Аспид на мою голову: Я (не) буду твоей Истинной 2

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

ВАСИЛИСА

Полёт закончился так же внезапно, как и начался — оглушительным рёвом ветра, сменившимся давящей, каменной тишиной. Меня не поставили на землю. Меня не опустили с аристократической осторожностью. Меня, словно мешок с репой, швырнули вперёд, и я, споткнувшись о собственный страх, проехала коленками по ледяному, неровному полу. Ладони ободрала в кровь, но боли почти не почувствовала — её заглушил шок и звенящий в ушах холод.

— Добро пожаловать, ведьма, — пророкотал его голос откуда-то сверху, и эхо, подхватив каждое слово, пронесло его по незримым сводам, умножив и исказив до гротескного, многоголосого шёпота. — В твой новый дом. Точнее, загон.

Я медленно подняла голову, вжимаясь в стылую поверхность. Мы были в пещере. Нет, не так. Мы были внутри горы, в её исполинском, выдолбленном сердце. Высоко-высоко вверху, куда не доставал свет от тускло мерцающих кристаллов, терялись своды, похожие на рёбра доисторического чудовища. Воздух был густым, пах озоном после грозы, застарелой пылью веков и чем-то ещё — терпким, пряным, смесью сушёных трав и неведомых мне химикатов.

Повсюду громоздились стеллажи из тёмного, почти чёрного дерева, прогнувшиеся под тяжестью фолиантов в кожаных переплётах. На огромных каменных столах пузырились жидкости в кривобоких ретортах, стояли медные дистилляционные кубы, от которых тянулись витые трубки, и были аккуратно разложены инструменты, от вида которых у любого нормального человека волосы встали бы дыбом. Это была не просто пещера. Это была лаборатория гения и логово монстра в одном флаконе.

Аспид стоял в нескольких шагах от меня, уже в человеческом обличье. Высокий, широкоплечий, в простых чёрных штанах и распахнутой на груди рубахе, он казался частью этого первозданного хаоса. Чёрные волосы растрепались от полёта, а изумрудные глаза горели холодным, хищным огнём. На его плече, скрестив крошечные лапки на груди, сидел Смолка. Мой бывший дракончик. Он смерил меня презрительным взглядом своих фиолетовых глаз, выпустил в мою сторону тонкое колечко дыма и демонстративно отвернулся, уткнувшись мордочкой в шею своего нового хозяина.

Предатель. Мелкий, чешуйчатый и неблагодарный.

Снаружи, у самого входа в пещеру, раздался протяжный, полный вселенской скорби скрип, который мог означать только одно.

— Мой дом, — прохрипела я, поднимаясь на ноги и отряхивая ладони. Коленки саднило немилосердно. — Остался снаружи. И, кажется, он не в восторге от твоего гостеприимства.

За моей спиной раздался оглушительный ТРЯС-БАХ! — это Избушка, очевидно, топнула одной из своих куриных ног, выражая крайнюю степень возмущения. Затем последовала серия коротких, отрывистых постукиваний ставнями, которые я безошибочно расшифровала как: «А ну-ка вышла оттуда, негодница! Негоже приличной избе ночевать в сомнительных мужских берлогах!»

Аспид медленно повернул голову в сторону входа, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на изумлённое раздражение.

— Твой… ходячий курятник… притопал следом? — в его голосе прозвучало откровенное недоверие.

— Она не курятник, — ядовито поправила я, ощущая, как страх уступает место привычному упрямству. — Она — моя фамильная недвижимость. И у неё тонкая душевная организация. Ей не нравятся сырость, сквозняки и дурно воспитанные змеи.

Избушка тут же подтвердила мои слова жалобным СКРИ-И-ИПОМ просевшей балки и печальным пошатыванием трубы.

Горыныч потёр переносицу, и на мгновение мне показалось, что я вижу не древнее чудовище, а уставшего мужчину, у которого разболелась голова. Но иллюзия тут же развеялась.

— Мне плевать на её душевную организацию, — отчеканил он, делая шаг ко мне. Я невольно отступила. — Как и на твою. Ты будешь жить здесь. В этой части пещеры. — Он небрежно махнул рукой в сторону абсолютно голого, тёмного закутка, где из развлечений были только мокрые стены и пара сталагмитов. — Можешь считать это своей комнатой.

— Щедрое предложение, — фыркнула я. — А удобства где? Или мне предлагается медитировать на капающую с потолка воду?

— Медитируй на что хочешь, — его голос снова стал ледяным. — Но запомни правила моей пещеры. Первое: ты не трогаешь ничего в моей лаборатории. Абсолютно. Ничего. Одно неверное движение — и нас всех разнесёт к праотцам вместе с этой горой. Понятно?

Я демонстративно оглядела булькающие колбы.

— А если очень хочется? Вон та, с фиолетовой жижей, выглядит заманчиво.

Его ноздри раздулись. Смолка на плече зашипел, как рассерженный чайник.

— Я не шучу, ведьма. Второе правило: ты не покидаешь эту пещеру без моего разрешения. Вход запечатан магией, которую тебе не пробить. Даже не пытайся. Третье, и самое главное: ты не задаёшь глупых вопросов и не действуешь мне на нервы. Твоя единственная задача — сидеть тихо и учиться контролировать ту дрянь, что течёт в твоих венах. Потому что твоя слабость — моя слабость. И я не намерен быть уязвимым из-за какой-то непутёвой девчонки.

Он говорил, а я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злая, весёлая ярость. Страх? Да, он был. Глубоко внутри, холодным комочком в животе. Но на поверхности бурлило возмущение. Он похитил меня, оторвал от друзей, запер в этой дыре и ещё смеет устанавливать правила?