Айла: Скрытые механизмы - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Китра-Л (самиздат)

Глава 1. На белом-белом острове...

Стена разлетается на мелкие щепки. Звук, похожий на разрывающий небосвод гром, катится по нижним ярусам подземелья. Он несется по изгибающейся кишке коридоров и устремляется вверх.

Стайка мелких пикси взлетает дымным облаком. Каменные стены, изъеденные ядовитым мхом, окрашиваются в предупреждающий красный цвет. Падальщики, копошащиеся в груде сваленных обломков, бросаются врассыпную.

Страх повисает в воздухе густой пылью.

В ночном мраке вспыхивают два янтарных огня.

Подземная тварь открывает глаза.

***

Бум.

Бум–бум.

Жуткий грохот разносится по коридорам бункера. Кто–то отчаянно колотит в дверь, игнорируя интерком вызова. Удерживая в руках коробку с провизией, а в зубах энергетический батончик, застываю на месте. Показалось или нет?

Удары повторяются.

Бросаю коробку на пол.

Ситуация более чем нестандартная. Буквально вчера, в краткие минуты затишья бури, я выбиралась для смены сигнальной лампочки. Крошево стеклянных гор изрезало верхний слой спецовки в клочья, когда дверь заела и пришлось захлопывать ее вручную. Погода со вчерашнего дня не улучшилась. Откуда бы взяться незваным гостям?

Захожу в рубку – маленькую комнатку с мониторами, проржавевшими шкафчиками, обогревателем и шатким стулом. Тыкаю по кнопкам. Ввожу пароль. Картинка на экране идет серыми полосами. Запрос на новый монитор отправлен вместе с квартальным отчетом год назад. Но где вы видели, чтобы кто–то выделял бюджет на оборудование, которое уже как десяток лет сняли с производства?

От очередного стука подпрыгиваю на месте.

Годами ни одной живой души, и тут нате вам, ломятся в тот самый момент, как я решила зажевать вкусняшку и забиться в дальний уголок бункера.

Подхватываю пыльную куртку бывшего рейт–маршала. Запах лекарств и табачного дыма ударяет в нос. Вытаскиваю с покосившейся стойки папку с инструкциями и нажимаю на кнопку голосовой связи.

– Чего угодно, любезные? – интересуюсь. Голос сухой и надтреснутый. Когда месяцами ведешь единоличное дежурство на острове из стекла, металла и солевых кристаллов, практиковаться в речи приходится нечасто.

Стук затихает. На техническом черно–белом мониторе вспыхивают огоньки.

– Уважаемые, – обращаюсь я, – не надо беспорядочно долбить по всем кнопкам. Аппаратура древняя как мораль моей бабки. Красный треугольник в центре. Нажмите его и будет нам даровано великое волшебство диалогового общения.

Несколько секунд стоит тишина. Как только я начинаю подозревать, что шум и лязг – игра уставшего сознания, трещит микрофон. Из динамиков доносится неразборчивая брань. Я полностью согласна со всем сказанным. Пользовались связью с внешним миром крайне редко. Рубка не предназначалась для душевных бесед. Ее поставили ради одного единственного действия: связываться с напарником, когда тот уходит к площадке за провизией. Но, как я уже упоминала, рубка давно в моем единоличном пользовании.

– Инспекционная бригада, мэм, – басит мужчина в микрофон. – У нас раненный. Нужна помощь.

Перелистываю страницы. В инструкции прописаны коды для всех ситуаций. От самых простых, как замена лампочки в коридоре, до самых невероятных, как обнаружение незнакомцев на засекреченном объекте посреди необитаемого, смертоносного острова. Массив из хрустальных гор, металлических конструкций и острых рифов, не давал подобраться к острову ни с воды, ни с воздуха. Единственный способ – воспользоваться Поворотом. Но делать это во время бури – безумие!

Сразу вспоминаются рассказы дяди о чудовищах Древности, чьи остатки похоронены на мерзлой земле острова. О злобной богине, проклявшей чудовищ за смерть своих детей. О тайных экспериментах корпораций. О колдунах, перешедших границу дозволенного магией. И прочем, прочем, прочем. Что дядя умел хорошо, кроме как скручивать из газеты сигареты, так это переплетать городские легенды, суеверия и слухи в одну стройную сказку.

– Это не восставшие из праха Древние и не дух разозленной богини, – говорю себе строго, предусмотрительно отпуская кнопку интеркома. – Обычная инспекция из исследовательского отдела «ЛинКорпа».

Обычно сотрудники ИО останавливались в двухстах метрах от бункера на старой посадочной площадке, брали почву на пробу, и уносили ноги подобру–поздорову, пока буря не превратила их в кровоточащие дуршлаги. Они же оставляли мне сумки с провизией, которые я забирала после их ухода. За все то время, что я несла вахту в бункере, наши дорожки с ИО не пересеклись ни разу.

– Назовитесь, – требую я. – Как вы здесь оказались? Это частная территория и находиться на ней запрещено.

