Au pair

Пролог

- Маша, ты собрала вещи? – в сотый раз спросила меня мама, нарушая границы моей комнаты, которая служила мне крепостью вот уже двадцать лет, но пришло время ее покинуть и пуститься в кратковременное, но самостоятельное путешествие длиною в три месяца.

 - Мам, когда ты спросила первый раз, они уже были собраны – и сейчас на пятый раз ничего не поменялось, - крикнула я в ответ, бегло проверяя наличие документов в рюкзаке. Я была педантична во всём, что касалось моих вещей, поэтому прозрачная новая папка с необходимыми мне бумажками уже тысячу раз перекочевала из рюкзака ко мне в руки и обратно.

Белокурые волосы и льдисто голубые глаза как у меня смотрели с тревогой и опасениями. Мама с минимальным воодушевлением принимала мое рвение поехать в другую страну, заработать там денег и усовершенствовать английский и норвежский языки, но я ее уговорила – вернее даже успокоила, говоря банальные «все будет хорошо, я уже взрослая», которые хоть раз в жизни слышала любая мать. Может, не любая, и я преувеличиваю, но всё же дух авантюризма и желания вкусить сладкой свободы довлел надо мной вот уже полгода, как только я нашла эту программу на просторах всемогущего интернета.  

 К слову, «au pair» - это международная программа, которая позволяет молодым людям из разных стран пожить в принимающей семье в обмен на помощь и присмотр за детьми. Я заполнила анкету на сайте, и менеджер предложила мне несколько семей на выбор. Конечно, не скрою, что было немного страшно приезжать к чужим людям и делать вид, что ты им всецело доверяешь, хотя это далеко не так, но другого варианта как самой поехать и проверить не было.

Я выбрала семью Нильсен, состоящую из родителей и малыша четырех лет. По фотографиям белозубые улыбки внушали исключительно положительные эмоции, а когда менеджер Катерина заверила, что эта семья лучший выбор для новичка в этой программе, то я, не раздумывая слишком долго, согласилась.

Мама подошла ко мне и обхватила за щеки, пытливо заглядывая мне в глаза.

 - Я не против поездки, лисенок, просто я переживаю за тех, кто будет окружать тебя. Ты же не просто человек – ты лиса, и если кто-то неправильный учует тебя, то мы с папой уже не сможем тебе помочь.

Я знала, что она имела в виду охотников, волков и медведей, которые часто задирали лис, а первые просто убивали ради удовольствия и ярких лоснящихся шкур, ведь в отличие от диких лис, наша шкура никогда не линяла, оставаясь ярко-оранжевой и глянцевой всю жизнь.

 - Мам, оборотней полно по всему миру, и они свободно передвигаются как люди – и я хочу также, жить как человек, - умоляюще проговорила я, как будто пытаясь мольбой донести свое желание посмотреть мир.

 - Я понимаю, милая, но ты не человек – и ты всегда должна помнить об этом, также как и о том, что оборотней больше, чем ты думаешь. Просто обещай мне, что будешь писать и звонить в свободное время.

Я кивнула, целуя маму в нос и крепко стискивая в своих объятиях.

 - Буду отправлять фото и видео по возможности. Не знаю пока, сколько у меня будет свободного времени.

***

Я стояла с вещами около входного контроля аэропорта и посылала воздушные поцелуи родителям, которые в обнимку стояли около машины на парковке. С одной стороны, я уже скучала по ним, потому что несмотря на постоянную  гиперопеку с их стороны, родителями они были прекрасными. Достойные представители лисьего общества, как сказала бы моя бабуля. А с другой стороны, среди оборотней такое происходило довольно часто, когда щенок или котенок старался пораньше вылезти из-под крыла старших: кто-то уезжал в семнадцать, кто-то в пятнадцать, а кто-то как и я, поздние ягодки, созревали к двадцати годам. Было ли это выстрелом пубертатного периода как у людей – или же инстинкты брали свое, и каждый зверь шел своей дорогой, покоряя новые горизонты, я не знала, но отчетливо чувствовала, что мне нужно поехать в Норвегию. Там ждет меня нечто грандиозное. Фееричное.

Может, это моя фантазия. Может, животная чуйка.

Я расправила плечи и поставила сумку и рюкзак на ленту, испытывая эйфорию и прикусывая от предвкушения губу. Жди меня, Тромсё.

1 Знакомство

Практически два часа занял перелет в Санкт-Петербург, затем пересадка и мучительные два часа до Хельсинки, из которых я уже наконец-то попала за те же полтора в Осло, столицу Норвегии. Сказать, что я была измучена – это ничего не сказать. Все-таки перелеты выматывали не хуже двухчасовой хорошей тренировки в спортзале. Но мне еще предстояло добираться до Тромсё, хотя Катерина уверила меня, что принимающая семья устроит всё в лучшем виде. Что под этим подразумевалось, я как-то постеснялась выяснять.

Из аэропорта все пассажиры высыпали на улицу как муравьи: кто-то бежал в объятия своих родных и близких, кто-то подходил к табличкам с их именами и скупо здоровался за руку, другие тепло приветствовали своих друзей, весело выкрикивая только им понятные шутки. А я им всем завидовала и чувствовала себя крайне неуютно в чужой стране в одиночку у выхода. Изо рта шел пар от минусовой температуры, растапливая крупные снежинки, которые хлопьями осыпали все вокруг. Снегопад был частым явлением на севере – часть необычно сказочной новогодней атмосферы, но в тоже время и сложное время, потому что после него обычно затруднялось движение по городу, а все службы днями и ночами чистили город.

Я зажала между ног сумки со своими вещами и, оглядываясь по сторонам, искала глазами хотя бы намек на заинтересованный взгляд, который бы так же растеряно, как и я, искал кого-то в толпе, но его всё не было и не было. Я устало выдохнула и достала из кармана смартфон, решив отправить маме сэлфи с моей счастливой мордашкой.

Внезапно мой нос уловил запах оборотня – и я напряглась, различая нотки резкого мускуса, который был свойственен взрослым самцам. Обычно это никак не волновало меня, потому что все ароматы как вода: то становились настойчиво сильными, то уплывали, оставляя после себя ненавязчивый шлейф. Такое всегда происходило в людных местах, но сейчас запах не пропадал, а, наоборот, усиливался и вибрировал, проникая в нос и щекоча рецепторы. Значит, меня заметили и за мной открыто наблюдали.

Я нахмурилась, но головой не стала вертеть как пропеллером, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания и не показывать свою заинтересованность. Мама научила меня избегать встреч с настырными самцами, но сейчас убежать и скрыться из вида у меня не было возможности. Рядом всколыхнулся воздух, и в нос ударил сигаретный дым. Я скривилась и повела нос в сторону свежего зимнего воздуха, потому что ненавидела этот едкий запах, пропитывающий всё вокруг. Голова сама собой повернулась в направлении навязчивого и раздражающего меня источника. Хотелось гаркнуть, чтобы отошел подальше и травил кого угодно, но только не меня.

