Архитекторы катастроф. По стопам двойника

Глава 1. Грозовая пустошь

Вспышка была такой силы, что на мгновение я ослепла. Последним, что я помнила из своей «прошлой» жизни, был едкий запах горелой канифоли и сухой щелчок разряда внутри антикварного хронометра.

— Пришли в себя, Элоиза? Какая жалость. Я уже надеялся на тишину до самого конца пути.

Голос был холодным, как лёд в морозилке, и вибрировал от плохо скрываемого отвращения. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой качки. Я сидела в карете. Настоящей карете, обитой облезлым бархатом, которая подпрыгивала на каждом ухабе так, что зубы клацали.

Напротив меня сидел мужчина. Если бы я была впечатлительной девицей, я бы, наверное, упала в обморок. Широкие плечи, затянутые в чёрный мундир с серебряным шитьём, хищный излом бровей и глаза цвета предгрозового неба. На его лице застыла маска брезгливого безразличия.

— Где я? — мой голос прозвучал хрипло. И это был не мой голос. Слишком высокий, слишком певучий.

Мужчина криво усмехнулся, поправляя перчатку на правой руке.

— Ваше притворство становится утомительным. Вы в трёх милях от своего нового дома. Или вы надеялись, что после попытки выкрасть чертежи из архива Ордена Его Величество оставит вас в столице? Вам повезло, что я настоял на ссылке, а не на плахе. Хотя, глядя на Грозовую пустошь, я начинаю сомневаться в своём милосердии.

В голове взорвалась канонада чужих воспоминаний. Элоиза вар Кроу. Герцогиня. Красавица, интриганка и… полная дура. Она действительно пыталась украсть какие-то бумаги, чтобы расплатиться с карточными долгами, подставив при этом собственного мужа — генерала Райана вар Кроу. Того самого, что сидел напротив.

— Грозовая пустошь, — повторила я, пробуя слова на вкус. — Захолустье на окраине Эйзенвальда…

— Ваша тюрьма, — отрезал он. — Год. Мы проживём там год, как того требует закон о браке, чтобы не вызвать скандала. После этого я получу развод, а вы — свободу на все четыре стороны. Без гроша в кармане.

Карета резко остановилась. Райан первым вышел наружу, даже не подумав подать мне руку. Я выбралась сама, запутавшись в тяжёлых юбках шёлкового платья, которое совершенно не подходило для прогулок по осеннему бездорожью.

Увиденное заставило меня замереть. Но не от ужаса, как ожидал Райан, а от технического азарта.

Громовое Крыло — огромный замок из чёрного сланца с высокими узкими окнами — высилось над долиной, точно надгробный памятник забытой эпохе. Повсюду виднелись следы былого величия: остатки медных труб, идущих вдоль стен, странные шпили на крыше, напоминающие громоотводы, и пустые глазницы окон.

Но главное — это фон. Воздух здесь буквально вибрировал. Моя кожа покалывала, как от статического электричества.

— Ну же, — Райан встал рядом, скрестив руки на груди. — Начинайте рыдать. Здесь нет слуг, кроме пары верных мне стариков. Нет отопления. Магический фон здесь такой ломаный, что ни один артефакт не продержится и часа. Это мёртвое место, Элоиза.

Я медленно подошла к ближайшей стене. Между камнями были проложены тонкие полоски тусклого металла.

— Это не просто отделка, — пробормотала я под нос.

Я провела пальцами по медной полосе, покрытой ядовитой зеленью патины. Тяжёлые заклёпки и фарфоровые кольца-держатели выдавали её истинную суть. Это была шина заземления — магистраль для чудовищной силы, которую эти стены пили прямо из неба.

— Что вы там бормочете? — Райан подошёл ближе, и я кожей почувствовала исходящую от него угрозу.

Я повернулась к нему, игнорируя его гнев. Мой мозг уже работал в режиме сканера.

— Генерал, вы сказали, здесь нет отопления. Но я вижу выходы паровых шахт под карнизами. Значит, в подвале должен быть центральный котёл. Если он цел, мы не замёрзнем.

Райан нахмурился, его взгляд стал подозрительным.

— Котёл не работает два столетия. Орден признал его безнадёжным. Магия внутри него выгорела, превратившись в ядовитый пепел. Ни один вменяемый техник не спустится в подвалы Крыла.

