Архитерктор: Чертежи души

Пролог. Последний чертеж

Чертеж горел.

Не в прямом смысле, конечно — просто монитор мигнул красным, и автоматика сбросила несохраненные изменения в последний момент перед закрытием программы.

Два часа работы. Два адских часа подбора допусков, оптимизации нагрузок и расчета тепловых зазоров — все, как по традиции, по одному месту, что за невезение?

— Ковалев, ты еще здесь? — голос начальника цеха донесся откуда-то со стороны проходной. — Второй час ночи, между прочим. Совсем с ума сошел?

Я обернулся. Демидов Петр Александрович, для наших — Петрович, для меня — дядь Петр, стоял в дверях, застегивая куртку, и смотрел на меня с хорошо знакомым выражением — смесью отеческой заботы и профессионального недоумения.

— Двигатель «семьдесят третьего» считаю, — ответил я. — Завтра сдача проекта, а у меня там расхождение по векторам крутящего момента.

— А-а, — протянул Петрович так, будто я сказал, что ищу черную кошку в темной комнате. — Ну-ну. Ты это... не засиживайся допоздна. Охрана в двенадцать обход делает, потом до утра никого.

Он ушел. Я остался один в конструкторском бюро, окруженный стопками бумаг, пустыми кружками из-под кофе и тихим гулом вентиляторов. Романтика инженерной мысли.

Я снова развернулся к компьютеру. Пустой экран насмехался надо мной своей чернотой.

— Ладно, — сказал я вслух. — Значит, все сначала.

Пальцы сами забегали по клавиатуре. Модель упрямо показывала, что при пиковых нагрузках вал начнет бить по корпусу. Я пересчитывал уже в пятый раз, менял параметры, подгонял — и каждый раз упирался в тупик.

В два сорок пять ночи я понял почему.

Это было не мое «импровизированное кодирование». Это была производственная оптимизация.

Цифры не совпадали.

В оригинале значилась сталь марки 40ХН2МА — легированная, дорогая, выдерживающая бешеные нагрузки. В новом ТЗ стояла 40Х — обычная конструкционная, в полтора раза дешевле.

— Вот ведь... — выдохнул я.

Я не был наивным. Я понимал, что завод экономит. Но подменять материал в двигателе, который пойдет на военные заказы? Это же не просто брак — это преступление, а для меня — госизмена.

Звонить начальству сейчас? Бесполезно. Спят. А завтра придет Петрович, улыбнется и скажет: «Ты ничего не видел, Ковалев. Ты просто считаешь по новым цифрам, и точка».

Я мог бы согласиться. Мог бы закрыть глаза, досчитать, подписать и забыть. Получить премию. Купить наконец нормальный холодильник вместо этого рыдающего агрегата шестьдесят шестого года.

А мог бы...

Что? Пойти в прокуратуру? Написать письмо президенту? Устроить скандал?

Хотя... кого я обманываю, уверен, многие в курсе об этой «оптимизации», но как известно, жадность и коррупция — две неотъемлемые части нашей бюрократии. Что мне одному под силу изменить?

— Тьфу, — сплюнул я и полез за сигаретами.

— Идиот, — сказал я себе. — Ты просто устал. Возможно, утром я смогу что-нибудь придумать.

Я затушил сигарету о подоконник, выкинул бычок в форточку и вернулся к компьютеру. Сохранил файл как есть — с расхождениями, с ошибками, с нестыковками. Пусть завтра Петрович сам решает, что с этим делать. Теперь это его ответственность, я не готов рисковать единственной работой, которую мне удалось найти за полгода.

Выходя из цеха, я обернулся. В темноте конструкторское бюро напоминало палубу подводной лодки — мерцали индикаторы на приборах, гудели невидимые механизмы, пахло машинным маслом и озоном.

— Пока, родная, — сказал я неизвестно кому. То ли чертежам, то ли совести, то ли всей этой жизни. Пусть Всевышний услышит мою просьбу.

Пусть завтра все изменится...

Охраны на проходной не было. Часы показывали половину четвертого. Я вышел на улицу и вдохнул холодный ночной воздух — после спертой атмосферы цеха он казался почти стерильным.

До дома пешком минут сорок, если срезать через стройку. Метро уже закрыто, на такси денег жалко — завтра, то есть уже сегодня, с получки осталось рублей триста до зарплаты.