Сотрудникам под страхом смерти запрещено приближаться к двери. Главный позаботился об этом.

– Мэм! Наш проводник истекает кровью. Если вы не откроете – он умрет.

– Да хоть бы и так, – соглашаюсь. Желтые листы инструкции рассыпаются в руках. Буквы пляшут перед глазами, не желая вставать вряд. Массирую веки. Проблема в инструкции или с передачей зрительного канала? – Пока не назовете себя, не предоставите грамоту, и не поясните цель визита – хрен я вас впущу. Это не ночлежка!

Глава 2. В белом-белом лесу

Глава 2

Оно двигалось тихо. Оно соблюдало правила. Правила, высеченные силой и кровью на изнанке Небытия и в сознании каждого невольного обитателя.

Тише. – Витиеватыми буквами вычерчивалось на подкорке мозга. - Здесь нельзя шуметь.

Это запрещено.

Лишь придерживаясь правил можно продлить свою жизнь. Ненамного, на несколько мгновений.

Втянув мощные, скрежетавшие о бугристую поверхность, когти, оно мягко ступало на лапы. Существу не требовалось отстаивать власть за территорию. К руинам башни крупные хищники не приближались. Пробирались лишь местные юркие тварюшки, умеющие не попадаться в поле зрения существу, и достаточно незначительные, чтобы самоназванный страж посчитал их угрозой.

Существо медленно спускалось по разрушенным лестничным пролетам. Можно было одним плавным прыжком преодолеть все ступеньки, но это вызвало бы шум. А тишина – это основополагающая конструкция руин павшей башни.

Существо не любило подземелье. В нем пахло Другими. Но выбора у невольного стража не было. Оно шло туда, где сохранился смрад крови и боли. Оно заглядывало в каждую комнату, за каждую портьеру, в каждую щель. Оно проверяло. Прислушивалось, не разбудил ли шум еще кого. Кого-то пострашнее, чем оно само. Кого-то более сильного. Достаточно сильного, чтобы игнорировать правила.

***

Нажав кнопку подъемника, отодвигаю задвижку. Намеренно грохочу решетчатой дверью. Выжидаю несколько секунд и легким, неслышным шагом иду на кухню. С такого расстояния полукровка не должен меня услышать.

Открываю ящик. Ставлю красный контейнер на стойку: в последнее время дядя ничего не хранил на верхних полках. Маленькое зеркальце на шкафчике отражает мой угрюмый взгляд.

Волосы собраны в тугой пучок на затылке. Выбиваются лишь несколько пепельных прядей бывших когда-то челкой. Серые как известняк глаза смотрят опасливо, насторожено.

Зачем гнать меня вниз за аптечкой, если зелье лучший восстановитель от ожогов стеклянной бури и последствий сбоев в Повороте? Из-за недоверия к колдовским наукам? Есть ли время выбирать, когда на руках раненный проводник?

По словам лейтенанта, у них есть все документы и полное право быть здесь. Так к чему ложь?

Сомнения гложут с новой силой. Ран неназванного проводника я не видела. Лишь прожженные на защитном плаще дыры и раскромсанный метелью подол. Выводов напрашивается много. Почти каждый из них не ведет ни к чему хорошему.

Прежде чем открыть аптечку, сдвигаю заслонку на вентиляции. Слабое дуновение доносит голоса.

- Она что-то скрывает. – Говорит Экрю. – Ты уверен, что это Айджилабель Лэмбри?

- Один в один как на фотокарточке. - Отвечает Роз. Его слова сопровождаются непонятными щелчками. – Племянница предыдущего рейт-маршала, что служил у Леонела. Его напарник погиб из-за несчастного случая, здесь, в тройке. Замену быстро не нашли. Мало кто согласен на подобные условия труда. Покойный рейт-маршал договорился с директором и сюда назначили эту вот Айджилабель. А через несколько лет Лэмбри скончался сам.

- Замену рейт-маршалу так и не прислали. – Замечает Экрю.

- Решение Леонела-старшего.

- Она угрожала. – Помолчав продолжает Экрю, гора мышц с отменной интуицией. - Она явно никогда раньше не использовала Жало по назначению, но выстрелила бы без колебаний. Не нравится мне это.

- Одна в бункере довольно продолжительное время. Любой немного тронется умом. Тем более молодая девушка. Ей природа велела иметь нестабильную психику. Как Леонелу-старшему вообще пришло в голову доверить эту работу женщине?

- Не знаю. И мне это не нравится. С ней будут проблемы.

- С кем? С мисс Выжженные-Перекисью-Волосы и Возмущенно-Надутые губки? Могу поспорить, что «двоюродная племянница» у рабочего классе значит то же самое, что и у высшего. Видел, как Жало держит?

Экрю хмыкает.

Хочу мысленно возмутиться, но не получается. Роз явно сказал что-то скабрезное, но я не могу уловить тонкостей.

