтобы поправить одеяло.

— Чего ищешь-то, родная? — ласково спросила она. — Может, водицы испить?

Не дожидаясь ответа, женщина запричитала:

— Натерпелись мы страху. Три дня в беспамятстве металась, всё какой-то бред несла, даже слов не разобрать было.

Саша огляделась и поняла, что она всё-таки не дома.

Значит авария была настоящей и она в больнице.

Нет. Не похоже…

Никаких капельниц. Никаких мониторов. Никакого больничного запаха.

Вместо этого — тёмные дубовые панели на стенах, резной потолок, который в их городе стоил бы как небольшая квартира, и узкое окно со свинцовыми переплётами.

Куда её приволокли? Похитили? Да кому она нужна! Даже выкуп заплатить нечем.

Саша перевела взгляд на свои руки и поняла, что, скорее всего, еще спит.

Потому что руки, на которые она смотрела, абсолютно точно не могли принадлежать ей.

Тонкие, бледные, с длинными пальцами и аккуратными ногтями, не знающими гель-лака и вечных заусенцев от чертёжной бумаги. На указательном пальце красовался простой серебряный перстень с синем камнем, который она видела впервые в жизни.

Саша попыталась встать, но тело ощущалось таким лёгким и невесомым, что она пошатнулась и упала обратно на кровать.

— Голубушка, ты чего? — всполошилась женщина, хватая её за плечи, пытаясь уложить обратно. — Лежи, тебе рано вставать!

Саша попыталась оттолкнуть её, но сил было откровенно мало. Женщина легко прижала её к подушкам, больно впиваясь пальцами в нежную кожу.

Во сне больно не бывает. — Вяло подумала Саша.

Странно, но эта мысль не вызвала паники.

— Тише, тише, Александриан! — тем временем приговаривала женщина в белом чепце. — Господь с тобой, не пугай меня так!

Александриан?

Саша перестала вырываться и уставилась на женщину.

— Что вы сказали? — хрипло спросила она. Голос показался непривычно грудным и совершенно не подходил этому телу.

— Я говорю: лежи, милая, — медленно повторила женщина. — Опекун твой приходил, велел доложить, как очнёшься. Сейчас совет собирать будут, тебя только ждут.

Совет. Опекун. Александриан.

Саша вдруг отчётливо вспомнила зал и людей в тёмных одеждах. Холодный укол в палец и какой-то пергамент.

Александриан, дочь Аркриана Мареска. Невеста хранителя проклятого острова.

— Нет, — зашептала она. — Нет-нет-нет. Это сон. Просто продолжение дурацкого сна.

Саша с силой ущипнула себя за руку — тонкая кожа мгновенно покраснела, вспухла маленьким синячком.

— Александриан, да что ж ты делаешь?! — ахнула женщина, хватая её за руку. — Не тронь себя, и так еле живую отходили! Совсем разум отбила. Ничего, милая, ничего, совет соберётся, решат, что делать. Ты главное лежи, не вставай.

— Какой совет? — Саша обессиленно откинулась на подушку, понимая, что кричать бесполезно. — Кто вы? Где я?

Женщина покачала головой, но ответила — видимо, решив, что если с больной говорить спокойно, может, и полегчает.

— Я няня твоя, Матрёна. Двадцать два года тебя нянчу, с самых пелёнок. Уж не думала, что такое забыть можно.

Саша прикрыла глаза.

Мысли путались, скакали, не желая выстраиваться в логическую цепочку. Потому что никакой логики здесь не было.

Попаданка? Но это бывает только в книгах, которые она иногда листала перед сном в перемешку с сериалами, чтобы отвлечься от скучной реальности.

— Матрёна, — позвала она, не открывая глаз. — А какое сегодня число? И год какой?

Та замялась.

— Так второе число, милая. Месяц листопада. А год... — она перекрестилась. — Год от Пришествия Света 1846-й.

Глава 3. Сборы.

Матрёна мгновенно преобразилась. С лица слетела вся ласковость, глаза сузились, она выпрямилась, загораживая кровать своим могучим телом.

— А ну пошёл отсюда, поганец! — рявкнула она так, что Саша вздрогнула. — Кому сказано! Чтобы духу твоего здесь не было!

Парень скривился, но уходить не торопился. Повернул голову, выглядывая из-за плеча няньки, и Саше показалось, что он еле сдерживается, чтобы не ляпнуть какую-нибудь гадость. Но под тяжёлым взглядом грозной Матрёны усатый сдулся.

— Я к тебе ещё зайду, — пообещал он Саше, криво усмехнувшись. — Когда этой... — он мотнул головой в сторону моей защитницы, — тут не будет.