Взгляд остановился на высоком мужчине лет тридцати, и если бы не обстоятельства, то я могла бы любоваться этим оборотнем очень долго, потому что он был привлекательным – да что уж там, красивым: волнистые густые русые волосы рыжими переливами украшали голову своего хозяина, темные ресницы, казалось, могли укрыть половину лица мужчины, настолько длинными они были, аккуратный нос и полные изогнутые губы были прямо вылеплены где-то на Альбионе, потому что идеальнее сочетания сложно придумать. Над его внешностью матушка природа работала вместе с самим дьяволом, не иначе. Едва ли можно было сказать что-то о его телосложении, потому что мужчина был облачен в черную дорогую  зимнюю куртку от фирмы «Canada goose», о которой я могла только мечтать, потому что отваливать полторы тысячи долларов за зимнюю куртку мне было не по карману – да и не уверена, что когда-нибудь будет. Черные ботинки и брюки завершали стильный образ.  Злость сама собой отступила, предоставляя место женскому любопытству. Лиса внутри меня подползла ближе, потягивая носом и легонько ударяя хвостом о землю, выказывая свою заинтересованность в самце. Мужчина медленно затянул сигарету и задрал голову к небу, выдыхая клубы серого дыма, а затем как в замедленной съемке повернулся и посмотрел на меня.

Его зеленые глаза цвета африканских тропиков с пренебрежением к женскому роду в целом осмотрели меня как очередной кусок говядины на рынке. В его взгляде сквозил мужской похотливый интерес, исключающий деликатное и вежливое знакомство. Я поежилась, чувствуя себя измазанной в в чем-то липком. И теперь пелена первого впечатления спала, замещаясь неприязнью к этому мужчине как к личности.

 - Гранд Отель, я оплачу люксовый номер, - прозвучал низкий баритон, которым я бы восхитилась, если бы недовольство и брезгливость, отразившиеся на моем лице, не переполнили меня.

Я пару раз моргнула, переваривая его слова, и тряхнула головой.

 - Что, простите? – переспросила я, надеясь, что поняла не так, как поняла.

Мужчина кинул недокуренную сигарету в урну и засунул руки, с неприлично длинными и красивыми пальцами, в карманы куртки. Он закатил глаза, как будто собирался объяснить неразумному ребенку, что делают тети и дяди в номере вдвоем.

 - Мы понравились друг другу. И я хотел бы провести с тобой ночь шикарного секса, - спокойно сказал он, как будто делал это уже тысячу раз.

Я прыснула от приступа смеха, скрутившего меня, и улыбнулась. Оборотню напротив меня это не очень понравилось. Наверное, обычно ему целуют ноги только за один взгляд. Я не совсем тот случай.

 - Слишком самоуверенно, вы не находите? – спросила я, изогнув бровь.

Мужчина не улыбнулся, но пожал широкими плечами, посылая волну мускуса прямо в мой лисий нос. И в отличие от меня лисица утробно заурчала, наклоняя голову.

 - Я никогда не бросаю слов на ветер, - сказал он, сверкая зелеными омутами в меня, на меня, проникая под кожу. Это подействовало, потому что низ живота предательски защекотало. Но я стала оглядываться по сторонам, ища повод уйти от этого пустого разговора, и заметила какую-то машину, направляющуюся прямо ко мне. Возможно, это была именно та семья, которая была мне нужна.

2 Запахло порохом

Я молча смотрела на поток машин за окном, ожидая, пока мы приедем к ресторану, в котором сможем обсудить мои условия работы и ближе познакомиться с матерью семейства. Анджела Нильсен ехала и разговаривала по телефону насчет какой-то срочной операции в Бергене, виновато посматривая на меня из-за того, что вынуждена была тратить время на работу, когда на самом деле хотела познакомиться со мной. Но я лишь понимающе улыбалась каждый раз, когда сталкивалась взглядом с карими глазами, и снова рассматривала поток машин, встречая и российские номера, отчего в сердце странно ностальгически теплело.

И в какой-то момент мой взгляд зацепился за одно яркое синее неоновое пятно в темном потоке машин. Это была Мазерати Леванте, которую я видела в списке самых дорогих внедорожников мира, она, несмотря на всю мощь, стабильно ехала чуть поодаль, сантиметр за сантиметром приближаясь к моему окну. Я непонимающе нахмурилась и повернулась к Анджеле, но та всё так же разговаривала по телефону, быстро забрасывая собеседника медицинскими терминами и смотря исключительно вперед на дорогу. Казалось, что кроме меня это неоновое пятно никого не волновало на дороге.

Я снова повернулась к окну и слегка отпрянула от неожиданности, потому что окно водителя поравнялось с моим, и я увидела лицо того самого мужчины-оборотня, который пристально смотрел на меня, длинными и красивыми пальцами обхватив руль. Я почувствовала себя неуютно, хотя нас разделяли две машины и загазованный норвежский воздух. Зеленые глаза даже на таком расстоянии сверлили меня, подавляли и препарировали. В романах часто описывают игру глазами между мужчиной и женщиной как нечто сексуальное, взрывоопасное и притягательное. Сейчас же я испытывала одно желание: спрятаться. Лиса во мне прижалась к полу и внимательно следила за самцом моими глазами. Она насторожилась, хотя он по-прежнему нравился ей. Впервые я была не согласна со своим зверем. Никогда не думала, что это когда-нибудь произойдет, но инстинкты и человек в этот раз разошлись во мнениях.

 - Маща? – раздался как внезапный колокольный звон голос Анджелы, и я резко повернула голову к ней, запоздало поняв, что мой взгляд, наверное, походил больше на городскую сумасшедшую. – Извини, эта работа когда-нибудь сведет меня в могилу. Удивляюсь, как я вообще еще не на работе родила Берту.

Мы обе рассмеялись ее шутке, она – искренне, а я – стараясь угодить хозяйке. Краем глаза я отметила, как мимо нас пронесся синий внедорожник с превышающей все допустимые нормы скоростью.

 - Ничего себе лихач! – присвистнула Анджела, когда нас чуть не снесло потоком воздуха. – Никогда не общайся с такими мужчинами, иначе я буду потом собирать тебя по частям, а не хотелось бы.

Я усмехнулась.

 - Вы врач?

 Анджела кивнула.

 - Хирург, периодически дежурю в скорой помощи. И любителей быстрой езды встречается не меньше, чем их спутниц.

Через десять минут мы уже сидели за столом и обедали. Анджела в общих красках обрисовывала мне круг моих обязанностей, но, к счастью, ничего необычного или же неординарного, как и сказала Катерина, не предвиделось.

 - Ты должна будешь следить за ребенком и его питанием – это твои основные обязанности. То есть нам готовить необязательно. Конечно, мы не будем против, но справимся и без твоей помощи. Уборкой, стиркой и глажкой занимается домработница Ула, она из Таиланда, хорошая девушка, думаю, вы с ней подружитесь. Правда, она живет не с нами.

 - Вашу дочку зовут Берта?

Глаза Анджелы зажглись теплотой, и она нежно улыбнулась.

 - Да, ей четыре года: говорливая, веселая, немного гиперактивная, но в меру. Мы с мужем много работаем, поэтому хотелось бы, чтобы с ней проводил время один и тот же человек, к которому она бы привыкла. Берта билингв, поэтому с ней можно разговаривать как на норвежском, так и на английском.

Я кивнула.

 - У меня будет своя комната -  или же я должна буду спать с Бертой?