— Ну, я никогда не претендовала на звание «вменяемой», — я подхватила подол платья и решительно зашагала к массивным дубовым дверям, которые висели на одной петле. — Где здесь вход в технический блок?

— Элоиза, стойте! — Райан схватил меня за локоть.

В момент прикосновения между нами проскочила синеватая искра. Громкая, ощутимая — меня едва не тряхнуло током. Райан резко отдёрнул руку, его лицо исказилось от боли. Он прижал ладонь к груди, там, где под мундиром явно скрывалось что-то болезненное.

— Резонанс… — прошипел он, тяжело дыша. — Не подходите ко мне.

— У вас шрамы от мана-осколков, — я не спрашивала, я констатировала факт. — И они реагируют на местный фон. Если мы не запустим систему стабилизации поместья, этот фон выжжет вам нервную систему за пару месяцев. Вы не в ссылку меня привезли, генерал. Вы приехали сюда умирать.

В его глазах промелькнула такая гамма чувств — от шока до ярости, — что я поняла: я попала в точку. Он не ждал, что «кукла-жена» разбирается в мана-резонансах. Я и сама не понимала, откуда знаю это — всего час назад я существовала в мире, в котором ни о каком мана-резонансе не могло быть и речи. Я жила в мире фактов, точных расчётов и чертежей, в мире, где у каждой искры была причина, а у каждого взрыва — измеримая мощность.

Глава 2. Инвентаризация хаоса

Утро в Грозовой пустоши началось не с пения птиц, а со скрежета. Вжик, воодушевлённый вчерашней порцией энергии, решил, что его главная миссия в жизни — отполировать паркет в моей спальне до блеска. Учитывая, что в его механизме не хватало пары шестерёнок, звук напоминал работу бормашины.

Я открыла глаза и уставилась в балдахин кровати. Комната всё ещё выглядела как декорация к фильму о разорившихся аристократах: тяжёлые бархатные шторы, изъеденные молью, слой пыли на туалетном столике и лепнина, грозящая обвалиться прямо на голову. Но было одно «но», которое меняло всё.

Было тепло.

Радиаторы вдоль стен, которые вчера казались декоративными элементами, едва слышно гудели. Воздух в комнате прогрелся, и это была моя первая победа над мрачной реальностью Эйзенвальда.

Я откинула тяжёлое одеяло и подошла к окну. Вид на долину не стал жизнерадостнее: всё та же серая пустошь и свинцовое небо, но теперь я смотрела на это место не как на тюрьму, а как на производственный цех.

— Ну что, мелкий, закончил? — я присела на корточки перед Вжиком. Дракончик замер, его линзы мигнули ярко-зелёным. Он издал короткий свист и приподнял левое крыло, которое всё ещё заклинивало. — Вижу. Механика — это тебе не магия, тут смазка нужна и юстировка. Потерпи, сегодня я до тебя доберусь.

Одеваться в платье герцогини без помощи горничной оказалось квестом. Все эти завязки, крючки и шнуровки были придуманы садистами. Кое-как справившись с корсетом — я затянула его ровно настолько, чтобы не задохнуться при подъёме по лестнице, — я осмотрела себя в зеркало. Бледная кожа, огромные карие глаза и копна каштановых волос, которые решительно не желали ложиться в причёску.

— Сойдёт для сельской местности, — пробормотала я и решительно направилась к выходу.

В столовой меня ждал сюрприз. Стол был накрыт на одну персону. Марта, завидев меня, засуетилась, выставляя на скатерть серебряный кофейник и тарелку с чем-то отдалённо напоминающим омлет.

— Доброе утро, ваша милость. Как спалось? В доме так тепло, Бернард даже прослезился утром. Сказал, что это добрый знак.

— Где генерал? — я проигнорировала реверансы. — И почему прибор один?

— Его сиятельство завтракают в кабинете с рассвета, — Марта понизила голос. — Сказали, что не хотят мешать вашему отдыху.

Я усмехнулась. «Отдыху». Райан вар Кроу мастерски превращал холодное безразличие в заботу. Мне не было до этого дела, но подавленная воля Элоизы внутри меня всё ещё цеплялась за него, отвечая на это пренебрежение горьким вздохом.

