Ascend: Вернувшихся не встречают

Глава 1. Героев не осталось

С момента победы над Гералитом прошло почти два месяца. На первый взгляд — совсем немного. На самом деле — целая вечность.

ASCEND продолжает жить. За это время нас не уничтожили, не заставили сдаться — ничего подобного не произошло.

Вот только удерживаться на плаву с каждым днём становится всё труднее.

Получение информации по «Ответному расширению», «Внешним зонам» и «Пределу», уничтожение лабораторий и комплекса утилизации, ликвидация двоих кодантов — всё это дало синвериатам понять: мы не собираемся останавливаться. Теперь они воспринимают ASCEND не как помеху, а как полноценную угрозу.

Раньше ORFEX усиливал патрули, мешал выполнению операций и бросал на нас новых врагов. Потом Гералит атаковал «Вектор». К счастью, повторных ударов не последовало. Вероятно, у синвериатов до сих пор нет источника, способного выдать наше местоположение.

Поэтому они решили ударить с другой стороны.

Сейчас ORFEX охотится на повстанцев по всей планете. Они вычисляют и уничтожают базы — быстро, жестоко, эффективно.

Только за последний месяц исчезли две ячейки — в Блуденце и Пшемысле. Они не успели даже попросить о помощи. Саар не отправлял никого для выяснения обстоятельств: всё было ясно и без расследования.

Задумка проста и понятна. Синвериаты отправляют повстанцам сигнал: перестанете активно действовать и помогать ASCEND — получите шанс остаться в живых. Нет — мы найдём вас. Что будет дальше — объяснять не нужно.

Пока ни одна из известных нам ячеек не оборвала контакт. Художник говорит, что так и будет. Космос, Гарда и Профессор его поддерживают. Стилет и Дальнобой кривятся, ожидая повторения ситуации с людьми Ванги. Остальные — и я в том числе — просто ждут, что будет дальше.

Кто-то — с чуть большей надеждой. Кто-то — и вовсе без неё.

Три недели назад Саар принял решение отправить отряд на разведку — изучить координаты из сердца эксона. Он собирался сделать это раньше, но не успел: в тот день Гералит атаковал «Вектор».

Новая попытка тоже не увенчалась успехом. «Вальдшторм» высадил Пепла, Профессора, Космос, Гарду, Дальнобоя и Художника за несколько километров от точки назначения. Саар посчитал, что лучше пройти это расстояние пешком, чем попасть в засаду.

И оказался прав.

Поначалу всё шло спокойно: группа добралась без происшествий почти до середины пути. Ни патрулей, ни преград — удобная дорога, как будто специально проложенная так, чтобы синвериаты могли быстро попасть в нужную точку.

Когда до цели оставалось совсем немного, в поле зрения возник отряд ORFEX. Всего четверо солдат и офицер, которого сразу снял Дальнобой — ничего особенного.

А потом на поле боя появился Сарктис. Он выжил после уничтожения лаборатории, как бы нам не хотелось верить в обратное.

Очевидно: офицер не успел вызвать его. Значит, либо сигнал шёл с другого устройства, либо кодант был рядом с самого начала и ждал, пока мы сами придём ему в руки.

Сарктис появился не один. Из вихря фиолетовых искр вышли двое каргонов и сразу рванули вперёд. Сам кодант взлетел на крюке, исчезнув за деревьями, и открыл огонь уже оттуда.

Бой оказался тяжёлым. На этот раз — не только для нас. Сарктису тоже пришлось туго: он не мог быстро добраться до Дальнобоя.

Но без ранений всё равно не обошлось.

Первой пострадала Профессор. К счастью, не слишком сильно — она уже вернулась к заданиям.

А вот Пеплу повезло меньше. Выждав удобный момент, Сарктис метнулся на крюке ему за спину, выстрелил из пистолета и попал. Целых два раза.

Хотя Космос, изучившая основы полевой медицины, смогла стабилизировать его, раны оказались настолько серьёзны, что потребовалась эвакуация. Дальше идти было нельзя — никто не знал, какие сюрпризы могут поджидать впереди.

Операция сорвалась, но бой ASCEND выиграл.

Уничтожить Сарктиса не удалось. После Эдикты и Гералита мы уже поняли: это возможно только в одном случае — если уничтожить нечто, спрятанное в оплоте и связанное с ним.

