Год назад
В терминале аэропорта пахло стерильностью и несвободой. Марк поправил воротник черной куртки, скрывая татуировку Арлекина на шее. Пять лет в тюрьме России, что ещё недавно была его домом, научили его одному: тишина — это оружие. Но сегодня ему хотелось кричать от ярости на этот медленный, законопослушный мир.
Очередь двигалась со скоростью улитки. Прямо перед ним стояла девушка. Она была маленькой, в безразмерном худи с пятном от моторного масла на плече. Она то и дело проверяла свой огромный рюкзак, из которого торчал край какого-то железного шкива.
— Проходи быстрее, — бросил он ей нетерпеливо в затылок. Голос прозвучал подобно рыку цепного пса.
Она обернулась. Медленно. В её глазах не было страха, только чистое, концентрированное раздражение. Раздражающая незнакомка посмотрела на его руки — сбитые костяшки, татуировки — и снова вернула взгляд к его лицу.
— Если у тебя шило в заднице, Клоун, можешь перепрыгнуть через турникет. Остальные ждут, — её голос был чистым, с легким, едва уловимым русским акцентом, который заставил его внутренности сжаться.
— Как ты меня назвала...?
— Клоун.
Марк сделал шаг вперед, нарушая все границы личного пространства. Он почувствовал запах бензина и мятной жвачки, исходящий от девушки. Мерзость.
— Ты даже не представляешь, детка, насколько я не люблю ждать.
— А ты не представляешь, как мне плевать, — она не отступила ни на дюйм. — И убери ногу с моей тени. Она чище твоего будущего.
Эта гадина прошла вперед, оставив его стоять в оцепенении. Марк смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Его губы растянулись в хищной усмешке.
«Интересно, — подумал он, — встреться ты мне пять лет назад, ты бы жутко об этом пожалела...».
Дорогие друзья, кто ждал книгу про Марка - вы дождались)
Кто не ждал, а только с ним познакомился - приглашаю вас в историю "Застенчивый монстр" https://litnet.com/shrt/9dJe, там можно чуть больше узнать об этом персонаже, его прошлой жизни, и в целом...) Но это не обязательно. Данная книга читается отдельно!

Маркус
Оникс-сити не заслуживает рассветов.
Я стою у панорамного окна своего пентхауса на тридцать втором этаже, и единственное, что пробивается сквозь вечную пелену английского тумана и копоти — это ядовитое сияние неона. Город внизу похож на вскрытую вену: пульсирующий, грязный и обреченный.
Год назад я официально подох в камере российской тюрьмы. Смерть — чертовски удобный способ начать жизнь с чистого листа, особенно если этот лист залит кровью твоих врагов. Сейчас мне двадцать семь, и я управляю этим гниющим портом так, словно он — моя личная игровая площадка.
В Ониксе нет правил. Есть только мой график и мои аппетиты.
Я делаю глоток обжигающего двойного эспрессо, чувствуя, как кофеин бьет по нервам. На костяшках правой руки всё еще саднит кожа — вчерашний «переговорщик» из местных профсоюзов оказался на редкость твердолобым. Буквально. Пришлось доказывать ему, что в этом городе налоги платят не государству, а мне.
— Маркус, — тихий голос Стефана у двери прерывает мои мысли. — Контейнеры из доков прошли проверку. Всё чисто. Но у нас проблема с тем самым «железом» для новой сети. Машина сопровождения попала в затор, возникли осложнения.
Я медленно поворачиваюсь. Моя шея хрустит, и татуировка Арлекина, кажется, растягивается в усмешке в зеркальном отражении окна.
— Слово «осложнения», Стеф, звучит как оправдание для слабаков, — мой голос сух, словно треск старых костей. — Если блок управления не будет у меня через сорок восемь часов, я начну отрезать пальцы тем, кто отвечал за логистику. Начиная с тебя.
Я не шучу. В моем мире юмор всегда имеет черный оттенок, а беспринципность — это единственный способ не сдохнуть с ножом в спине.
Мой образ жизни? Это контролируемый хаос. Утром — отчеты о контрабанде и легализации доходов через сеть казино. Днем — тренировки до седьмого пота в пустом спортзале, где я выбиваю дурь из мешка, представляя лица тех, кто пытался сгноить меня в карцере. Вечером — дорогие машины, запах премиального табака и женщины, чьих имен я не запоминаю дольше, чем длится оргазм.
Женщины здесь — просто способ сбросить напряжение. Они приходят, пахнущие дорогими духами и отчаянием, готовые на всё ради одного моего взгляда или пачки фунтов. Но ни одна из них не задерживается в моей голове дольше, чем на час. Всё, как раньше...
Я уже давно забыл, что такое «чувствовать». Мое сердце — это просто насос для перекачки крови.
Я надеваю черный пиджак прямо на голое тело, не утруждая себя рубашкой. Зеркало ловит мой взгляд — холодные глаза человека, который видел ад и решил, что там слишком скучно, поэтому вернулся и построил свой собственный здесь, на севере Британии.
— Подгони «Авентадор», — бросаю я Стефану, проходя мимо. — Мне нужно проветриться. Оникс сегодня слишком сильно воняет законом. Поедем в индустриальный сектор, посмотрим, как идут дела в мастерских.
Я выхожу из пентхауса, и лифт уносит меня вниз, в самое нутро города. Я еще не знаю, что где-то там, среди ржавых ангаров и запаха бензина, уже заведен мотор, который переедет мою привычную жизнь.
Но этот мир жутко тесен. И он очень любит злые шутки.