Айлин. Оковы судьбы.

Глава 1. Айлин.

— Айка, с добрым утром! — будит меня главная горничная и по совместительству моя соседка по комнате.

— Доброе утро, Мая.... — сонно протирая глаза, тяну я, ещё не замечая маленькое пирожное со свечкой в её руках.

— С днём рождения, милая, — она обнимает меня, крепко прижимая к себе.

— Спасибо... — я закрываю глаза и загадываю желание. Хочу, чтобы в этом году всё было по-другому.

Каждый год мы празднуем мой день рождения только в кругу персонала: горничные, повара, охранники и даже садовники стали для меня настоящей семьёй. Не смотря на то, что я Айлин Каримова. Пусть и внебрачная дочь бизнесмена Каримова, но во мне всё же течёт его кровь.

Впрочем, от Каримова у меня только фамилия. Пустой звук. Да, я живу с детства в его доме. Большой особняк всегда казался мое замком, особенно когда я была маленькой девочкой. Я часто смотрела на него из окна своей комнаты, ведь в этом огромном доме мне так и не нашлось места. Поэтому я уже пятнадцать лет живу в пристройке, а мои соседи — слуги этого дома.

Хотя, по сути, между нами и нет большой разницы. С детства я выполняю работу по дому: уборка комнат и помощь на кухне — обычные для меня дела. Даже сегодня, в день моего совершеннолетия, я проснулась в пять утра, чтобы успеть помочь с завтраком. Быстро подготавливая стол, я перехватываю немного подгоревший тост. Суховато, но сойдёт.

— Айка, беги скорее, автобус уже скоро будет! — кричит мне Мая.

Хватая свою сумку, я выбегаю из кухни.

Только бы успеть. Не хочу опаздывать: если пропущу единственный автобус, придётся идти пешком несколько километров. Всё же колледж для меня — это всё. Там я могу отдохнуть от работы, поговорить с друзьями и почувствовать себя такой, как все.

Хотя я давно привыкла быть призраком в собственной семье. Отец, наверное, даже не знает, на кого я учусь. Или учусь ли вообще. Кроме того, у меня есть два старших брата, которых я видела месяца три назад. Нет, они не учатся далеко и не живут отдельно — мы все живём на одной территории. Просто, когда я готовлю завтрак, помогая поворам, они ещё спят.

Когда бегу на остановку, не обращая внимания на погоду, они сидят в мягких креслах и едят вкусную горячую еду. Когда возвращаюсь домой, меня ждёт работа, а они в это время заняты собой. Вроде бы живём в одном доме, и кровь у нас одна, но почему-то проживаем разные жизни.

— Стойте! Подождите! Я здесь! — кричу я во всё горло.

Водитель автобуса замечает меня и останавливается.

— Айка, ты сегодня поздно. Ждали тебя минут пять! — кричит он, когда я влетаю в салон.

– Простите, не уследила за временем....

— Опять маме помогала? — спрашивает он, глядя в зеркало.

Я лишь киваю.

Для всех я — дочь горничной. Мая вырастила меня как родную, водила в местную школу, поэтому все считают, что её родной ребёнок. Наверное, мне было бы легче, если бы так и было. Если бы она действительно была моей матерью.

С отцом мы не говорим — он не видит в этом необходимости. А на глаза мачехе и братьям я стараюсь не попадаться. В детстве они часто меня: мачеха таскала за волосы, а братья издевались, иногда отрабатывая на мне удары. Жаловаться не было смысла — кто бы за меня заступился? Только Мая всегда прятала меня за своей широкой юбкой, за что и сама нередко выслушивала упрёки хозяев.

Автобус останавливается, я спешу дальше. Ещё несколько остановок — и снова автобус, но уже другой маршрут. Каждый день у меня уходит шесть часов на дорогу. Иногда по пути обратно я успеваю сделать задания из колледжа. Это хорошо сказывается на учебе — ещё в школе я была отличницей.

Я мечтала доказать отцу и братьям, что тоже достойна внимания, достойна сидеть с ними за одним столом. Возможно, когда — нибудь мне всё же удастся это сделать. Вот закончу учёбу, поступлю в столицу, отучусь и буду работать на хорошем месте. Тогда они меня заметят.