Я быстро покончила с завтраком. Омлет был пресным, но кофе — настоящим, крепким и ароматным. Допив его залпом, я направилась в кабинет генерала, не потрудившись постучать.

Райан сидел за массивным столом, заваленным свитками и картами. В утреннем свете он выглядел ещё более измождённым, чем вчера. Под глазами залегли тени, а ворот мундира был расстегнут. При моём появлении он вскинул голову, и в его взгляде на мгновение промелькнула растерянность, которую он тут же скрыл за привычной маской холода.

— Этикет не входит в список ваших талантов, Элоиза? — сухо спросил он.

— Этикет не топит котлы и не чинит крыши, генерал. Мне нужны ключи от всех складов и мастерских поместья. И полная опись имущества.

Райан медленно отложил перо.

— И зачем же? Собираетесь составить список того, что ещё можно продать?

— Собираюсь понять, из чего я буду собирать систему фильтрации воды и ветрогенератор, — я подошла к столу и оперлась на него руками. — Вы заметили, что вода в кранах пахнет ржавым железом? Это значит, что трубы окислились. Если мы продолжим это пить, через месяц у нас откажут почки. А мне они ещё пригодятся.

Райан молчал. Его взгляд переместился на мои ладони. Вчерашние ссадины затянулись, но кожа всё ещё была покрасневшей.

— Вы вчера запустили котёл, — произнёс он, игнорируя мои требования. — Орден казнит любого, кто прикоснётся к техномагии без лицензии. А женщинам лицензии не выдают в принципе. Вы понимаете, что я сейчас ваш соучастник?

— Понимаю. Но я также понимаю, что вы — единственный в этом королевстве, кто не побежит на меня доносить. Просто потому, что вам нужно выжить. А без меня вы не протянете здесь и зимы.

Я выпрямилась и выжидающе протянула руку.

— Ключи, Райан. Либо вы даёте мне ключи, либо мы будем пить ржавчину и лечить почки заговорами.

Он нехотя потянулся к ящику стола и достал тяжёлую связку ключей на стальном кольце.

— Бернард проводит вас на склады. Но предупреждаю: там ничего не менялось десятилетиями. Это свалка.

— Обожаю свалки, — я подхватила ключи. — Там всегда находится самое ценное.

Бернард, старый дворецкий с манерами английского лорда и мозолями на руках, вёл меня через внутренний двор к длинному приземистому зданию, наполовину скрытому зарослями сорняков.

— Здесь хранились запасные части для мана-генераторов, ваша милость, — он с трудом провернул ключ в заржавевшем замке. — Но, когда Орден запретил вольные исследования, склады запечатали.

Дверь со скрипом поддалась, и в нос ударил запах пыли, масла и металла. Я зашла внутрь и замерла. Это был рай.

Глава 3. Без приглашения

Свет люстры в холле был моей гордостью, но он же стал нашей главной проблемой. В Грозовой пустоши, где вечные сумерки и свинцовые тучи считались нормой, яркое электрическое сияние в окнах замка выглядело как объявление войны миропорядку.

— Выключите это, — раздался за моей спиной голос Райана.

Я обернулась. Генерал стоял у окна, отодвинув тяжёлую штору. Его лицо, только что казавшееся мне человечным в тёплых лучах ламп, снова превратилось в застывшую маску.

— Что? Почему? Я потратила четыре часа только на изоляцию контактов!

— Потому что к замку приближается экипаж, — он резко задёрнул штору. — Чёрная карета с красным гербом.

У меня перехватило дыхание. Память Элоизы отозвалась мгновенно: этот до боли знакомый образ кареты был неразрывно сплетён с её самыми мрачными кошмарами.

— Бернард! — крикнула я в сторону кухни. — Рубильник! Живо!

Замок снова погрузился в привычную тень, разгоняемую лишь редкими масляными светильниками. Я схватила тряпку и начала лихорадочно вытирать руки от масла.

— Послушайте меня, Элоиза, — Райан подошёл вплотную и схватил меня за плечи. Его пальцы были как стальные тиски. — Сейчас сюда войдёт человек, от которого зависит наша жизнь. Если он увидит ваши «игрушки», нам обоим конец. Орден почти утратил доверие к нам. Просто будьте той Элоизой, которую они знают. Капризной, глупой куклой. Поняли?