- Он бы не поручил нам это задание, если бы все было так просто. – Наконец отвечает лейтенант. И по его интонации я понимаю, что этот разговор ведется не в первый раз. – Рейт-маршал может что-то знать. Не зря Сендара приезжал сюда так часто. Возможно дело в…

- Тише, - перебивает Роз, чтобы продолжить приторно-сладким голоском. – Кажется, нас кое-кто подслушивает.

Перестаю дышать.

Он не мог…

- Пришел в сознание и решил послушать, о чем болтают старшие товарищи?

Проходит несколько секунд, и тишина взрывается хохотом.

- Один раз ты уже пытался. – Смеется Роз и я понимаю, что он ведет разговор с пришедшим в сознание артефактором. - Посмотри, чем это для тебя обернулось.

Глава 3. Стоит белая-белая гора...

Глава 3

Ноздри раздулись, вдыхая затхлый воздух коридора. Существо мотнуло мордой. Помимо сырости ощущался слабый запах, шедший из другого мира. Шлейф из аромата лотоса преследовал их. Их звали Колдунами. Существо не помнило, откуда знало это слово. Может, его оставили вместе с правилами. Может принесла бестолковая крылатая стайка мелких пикси.

Колдуны проходили там, где нельзя. Забирали то, что им не принадлежит. Они почти как падальщики, что копошатся в требухе разлагающихся тел. Только приносили больше вреда, чем пользы. Они драли реальность Изнанки, оставляя за собой кровоточащие раны. Они нападали подло, на расстоянии. Извращали реальность так, что она жалилась укусами ядовитых ахаш и разъедала хитиновый панцирь.

И один из этих колдунов здесь.

Его присутствие будоражит Изнанку.

Он не один.

Существо обязано окрасить пещеру их кровью в назидание остальным.

***

Припадаю к стене. Коленки дрожат.

Я должна действовать.

Человеческий мозг лихорадочно ищет спасение в иллюзии.

Может сквозняк? Может проскочила мышь? Может сдвинулись подземные плиты?

Еще десятки может-может-может…

- Рейт-маршал! – реальность возвращается с жестким голосом лейтенанта. – Какое движение? Кто там у вас внизу?

- Тот, за кем вы пришли. – Слова даются не сразу. - Вас же за этим прислал Сендара? Подкупить меня, чтобы я молча покинула свой пост и исследовать подземные лабиринты. Новому директору не терпится узнать, что такого здесь нашел его предшественник?

Меня продолжает бить дрожь.

Провожу пальцами по незащищенным участкам собственной кожи. Она мягкая. Гладкая. Нежная. Прикосновение того, кто ходит внизу, разорвет ее как драгоценный шелк.

- Все, что вам нужно знать, мэм, это то, что указано в документах.

Кажется, он все еще думает, что сможет выпустить меня из бункера живой.

- Бросьте, рейт-маршал, - вмешивается полукровка. – Нас не напугать загробным голосом и дешевыми байками. Что внизу? Кого Сендара-старший там держит? Вам бы все равно пришлось нам об этом рассказать, раз вы передаете бункер под наше управление.

Он прав.

Защитная ветровка Экрю прикрывает не только наплечную кобуру с пистолетом и запасными обоймами, но и нож на каждом предплечье. Еще один на лодыжке. Если специально не присматриваться, то в прогорающих лучах одинокой лампочки их не разглядеть. Есть ли у него что-то на боку – не знаю, но могу спорить, что там внутренняя кобура с револьвером системы «Рой». Мое Жало этой убойной машине не чета.

Алек Роз, с одним единственным пистолетом на бедре, представляет большую опасность.

- Вы мне не верите? Думаете – это уловка?

Я не хочу показывать им бункер. Не хочу, чтобы они шли по тем коридорам. Не хочу, чтобы видели Янтарную комнату.

- Я думаю, мэм, вы давно на острове одна. – Говорит Экрю. Для человека он на удивление спокоен и рассудителен. – А сбой сигнализации – последствие бури или сильной чувствительности к колдовству нашего проводника. Даже если то, что внизу, реально, с нами вам не о чем беспокоиться. Мы свою работу знаем. – Он сдвигает руку так, чтобы я видела Рой. - Вы готовы показать нам пятый этаж или остались еще вопросы?

Проглатываю обвинение в мнительности.

- Нет. Никаких. Доставайте ваше оружие, лейтенант. Это не учебная тревога.

Выдвигаю верхний ящик. Вытаскиваю содержимое. Застегиваю кобуру и цепляю к ремешку десяток ампул-дротиков с синими наконечниками. Всего лишь парализаторы, но это лучшее что можно найти в рубке. Ни одна инструкция всерьез не предполагает, что транквилизаторы и шокер могут справиться с тем, что запечатано на нижних этажах.

Экрю расстегивает молнию на плаще.

Роз не делает ни одной попытки вооружиться. Все-таки дурак.

- Вы умнее, чем кажется на первый взгляд, - говорит он. – Шеф опасался, что вы можете проявить меньшую гибкость, когда дело зайдет о нижних этажах.

Удивленно вздергиваю бровь.

