Аш

Глава 1.

В воздухе кабинета пахло пылью старых папок, дезинфицирующим средством и им, моим любимым ароматом мужского парфюма: терпким, древесным, с горьковатыми нотками. Я искала этот запах во всех городах. Не знала ни названия, ни того, как выглядит флакон, ровным счётом ничего, кроме того, что запомнило обоняние. Иногда казалось, оно обмануло меня, что я гоняюсь за миражом, которого в природе не существует. Я уверовала в это, пока однажды не почувствовала знакомый аромат в супермаркете. Оглянувшись по сторонам, увидела десятки мужчин, подходить к которым с вопросом о названии парфюма было бы глупо даже в рамках выдуманного соцопроса. И вот сейчас, находясь в кабинете замначальника пограничной службы Лейтона, я вдыхала терпкий запах, витавший в воздухе. Мда, а я искала его повсюду.

— Рин, ты позвонила, чтобы подышать в трубку? — вырвал меня из воспоминаний мамин голос, привычно тревожный, звучавший как из другого мира, из мира, где были спокойные завтраки, скучные новости и тихая жизнь, от которой я давно уехала.

— Нет, мам, прости, — я уже и забыла, что прижимаю телефон к уху.

— Как ты?

— Встретила его, — выдохнула я.

Повисла пауза, и она была осязаемой.

— Кого? — наконец спросила мама.

— А ты как думаешь?

— Перестань говорить загадками, — прозвучало с раздражением.

Я улыбнулась и покачала головой. Неужели за столько лет невозможно было запомнить, о ком идёт речь? Ведь «он» всегда был один, даже когда я собрала себя по кусочкам, даже когда вышла замуж во второй раз. Всё тщетно. Чем больше бежала, тем сильнее хотелось назад, в ту жизнь, которую сама же и разрушила. Я запуталась, блуждала в лабиринте уже который год, и не было у пути ни конца, ни края. А ещё я устала, страшно устала от любви на вырост, от вечной надежды, что когда-нибудь она дорастёт до размеров нашей раны и залатает её.

— Тебе дали разрешение на выезд? — переключилась мама на другую тему, зацепившись за неё как за спасительную соломинку.

— Нет ещё. Ладно, мамуль, мне пора. Позвоню, когда всё решится, — поспешно сказала я, услышав шаги за дверью.

— Береги себя и заканчивай уже со всем этим, — приказала мама перед отбоем.

«Со всем этим». Прозвучало так, будто это что-то незначительное, пыль, которую можно стряхнуть с одежды и пойти дальше.

В кабинет вошли мужчина и девушка, от которых мне необходимо было получить разрешение на работу за границей и другие документы на выезд. Мужчина коротко кивнул и уселся за стол, погрузившись в бумаги. Девушка оказалась приветливее и, представившись Юлией Александровной, принялась задавать стандартные вопросы, касающиеся моей автобиографии, жизненных целей, позиций, причин переезда. Её голос звучал чётко и профессионально. Когда она коснулась моей личной жизни, что-то внутри натянулось как струна. Мне безумно захотелось остановить допрос, ведь вряд ли в моих бывших отношениях есть тайны, о которых нельзя распространяться за рубежом.

— Вы видитесь со вторым супругом? — спросила Юлия Александровна, делая пометки в лежащих перед ней документах.

— Иногда. С ним я была самой собой. Абсолютно, на все сто процентов. Не боялась быть нелепой, непонятой. Никогда ему не лгала. Знаете, он был… — я подбирала слова, которые не ранили бы, но таких не было.

— Свой человек? — подсказала Юлия.

— Можно и так сказать.

— Но всё же развелись.

— Карма у меня такая, — усмехнулась я.

Я засмеялась, а тело начала сотрясать мелкая дрожь, будто в помещении, насквозь пропитанном манящим запахом, вдруг стало холодно.

— А вообще не стоит связывать себя брачными узами с другом, — продолжила я, глядя в окно. — Сначала всё кажется слишком простым, естественным. Никто не давит. Но однажды просыпаешься и понимаешь, куда себя загнала: чувств нет, лишь ипотека на двоих.

— В первом браке было иначе? — поинтересовалась девушка.

— Давайте закончим с самокопанием, — попыталась я уклониться.

Она не отступила. Её взгляд, ранее безразличный, стал пристальным, заинтересованным.

— В первом браке было иначе? — повторила она.

— Да, — сдалась я.

— Тогда почему расстались?

Вопрос ударил под дых, словно я не ждала его. Хотя ждала. Каждый день, все эти годы. Казалось, время замедлило свой бег и встало в очередь за откровением. Мне стоило рассказать всё здесь и сейчас, выплеснуть наболевшее и ещё раз столкнуться с ошеломляющей реакцией. Но вместо правды из горла вырвалась только ложь.

— Просто… — я сглотнула подступивший к горлу ком, — он меня не знает.

Тишина в кабинете стала густой как смола. И в этой тишине раздался резкий звук: мужчина, коллега Юлии, до этого задумчиво рассматривавший какие-то графики, оторвался от своего занятия. Он резко встал. Струя воздуха от его движения донесла до меня любимый запах так явственно, что потемнело в глазах.

Не глядя на меня, он схватил меня за руку чуть ниже запястья и вывел из кабинета, ничего не сказав коллеге. Мы шли по длинному узкому коридору. Точнее, не шли, а бежали. Он так крепко держал меня, что невозможно было вырваться. Его шаги раздавались эхом по зданию, сливаясь с бешеным стуком моего сердца. Он молчал, и это молчание было громче любого крика.