Зато отряд заставил коданта отступить. И это — крупная победа. Раньше он просто играл с нами, как кот с напуганной мышью.

Более того, неудача дала ASCEND небольшое преимущество. Теперь мы уверены на все сто: координаты скрывают нечто важное. В петле нас никто не ждал — а здесь синвериаты выставили охрану.

Пока Саар не даёт команды отправляться снова. Он понимает: Сарктис будет ждать. И даже если получится победить его ещё раз, после боя мы вряд ли сможем продолжить путь.

Прежде чем пытаться, нужно отыскать оплот в Алис-Спрингс и уничтожить коданта. Пока он жив, путь к сердцу эксона закрыт.

ASCEND не приблизился к этому ни на шаг. Кроме названия города, нет пока ни единой зацепки, хоть Саар и бросил на поиски все силы.

Глобально мы всё ещё стоим на месте. Но всё же кое-какие успехи есть.

Доктор Нокс не отказалась от попыток создать материал, аналогичный аркселиту. Самые удачные образцы пока выдерживают лишь два-три выстрела — затем решётка распадается. Она и Инграм работают без передышки, перепробовав уже больше десятка структурных конфигураций. Нокс уверена, что прорыв возможен — нужно только немного больше времени.

И в это хочется верить.

Пока им удалось решить проблему частично: создать внешнюю защитную капсулу для уже имеющегося аркселита. Этот вариант далёк от идеала — пара коротких очередей, и капсулу приходится менять.

Дальнобой, Стилет и Зверь протестировали улучшенное оружие в бою. Результат поразил: их винтовки пробивают броню каргонов. Раньше ранение в торс для этих тварей не значило почти ничего.

Правила игры изменились, но и враг не стоит на месте.

На одной из операций — пару недель назад — офицер ORFEX появился в новой броне. Стилет отметил, что она выглядела легче и была покрыта светоотражающим слоем. Пробить её оказалось сложнее, чем стандартную.

Во время рассказа в глазах Нокс мелькнули искры вожделения, но почти сразу же исчезли. Захватить образец группе не удалось: пришлось срочно отступать из-за прибывших подкреплений.

Глава 2. Цена без вопросов

Лагерь ячейки в Арклоу оказывается больше, чем я ожидала.

По периметру стоят ржавые металлические контейнеры, выкрашенные в тусклый серый и выцветший красный цвета. Между ними натянуты полотнища брезента — местами порванные, местами скреплённые проводами. Вокруг — ящики, бочки, коробки с патронами. Вдоль границы — узкие траншеи, прикрытые стальной сеткой и обломками арматуры.

Люди здесь — в основном гражданские. Мужчины и женщины в старой, залатанной одежде смотрят на нас с недоверием. У дальней стены стоят двое мальчишек. Один пинает ржавую жестяную банку, второй громко смеётся.

В лагере есть и охрана с оружием. Пока я замечаю только четверых в разномастной броне, но их может быть и больше.

К нам подходит худощавый невысокий мужчина, одетый в потёртую форму. На ремне — старый автомат. Глаза — зелёные, пронзительные, с морщинами-лучами, как будто он часто щурится от солнца.

Это Гремлин. Таким его и описывал Саар.

Он останавливается в двух шагах, не протягивая руки. Смотрит на каждого из нас по очереди — долго, внимательно — и наконец низким голосом произносит:

— Меня предупредили, что вы прибудете.

Тритон безмолвно кивает. Я неосознанно повторяю его движение.

Настороженно оглянувшись по сторонам, Художник спрашивает:

— Ваши люди знают, зачем мы здесь?

Гремлин чуть прищуривается:

— Знают те, кого подозревает Саар. И охрана.

— Дали время подготовиться? — мой голос звучит неожиданно резко. — Зря.

Тритон чуть поднимает бровь. Он окончательно восстановился после операции по уничтожению Гералита и, кажется, стал ещё сдержаннее. Теперь это — крайняя степень удивления.

— Здесь нет предателя, — Гремлин смотрит мне прямо в глаза. — Никто из моих людей не стал бы этого делать.

Хочу сказать, что он ошибается, плохо их знает, просто не хочет принимать правду — но молчу. Это ничего не изменит.

А ещё — предателя может и правда не быть.

— Костёр! Джип! — негромко окликает Гремлин.