Если сигнализация сработала не на колдовство артефактора, а является реальным предупреждением о прорыве с Изнанки, Экрю и Роз станут моим спасением. Лишь бы эти двое оказались настоящими профессионалами, а не пустым звуком. Чем дольше узник Изнанки потратит времени, раздирая их на части, тем больше шансов, что я придумаю, как загнать его в ловушку.

- Ведите, мэм.

Мы выходим из рубки.

Десяток метров спустя, я понимаю, что мне нужен еще один запасной вариант.

Глава 4

Существо склоняет голову. Тончайшие ворсинки на кончиках ушей улавливают движение воздуха. Это следующий поворот. Это там, где Изнанка настолько тонка, что просвечивает другая реальность.

Существо пригибается к полу. Морда касается мелких камушков. Существо прислушивается. Это речь. Человеческая речь. Ее много, и она несет в себе меньше смысла, чем взмах крыла пикси.

Обитатель темных глубин ведет носом, вдыхая затхлый запах подземелья. Сладкий аромат чужого страха щекочет ноздри.

Люди слабые. Хрупкие. Они слепы и глухи как ахаши, но в отличии от хвостатых жителей каменных уступов, у них ущербное обоняние. Их плоть мягка и рвется легче, чем жилы падальщиков. Они не имеют естественной защиты. Им приходится сооружать броню из того, что дает природа. Единственное объяснение, почему их вид существует - в их среде обитания нет хищников.

Мощный толчок. Лапы вспарывают воздух. По граням глянцевой чешуи проносятся режущие волны воздуха. Прорваться через слой Изнанки очень сложно. Даже в тех местах, где от нее осталась только память.

Губа дергается, обнажая ряд острых зубов - существо скалится.

Где-то вдалеке загорается свет.

***

Алек Роз ведет фонарем по стене. Опускает на пол.

Мы следуем за цепочкой смертоносных следов.

- Заметил? – спрашивает он лейтенанта, когда мы останавливаемся у искорёженной двери. Дорожка вернула нас обратно.

- Размер когтей увеличился. – Отвечает Экрю.

- Что бы это ни было, оно умеет трансформироваться.

- Как кимпуруши?

Роз хмурится – начинает понимать, в какое дерьмо вляпался. Ни один представитель древней расы оборотней добровольно не пересечет Поворот. Значит, о добровольности говорить не приходится. Если слух дойдет до номарха кимпуруш, что Сендара проводил исследования над их сородичами, крах компании обеспечен. Самому же Алеку Розу может грозить смертельный приговор за сокрытие фактов.

Мне почти жаль, что ничего из этого не произойдет.

- Судя по направленности следов и характеру разлома, отсюда что-то вырвалось. - Заключает перевертыш. Узкий луч света утыкается в темноту коридора из которого мы вышли. - Куда он ведет?

- Закругляется и выводит к лифту. – Поясняю я. – Ох, не смотрите на меня так, Роз.

Я не называю его должность. Потому что брехня это все со старшим сотрудником из второй исследовательской группы компании «ЛинКорп».

- А что там? – Свет фонарика указывает на искореженный проем.

С Экрю у нас был подобный разговор. Закончилось все дулом у моего лица.

Пожимаю плечами.

- Передо мной не отчитывались.

- Рейт-маршал, - приторно-ласково ведет Роз, - мы должны поверить, что за все то время, пока вы здесь работали, вы ни разу не проверяли, что там?

- Я не ваш духовник, Роз. Верьте во что хотите. Сами сказали, что следам около пяти лет. Значит нам не должно быть до них дела. Мы ищем то, что вызвало сбой сигнализации, а не историю создания бункера. Идемте дальше.

С места никто не двигается. Роз наклоняет голову и несколько раз щелкает фонариком.

- В коридорах никого нет. Все двери опечатаны, кроме этой. Вывод напрашивается один.

- С чего вы взяли, что коридоры пусты? Тут целый лабиринт.

Мужчина срывается с места.

Он двигается с текучей быстротой, которой у полукровок быть не должно. Вот нас разделяет два метра, а вот его рука целится ухватить меня за горло. Я вижу это. Инстинкт работает еще быстрее: сдвигаю стрелку Жала. Отлетаю на шаг назад. Мужские пальцы скребут ткань цепляя пуговицу. Врезаюсь в стенку. Пуговица отскакивает в сторону черного провала. Конец Жала в миллиметре от шеи.

- Ауч, - мужчину дергает током.

Не смертельно. Стрелка стоит на среднем показателе мощности.

Его руки опускаются, но сам он остается на месте. Губы полукровки кривятся в желании высказать колкость, но я не даю такого шанса. Я не хочу его слушать, я хочу его видеть.

Бросок – мужчина еще слишком растерян и реагирует с задержкой. Я успеваю дотянутся до желаемого. Металлическая пряжка с бряцаньем приземляется на пол. Проклятые очки сброшены.

Это маленькое желание обходится дорого. Роз припирает меня к стенке. Жало зажато между нами, лишая возможности воспользоваться им еще раз.