— А Вжик? — я испуганно посмотрела на механического дракона, который как раз пытался зажевать край ковра.

— В подвал! — прошипел Райан. — И заприте его там.

Я едва успела запихнуть протестующего дракона в кладовую под лестницей, как тяжёлый молот наружной двери опустился трижды. Гулкий звук отозвался у меня в солнечном сплетении.

Бернард открыл дверь незваным гостям. В холл вошёл человек, чьё присутствие, казалось, понизило температуру в помещении ещё на несколько градусов.

Он был невысок, худощав и одет в безупречно чистую сутану цвета запекшейся крови. Широкий кожаный пояс был расшит золотыми узорами, а на шее висел массивный амулет — золотой круг с вписанным в него глазом. Его лицо напоминало застывшую восковую маску: ни одной морщинки, кроме тех, что пролегли у тонких, почти отсутствующих губ.

— Мир и порядок вашему дому, генерал вар Кроу, — произнёс гость. Голос его был тихим, но отчётливым, как шелест сухой травы.

— Инспектор Олридж, — Райан склонил голову, но в этом жесте не было ни грамма уважения. Только холодная вежливость. — Не ожидал увидеть члена Высшего совета в такой глуши. Дороги к Грозовой пустоши нынче опасны.

— Для тех, кто несёт истинный свет, опасностей не существует, — Олридж медленно обвёл взглядом холл. Его глаза — водянисто-голубые, почти прозрачные — остановились на люстре.

Я замерла, стараясь дышать через раз. Платье на мне было перепачкано маслом, а на щеке, как назло, осталось пятно сажи.

— Как странно, — Олридж сделал шаг вперёд. — Когда мой экипаж поднимался по склону, мне показалось, что окна вашего замка сияли подобно звёздам. Но сейчас здесь темно и… пахнет палёной резиной. Вы не находите это странным, генерал?

— Специфика северного воздуха, инспектор, — Райан сделал шаг, загораживая меня собой. — Грозовая пустошь полна миражей. Мана здесь нестабильна, вы же знаете. Это часто вызывает галлюцинации у не привыкших путников.

Олридж перевёл взгляд на меня. Я почувствовала, как этот взгляд буквально препарирует меня, снимая слой за слоем.

— А вы, должно быть, Элоиза вар Кроу? — он склонил голову набок, напоминая хищную птицу. — Ваша матушка очень сокрушалась о вашем изгнании. Она просила меня убедиться, что вы достойно переносите тяготы покаяния.

— Тяготы невыносимы, ваша милость, — я постаралась придать голосу капризные нотки настоящей Элоизы. — Здесь нет ни шёлка, ни нормального вина, а из развлечений только подсчёт трещин на потолке. Я просто умираю от скуки.

Олридж подошёл ближе. Его ноздри дрогнули.

— Откуда на вашем лице эта чёрная отметина? Неужели вы помогали слугам чистить камин?

— Упала, — буркнула я, опуская глаза. — Здесь так темно, что я постоянно обо что-то спотыкаюсь. Райан слишком скуп, чтобы зажечь больше свечей.

Инспектор внезапно протянул руку и коснулся пальцами моей щеки, стирая сажу. Его кожа была ледяной. Он поднёс испачканные пальцы к лицу и… понюхал их.

— Масло, — констатировал он. — Тяжёлое минеральное масло. Его используют для смазки шестерёнок в запретных машинах прошлого. Откуда оно в замке?

Атмосфера в холле натянулась как струна.

— В замке есть старые часы, — быстро сказала я, вспомнив про артефакт в моей комнате. — Они сломались. Я пыталась их починить, потому что это единственная красивая вещь, которая у меня осталась! Если Орден хочет отобрать у меня даже это — забирайте!

Я картинно всхлипнула, закрыв лицо руками. Актёрская игра — не мой конек, но паника была вполне натуральной.

Олридж долго молчал. Я слышала только его ровное, пугающее дыхание.

— Часы… — повторил он. — Вы имеете в виду Хронограф Эверхарта? Магистр Моргант упоминал, что эта безделушка осталась здесь. Она опасна. Машины внушают ложную надежду на то, что человек может управлять временем без воли Бога.