 - Нет, что ты. Мы тебе подготовили гостевой домик.

Я удивленно округлила глаза.

 - У нас достаточно большая территория, и от старых хозяев у нас осталось несколько зданий: два близлежащих к дому мы превратили в гаражи, из одного домика сделали сарай, а жилой был настолько хорошеньким, что рука так и не поднялась снести его, поэтому мы превратили его в гостевой двухэтажный домик. Он крошечный, конечно, но я думаю, что это даже лучше, чем жить рядом с Бертой, поверь. Тем более... – Анджела посмотрела на экран смартфона и повернула его мне, - … мы, согласно договоренности, оплатили тебе языковые курсы три раза в неделю по вечерам, и тебе нужно будет собственное пространство, чтобы заниматься, а Берта тебе расслабиться не даст, - она добродушно рассмеялась.

 - Ох, спасибо вам, - искренне поблагодарила я, радостно разглядывая сетку расписания с преподавателями и предметами.

Анджела махнула рукой.

 - Прекрати, это входило в контракт. Ты на нас работаешь, а мы оплачиваем тебе курсы – всё честно. И да, твоя зарплата в месяц шестьсот евро, плюс премии за переработку. Еда есть у нас в холодильнике. Если хочешь чего-то особенного, то просто скажешь мужу – он занимается закупками.

 - Я всё поняла, спасибо вам.

 - Пока нас благодарить не за что. Я остаюсь в Осло по работе, но отвезу тебя на самолет. Я подумала, что это лучше, чем ехать бог знает сколько на поезде, а так полтора часа – и ты на месте.

3 Дом, милый дом

В аэропорту меня встретил Гаррет Нильсен: высокий, поджарый мужчина скандинавского типа со светлыми волосами, серыми глазами, белой кожей, но решительным и проницательным взглядом. У меня от него мурашки побежали по телу. Не знаю, то ли знание того, что он охотник, повлияло на мое восприятие, то ли простая чуйка оборотня, но даже моя лиса была со мной солидарна, потому что она сидела в норке моего подсознания, фыркала, когда Гаррет слишком приближался ко мне, и сильно не высовывалась – кроме носа.

Если Анджела казалась мне открытой, деловой и занятой женщиной, то Гаррет чем-то противоположно пугающим: внимательный, как мне казалось, к деталям, сосредоточенный, молчаливый и таинственный. Это не тот рубаха-парень, к которому ты проникаешься с первой встречи, что-то темное было за этими серыми глазами.

 - Маша, Анджела тебя ввела в курс дела? – спросил Гаррет хриплым голосом, резко прибавил скорость, отчего меня вжало в сидение. Его манера езды разительно отличалась от Анджелы, которая двигалась осторожно и соблюдая скоростные режимы. Как вообще эти двое нашли друг друга? Мы невероятно и опасно петляли межу машинами. И как ему удавалось никого не зацепить – это уже для меня секрет.

Я вцепилась в кожаное сидение так, что оно хрустело под моими пальцами.

 - Да, вообщем-то я все поняла, - как можно более спокойно процедила я, с ужасом рассматривая встречные автомобили, между которыми мы маневрировали.

 - Меня часто нет дома, Анджела вообще неделями может пропадать в Осло, поэтому нашей девочке нужен хороший присмотр, - он сосредоточено пожирал глазами дорогу, при этом методично крутя руль вправо-влево.

 - Это я тоже поняла, - пискнула я, когда мы слишком сильно вильнули влево.

Гаррет повернул голову, все еще контролируя свое положение на дороге, и как-то неприятно ухмыльнулся, рассматривая меня с ног до головы. И этот взгляд не был праздным – скорее мужским и оценивающим меня как потенциальную сексуальную партнершу.

Я съежилась, прокручивая в голове, насколько быстро я смогу отказаться от своего контракта в случае чего.

 - Про лес она тебе сказала? – через пару минут разрезал тишину вкрадчивый голос.

 - Да, - ответила я, опуская все те подробности, которые говорила Анджеле. Почему-то мне показалось, что Гаррета мои зоозащитнические замашки не порадуют.

 - Советую не злоупотреблять красотой норвежских лесов, потому что «придет серенький волчок и укусит за бочок», - процитировал он на ломаном русском, - это не метафора, а вполне себе обыденная реальность в нашем городке.

 - Ты знаешь русский язык?

Гаррет опять ухмыльнулся.

 - Немного. Приходилось сталкиваться с охотниками из России. Порой для поимки редкого зверя требуется подмога, а кто как ни русские могут помочь поймать слишком хитрого и умного зверя, - Гаррет повернулся и подмигнул мне. – Иногда звери слишком разумны, почти как люди, поэтому приходится приложить немного больше усилий.

Меня переполнял гнев, потому что мне были откровенно противны разговоры об убийстве невинных существ, не говоря уже об оборотнях.

 - Вы же не убиваете ради шкур? – недовольно спросила я, даже не пытаясь скрыть свое  отношение к его деятельности.

Гаррет странно покосился на меня и повернулся снова к дороге.

 - Конечно, нет, что ты. Только диких и необузданных, - слишком воодушевленно ответил на мой вопрос он. – А ты зоозащитница?

 - Да, знаете, не люблю, когда природу губят просто ради утоления своего кровожадного эго.

Гаррет растянул губы в улыбке и оголил свои идеально белые зубы, но эта улыбка больше напоминала насмешку над несмышлёным ребенком. Этот мужчина был красив настолько, насколько и ужасен внутри.

Дальше мы ехали молча, лишь изредка Гаррет задавал мне вопросы, качающиеся моих предпочтений в еде, фильмах, музыке, одежде, о моем образовании, планах на будущее и даже личную жизнь.

 - Планируешь выйти замуж за иностранца?

 - Не думала об этом. Главное иметь рядом верное, сильное и надежное плечо, мужской характер, твердые принципы и четкое понимание, чего хочешь от жизни, - выпалила я, сама себе удивляясь, насколько четким и уверенным получился мой ответ, но Гаррета он, похоже, никак не впечатлил.

 - Молода и чиста в помыслах. За трансформацией таких как ты всегда интересно наблюдать.

 - Вы о чем?

 - Чем тверже стержень, тем сильнее жизнь пытается его согнуть. Ты сможешь получить всё в этой жизни, кроме верности, на которую способны только те мужчины, у кого нет эрекции.

Я скривила лицо. Шовинизм настиг меня быстрее, чем я ожидала. Что-то мне подсказывало, что ни одно из высказываний этого мужчины мне не придется по вкусу, но кто бы меня еще спрашивал, нуждаюсь ли я в них.

 - А я думаю, что я получу всё, что хочу, независимо от мнения других, - спокойно и уверенно сказала я, отворачиваясь к окну и наблюдая, как наш автомобиль замедлился, поворачивая в гущу леса.