У меня вырывается невольный вздох, когда мужчина оказывается слишком близко. Огонь янтарных глаз буквально парализует. Он горит светом зверя, напоминая о своих далеких предках, что когда-то населяли мир. В них столько отголосков прошлого и столько жизни, что сразу становится ясно, почему он прячет их за черными стеклами.

Глава 5

Их трое. Две мужских особи и одна женская. Все слабые. Две изъедены не только временем, но и болезнями. Третья отлична от остальных. Она пахнет молодостью, жизнью и страхом. И это самый приятный запах, который тварь чувствовала за очень долгое время.

Сначала хочется смести паразитов лапой. Просто и без затей. Но такого веселья у твари не было довольно долго, и когда еще будет неизвестно. Существо умеет растягивать удовольствие. Оно умнее многих своих сородичей. Так говорил Хозяин, до того, как покинул территорию.

Воспоминания о Хозяине неожиданно причиняют боль. Существо ведет мордой, царапая шипами блестящую от коррозии поверхность стены. Нет, оно не ранено. Это другая боль. Иногда они путаются между собой.

Мысль мелькает и пропадает.

Существо замахивается лапой сметая слой защиты одним ударом.

Крик вспарывает воздух. Женская особь валится на пол. Она трясется от страха. Пытается подняться, отползти назад, и вновь падает на пол. Ее горло продолжает исторгать пронзительные звуки.

Старая особь извергает на существо ряд горящих камешков, вылетающих из странного приспособления. Те барабанят по чешуе, причиняя некоторый дискомфорт. Другая особь – Больная особь, изъеденная излучениями и токсинами, что-то отчаянно кричит. Она обращается к существу. Пытается договориться? Молит о пощаде? Не имеет значения. Существо не понимает человеческой речи.

Под лапой слышится хруст раздавленной грудной клетки.

Больная особь заходится в беспомощном крики ярости и бросается вперед…

***

Когда град каменных осколков стихает, я обнаруживаю себя у покосившейся стены. В ушах вибрирует тишина. В бок впивается плохо закреплённый Игольник. Секунда уходит на то, чтобы вспомнить где я и кто я. Другая, на то чтобы потешить себя иллюзиями, что можно лежать свернувшись калачиком и ничего не делать.

Может, то что прорвалось с Изнанки сожрет Экрю и Роза, а потом тихонечко сдохнет на подходе к третьему этажу?

Надежды не оправдываются.

Достаю оружие, на ощупь пересчитываю снаряды. Дротики целы, а вот с парализующими ампулами проблема. Три из пяти разбиты. Синяя жидкость стекает по талии на бедро. Кожа там онемела и потеряла чувствительность. И это охрененно плохо. В остальном я в порядке. Шишка на голове и несколько ссадин. Ничего такого, что может принести необратимые последствия.

Встаю и закашливаюсь в приступе спазма: слабые легкие не приспособлены к каменной пыли.

- Роз! Лейтенант Экрю!

Воздух окрашен серым крошевом стен. Видимость нулевая. Обоняние страдает из-за въевшийся в воздух хрустальной пыльцы, но я почти уверена, что чувствую кровь.

Прикрываю глаза и вспоминаю.

«С левой стороны лаборатория», — сказал человек.

Меня прошибает пот. Значит справа Янтарная комната. Если разрушенная стена – не последствие взорвавшегося газопровода, которого в бункере попросту нет, значит монстр пришел оттуда. А это уже не прорыв с Изнанки.

Янтарная комната… Я видела ее один раз. Человек с седыми волосами, хриплым, пропитанным дымом голосом и потрепанной курткой, мой дядя, показывал ее незадолго до того, как его дух утратил плоть.

Наш разговор был краток. Срок жизни ныне покойного рейт-маршала утекал быстрее, чем вода сквозь прорванную платину, времени на долгую беседу не оставалось. Он повел меня вниз. Он знал, что замену не пришлют и я останусь в одиночестве на долгие годы. Он хотел, чтобы я знала все о том, с чем буду иметь дело. Он хотел, чтобы я оставалось той, кем он меня считал.

- Янтарь – это смола, окаменевшая много миллионов лет назад. Но то, - сказал он, постукивая пальцем по яркому как полуденное солнце камешку, - не обычная смола. Она оттуда. – Указал он куда-то в пустоту. – С Изнанки.

Янтарные капли были везде. Их соцветия обволакивали утопающие в стенах кристаллы. Их свет резал глаза.

- У нас в смоле ученые находили разных древних букашек, застывших в ней давным-давно. – Продолжал он, осипшим голосом. – А там, там в смоле застревало совсем другое. Хотя, застревало, это не то слово. Сама понимаешь.

Я понимала. Его речь была проста, без изысков. Но осознать сказанного не могла. Как драгоценная стекляшка из сока дерева, могла сдерживать что-то столь мощное?

- Их заперли, потому что они были слишком опасны даже для своих.