— Айка, ты как всегда первая! — встречает меня Лиля у ворот учебного заведения.

— Да, я такая, — тихо отвечаю я, не могу же сказать, что просыпаюсь с петухами, чтобы успеть на занятия.

— С днём рождения! — она протягивает мне подарочный пакетик из знакомого косметического магазина.

— Ой, спасибо большое! — я бросаюсь ей на шею.

— Ты бы себе телефон купила, хоть какой-нибудь! А то встретить тебя можно только здесь, — фыркает она.

— Ты же знаешь, сначала нужно найти подработку... — увиливаю я.

Никто не знает, чья я дочь. Да и кто поверит? Одежда с рынка, в кармане — только стипендия, даже за проезд оплачиваю по студенческому. Ничего особенного.

— Айлин.... С днём рождения тебя.... — сзади появляется Сергей. Мы познакомились с ним на первом курсе

Друзья. Может, немного больше. Он всегда мне нравился — добрый, заботливый, с тёплой улыбкой. И смотрит на меня так, словно я что-то особенное.

— Спасибо... Это мне? — он протягивает коробочку с ярко красной лентой.

— Да. Я долго думал, что подарить, и вот придумал... - он смущённо чешет шею.

Открыв коробочку, я ахаю от удивления. Внутри цепочка с кулоном в виде солнца. Такая милая. В уголках глаз скапливаются слезы. Даже друзья не забыли о моём дне рождения. А вот семья... Громко сказано — семья.

Пары проходят как обычно. Потом обеденный перерыв. Сидя с кружкой кофе в кафетерии, мы с Лилей обсуждаем последние новости. Цепочку от Серёжи я сразу надела - хотелось, чтобы на мне было что-то от него. От этого чувства становилось легко и приятно.

Дорога обратно кажется длиннее. Или так и есть? Пальцами я касаюсь кулончика, улыбаясь, словно дурочка, и тут же вспоминаю, что дома меня ждёт ещё много работы. Если повезёт, сегодня никого не будет, и я спокойно смогу убраться, не выслушивая очередные замечания о своей внешности.

В доме кипела работа больше обычного. Уже несколько недель отец ходил злой и кричал на каждого встречного. Возможно, у него проблемы с делами, думала я. Но никто ничего не знал. Мая сказала расставить в холле вазы с живыми цветами. А это значит, что сегодня что-то намечается.

Глава 2. Айлин.

Платье село идеально. Я воспользовалась подарком Лилии и сделала лёгкий макияж, волосы завивать не пришлось — от природы они у вьются. Смотрю на себя в зеркало: дорогое платье, аккуратная прическа. Сейчас я почти похожа на родную дочь этой семьи. Всё же одежда меняет людей.

Колье от Серёжи я снимать не стала — пусть принесет мне удачу.

На лестнице стало шумно: прислуга бегала туда-сюда, с улицы доносились звуки машин. Мы всё-таки кого-то ждём? Выйдя в коридор, я остановилась у семейного портрета. Наша большая семья. Пусть меня на нём нет — я всё равно часть этой семьи, сказала я себе, отгоняя плохие мысли.

— Ты чего там встала? Быстро иди сюда! — шипит Алима, моя мачеха.

Все собрались у дверей, напряжённые, словно натянутая тетива. Братья окинули меня бесстрастным взглядом, но я видела, как они нервничают. Отец не отставал. Спокойной оставалась только Алима. Стоило мне подойти ближе, как она схватила меня выше локтя, впиваясь ногтями.

— Много не болтай. А лучше вообще молчи и улыбайся. Опозоришь меня — выпорю, как в детстве, — прошипела она мне на ухо.

Я не успела ответить. В дом вошло несколько человек — все в костюмах. Высокие, мускулистые, словно гладиаторы. Следом появился ещё один. Самый высокий и крупный. Холодный, злой взгляд. Беспросветные глаза. Чёрные волосы, густая щетина, бронзовая кожа — как и у всех здесь. У всех, кроме меня.