Ещё раз окинул девушку сальным взглядом и исчез за дверью, даже не потрудившись прикрыть её за собой.

Матрёна ринулась следом, с грохотом захлопнула тяжёлую створку и задвинула засов. Повернулась к Саше, тяжело дыша от возмущения.

— Аристей хоть и троюродный братец твой, — процедила она сквозь зубы. — а совсем обнаглел, пёс шелудливый. Так и прищемила бы ему яй…— Нянька осеклась и покосилась на воспитанницу. — Ты смотри, Александриан, если я отойду куда, дверь ни за что не открывай! Поняла меня? Ни под каким видом!

Саша автоматически кивнула, мысленно поддерживая няньку в её желании прищемить мелкому поганцу не только семенники, но и само хозяйство.

Матрёна ещё ворчала что-то о наглой родне, которая только и ждёт, когда девочка останется без защиты, но Саша её уже почти не слушала. Она смотрела на задвинутый засов и думала о том, как много она ещё не знает. Опасность может прийти с любой стороны.

Резкий стук в дверь заставил обеих вздрогнуть.

— Открывай, Матрёна, — раздался властный женский голос. — Нечего запираться, все свои. И побыстрее! Совет ждать не будет.

Матрёна оглянулась на Сашу, быстро перекрестила её, затем перекрестилась сама и пошла отодвигать засов.

В комнату вплыла высокая сухощавая женщина с идеально уложенными каштановыми волосами. Тёмно-вишнёвое платье из тяжелого шелка шуршало при каждом её шаге. На лице не было ни намёка на улыбку.

Следом за ней семенили две служанки в такой же форме, как и Матрёна. Обе несли ворох каких-то тканей и кувшин с водой.

— Миледи, — поприветствовала Матрёна, склоняясь в поклоне.

— Поднимите, — приказала женщина, указывая на Сашу. — Привести в порядок. Через полчаса Александриан должна предстать перед советом.

Служанки тут же подошли к девушке, взяли под руки, бесцеремонно подняли с кровати и усадили в небольшое кресло перед большим зеркалом в тяжёлой деревянной раме.

Саша особо и не сопротивлялась. Она с волнением ждала, когда служанки отойдут, чтобы как следует рассмотреть новую себя.

Ну что же. Вполне приемлемо.

Юная, лет восемнадцати, не больше. Хотя нет, мужик с пергаментом говорил, что ей двадцать два. И это их совершеннолетие.

На бледном лице огромные испуганные глаза серо-голубого цвета. Каштановые пряди, ниспадающие волнами до самой талии.

Саша смотрела, смотрела и не могла оторвать взгляд от зеркала. Она помнила себя такой лет двадцать назад.

Теперь это снова она...Только в другом мире.

Пока Саша рассматривала себя, одна из служанок поставила на столик медный таз и начала разливать воду из кувшина. Другая ловко стянула с девушки ночную сорочку.

Саша поёжилась от утренней прохлады, но самое неприятное ждало её впереди.

Старшая из служанок смочила в холодной воде жесткую льняную тряпицу и щедро плеснула из пузырька с мутноватой жидкостью. В нос ударил резкий запах уксуса.

Не обращая внимания на протесты, горничная принялась энергично обтирать тело юной Александриан, словно пыталась содрать итак тонкую кожу.

Закончив с телом, служанки перешли к волосам. Распустили тяжёлые каштановые пряди и старательно расчесали.

На этот раз в миску с водой щедро влили содержимое другого пузырька. У Саши моментально защипало в носу и глазах от едкого запаха нашатырного спирта.

— Что это? — еле слышно спросила она, сглотнув.

— Шампунь. — буркнула служанка, не прекращая взбивать руками пахучую пену.

«Шампунь» из аммиака! Саша зажмурилась, чувствуя, как «ароматная» жижа въедается в кожу головы.

Глаза защипало ещё сильнее. Когда ей начало казаться, что она вот-вот задохнется от этой химической вони, горичные сполоснули волосы чистой водой, отжали их и наскоро вытерли жестким полотенцем.

Наконец, принялись за одевание.

Работали молча, ловко застёгивая многочисленные крючки и пуговицы. Вот она — идеальная прислуга!

Натянули на Сашу длинную нижнюю рубашку из грубоватого льна, а на ноги длинные шерстяные чулки, которые закрепили подвязками выше колен.

Затем последовали панталоны, доходящие почти до щиколоток, с кружевной оборкой понизу. Саша машинально отметила их необычный покрой: спереди и сзади они были с разрезом.

Чтобы справлять нужду, не снимая весь этот многослойный пирог. — Вспомнила она особенности моды.