- Во! – согласился дядя. – Тюрьма, значится. Это как тысяча тюремных клеток. Только вот эти вот самые опасные. Их даже держат с этой стороны, потому что с той опасно. А здесь они слабее. Наш воздух для них отравлен, а дневной свет плавит кожу. Они же не кимпуруши, не приспособлены к такому. Здесь нет для них пищи. На острове нет ничего живого, кроме нас. Если кто-то и выберется, безумие уничтожит его прежде, чем оно успеет покинуть лабиринты бункера. Они так долго томятся в плену, что теряют разум. Им не выбраться ни по суши, ни по воздуху, ни по воде, - заходится в кашле глава бункера.

Глава 6

Когда тело под лапой перестает шевелиться, а вместо криков рот исторгает кровавую пену, существо останавливается. Заигравшись с раненной особью, оно забыло про других. Те двое оказались достаточно умны, чтобы бросить сородича и тихо убраться восвояси. Но от сторожа нижних уровней так просто не спрятаться.

Тварь идет за ними.

Сладковатый ужас щекочет ноздри.

Коридоры, арки, двери. Тварь носится между ними, подбадриваемая охотничьим азартом. Очередной поворот и тварь замирает.

Они были здесь. Они за той дверью!

Тварь не раздумывает. Несется на стену, собираясь сломить преграду одним ударом. Но когда приближается, наглая человеческая постройка дает отпор. Существо откидывает назад в противоположную сторону. Оно вновь встает на лапы, скалится и повторяет попытку.

Еще раз.

И еще раз.

Бесполезно.

Тварь рычит.

Стены загораются алхимическими символами.

С запозданием приходит понимание, что магия, собранная вокруг в изворотливые закорючки, принадлежит не людям. К построению вечной тюрьмы причастен Хозяин. Он поставил сдерживающий каркас. Люди украсили его камнями и палками.

Тварь отступает. Рычит. Пробует на прочность дверь. Та скрипит, но не поддается. Символы разгораются сильнее. Они опаляют слой хорошо сформировавшегося хитина. Тварь не останавливается.

Проходит значительное время, прежде чем тварь понимает - не пробиться. Хозяин не хотел, чтобы пленники башни покидали ее территорию и с той и с этой стороны. Но зверь Изнанки не может отпустить тех, кто нарушил границы тюрьмы.

Он заново исследует двери.

Нос улавливает знакомый запах. Часть обшивки отошла, обнажив зазор. Дыра маленькая и узкая, но этого достаточно, чтобы сквозь нее протиснулись человечки. Твари через нее не пролезть.

Вот если бы…

Тварь семенит обратно к сломанной игрушке.

Тело лежит там же, где его оставили. Оно еще дышит, чуть подрагивая от болевого шока. Позвоночник переломан. Внутренности вывернуты наизнанку. Ленты кожи завиваются в спирали. Но сердце бьется, а стальные глаза молят о смерти.

Существо смотрит внимательно.

Оно знает, как ненадолго стать чем-то маленьким и хрупким.

Оно раскрывает пасть. Сердце с приятным чпоканьем лопается на зубах. Человеческая сущность будоражащим шипением растекается по венам.

***

Дверь захлопывается с металлическим лязгом. Меня сворачивает пополам. Экрю стоит рядом. Пот градом течет по его вискам. Мужчина не столь чувствителен к источаемым тварью феромонам и давлению ауры, но то что мы в ловушке, а хваленый Рой сорок пятого калибра не оставил на существе ни царапины, ясно и ему.

- Что это такое? – Спрашивает Экрю, прижимаясь затылком к прохладе стены.

Я вдыхаю воздух и силюсь ответить.

- Монстр с Изнанки. А то вы не поняли.

- Я – стрелянный воробей, мэм. Я частенько пользовался Поворотами. Они не всегда открывались как надо и мои проводники не всегда умело пользовались артефактами. Так что поверьте, я многого насмотрелся на той стороне. И эта тварь не из числа обычной пустынной шушеры. Она похоже на ту нечисть, что повыползала в Белую ночь.

Я с ним согласна.

Сглатываю слюну и отворачиваюсь.

- Не думал, что еще раз столкнусь с чем-то подобным… Мэм? – мужчина хочет до меня дотронуться. Это успокаивающий, а не агрессивный жест, но я отрицательно мотаю головой. Он игнорирует мой выбор. – Вы как?

Дергаю плечом, сбрасывая его руку.

- Не трогайте меня. Со мной все в порядке, если в нашей ситуации эти слова уместны.

Он отстраняется. Утирает рукавом пот, но прорезиненная униформа совсем не впитывает влагу. Мужчина не замечает, что соленые капли застревают на кончиках волос. Меня до жути завораживает его страх. Не наслаждаться им невозможно, когда тот удушливым запахом повисает в воздухе.

То же самое чувствует Древний, несмотря на то, что нас разделяет метр бетона, камней и железа. С той стороны когти врезаются в стену, скребя по металлическому покрытию.