Глава 4. Фокусы для инспектора

Райан смотрел на меня так, будто я только что предложила ему прыгнуть в жерло вулкана.

— Час, Элоиза. У вас есть один час, прежде чем я буду обязан пригласить его к ужину, — он понизил голос до едва слышного шёпота.

— Мне нужно, чтобы Бернард, как только освободится, притащил в подвал все старые зеркала, которые найдутся в гостевых спальнях. И те листы свинца, которыми в прошлом веке латали крышу конюшни.

Я не стала дожидаться ответа. Подхватив подол тяжёлого платья, которое теперь только мешало, я бросилась к кладовой. Стоило мне отпереть замок, как Вжик пулей вылетел наружу, возмущённо щёлкая челюстями.

— Тише, мелкий, — я подхватила его на руки. — Сегодня нам придётся поиграть в прятки с очень плохим дядей.

Я спустилась в подвал. Здесь, в самом узле инженерных коммуникаций замка, я чувствовала себя увереннее. Мой план был безумен, но логичен.

Первым делом я занялась мана-стержнями. Те самые голубоватые колбы, которые я так радостно извлекла со склада, теперь казались радиоактивными отходами. Орденские инспекторы обладали «чутьём» на активное излучение маны. Если оставить их просто в ящике, Олридж почувствует их, едва подойдя к двери.

— Свинец, — пробормотала я, когда Бернард, бледный и запыхавшийся, втащил в подвал тяжёлые серые рулоны. — Режь на полосы, Бернард. Нам нужно обернуть каждый стержень в три слоя. Свинец не пропускает жесткое излучение маны, превращая стержень в обычный кусок стекла для любого сенсора.

Пока старик дрожащими руками выполнял поручение, я занялась зеркалами. Моя идея заключалась в создании «слепой зоны». В инженерной геометрии есть понятие угла отражения. Если правильно расставить зеркала в нише склада, можно создать оптическую иллюзию пустого пространства. Вкупе с густым слоем пыли, который я планировала натрясти сверху, это должно было сработать.

Вскоре в подвал спустился Райан. Он сменил расшитый серебром мундир на скромный, подчёркнуто строгий камзол без знаков отличия.

— Олридж ждёт в малой гостиной. Спрашивает, почему в замке так много «нефункциональных» ниш и замурованных проходов. Его подозрительность граничит с паранойей.

— Помоги мне сдвинуть этот стеллаж, — я указала на массивную дубовую конструкцию. — Мы закроем им зеркальный коридор. И отдай мне свой плащ.

— Зачем?

— На нём достаточно дорожной пыли, чтобы замаскировать стыки зеркал.

Райан молча подчинился. Вместе мы соорудили фальшивую стену. Когда последний мана-стержень, упакованный в свинцовый «кокон», исчез в тайнике, я критически осмотрела работу. В свете единственной масляной лампы угол склада выглядел абсолютно заброшенным. Пыль, паутина (которую я заботливо перенесла на палке из угла) и темнота делали своё дело.

— А теперь самое сложное, — я посмотрела на Вжика. Дракончик сидел на верстаке, склонив голову. — Его нельзя экранировать полностью. Ему нужно дышать, его механизмы требуют циркуляции воздуха.

— Я запру его в винном погребе, в самой дальней бочке, — предложил Райан.

— Нет, Олридж учует его «искру» сквозь дерево.

Я достала антикварные золотые часы, которые прихватила из комнаты.

— Олридж знает об этих часах. Он считает их «опасной безделушкой», но санкционированной. Он решит, что это фонит артефакт Эверхарта. Старая магия, умирающая и безобидная.

— Вы хотите использовать часы как приманку? — Райан нахмурился. — Это очень важная вещь.

— У нас нет выбора. Пора выходить. И, Райан… постарайтесь не смотреть на меня так, будто я иду на эшафот. Это портит мой образ капризной дурочки.

Ужин был воплощением светского ада. Олридж ел медленно, почти не притрагиваясь к мясу, его водянистые глаза постоянно перемещались по лицам присутствующих. Я сидела напротив, демонстративно ковыряя вилкой в тарелке и жалуясь на отсутствие свежих устриц в этой «забытой Богом дыре».