Я всегда была белой вороной в собственной семье — в прямом смысле. Отец и его жена имели монгольские корни, а я, рождённая от славянской женщины, выглядела иначе: молочная кожа, светлые волосы, голубые глаза. Вроде бы обычная внешность, но я всегда её стеснялась.

Я старалась не смотреть на гостя и не показывать разочарования. Никто так и не вспомнил о моём дне рождении — все были заняты им. Даже за столом отец что-то обсуждал, шутил, старался развлечь мужчину. Пару раз я ловила его взгляд — от этого становилось не по себе. Он смотрел так, словно я была куском мяса. Я уткнулась в тарелку и больше не поднимала головы.

После ужина отец с гостем ушли в малый зал. Я дождалась, пока мачеха и братья выйдут, и пошла на кухню. Есть я привыкла там — свою порцию доела именно на кухне, слушая сплетни прислуги.

— Ты видел, кто приехал? — сказал молодой охранник старшему.

— Да. Это ведь Шерханов. Зачем он здесь? — в голосе прозвучал страх.

— Говорят, у Каримова последние месяцы проблемы с бизнесом. Может, помощи простит. Или чего ещё...

— У Шерханова такие проценты, что Каримову вовек не рассчитаться, — присвистнул охранник.

Я молчала, делая вид, что меня это не касается. Да и правда — мне даже карманных денег не выделяют. О бизнесе я ничего не знаю. Я здесь на правах прислуги, поэтому они не боятся обсуждать хозяев при мне.

— Тебе очень идёт, — Мая положила руку мне на плечо, и я вздрогнула.

— Спасибо... — тихо ответила я.

— Тебя что-то беспокоит? — она села рядом, поправляя волосы.

— Нет... Да... Они даже не вспомнили... - голос дрогнул, но слез не было. Они давно закончились.

— Милая.... Ну не надо....

— Всё в порядке. Мне ли не привыкать, — выдавила я улыбку.

— Ты куда? — спросила она, когда я резко встала.

— Сниму платье. Хочу вернуться в свою комнату... В пристройку.

Проходя мимо зала, я невольно остановилась. Голос отца и мужчины заставил замереть:

— Именно так я собираюсь взорвать местные рынки. Через год — мировой уровень!

— Красиво заливаешь. А если прогоришь? Какая мне с этого выгода?

— Я уверен. Сейчас положение не самое устойчивое, но с твоим вкладом мы всё решим.

— Мне на твою уверенность глубоко насрать — это раз. Ты знаешь мои проценты — это два. Не выплатишь вовремя — пущу в расход твою задницу. В прямом смысле — это три.

Я похолодела.

— Я понимаю. Поэтому и предложил это в качестве компенсации... Или залога. — сказал отец.

— Итак, тебе понравилась наша компенсация? — спросил отец, не подозревая, что я рядом.

— Сойдёт. Она точно твоя? Уж слишком славянская у неё внешность, — отозвался низкий баритон.

— Моя. Просто в мать пошла. Значит, договорились? Я прикажу всё подготовить, — весело хлопнул в ладони отец.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?! — прошипела Алима, с силой сжимая мой локоть.

— Я.... Просто проходила мимо.... — прошептала я.

Дверь за моей спиной открылась, но мачеха не отпустила меня, силой потащив наверх.

— Этому тебя учили?! — вопила она в комнате.

Я не успела оправдаться — её ладонь обрушилась мне на лицо. Я упала, закрываяся руками.

— Я просто шла мимо!

— Тупая сука. Одни проблемы от тебя.

Её пальцы впились в мои волосы, как в детстве.

— Алима, что ты творишь?! — голос отца прозвучал в дверях.

— Эта сучка подслушивала! — она снова замахнулась, но отец перехватил её руку.

— Хватит. Не трогай.

Его голос был твёрдым и холодным. Таким я его никогда не слышала.

— Айлин, вставай. Приложи лёд. Не хватало, чтобы остался след, — сказал он ровно, выводя Алиму из комнаты.

Я быстро сняла платье и туфли, надела свою обычную одежду. Платье отправилось в химчистку. Я взяла пакет со льдом и пошла в пристройку.

Меня били и хуже, чем этой пощёчиной. Но отец никогда раньше не заступался.