Я пошел через стройку.

Территория бывшего завода-гиганта, который обанкротился еще в девяностых, сейчас представляла собой ровную площадку, утыканную котлованами и остовами недостроенных высоток. Забор кое-где повален, фонари не горят, тишина — только ветер шелестит целлофановыми пакетами, застрявшими в арматуре.

Я шел, глядя под ноги, и думал о том, что делать дальше. Уволиться? Сдать начальство? Молчать и работать дальше?

Мысли прервал звук.

Сначала я подумал, что показалось — ветер, кошка, еще какая-нибудь ночная живность. Но звук повторился. Короткий, приглушенный вскрик. И следом — мужской смех.

Я остановился.

Там, где когда-то должен был быть подземный паркинг, сейчас зияла черная дыра недостроенного котлована. Вокруг нее горели тусклые огоньки — несколько человек с телефонами, подсвечивающими себе дорогу.

— А ну отпусти, сказала! — женский голос. Молодой, злой, испуганный.

— Цыц, мелкая, — мужской, пьяный, уверенный. — Пошли посидим, поговорим...

Трое. Нет, четверо. Мужики, судя по силуэтам — рабочие или просто гопота. И одна девушка, которую они прижали к груде строительного мусора.

Я замер на месте. Мозг лихорадочно просчитывал варианты, как инженер просчитывает нагрузку на балку. Моя личная система принятия решений.

Вариант А: подойти и сделать замечание. Вариант Б: вызвать полицию. Вариант В: пройти мимо, сделав вид, что ничего не заметил.

Вариант А с вероятностью девяносто процентов заканчивался тем, что меня избивают и девушку все равно трогают.

Вариант Б — полиция приедет через полчаса, если вообще приедет.

Вариант В — самый безопасный. Самый правильный. Самый...

— Эй! — крикнул я, сам не понимая, зачем.

Телефоны повернулись в мою сторону. Четыре световых пятна ударили по глазам, ослепляя.

— Ты кто такой? — лениво спросил тот, что стоял ближе всех.

Ну вот... очередные проблемы... Хотя день был не самым плохим в моей жизни, я все же наивно надеялся, что самое худшее за сегодня будет позади. Надеялся...

Глава 1 Системная ошибка

— [Обнаружено критическое повреждение носителя...]

Сознание возвращалось кусками, как рваный сигнал на сломанном радиоприемнике.

— [Поиск подходящей матрицы души...]

Я не чувствовал тела. Вообще. Ни рук, ни ног, ни боли. Только пустота и этот голос — безэмоциональный, механический, звучащий прямо в голове.

— [Кандидат найден. Профиль: Инженер-конструктор, 5-й разряд. Аналитический склад ума. Пространственное мышление — 94%. Совместимость — 98.7%.]

— Что за... — попытался сказать я, но губ не было. Вообще ничего не было.

— [Инициирую перенос в аварийный носитель...]

Мир сжался в точку, а потом взорвался миллионом цветных пятен. Меня выворачивало наизнанку, перемешивало, скручивало в спираль и снова распрямляло. Это длилось вечность и одновременно долю секунды.

А потом я вдохнул.

Воздух здесь имел вкус. Плотный, густой, осязаемый — его можно было едва ли не пальцами перебирать. Нижний слой, от земли, — болотный, кислый, с привкусом гниющих кореньев. Выше — резкий, щиплющий ноздри запах помоек и нечистот. Еще выше — горьковатый, пригорелый дух дешевого табака. И самый верхний, как жирная пленка на остывшем супе, — приторно-сладкий запах тления. Всего понемногу. Всего слишком много.

Я сел, хватая ртом воздух, и желудок содрогнулся в спазмах. Рвать было нечем — в теле, которое теперь принадлежало мне, явно ничего не ели как минимум сутки. Я просто сидел на коленях, трясясь всем телом, и пытался вдохнуть, не чувствуя при этом, что меня травят.

— Твою... — прохрипел я. Голос был чужим. Более молодым, более тонким.

Я открыл глаза.

Надо мной было серое небо. Не рассветное, не вечернее — просто серое, будто кто-то накрыл мир старым одеялом. По краям зрения торчали крыши — не те, к которым я привык. Дома были ниже, старее, с печными трубами и флюгерами.