Мое высказывание осталось без ответа, а мы ехали по узкой проселочной дороге, которая вела через скопление высоких деревьев. Между ними периодически встречались разные дома: маленькие и большие, сделанные из бруса и кирпича, но все современные и невероятно завораживающие в этой зимней сказке. Теперь я понимала, почему Нильсены часто предупреждали меня об опасности леса – он был повсюду. И, честно говоря, сложно было определить, когда настанет та черта, куда уже заходить нельзя. В этом лесу хотелось гулять и гулять, впиваясь лапами в рыхлый и плотный снег, через который чувствовался густой запах мышей, норки которых изрешетили землю. Лиса внутри меня стала предвкушающе переминаться с одной лапы на другую. Ее восхищал простор и свобода, которые хотелось буквально вдохнуть легкими и оставить внутри, потому что между серыми бетонными зданиями такого не было.

4 Хищники

Две спальни наверху были идентичными, практически неотличимыми друг от друга. Я бы назвала их безликими, напоминающими номера в гостинице, но что меня удивило больше, так это цветовая гамма: темно-шоколадный пол, серые однотонные покрашенные стены без каких-либо украшений, и темная мебель. В особенности мое внимание привлекла огромная кровать, на которой двое могли спокойно спать ночью и не встречаться. Наверное, именно она и занимала большую часть комнаты.

Я прошлась по своему новому гнездышку и бросила на пол сумку и рюкзак. Честно говоря, я не очень любила дома из-за отсутствия чувства защищенности. В квартире территория гораздо меньше, и ты отчетливо понимал, где и кто находится, и как эту площадь защищать. А здесь, в этом, хоть и небольшом, но жилище, вокруг которого сплошь и рядом темный лес, я ощущала свою уязвимость. Конечно, это прозвучало странно, с учетом того факта, что я была сама оборотнем, но поверьте, нам ничто человеческое не чуждо. Лисы были хитрыми и юркими, но по большей части им оставалось только проявлять невероятно развитое чувство осторожности и предусмотрительности, потому что в физическом плане мы не могли соревноваться ровным счетом ни с кем, поэтому нас и осталось так мало.

Я, как человек сверхчувствительно не переносящий беспорядок, не смогла лечь спать, пока не разобрала все свои вещи, и даже откопала в ванной комнате ведро и тряпку для уборки, чтобы быстро протереть поверхности. Окно выходило в сторону леса. Я взяла смартфон и сделала пару снимков, отправляя маме со словами: «Я нашла свой личный рай». Мама посмеялась, сказав, что мне подойдет любое снежное логово – и чем меньше там людей, тем лучше. Так и было, собственно.

Я уже собралась удалить десяток лишних фото в галерее и оставить лишь парочку, когда мое внимание привлекла одна из свежих фотографий. На первый взгляд ничем не примечательная, но если приглядеться, то можно заметить две ярких зеленых точки в темноте деревьев. Причин их появления я не видела, поэтому недоуменно перевела взгляд на вид за окном и резко отшатнулась, прижав телефон к груди: в тени деревьев, наполовину выйдя на свет, на меня смотрел огромный серый волк, который если укусит за бочок, то разорвет на части как хлопушку. Если бы я была человеком, то непременно подумала, что из леса просто вышел дикий голодный зверь, но волков в сто килограмм в природе явно вы не встретите. Слишком крупный, лощеный, мощный и разумный, в его глазах плескался интеллект, не свойственный дикому зверю. Лисица внутри меня поежилась, недовольно заворчав, потому что отчетливо понимала, что если мы встретим его в лесу, то вопрос нашего выживания будет напрямую зависеть от того, насколько этот серый монстр захочет нам навредить. Возможно, я просто преувеличивала, и оборотню не было до нас, приезжих, никакого дела, но, с другой стороны, если ему было всё равно, то зачем он всё еще стоял и разбирал меня на атомы своими зелено-желтыми ядовитыми бриллиантами. Агрессии от него не чувствовалось, так же как и враждебного настроя хозяина территории – нет. Скорее, этот оборотень сам тайком пробрался на эту территорию и не хотел особо контактировать с жителями близлежащих домов.

Ну, я для себя решила, что сегодня прогулки по лесу не будет однозначно. Я, конечно, доверяла скорости своих быстрых лап, но проверять их на прочность хотелось меньше всего. Я, не дожидаясь, когда серый волк отступить в тень кустов первым, опустила рольставни и с облегчением разделась, а затем плюхнулась в мягкую кровать со свежим бельем, запах которого я просто обожала.

***

Я проснулась уже вечером, когда на улице было слишком темно для обычного человека, но для оборотня начиналась целая жизнь. Появлялась дополнительная энергия, открывался секретный ресурс, но я напомнила себе, что прогулка в лесу сегодня отменяется, поэтому я решила не отказывать себе хотя бы в небольшой экскурсии по этому поселению вдоль дороги. В конце концов, каждый хозяин вложил душу в украшение своего дома, добавляя индивидуальности и изюминку в эту вкусную сказочную атмосферу Норвегии.

Я быстро собралась и пошла вдоль главного большого дома, отмечая, что свет там горел только на втором этаже, наверное, в спальне. Сначала хотела зайти к Гаррету, но потом передумала встречаться с ним до завтра, потому что, как выяснилось, он с легкостью портил мне настроение, поэтому кинув беглый взгляд на яркий свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутую занавеску, я открыла тяжелые железные двери и выскользнула наружу, с жадностью подмечая, как обострилось мое отличное ночное зрение.

Тишина на улице завораживала, оголяя звуки домашних вечеров в норвежских семьях, которые просачивались сквозь приоткрытые окна. Я вдыхала носом запах выпечки, мяса, без которого не представляла и дня, запеченного картофеля, яблочного штруделя и, в первую очередь, уюта, от которого была отрезана. Неожиданно мои ноги вросли в землю, и зверь во мне среагировал быстрее, чем человеческий мозг, когда глаза въелись в синюю Мазерати Леванте.  Было ли это совпадением?

Я тряхнула головой. Даже если хозяином и был тот оборотень, то я, собственно, не должна была так реагировать. И что такого, что он тоже жил здесь? Он предложил – я отказала. Не думаю, что он страдал в агонии, переживая мой отказ. Если бы мы были парой, то да, а так…

Успокоив саму себя, я двинулась дальше, с удовольствием ступая по снегу, который под давлением ботинок хрустел под ногами, а я как сумасшедшая улыбалась. Много ли мне было для счастья надо? Любовь? Неа. Свобода? Да. Я хотела жить здесь всю свою жизнь и вдыхать морозный воздух, перемешанный с древесным запахом: таким соблазнительным и необъятным.

Раздался выстрел. Еще один. И сдавленное поскуливание. Я припала к земле за каким-то одноэтажным пустым домом, широко открывая глаза и вся обращаясь в слух. Сугробы и темнота скрывали меня от глаз недоброжелателей, но чтобы быть уверенным на сто процентов, я должна была определить, где они находятся, чтобы сделать то, что у лис получалось идеально – путать следы и бежать со всех ног, пока цела шкура. Мы не бойцы, и с этим фактом я смирилась еще в детстве, когда медвежата или волчата во время детских драк даже в шуточной борьбе в девяносто процентах случаев побеждали меня, награждая синяками и ранками. Со временем я просто научилась быстро и долго бегать, в чем мне несомненно помогла атлетика.