— Значит, вы утверждаете, госпожа Элоиза, что ваше увлечение механикой ограничивается лишь починкой старых часов? — Олридж мягко коснулся салфеткой губ.

— Это не увлечение, ваша милость, это отчаяние, — я надула губы. — В этом замке даже поговорить не с кем. Райан вечно занят своими документами, а часы… они хотя бы тикают. Это создаёт иллюзию жизни.

— Иллюзии — опасная вещь, — инспектор внезапно подался вперёд. — Знаете ли вы, что случилось с Эйзенвальдом десять лет назад? Красивые машины, которыми так гордились ваши предки, начали «тикать» не в такт с божественным замыслом. Мана-реакторы не просто взорвались. Они разорвали ткань реальности, потому что человек решил, что он — творец.

Я почувствовала, как под столом Райан пнул мою ногу своим сапогом.

— Я была ребёнком, — сухо ответила я. — Но я помню огонь.

— Пламя — лучший лекарь, оно выжигает саму суть скверны, — Олридж улыбнулся. Его взгляд медленно, словно ощупывая каждый сантиметр пространства, скользнул по стенам гостиной... — Я чувствую здесь что-то странное. Будто что-то… пытается проснуться.

В этот момент в моей голове прозвучал тихий, едва уловимый щелчок. Мои часы, лежавшие в кармане платья, вошли в резонанс с Вжиком, запертым в подвале. Я почувствовала лёгкую вибрацию.

Глава 5. Самый строгий судья на пороге

Я стоял в тени дверного проема, наблюдая за тем, как Элоиза яростно оттирает пятно мазута с мраморного пола подвала. В её движениях не было грации леди, лишь сухая, деловитая сосредоточенность мастера. Вжик крутился у её ног, довольно пощёлкивая челюстями.

— Вы совершили невозможное, — наконец произнёс я, отрываясь от стены. — Олридж — не дурак. Обмануть его «Детектор Истины» с помощью зеркал и куска свинца… это не просто удача, Элоиза. Это расчёт. Инженерный расчёт высшего порядка.

Она подняла на меня взгляд. Лицо перепачкано сажей, волосы выбились из густой косы, но глаза… В них горел огонь, который я видел лишь однажды. Десять лет назад. В глазах другой женщины.

Каждый раз, когда Элоиза касалась инструментов, во мне просыпалась старая боль. Элейн, её старшая сестра, была душой Эйзенвальда. Она видела музыку в гуле турбин и поэзию в переплетении медных труб. Когда мы поженились, я верил, что её гений спасет наше королевство от застоя.

А потом случилась катастрофа.

Я до сих пор помню крики, захлёбывающиеся в грохоте разрывающейся реальности. Орден среагировал мгновенно. Элейн обвинили в том, что она намеренно спровоцировала коллапс, чтобы проверить свои безумные теории. Король, напуганный мощью, которой не мог управлять, подписал эдикт о запрете механизмов. С тех пор имя Элейн стало синонимом предательства.

И теперь Элоиза — младшая, «бесполезная» сестра — стоит здесь, в подвале Громового крыла, и делает то, за что её сестру стёрли из истории.

— Почему вы молчите, Райан? — она выпрямилась, вытирая руки о подол дорогого платья, которое она раньше надевала только по особому случаю. — Боитесь, что я взорву ваш замок?

— Я боюсь, что не знаю, кто вы такая, — ответил я, подходя ближе. — Та Элоиза, которую я знал, ненавидела пыль, презирала работу и интересовалась только цветом лент на шляпках.

Она усмехнулась — горько и совсем не по-девичьи.

— Люди меняются под давлением обстоятельств, генерал.

На следующее утро небо над Пустошью затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами. Ветер выл в зубцах башен, словно раненый зверь. Для большинства это было предвестием бури, но для Элоизы это был ресурс.

— Нам нужна энергия, Райан, — заявила она, когда мы вышли на задний двор к остаткам старой мельницы. — Мана-стержни хороши, но они закончатся. А ветер здесь вечен. Если мы объединим старую механику лопастей с вашим генератором переменного тока, мы сможем запитать всю Пустошь.

Я поймал себя на том, что беспрекословно подчиняюсь её командам. Генерал, командующий армиями, теперь таскал тяжёлые стальные балки и подавал заклёпки женщине, которая ещё неделю назад жаловалась на жёсткую постель.