Я сел.

Руки, на которые я оперся, были не моими. Тонкие, бледные, с грязными ногтями и свежими ссадинами на костяшках. Одежда — какая-то холщовая куртка, застиранная рубаха, штаны из грубой ткани — вся мокрая и грязная.

Я сидел в луже посреди переулка. Переулок был узким — настолько, что двое не разминулись бы. Дома по бокам стояли вплотную, почти смыкаясь стенами, и от этого здесь всегда царил сумрак. Солнце сюда не заглядывало — только в полдень, может быть, на несколько минут, но сейчас явно было утро, и свет сюда просто не пробивался.

Стены домов были черными от времени и сырости. Дерево кое-где рассыпалось в труху, но дома стояли — как-то держались, привалясь друг к другу, как пьяницы у кабака. Окна — редкие, мутные, затянутые вместо стекол бычьими пузырями или просто заколоченные досками. Крыши — дырявые, с провалами, кое-как залатанные кусками толя.

Вдоль стен громоздились бочки, ящики, кучи мусора. Тощая собака копалась в отбросах, подняла голову, посмотрела на меня без всякого интереса и продолжила свое дело.

— Что за... — начал я и осекся.

Перед глазами всплыла надпись.

Она не была нарисована в воздухе. Она просто была — зеленая, полупрозрачная, парящая прямо в поле зрения.

ВНИМАНИЕ! Перенос завершен.

Текущий носитель: Воронцов Никита Сергеевич
Возраст: 17 лет
Статус: Сирота (родители погибли при эпидемии 3 года назад)
Социальный статус: Разночинец (дальний родственник обедневшего дворянского рода)
Местоположение: Столица Российской Империи, окраинный район «Гнилые углы»

Физическое состояние:

Истощение: 30%

Ушиб ребер: легкая степень

Сотрясение мозга: легкая степень

Общая усталость: критическая

Я моргнул. Надпись не исчезла.

— Это сон, — сказал я вслух. — Я в коме. Меня ударили по голове, и я в коме.

Надпись мигнула и сменилась другой:

[Обнаружен запрос на диагностику]
[Запуск подсистемы «Анализ текущего состояния»...]
[Вердикт: Вы не в коме. Вы не спите. Вы мертвы в своем мире и живы в этом. Примите ситуацию.]

Магический потенциал носителя: Ниже среднего (2.3 ед. из 10)
Доступные классы: НЕТ (потенциал недостаточен для активации боевых или магических классов)

Я тупо смотрел на эти строчки, пытаясь осознать прочитанное. Мертв? В своем мире? Что за бред?

[!] ВНИМАНИЕ! Обнаружен скрытый класс!
[Класс: АРХИТЕКТОР]
[Описание: Редчайший класс, активирующийся только при совместимости матрицы души с системным кодом реальности. Позволяет диагностировать, ремонтировать и модифицировать артефакты, заклинания и магические структуры.]
[Требования к активации: пространственное мышление >90%, аналитический склад ума, отсутствие собственного магического дара (условие выполнено)]
[Активировать класс? ДА/НЕТ]

Под надписью пульсировали две кнопки. Я смотрел на них и чувствовал, как мир вокруг становится все более реальным. Холод от мокрой земли пробирался сквозь штаны. Вонь становилась невыносимой. Где-то далеко залаяла собака.

— Ну и что ты тут разлегся?

Я поднял голову. В проеме между двумя покосившимися домами стоял мужик в фуфайке и с пустой бутылкой в руке. Смотрел на меня мутными глазами.

— Стукнули тебя, что ли? — спросил он без особого интереса. — Так ты это, не залеживайся. Урядник увидит — в участок заберет, а оттуда либо на рудники, либо в армию. Тут у нас закон простой — если валяешься, значит, или пьяный, или битый. И то и другое — наказуемо.

«Урядник? Рудники? Армия? Что ж... очень оригинально... Хотя мог бы получше постараться. Даже районные алкаши после полной бутылки водки говорили более захватывающие вещи. Например — о пришельцах.»

Не стоит обращать внимание на бред временно сумасшедшего. Нужно прийти в себя.

Он сплюнул, развернулся и ушел, пошатываясь. Точно алкаш...