У стены сидят двое мужчин. Один — постарше, со светлыми короткими волосами — курит, стряхивая пепел прямо на землю. Второй — моложе, со шрамом на щеке — смотрит в небо, не моргая.

Услышав свои имена, оба оборачиваются. Светловолосый улыбается и машет рукой:

— Идём!

Второй не отвечает. Понаблюдав за облаками ещё пару секунд, он рывком поднимается и за пять широких шагов подходит к Гремлину.

— Это Костёр, — тот кивает на светловолосого мужчину. — И Джип. Они со мной с первого дня. С самого начала.

Тритон смотрит на него без выражения:

— Срок мало значит. Люди меняются.

— Я им доверяю, — Гремлин чуть повышает голос и приподнимает подбородок. — И…

Джип перебивает его резким взмахом руки:

— Перестань. Если они решат обвинить — обвинят. Ты, я, остальные… никто не станет спорить.

На несколько секунд повисает тишина — тяжёлая, гнетущая. В ней отчётливо слышно, как вдалеке кто-то ругается из-за пропавшей коробки патронов.

— Сдурел? — хрипло бросает Художник, крепче сжимая обрез. — Ты за кого нас держишь?

Джип отвечает без раздумий:

— Не имеет значения. Давайте лучше начинать.

Костёр тоже приближается — не так быстро, как Джип, но уверенно. По очереди кивает каждому из нас, задерживая взгляд на мне и Тритоне.

— Кто-то из вас будет нас допрашивать? — спрашивает низким, приятным голосом. — Дайте угадаю: пси-контроль?

И, не дав мне времени ответить, быстро добавляет:

— Мы знаем, что псионики существуют. А у вас глаза… ну…

Он чуть запинается, не договаривая до конца. Потом разводит руками с чуть виноватой улыбкой, как будто просит прощения за то, что не нашёл подходящего слова.

Наши глаза — глаза псиоников — фиолетовые. Странные — не такие, как у большинства людей. Это я уже слышала.

И только один человек сказал, что этот цвет мне идёт.

— Давай начнём с тебя, — поворачиваюсь к Джипу, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Сядь.

Он подчиняется без слов.

Это сознание не похоже ни на лес, ни на здание, ни на поле. Оно выглядит как кнут — жёсткий, хлёсткий. Сломать не выйдет, а вот сжать и направить — легко.

— Ты передавал данные о вашей ячейке ORFEX? — негромко спрашивает Тритон, дождавшись, пока я дам знак рукой сразу в двух телах.

— Нет.

Сознание не меняется. Нет ни провалов, ни искажений — всё на месте. Он не врёт.

— Ты сотрудничаешь с ORFEX? Или сотрудничал? — Тритон наклоняется к Джипу — ко мне — и смотрит в глаза.

— Не сотрудничаю. И никогда не сотрудничал.

Это тоже правда. Ответы следуют один за другим, не вызывая эмоций.

— Ты знаешь, кто предатель? — Тритон едва заметно хмурится.

— Не знаю.

Кнут становится жёстче и рвётся вперёд. Затем снова повисает, так и не найдя цели.

Это всё ещё не ложь. Скорее — эхо невысказанных догадок, опасений или подозрений.

Словно прочитав мои мысли, Тритон задаёт следующий вопрос:

— Ты кого-то подозреваешь? Если да, почему?

Снова напряжение. Мне становится сложнее удерживать его сознание: кнут дёргается, пытается обвиться вокруг руки.

— Гремлин ведёт себя странно. Он куда-то исчезает по вечерам, никому не сообщая. Потом ORFEX узнаёт, что именно мы планируем, и когда.

Злость, обида, усталость — то, что сейчас чувствует Джип. Он не уверен до конца, сомневается — и всё же не может промолчать, потому что находится под контролем.

Я сама отпускаю его сознание. Глубокий вдох, лёгкое покалывание в висках — и мои руки становятся меньше, тело — легче, а спина перестаёт ныть.

Краем глаза отмечаю, что Джип несколько секунд сидит, опустив голову, а потом поднимает руки и рассматривает, как будто сомневается, ему ли они принадлежат. Затем беззвучно шевелит губами.

Но сейчас не время приводить его в чувство. Пси-допрос показал: он не предатель.

А значит, кандидатов по-прежнему двое.