5 Найден щенок

Лиса испугано потянула носом, тяжело дыша, и своим недовольным рычанием намекнула мне, что я должна быть предельно осторожной. Ей нравилось заигрывать с самцами, но когда дело касалось ее жизни, то сильные и смелые парни отходили на второй план, уступая место здравому смыслу и безопасности. Иногда я была с ней согласна, потому что инстинкты руководствуются не эмоциями, а вопросами выживания. Тогда что же сейчас было не так? За испугом моего зверя я чувствовала непрекращающуюся тягу, которую я не могла сама себе объяснить. Что могло мою лисицу притягивать в трупе?

Я подползла предельно близко и протянула руку, дотрагиваясь до густой и жесткой шерсти на загривке. Казалось, если неправильно положить ладонь, то волос как игла может войти в кожу. Под жесткой шерстью находился более легкий и светлый подшерсток, еще хранящий тепло своего хозяина. Мои пальцы как заколдованные поднялись вверх к умиротворенной морде, из уголка губ текла струйка багряной крови, здесь шерсть была более короткой и мягкой, поэтому я кончиками пальцев провела вдоль носа, грустно выдыхая, потому что жизнь столь красивого зверя так нелепо и жестоко оборвалась.

 - Как же несправедлива жизнь, - прошептала я, проводя последний раз по голове оборотня и уже собираясь встать, когда отяжелевшие веки волка приподнялись – и на меня уставились два зеленых глаза. Темный зрачок то резко сужался, то с невероятной скоростью расширялся, что говорило о паническом состоянии оборотня. Я отшатнулась, увеличивая расстояние между нами на метр, и таким образом пытаясь обезопасить себя от резкого нападения.

Я выставила руку вперед, раскрывая ладонь и тем самым показывая, что я не враг.

 - Всё хорошо, я не причиню тебе вреда, - быстро проговорила я и попятилась назад, не понимая, что делать в эту самую минуту с тем, кого я еще пару секунд назад считала мертвым.

Волк заворочался и перекатился с утробным рыком с бока на живот, упираясь лапами в красный от его крови снег. Лиса внутри меня заскулила от жалости к раненому животному и вытянулась вперед к волку, который тяжело дышал и не мог подняться. Его голова слегка покачивалась из стороны в сторону, как будто он испытывал головокружение от потери крови и боли.

Я поджала губы, когда в мою голову пришел план, который мне не понравился, потому что я ставила под угрозу себя и свою жизнь. С обреченным глубоким вдохом я встала и осторожно, - так, чтобы волк видел мое приближение и не счел меня угрозой, - подошла к зверю и обхватила сверху его целую и здоровую грудную клетку, охая от веса, который оказался у меня в руках. Спасибо силе оборотня, что мои конечности не вылетели из суставов в тот же миг.

Послышался недовольный предупреждающий рык, но волк послушно принял мою помощь и стал мне помогать, передвигая лапами. Было жутко неудобно, спина вскоре начала ныть от скрюченного состояния, руки отнимались, и даже пару раз я делала перерывы, но всё же мы через час преодолели путь до моего нового дома, который я не спеша прошла за двадцать минут.

Я осторожно положила оборотня около входа в дом, когда услышала хруст снега под широкими шагами. Мое сердце бешено забилось, и я представила, что скажет Гаррет, когда найдет меня и раненого волка-оборотня, на которого он охотился. Убьет? Похвалит за работу? Усомнится, что мне можно доверять вообще, позвонит Катерине и скажет, что они отказываются от моих услуг? Фух. Ни один из вариантов мне не нравился, и что бы я ни придумала, сомневаюсь, что это будет положительная реакция. Я выбежала навстречу Гаррет, встречаясь с удивленным взглядом, осматривающим меня с ног до головы.

 - Маша? Всё хорошо? – спросил он, и его глаза опасно сузились, потому что, наверное, я выглядела как загнанная лошадь, за которой гналась стая волков.

Я попыталась улыбнуться как можно более правдоподобно.

 - Да, я просто решила пробежаться вдоль домов, но, похоже, не рассчитала – и слишком тепло оделась, - попыталась оправдаться я, потому что была мокрая с ног до головы, а еще дышала как марафонец. Но, к счастью, на мне была спортивная одежда, которая подкрепляла ложь.

Гаррет смотрел на меня, пытаясь решить, верить мне или нет, потом посмотрел мне за спину и кивнул, улыбаясь своей голливудской, но какой-то противной улыбкой.

 - Собственно я шел, чтобы пригласить тебя на ужин. Через час будет доставка, так что присоединяйся, если хочешь.

От его взгляда мне стало неуютно, почему-то в груди трепетал как крылья мотылька страх, что он все узнает или уже знает, поэтому я захотела как можно скорее избавиться от его общества. Тем более за углом у меня лежал полумертвый волк, который нуждался в моей помощи.

 - Да, конечно, переоденусь, приму душ и сразу на ужин.

Получилось слишком мило даже для меня.

Гаррет еще раз окинул меня взглядом, развернулся и направился обратно в дом, а я шумно выдохнула, бегом возвращаясь к волку, который настороженно смотрел на меня, когда я завернула за угол.

 - Всё хорошо, нам надо как можно быстрее попасть в дом, - сказала я и снова обхватила его под грудью, чувствуя, как тяжело поднялся волк. – Давай, осталось совсем немного – и ты будешь в безопасности.

Я протащила его практически на себе в дом и остановилась, выбирая наиболее безопасную комнату. Конечно, лучше всего было спрятать его наверху у себя, но поднять по ступеням сто килограмм снова я не смогу, поэтому решила запихнуть его в кладовку рядом с кухней. Она была небольшая, не вместительная, а главное – без окон.

6 С двух сторон

Я оперлась о стену, имитируя расслабленную позу, и удивленно уставилась на Гаррета, который в куртке и штанах вбежал в дом со сжатым в крепкой и яростной хватке пальцев телефоне. Его глаза прожигали меня, а я внутри вся сжалась в комок, ожидая шквала обвинений. Мужчина излучал недовольство и паническое состояние.

 - Что-то случилось? – спросила я, строя из себя мисс я-ничего-не-понимаю-помогите.

Гаррет оглянулся на распахнутую дверь и снова повернулся ко мне, больше похожий на дьявола, чем человека: ноздри раздувались, губы стянуты в тугую линию, между бровями складка, а глаза лихорадочно блестят.

 - Ты когда шла домой, то не заметила ничего странного?

Фух. Значит, обвинять меня не собирались.

 - Эммм. Нет. То есть ничего особенного, - ответила я, переминаясь с ноги на ногу.

Гаррет замолчал, о чем-то усиленно думая. 

 - А что-то случилось? – невинно поинтересовалась я.

 - Ты только не переживай, но недалеко было убито бешеное животное. Волк. Но когда отлов приехал его забрать, то тела на месте не было, а следы ушли в лес вместе с человеческими. 

Ага, как же, отлов. Не такой уж ты простой охотник, Гаррет Нильсен. Те двое были похожи на кого угодно, но только не на защитников местного населения.

 - Не думаю, что кто-нибудь в здравом уме стал бы помогать дикому волку, а тем более утаскивать его труп.

Конечно, никто в здравом психическом и психологическом состоянии даже не подошел бы к трупу и не стал бы его гладить, а вот ты, Маша, подошла и еще вдобавок притащила его в дом охотника, который его ищет. Просто гениальная многоходовочка.