- Вы сказали, здесь ему до нас не добраться. – Экрю пятится прочь от двери, наставляя на нее револьвер. Потом ругается, вытаскивает из внутреннего кармана контейнер с патронами и скоро заправляет механический барабан.

- Я сказала, что Янтарная комната оснащена защитным механизмом, - я следую примеру лейтенанта, перебираясь к противоположной стене. – Это значит, что монстру потребуется время, чтобы прорваться к нам. Возможно, этого хватит, чтобы он растерял большую часть своих сил.

Глава 7

Кожа приходится в пору.

Она хорошо тянется и удивительно приятна на ощупь. На Изнанке такого нет.

Существо делает первый глоток спертого воздуха и заходится в кашле. Грудная клетка и ребра в норме. Что-то не так с легкими. Они не столь чисты, как казалось изначально. В них сидит болезнь. К счастью, для твари эта мелочь незначительна. Немного подкорректировать гены и яд испаряется в одно мгновение.

Запахи отрубает резко. Рецепторы человеческого тела примитивны. Они не способны воспринимать большое количество информации. Впрочем, большего не требуется. Всего-то и надо: пробраться по другую сторону двери, а там можно развернуться на всю катушку.

Монстр обхватывает себя верхними конечностями (руками?) прощупывая тело снаружи, чтобы исключить внешние пробоины. Кожа гладкая, мягкая, без внутренних шипов и мешочков с ядом. Это до сих пор сбивает с толку. Человеческие тела такие бессмысленные!

Существо хочет подобрать сравнение подобной нежизнеспособности, но не может найти. В его мире нет ничего столь же слабого и беззащитного.

Осмотр продолжается.

Броня особи – тонкие обрывки материи, сотканной из переработанных растений. Хочется содрать их с себя. Ткань сковывает движения и грозится запутаться в ногах.

Тварь медлит. В этом теле она более уязвима. Ее плоть изменилась, чтобы облачится в человеческий вид. Тварь не должна позволить сбежавшим особям атаковать ее до тех пор, пока не вернется в привычное состояние. Поэтому клочки брони остаются.

Первый шаг дается с трудом. Строение позвоночника непривычно. Не хватает хвоста и кисточек на ушах, чтобы выразить недовольство. Хочется зарычать, но голосовые связки тонки и слабы. Они не смогут передать весь спектр переполняющих эмоций.

Второй шаг дается лучше. В этот раз тварь взмахивает руками, чтобы удержать равновесие. Раскрывает рот, чтобы издать победное рычание, но вместо этого… ойкает.

Тварь замирает.

Повторяет движение.

- Ой.

Особи, которых помнит существо, не издавали подобных звуков. Что это должно значить? Это выражение боли? Страха? Гнева? Готовности к битве? Очередная загадка человеческого рода.

Страж подземелий проводит повторный осмотр. На физическом плане нет подсказок и монстр лезет дальше. Мозг сохранил остатки воспоминаний. Воспоминания таят в себе чувства и эмоции. Темная тварь не понимает их, но окунается в них с головой. Она заглатывает клубок воспоминаний. Те отдают сладостью на кончике языка. Существо находит ей правильное определение – сливочная помадка. Это клочок памяти из детства. Вместе с ней незваной гостьей является новое чувство. Имя ему – смятение.

Существо хапнуло больше, чем планировало.

Оно больше не Оно. Не страж подземелий, оставленный Хозяином. Не надзиратель. В одно мгновение оно перестает существовать в неопределённости. У него появляется пол, возраст и имя. Конечно же у существа и раньше все это было, но впервые оно осознало себя как личность. И словно гром среди ясного неба, словно стайка пикси, впорхнувших в окно, словно жалом ахаш в брюхо, приходит три истины, что выстраивают новую систему самоидентификации относительно приобретенного тела.

Первая: оно – это она. Самка.

Вторая: существу (ей!) восемнадцать лет от рождения.

Третья: человеческие родители дали ей имя - Айджилабель Иолита.

***

- Агр Ггррр-раах Шшшавсх!

- Сам такой! – оскорбляюсь я, втыкая в лапищу Жало.

Разряд тока бьет во всю мощь. Искры пробегают по защитным пластинам Древнего и будто бы растворяются в воздухе.

Ничего.

Слишком рано. Монстр еще недостаточно потратил сил.

Легкое шевеление правого уха, мол, спасибо, было немного щекотно. Это выигрывает мне пару сантиметров, чтобы высвободить ногу и вторую руку. Он склоняет морду ближе. Влажный нос утыкается мне в шею. Ноздри раздуваются и втягивают запах. Долгих пять секунд я не могу дышать. Глаза-фонари монстра сужаются. Я кажусь зверю знакомой. Ему это нравится. Возможно, это даст повод оставить меня на десерт.

Древний ведет ухом, явно заслышав посторонний звук. Это Экрю драпает к подъемнику, набив карманы янтарем. Самое время, пока шипастая жуть веселится с первой жертвой.

Я не могу позволить Экрю сбежать. Монстр, запертый в лабиринте бункера на закрытом острове – это одно. Дюжина монстров, ступивших на материк – это та катастрофа, после которой человеческий род вряд ли оправится.