Мы вдвоём возводили эту махину, походившую на костлявый скелет диковинной птицы, чьи рёбра из почерневшего дерева и меди впивались в холодное небо. Элоиза, напрочь забыв о манерах и тяжёлом подоле, лазила по шатким строительным лесам с ловкостью кошки. Она вбивала штифты и затягивала гайки, игнорируя то, как под её весом стонали сырые доски.

В какой-то момент резкий, ледяной порыв ветра заставил конструкцию вздрогнуть. Нога Элоизы соскользнула с влажной перекладины и она камнем рухнула вниз с пятиметровой высоты. Мир на мгновение замер. Я едва успел выставить руки, принимая на себя весь вес её тела

— Осторожнее, — выдохнул я ей в самое ухо, сжимая её плечи чуть сильнее, чем следовало. Запах металла и сырости, исходивший от неё, пробуждал давно забытые воспоминания. — Если вы погибнете секрет этой чёртовой машины уйдёт вместе с вами.

Она на секунду замерла в моих руках. Сердце её билось часто, как у пойманной птицы, но взгляд оставался твёрдым.

— Спасибо… Да, вы правы. Глупая неосторожность, — пробормотала она, поспешно высвобождаясь из моих рук.

Её движения были резкими, суетливыми. Элоиза тут же отвернулась, поправляя подол, и принялась с преувеличенным вниманием изучать показания датчиков на нижней панели. В её жестах не было ни тепла, ни того едва уловимого кокетства, которое когда-то было её натурой.

Я смотрел на свои ладони, всё ещё хранившие тепло её тела, и невольно вспомнил другую Элоизу.

Раньше она не упустила бы такой шанс. В те годы любая её оплошность — споткнулась ли она на ровном месте или притворно потеряла равновесие — была лишь поводом, чтобы оказаться в моих объятиях. Тогда она замирала в моих руках не от шока, а от жажды близости. Для неё это был единственный способ убедиться, что наши кольца — не просто холодный металл, что мы действительно женаты, что я всё ещё здесь, с ней.

Теперь же я был для неё лишь деталью ландшафта, которая вовремя подставила опору.

— Нужно затянуть предохранительные клапаны, пока давление не скакнуло, — глухо произнесла она, уже потянувшись за гаечным ключом.

Она не смотрела на меня. В её мире теперь существовали только шестерёнки, схемы и расчёты. Я почувствовал, как между нами разрастается пропасть.

— Элоиза, — позвал я, но она лишь сильнее сжала инструмент, делая вид, что шум ветра заглушает мой голос.

Мы работали до сумерек. Когда последние лопасти были закреплены, и огромный винт начал медленно, со скрипом, вращаться под напором ветра, в подвале замка вспыхнула первая лампочка. Тусклый, желтоватый свет озарил пыльные стеллажи.

Глава 6. На острие

Тишина, воцарившаяся в малой гостиной после ухода гонца, была тяжелее свинцовых туч, скопившихся над Грозовой пустошью. Лишь шипение импровизированного динамика, транслирующего сухой голос Олриджа, царапало слух. Я смотрел на оставленную Элоизой чашку — на тонком фарфоре остался едва заметный сероватый отпечаток её пальцев, испачканных в мазуте.

Элеонора мод Стилл была глухим и бескрайним океаном: она не сражалась с хаосом, она поглощала его своей безмолвной толщей. В её присутствии любые крики протеста теряли смысл, а самые ярые убеждения шли ко дну, раздавленные колоссальным давлением её спокойствия. Там, где другие видели борьбу идей, она видела лишь рябь на воде, которую следовало разгладить до зеркальной неподвижности. Она помнила Элейн как свой величайший триумф и свою главную трагедию. А Элоизу… Элоизу она воспринимала как бледную тень, досадное напоминание о том, что природа иногда отдыхает на младших детях.

Я поднялся, чувствуя, как старая рана ноет к перемене погоды. Мне нужно было привести мысли в порядок.

Я нашёл Элоизу в её покоях. Дверь была приоткрыта. Она не переодевалась — она стояла посреди комнаты, сжимая в руках тяжёлый гаечный ключ. Вжик забился под кровать и издавал оттуда жалобные металлические звуки, похожие на скрежет несмазанных петель.