Похоже, Гаррету мой ответ понравился, потому что он слегка расслабился и ухмыльнулся.

 - Да, и то верно, но кто-то неразумный всё же это сделал, - задумчиво пробормотал он, смотря куда-то в стену.

 - И что ему за это будет? – поинтересовалась я, обхватывая себя руками и моля бога, чтобы волк в кладовке не издал ни звука, иначе вся конспирация пойдет лисе под хвост.

Гаррет отмер и махнул рукой.

 - Не бери в голову. Ничего серьезного, - с напускной легкостью сказал Гаррет, но лиса во мне вжала голову, потому что она почувствовала прямую угрозу, исходящую от него. Ага, как же, не бери в голову. – Этот волк убил много людей в округе, не хотелось бы, чтобы он выжил.

Еще лучше. Мария – спасительница убийц. Час от часу не легче. Мне стало не по себе. Я уже, казалось, перестала понимать, что хорошо, а что плохо. Черное и бело слились в единый серый цвет, в котором мне предстояло разобраться. Я не собиралась прогонять или, того хуже, убивать волка, но осторожность мне бы не помешала.

 - Ладно, встретимся за ужином, - сказал Гаррет и как смерч исчез из дома так же быстро, как и появился, забирая с собой прохладу улицы.

Я подождала еще минуту и снова открыла дверь в кладовку, наморщив нос, когда воздух в тесном помещении пропитался металлическим запахом. Я быстро взяла чистые тряпки, на которые пришлось пустить мое полотенце, и вытерла сначала полы вокруг, а затем чистым лоскутом промыла насколько могла бок волку, который, к слову, не спал, а с полуприкрытыми глазами претерпевал мою пытку, периодически порыкивая, когда я задевала раны.

 - Потерпи, осталось совсем немного, - успокаивала я огромную тушу, занимающую девяносто процентов поверхности пола в кладовке. Я уже сменила пару мисок воды, которая с каждым разом становилась менее красной и более розовой, что, несомненно, радовало.

Когда с купанием было покончено, я устало провела рукавом по потному лбу и подошла к холодильнику, открывая его в поисках чего-то мясного, что подошло бы раненому волку. Глаза бегали по полкам: молочные продукты, яйца, много овощей и фруктов, мармеладки, пирожные, а вот и мясная полка на самом верху. Я схватила нарезанный бекон, открыла его ножницами, подошла к волку и села перед ним на колени, с сочувствием рассматривая утомленную и смертельно уставшую морду.

Я свернула длинные тонкие ломтики ароматного бекона в рулетики и положила в рот волку, который в то же мгновение стал вяло работать челюстями, пока я рассматривала его белые и острые зубы, прикидывая, насколько быстро волк сможет убить сладко спящего в своей кровати человека. Не нужны нам эти мысли в голове, нужно отвлечься. Я достала смартфон и пискнула, когда времени до ужина оставалось совсем немного.

Я последний раз кинула взгляд на оборотня, который закрыл глаза, выключила свет, закрыла кладовку и направилась в большой дом на ужин к Гаррету.

Пока шла по протоптанной тропинке, то понимала, что мысли волей-неволей возвращались к волку, к его кровоточащим ранам, его самочувствию и его будущему. Я очень надеялась, что он не умрет у меня в доме, потому что отчего-то становилось грустно. И я сама не понимала объективную причину – он же мне был совершенно незнакомым? Так чего переживать? Не я же его подстрелила.

Внезапно мои уши уловили шевеление в кустах неподалеку от дома. Я резко повернулась, оглядывая заснеженные кусты и деревья, пока не наткнулась на пронзительные глаза светло-серой волчицы, которая спокойно стояла и осматривала меня, а затем подняла нос в воздух и повела им в мою сторону. Потом она наклонила голову близко к земле и зарычала. Я обхватила себя руками, считывая ее агрессию в мою сторону – и моей лисе это не понравилось, она испугалась, потому что чувствовала, что эта самка уловила запах того раненого волка на мне и, наверное, сочла меня врагом. Я хотела что-то сказать, оправдаться, но не успела, потому что раздался выстрел – и я упала оглушенная на землю лицом вниз.

7 Большие скорости

Ужин прошел или в оглушительной тишине, которая нарушалась лишь звоном приборов о тарелки, или же в одиночестве за столом, потому что телефон Гаррета не замолкал ни на минуту. И хозяин дома, извиняясь глазами, вскакивал и бежал в соседнюю комнату, чтобы очень эмоционально поговорить с кем-то. Как я ни пыталась напрягать свой сверхчувствительный слух, но, видимо, в этом доме хорошая шумоизоляция в комнатах, потому как кроме интонации я не слышала ровным счетом ничего. Но я отчетливо понимала, что всё это касалось волка, который сладко посапывал в кладовке. Сейчас, наверное, проводилась целая операция по поимке четверолапого хищника, который, на удивление охотников, был спасен человеком да и еще мог выжить. Вот последнего они почему-то боялись вдвойне – и были правы. Когда дело касалось волков-оборотней, то охотники и любители их шкур десять раз думали, прежде чем напасть, потому что это были самые мстительные из всех видов двуликих именно из-за их стайного образа жизни. Где была красивая белая самка – там и самец, а, может, и пара самцов со своими семьями. Даже медведя было проще убить – про лис тут даже можно и не комментировать.

Обычно мы ведем холостяцкий образ жизни, среди нас даже много матерей одиночек – вообщем-то, лисы проводят жаркие ночи с оборотнями и спокойно уходят.  Не было ни скандалов, ни громких разводов, ни выяснений отношений. Самки получали ребенка – и всё. Мои мама с папой просто принадлежали к тем счастливчикам, которые полюбили друг друга. Я тоже стремилась к созданию семьи, но не была уверена, что у меня всё получится.

Был один способ для нас, красивых, защитить себя – это найти себе в пару сильного оборотня, такого как медведя или волка, но это тоже требовало времени и усилий.

 - Тебе всё понятно?  - спросил Гаррет после небольшого инструктажа на завтрашний день.

 - Да, - кивнула я. – В восемь утра я буду здесь на первом этаже. Мы никуда не выходим из дома гулять, пока вы не дадите нам отмашку.

Гаррет удовлетворенно кивнул и вышел со мной на крыльцо.

 - Иди, я просто прослежу, чтобы с тобой было все в порядке.

Он скрестил руки на груди, пытливо всматриваясь в темноту.

Я не чувствовала никаких посторонних запахов, хотя морозной зимой это не всегда было просто делать – чувствовать запахи. Я вошла в дом, разделась и сразу же пошла в кладовку, чтобы убедиться в целости и сохранности волка. Если всё пойдет как надо, то через пару дней я смогу ночью выпустить его в лес – спасибо всем богам, что он находится рядом.

 - Так, ну как ты у меня здесь? – спросила я, включая свет и опускаясь на колени перед большой серой головой.

Веки приоткрылись, и яркие глаза более осмысленно и бодро уставились на меня. Я протянула ладонь и погладила жесткую шерсть.

