Архитектор его сердца

Глава 1

Дождь в Москве всегда казался Асе личным оскорблением. Он лил не просто с неба, а с какой-то методичной жестокостью, размывая очертания города за окном офиса, превращая вечер в бесформенное серое пятно. Она сидела в переговорной на двадцать третьем этаже «Владов Групп» и чувствовала, как напряжение скручивает позвоночник тугой пружиной.

— Ася, ты меня слушаешь? — голос начальницы отдела перспективного развития, Светланы Юрьевны, прозвучал с той слащавой угрозой, которая обычно предшествовала неприятностям.

— Да, — Ася расправила плечи, поправляя воротник строгой белой блузки. — Корректировка сметы по «Северному портулану», закупка итальянского камня вместо китайского аналога.

— Умница. Только вот незадача, — Светлана Юрьевна пододвинула к ней через стол тонкую папку. — Китайский аналог уже закуплен. По документам, твоей подписью.

Ася взяла папку, чувствуя, как к горлу подступает ледяной ком. Она раскрыла её, пробежалась глазами по цифрам, по датам. Подпись внизу действительно была похожа на её, но она знала, что не ставила её здесь. Три года работы в этой корпорации научили её одному: каждое движение фиксируется, каждый клик мышью ведет к отчету. И этот отчет пахнет подставой.

— Это не моя подпись, — сказала она ровно, глядя в глаза начальнице. — И вы это знаете.

Светлана Юрьевна, женщина с тяжелой челюстью и взглядом удава, улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз.

— Ася, Ася. Ты талантливый архитектор, но наивная, как институтка. В «Владов Групп» никто ничего просто так не знает. Есть факт: контракт с заводом в Подмосковье расторгнут, деньги ушли китайцам, объект под угрозой срыва. Головой отвечаешь ты. Если, конечно, не найдется способ… закрыть этот вопрос иначе.

Ася сжала край стола. Она поняла всё. Это был не вопрос ошибки. Это был шантаж. Её хотели вынудить либо подставить кого-то выше, либо… она даже боялась думать — либо уйти, но с волчьим билетом, который поставит крест на её карьере в столице.

— Какой «способ»? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Кое-кто наверху заинтересован в том, чтобы ты была более… сговорчивой, — Светлана Юрьевна понизила голос. — Не строй из себя недотрогу. В этом мире всё продается и покупается. Особенно красивые девочки с дипломом «Строгановки».

Ася поднялась. Ноги дрожали, но голос прозвучал жестко:

— Я архитектор, а не товар. И если вы думаете, что я пойду на это…

— Ты пойдешь, — перебила её начальница. — Или завтра же твой пропуск перестанет работать. А через неделю в профильных чатах появится информация о хищениях в особо крупных размерах. С доказательствами. Кому ты докажешь, что подпись фейковая? У нас служба безопасности, Ася, дай бог каждому ФСБ. Так что подумай.

Она вышла, оставив после себя запах дорогого парфюма и панический страх.

Ася осталась одна в переговорной. Стеклянные стены делали её видимой для всего этажа, но она чувствовала себя запертой в аквариуме. Она смотрела на дождь, на огни города, и понимала, что за три года так и не смогла привыкнуть к этому месту. К этому миру.

Мир Александра Владова.

Она редко видела его. Только на планерках раз в квартал, когда он спускался с своего сорокового этажа, чтобы одним взглядом установить тишину. Он был для неё чем-то недосягаемым, как божество в языческом пантеоне — высокий, всегда в безупречных темных костюмах, с лицом, высеченным из гранита и времени. Ему было около сорока, но в нем чувствовалась порода — та, что не продается ни за какие деньги. Он редко повышал голос, но, говорят, одного его шепота хватало, чтобы человек исчез из индустрии навсегда.

И сейчас, думая о том, что шантаж, возможно, идет от него или с его молчаливого согласия, Ася почувствовала острую, физическую боль в груди. Потому что, вопреки здравому смыслу, вопреки правилам, она… была влюблена в этого человека.

Тайно. Безнадежно. Глупо.

Это началось не сразу. Сначала было восхищение его умом, тем, как он вел переговоры, как одним движением брови заставлял замолчать совет директоров. Потом — случайная встреча в лифте полгода назад. Они ехали вдвоем. Он нажал кнопку своего этажа, молчал, разглядывая её в зеркальное отражение дверей. Ася тогда потеряла дар речи, чувствуя на себе тяжесть его внимания, запах горьковатого табака и дорогой древесины. Он спросил тогда: «Вы тот новый талант, который предложил перепланировку фасадов?» Она кивнула. Он кивнул в ответ, сказал: «Интересно», — и вышел.

С тех пор она ловила себя на том, что ищет его взглядом на парковке, задерживается на работе, чтобы увидеть, как гаснет свет в кабинете на верхнем этаже. Она придумала себе образ мужчины, который, как ей казалось, не мог опуститься до грязных офисных интриг.

А теперь реальность била наотмашь.

Собрав папку, Ася вышла в коридор. Ноги несли её к лифту, но вместо того чтобы нажать кнопку «1», её палец замер над кнопкой «40». Этого делать было нельзя. Это был абсурд. Она — никто. Песчинка. Но отчаяние придало смелости. Если её всё равно собираются уничтожить, она хотела увидеть правду в глаза. Услышать от него самого, что это его заказ.

Лифт с тихим шелестом вознес её наверх. Двери открылись в приемную, отделанную темным деревом и матовым стеклом. Секретарша, мужчина в идеальном костюме, поднял голову.

— У вас назначено?

— Нет, — голос Аси прозвучал хрипло. — Но это срочно. По проекту «Северный портулан». Меня зовут Ася Соколова.

— Александр Валерьевич никого не принимает без записи.

— Я подожду.

Она села на жесткий диван, сжимая папку. Прошло полчаса. Сорок минут. Секретарь бросал на неё недовольные взгляды. Ася уже начала думать, что это безумие, и хотела уйти, когда дверь кабинета открылась.

На пороге стоял он.

Александр Владов был выше, чем она запомнила. Или это страх так искажал реальность? Белая рубашка без галстука, верхние пуговицы расстегнуты, рукава закатаны до локтя, обнажая сильные предплечья. Он смотрел на неё так, будто знал, что она здесь сидит, знал всё — от цвета её глаз до суммы на банковской карте.