— Спрячьте его в тайник за камином, — произнёс я, входя без стука. В иное время это было бы верхом неприличия, но этикет — роскошь мирного времени.

Элоиза обернулась. Огонь в её глазах, ещё час назад гревший меня своей фанатичной преданностью делу, теперь сменился лихорадочным блеском загнанного зверька.

— Как мне вести себя с ней? — голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— Так же, как всегда, — мягко заметил я, осторожно забирая у неё инструмент. — Покажите ей то, что она ожидает увидеть: капризную леди, недовольную климатом Пустоши.

Она посмотрела на свои ладони — грубые, с мелкими ссадинами от работы.

— А руки? Она заметит их в первую же секунду.

— У нас есть три часа. Ванна с лимонным соком и атласные перчатки, которые вы так любили носить в столице. Мы вновь сотворим иллюзию.

Карета с гербами мод Стиллов въехала во двор замка точно в назначенный час, когда сумерки окончательно поглотили горизонт. Дождь превратился в ледяную крошку, барабанившую по камням.

Я стоял на ступенях, облачённый в парадный мундир. Каждая пуговица была начищена до зеркального блеска, а осанка напоминала о временах, когда я вёл полки в атаку под знаменами короля. Рядом стояла Элоиза. Она была великолепна в своей фальши: нежно-голубое платье, искусно уложенные локоны и взгляд, исполненный той самой очаровательной пустоты, которую я так ненавидел в женщинах её круга.

Дверца кареты распахнулась. Лакей подал руку и из недр экипажа вышла Элеонора. Она шествовала, игнорируя слякоть под ногами. Её чёрное вдовье платье казалось куском самой ночи.

— Райан, — она протянула мне руку для поцелуя. Её кожа была сухой и прохладной, как старый пергамент. — Вы выглядите… изнурённым. Эта дыра выпивает из вас соки.

— Рад видеть вас в добром здравии, Элеонора, — ответил я, сохраняя безупречный тон. — Мой дом — ваш дом. Хотя боюсь, суровость этих мест не сравнится с комфортом вашего поместья.

Её ледяные глаза переместились на дочь. Элоиза сделала безупречный реверанс.

— Матушка. Ваш визит — такая неожиданность. Мы как раз обсуждали, что в этом захолустье совершенно невозможно достать приличные кружева…

Элеонора сузила глаза. Она медленно подошла к дочери, взяла её за подбородок и заставила поднять голову. Я почувствовал, как воздух вокруг нас наэлектризовался — и это не было связано с генератором в подвале.

— Ты похудела, Элоиза, — отрезала вдова. — И от тебя пахнет… серой.

— Это запах местных туманов, матушка, — быстро вставила Элоиза, и в её голосе я услышал ту самую нотку жеманного каприза, которую она оттачивала годами. — Они ужасны! Мои духи совершенно не справляются с этим зловонием.

Столовая была освещена лишь свечами — я распорядился отключить электричество. Огромные тени плясали по гобеленам. Элеонора сидела во главе стола, пробуя фазана с таким видом, словно это была подошва сапога.

— Я слышала, у вас гостил инспектор Олридж, — невзначай бросила она, пригубив вино. — Странный выбор компании для отставного генерала.

— Ничего необычного, — ответил я, разрезая мясо. — После инцидента с Элейн внимание к нашей семье всегда было повышенным.

При упоминании имени старшей дочери рука Элеоноры замерла. Она медленно опустила бокал.

— Элейн была безумным гением. Она сгорела в собственном пламени. Но она была честна в своей страсти. А ты, Элоиза… — она внезапно повернулась к дочери. — Расскажи мне, чем ты занимаешься здесь?

— Я пытаюсь читать, чтобы хоть как-то разогнать скуку.

— Читать? — Элеонора приподняла бровь. — И что же ты читаешь? Очередной сентиментальный роман?

— «Руководство по разведению роз в условиях стресса». Но, боюсь, розы здесь дохнут так же быстро, как и надежды.

Вдова долго смотрела на дочь. В её взгляде была подозрительность женщины, привыкшей к интригам. На мгновение мне показалось, что всё пропало, но Элеонора лишь одобрительно кивнула.