 - Если всё пойдет неплохо, то через пару дней я отпущу тебя, - прокомментировала я, проводя рукой по теплому загривку. Кровь на ранах уже запеклась, а плюсом был тот факт, что пули прошли навылет, поэтому копаться в ранах и причинять боль оборотню не было никакого смысла. – А пока тебе бы притаиться и сильно не светить своей большой задницей, хорошо? Потому что закрывать я тебя как ягненка в стойле не буду.

Я встала, прикрыла за собой дверь и направилась проверить замки на входной двери, когда мой взгляд мазнул по волчице, которая стояла вдалеке в тени деревьев и в упор смотрела на меня. Мне в глаза. В ее взгляде был какой-то напор, нужда и упрямое желание добиться своего. На самом деле, ей не так долго осталось ждать, если она не натворит дел за эти пару дней. Было очевидно, что кем бы она не приходилась волку в моем доме, она отчаянно хотела вернуть его к себе в целости и сохранности. И зная волков и их стайное чувство, примерно в нескольких метрах от нее находился еще с десяток таких же зубастиков. Меня передернула, когда я представила, сто оказалась среди них. Рядом с волчицей появилась черная фигура, и я удивилась, почему не заметила ее раньше. Цвет. Этот волк был угольно черным, поэтому мои глаза и не зацепились за него. Он смотрел на волчицу, а затем перевел взгляд на меня, смотря с любопытством и без нетерпения как самка.

Я щелкнула замком и отпрянула от окна, зашторивая его, а затем поднялась к себе в спальню, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.

Когда все вещи были на завтра были подготовлены, завибрировал мой телефон. На экране высветилось МАМА. Я нажала на зеленый кружок – и поставила смартфон на стол, чтобы удобнее было разговаривать по видеосвязи.

 - Привет, мам, - устало, но радостно поприветствовала я ее.

Моей маме было тридцать восемь, и выглядела она шикарно. Иногда я даже умудрялась наблюдать необоснованную ревность отца, который яростно впивался своим взглядом в каждого, кто бросал даже заинтересованные взгляды в сторону мамы, а ведь было на что посмотреть и чем полюбоваться: красивые платиновые волосы, льдисто-голубые глаза, белая ровная кожа, чуть вздернутые носик и пухлые розовые губы, а фигура была идеальной благодаря еженедельным тренировкам. Я была ее копией. Некоторые даже интересовались, кто был моим отцом, потому что на черноглазого брюнета со смуглой кожей я едва ли была похожа.

Однажды у папы в аэропорту попросили документы и мое свидетельство о рождении, потому что мы летели вдвоем после отпуска в Испании, и папа был слишком загорелым, чтобы иметь хотя бы отдаленное сходство с белым малышом, которого тот вел за руку. Надо отметить, что мой старший брат, которому сейчас был двадцать один, и младший брат, которому было десять, копировали папу на все двести процентов, но маме не было жаль, потому что, как она говорила, отксерила один раз для себя слишком точно и потратила всю белую краску.

8 Подарки

Утром я встала как после хорошей ночки: глаза красные, лицо опухшее, а на руках розовые следы от одеяла. Полночи я ворочалась, остальное время, а это три часа, я проспала крепким сном без сновидений. Я подошла к окну и посмотрела на умиротворенную и спокойную погоду. Снег белым идеально ровным покрывалом лежал на земле, скрывая следы вчерашних гостей. Я приоткрыла окно и вдохнула свежий морозный воздух, который заполнил мои ноздри и прогнал остатки сна.

Лиса внутри заворочалась и заскулила, требуя выпустить ее погулять. И когда я отказала, то она насупилась и отступила обратно в темноту. Я понимала, что такие множественные отказы могут выйти мне боком, потому что в какой-то момент я просто обернусь там, где стою – и ведь это может быть детская комната или, не дай бог, перед глазами у Гаррета, что, как вы понимаете, чревато серьезными последствиями. Я не говорю, что он меня пристрелит в следующую секунду, но ему наверняка станет интересен окрас моей шкуры, а потом он выяснит, что у меня редкий окрас «огонь и лед»: светло-серые лапы, уши и хвост, переходящие в белый торс, голубые глаза и светло-коричневый нос. Возможно, он откроет на меня охоту – или же решит оставить такую игрушку себе. Я размышляла о жутких вещах, но Гаррет Нильсен был на них способен, как мне казалось.

Я быстро привела себя в порядок и сбежала вниз по лестнице, направляясь к кладовке. Дверь была открыта, а внутри, как я успела уже заметить, пусто – только запах говорил о том, что еще недавно здесь лежал волк. Первая моя эмоция – это страх, потому что я не понимала, как он сбежал, куда он сбежал, и не вернется ли мстить со своими соклановцами, а потом я успокоилась, повернулась, чтобы обнаружить открытую входную дверь и сама себе понимающе кивнула. Если он смог уйти, значит, ему стало лучше. Не этого ли я добивалась? Этого. И теперь можно было выдохнуть, потому что Гаррет больше не найдет никаких волков в моей кладовке, и одной проблемой в моей жизни стало меньше.

Я подошла к двери, чтобы ее закрыть, и увидела на снегу крупные волчьи следы, уходящие глубоко в лес. Вряд ли он полностью за ночь вылечился, но, по крайней мере, теперь был свободен. А свобода для нас значила многое, она была частью нашей души и жизни.

Захлопнув дверь, я быстро одела подготовленную вчера вечером одежду, позавтракала и пошла в большой дом. До встречи с малышкой оставалось каких-то двадцать минут, поэтому я волновалась, как будто мне предстояло пройти собеседование, хотя этот этап уже дано пройден. Прежде чем зайти в дом, я обернулась и посмотрела на лес, надеясь там что-то увидеть – или кого-то, я сама не понимала, но моя лисица грустно выдохнула, наблюдая со мной за деревьями и кустами. Пустыми, не примятыми.

 - Маша, кого ты там высматриваешь? – раздался надо мной голос Гаррета, и я подскочила, неловко улыбаясь, потому что мало кому удавалось застать меня врасплох, а тем более человеку.

 - Никого. Просто любуюсь, - ответила я лишь половину правды.

Гаррет улыбнулся и открыл мне дверь, пропуская вперед в дом.

 - Берта уже заждалась тебя. Нервничает и отказывается есть кашу, пока ты не придешь.

Я удивленно посмотрела на Гаррета, снимая обувь. Вот сейчас он был меньше всего похож на злого охотника, которого я побаивалась и побаиваюсь до сих пор. Сейчас он был папой, и эта роль смягчала его, но, видимо, не сильно, раз он продолжал промышлять убийствами.

Я сняла обувь, зашла на кухню и широко улыбнулась, когда беловолосая и светлоглазая малышка замерла с ложкой каши на полпути ко рту.

 - Берта, это Маша, она будет твоей няней на три месяца, - представил меня Гаррет, облокачиваясь об островок в середине кухни.

Я подошла и помогла малышке донести ложку до пункта назначения. Берта прожевала кашу и улыбнулась мне своими маленькими молочными зубками. Так и начался мой рабочий день. Берта не была гиперактивным ребенком: в меру любопытная, веселая, даже очень усидчивая для своих четырех лет, он с радостью садилась заниматься со мной – и могла так просидеть около часа. Ее увлекали и наши музыкальные развивающие паузы, и работа с пластилином, рисование, аппликации. Она была благодарным учеником. Гаррет исчез сразу же после завтрака. Сначала я испугалась, что мы остались вдвоем с Берти, а потом даже обрадовалась, потому что стало как-то спокойнее без надзора ее папы.