- Вернись в клетку! – требую я.

Глава 8

Ступни касаются пола.

Тварь легко протискивается в узкий проем, минуя толщи металла.

- Ой! – вновь вырывается звук, пришедший вместе с болью.

- Ой, - повторяет она, разглядывая предплечье: не справившись с координацией, зацепилась за край погнутого листа.

Кровь сочится из-под рваного клочка кожи.

Тварь замирает.

Рана не смертельна.

Тварь прикладывает руку к предплечью. Убирает. Кожа окрашивается в красный. Багровые тона залегают в трещинках – линиях, расчерчивающих тыльную сторону ладони.

Тварь теряется во времени. Ей нужно искать нарушителей, но вместо этого разглядывает сочные краски жидкой соединительной ткани.

- Айджилабель!

Тварь реагирует на звук. В новом теле тот мерзко скребет по перепонкам, отдаваясь головной болью. Люди называют это чувствительностью. У стража подземелий нет названия для столь бесполезного свойства.

- Айджилабель! – Не беспорядочный набор звуков. Это ноты ее нового имени. Сочетание звуков, рождающих внутри прилив теплоты.

Тварь отмахивается. О своих реакциях она подумает позже.

- Ты жива! Ты выбралась!

Больная особь стоит на свету. В руках жалящее оружие, а от брони тянет запахом жженых трав и бумаги. Больная особь взывает к ней, обманувшись внешней формой и собственными желаниями.

- Это не она. – Голос второй особи ровен. Старый человек тянет второго за рукав, стараясь сдвинуть с места. – Зверь сменил облик. Ну же, не стойте на месте.

Мужская особь не двигается. Аромат бесплотной надежды подчиняет его волю.

Что ж, - решает тварь, - препятствие пройдено. Нужды оставаться в слабой форме нет.

Она склоняет голову набок и…

Вжух!

Что-то вонзается в кожу, с легкостью пробивая мягкие ткани. Лед сковывает кровеносные сосуды. Та самая чувствительность, о которой беспокоилась тварь, тает с каждым ударом сердца.

***

Мы вваливаемся в кабину подъемника.

Я разбираюсь с кнопками. Колдун воюет с дверью. Древней, высекая искры, сокращает метры далеко не бесконечного коридора.

Я занята делом. Не позволяю себе отвлекаться. Полагаюсь на слух. Грохот когтистых лап, лязг металла и щелчки механизма отдаются в ушах кокофонией звуков. Они чередуются в смертельных репризах, оставляя загадкой, какая же нота сыграет в заключительном аккорде.

- Да! – восклицает колдун.

Дверца подъемника закрыта. Одну долгую секунду ничего не происходит и я успеваю посчитать, сколько метров узнику Изнанки осталось, для того чтобы превратить нас в аляповатый рисунок на задней стене.

Трынь!

Колеса дают ход. Тугие тросы тянут противовес. Подъемник приходит в движение. Толчок сотрясает двери, но сложная гидравлическая системы, утягивает платформу вверх. Звуки отламывания внешней обшивки скрежетом несутся по шахте.

- Вот это мощь! – искренне восхищается колдун. – Ты знаешь, какого он вида?

- Какая разница? – прислоняюсь к решетчатой стене. - Он – там, мы - здесь.

Мужчина нервно трет ладонь.

- До нас не доберется? Других ходов нет? Мы в безопасности? – сыплются вопросы.

Отвечать не хочется, но в противном случае, кажется, вымученный союзник не замолкнет.

- Шахта узкая. – Рапортую я. - Запасных лестниц нет. Древний в лабиринте из бесконечных коридоров под слоем бетона, камня и крошева магического стекла. Но нет, мы не в безопасности.

- Оптимистично. - Мужчина припадает к полу, вслушиваясь в звуки раздираемых стен.

Я вспоминаю о произошедших изменениях.

Сжимаю трансформированную лапу в кулак. Разжимаю. Хитин идет трещиной, расползаясь белой слизью. Глянец сменяется матовым бликом. Кости с треском втягиваются в суставы. Новый покров кожи ползет вперед, поглощая излишки. Рассматриваю результат.

Если бы я обернулась полной формой, в человеческое тело не вернулась бы. Я не какой-то перевертыш, чтобы по желанию принимать облик любого существа. В первый раз едва собралась по кусочкам. А обратно? Полное изменение – это выльется в поглощение массы без возможности восстановления и утрата человеческих свойств. А мне тут еще жить. Желательно своим умом.

Пользуюсь отсутствием света и кривлю губы в усмешке.

Кто бы мог подумать! Цепляюсь за жалкую тушку прямоходящего! Будто тонкие кости, слабый хребет и мягкий как шел покров – жизнеспособная модель. Нет, вовсе нет. Единственные плюсы от угнетающей беззащитности – это защита от высасывающих силу стен бункера и мыслительные процессы, отличные от стандарта обитателей Изнанки.