Когда настал обеденный сон, Берта отключилась так быстро, как будто ее выключили из розетки. Я спустилась вниз и решила достать мясо и овощи из морозилки нам с ней на ужин, когда мой слух уловил скрежет. Я напряглась и подошла к входной двери, наклоняясь к полу и пытаясь понять, шел ли звук от крыльца. Точно. Кто-то или что-то скреблось за дверью. Я сглотнула и повела носом, учуяв волчий запах.

Неужели…..?

Я с щелчком отрыла замок и медленно потянула за ручку, вглядываясь в щель и с огромными глазами вылетая на крыльцо, когда увидела того самого серого волка. Боги мои. Если сейчас вернется Гаррет, нам обоим будет плохо.

Волк сидел на крыльце и радостно подергивал хвостом, рассматривая меня. Передо мной лежали две тушки зайцев, а желтые глаза излучали благодарность и самодовольство. Ох. Была бы сейчас лисой, то непременно полакомилась парным мясом.

 - Спасибо, конечно. Но…

И тут завибрировал мой телефон. Я быстро вытащила металлический раздражитель из кармана и увидела номер Гаррета. Черт. Черт. И еще раз черт. У этого мужика была невероятная чуйка.

9 Холодная месть

 - Очень вкусно, Маша, - сказал с набитым ртом Гаррет, поглощая одну за одной порции кролика в сметане, которого, надо отметить, я приготовила себе и Берте, но хозяин дома, учуяв запах мяса и чеснока, решил к нам присоединиться. – Надо сказать Саймону спасибо за вкусное мясо. Если бы не знал, что оно было заморожено, то подумал, что это свежатина.

Я усмехнулась. Оно настолько свежее, что несколько часов назад еще бегало по лесу. Несмотря на то, что я валилась с ног, день был насыщенным и интересным. Берта, как любой нормальный ребенок, отнимала много сил, но в тоже время мне нравилось проводить с ней время и заботиться о малышке.

 -Могу я уже пойти к себе? – спросила я, покосившись на настенные часы, которые показывали десять вечера.

Гаррет посмотрел на наручные электронные часы, а потом перевел взгляд на меня, положив вилку на стол. В его глазах читалась глубокая задумчивость о чем-то, он как будто хотел сказать что-то важное, но сомневался, мялся и раздумывал. Было непривычно видеть подобные эмоции на его лице.

 - Пойдем уложим Берту и просто посмотрим кино в гостиной, - вполголоса сказал он, рассматривая меня.

А меня бросило в жар, а потом резко в холод. Он предлагал мне что? Совместно провести вечер? Возможно, он привык с предыдущими нянями так поступать, но я не собиралась проводить время с женатым мужиком, к тому же охотником и убийцей. Лиса внутри меня разозлилась и пару раз провела лапой по носу, выказывая таким способом свое отношение к ситуации. И я с ней в этом была солидарна. Надо сказать, что если я еще могла ошибаться в людях, так как смотрела на них через призму человеческих эмоций, то моя животная сторона оценивала мужчин как потенциальных самцов для спаривания. Иногда наши мнения сходились – иногда нет, но сейчас был исключительное пение в унисон.

 - Нет, я устала. И если вы позволите, то пойду отдыхать к себе, - сказала я и сложила руки за спиной, чтобы в следующую секунду развернуться и направиться на выход.

 - Спокойной ночи, Маша, - выстрельнуло мне в спину и я выдохнула, потому что ожидала чего-то более жесткого и категоричного.

Я быстро и с глубоким выдохом облегчения зашла домой. И как только я захлопнула дверь, то ощутила невероятную тяжесть в ногах и спине. Я медленно поплелась наверх, даже передумав сделать себе попкорна и устроить вечерний сеанс кино, потому что, казалось, достигла своего предела усталости.

Второй этаж встретил меня прохладой, я напряглась и зашла к себе в комнату: одно окно было открыто настежь. Я вспомнила, что открывала его для проветривания на день, но не думала, что оно распахнется настолько, ведь на улице было безветренно.  Я стянула с себя всю грязную одежду, бросила ее в корзину и пошла в ванную комнату, чтобы принять душ. Теплая воды расслабила мое и без того ватное тело, где-то пикнул моей телефон, оповещая о новом сообщении, наверное, от мамы, но я решила повременить с решением семейных проблем.

Я взяла с полки клубничный скраб и вдохнула яркий ягодный запах, когда мои уши уловили мельчайшие колебания воздуха, но из-за шума воды я не успела вовремя среагировать, поэтому когда сильная рука обхватила меня за шею и кинула на пол, то единственное, что я смогла сделать – это сгруппироваться, чтобы не сильно удариться о стену, так неизбежно ударившую в меня.

Лиса во мне встрепенулась, мы обе мгновенно подскочили и сгруппировались, припадая к полу на четыре конечности и скалясь. Не было сомнений, что к нам в дом проник оборотень. И, судя по мускусным оттенкам, это был волк и к тому же самец, который стоял в темноте и сверкал в меня своими яркими зелеными глазами, которые показались мне смутно знакомыми. Силуэт был крупным. И я наверняка не смогла бы с ним справиться, но сдаваться я не собиралась. Сердце в груди отбивало ритм как бешеное, ощутимо ударяя по ребрам. И моя нагота уверенности не прибавляла, а наоборот уязвляла меня, заставляя думать об оголяющейся груди чаще, чем следовало.

Оборотень сделал выпад вперед и бросился на меня с огромной скоростью, и я поняла, что если не отодвинусь хотя бы на полметра в сторону, то это огромное тело размажет меня и, как минимум, станет причиной серьезной гематомы. Я откатилась в сторону, но крепкая хватка на моей лодыжке подняла панику на космический уровень, потому что мое тело как в самых примитивных фильмах ужасов поехало назад к моему нападающему. Меня как куклу перевернули, что категорически не понравилось лисице – и она впала в панику, потому что такое положение было сродни смерти для дикого животного, потому что были открыты жизненно важные части:  шея и живот. Крепкие жилистые пальцы одной руки обхватили мою шею и сжали, лишая меня части кислорода, а другая обхватила запястья и зафиксировала их у меня за головой.

 - Вот ты и попалась, благодетельница, - прорычал низкий мужской голос и вклинился между моими бедрами, вынуждая меня раздвинуть ноги и открыться.

Свет из окна осветил часть лица нападавшего и оказалось, что это был тот самый странный парень с весьма недвусмысленными предложениями. Я, конечно, видела его машину недалеко от нашего дома, но не ожидала, что он вломится и нападет на меня. Волк полностью придавил мое тело к полу своим. И я ощутила внушительную эрекцию через ткань штанов, что, в принципе, было неудивительно для оборотней в целом, потому что даже во время охоты и игр мы получали дозу возбуждения, которое нашим организмом воспринималось как призыв к спариванию.

 - Я не понимаю, о чем вы говорите, - прохрипела я, двигаясь как червяк под бетонной плитой. Было тяжело держать его вес на себе, а особенно еще ерзать под ним.