Я слышала, как они договорились. Я только не понимала — о чём именно.

Глава 3. Айлин.

Утро встречает меня, как всегда. Первые лучи солнца ещё не касаются земли, но наша работа уже начинается. Смотрю в зеркало — щека немного припухла, но не слишком заметно. Ладно, бывает и хуже.

— Айка, мы сегодня сами.... Ты посиди, тебе стоит отдохнуть, — похлопала меня по плечу Мая.

— Уверена?

— Абсолютно. Можешь ещё немного поспать, — кивнула она, выходя из комнаты.

Возможно, она слышала, как я плакала ночью. Всё же оказалось, что не все слезы выплаканы. Порой мне становится так жаль себя, что хочется реветь во весь голос, рвать на себе волосы, лишь бы хоть как-то заглушить эту душевную боль.

Дом давил на меня, поэтому я решила, что сегодня можно выйти раньше. Сидя на остановке, я смотрела себе под ноги, словно там был ответ на вопрос, как мне жить дальше. А может, просто напроситься в общежитие? Там можно будет найти подработку, а здесь меня только кормят и дают ночлег.

Готова поспорить, отец даже не заметит, что меня нет. Стоит поговорить с куратором. Я уже взрослая, смогу себя обеспечить. Высоких запросов у меня нет, с людьми я быстро нахожу общий язык. Почти всю дорогу я проспала, пару раз приложившись головой о стекло.

— Ты сегодня какая-то мрачная, что-то случилось? — спросила Лиля, не обращая внимания на то, что мы сидим на паре.

— Всё нормально. Просто устала. — улыбнулась я. И это было правдой — ночью я почти не спала.

Во время перерыва я нашла куратора. Найти место в общежитии посреди семестра оказалось невозможно, но она пообещала сообщить, если что-то появится. Бумажный стаканчик обжигал пальцы — это был уже четвертый кофе за день. Аппетита не было, единственное, что держало меня на ногах, — кофеин.

— Может, прогуляемся? В парк или в ТЦ? — пыталась поднять мне настроение Лиля.

— Давай не сегодня. Настроения нет.... И дома уже ждут, — отнекивалась я. До стипендии ещё две недели.

— Ладно, тогда я пойду.... Увидимся завтра? — она коснулась моего плеча, мило улыбаясь.

— Да, давай. — ответила я, глядя ей в след.

Вот живут же люди. Пока все молодые девушки проживают свою молодость, я шагаю к своей остановке. Единственное, что согревало меня, — лёгкая цепочка. Первый подарок от парня, который мне нравится. Мы никогда не говорили об этом напрямую, но я думаю, что наши чувства взаимны. Он часто звал меня на дружеские прогулки, но из-за плотного графика я всегда отказывалась.

Может, всё-таки стоит пойти? Должна же быть хоть какая-то радость в моей унылой жизни. Место, где я буду чувствовать себя собой — своей, а не чужой. Не ненужной. Я просто хочу внимания. Не какого-то особенного, а обычного — чтобы люди хотя бы иногда считались с моими чувствами.

За пару остановок я замечаю несколько чёрных внедорожников. Кажется, я видела их ещё возле колледжа. Но не думаю, что они следят за мной. Кому я нужна? В кампусе ещё много студентов из обеспеченных семей, возможно, это кто-то из них... Но...

Одна машина резко перекрывает мне путь, подрезая прямо на дороге. Спасибо, что хоть по ногам не проехали. Двери распахиваются, и я понимаю, что два огромных амбала идут в мою сторону. Ноги словно вросли в асфальт. Я сильнее сжимаю сумку на плече, будто в ней есть что-то ценное.

— Вы... Вы кажется, меня с кем-то перепутали... — делаю шаг назад и оступаюсь, больно падая на асфальт.

— Отпустите! Не трогайте меня! — кричу я во всё горло, но на оживлённой улице почему-то никого нет.

— Пожар! Насилуют! Помогите! — срываю голос, но им всё равно.

Они подхватывают меня за локти и волокут к машине.

— Я всего лишь бедная студентка! У меня нет денег! Отпустите, пожалуйста! — умоляю я, всматриваясь в лица похитителей, и вдруг понимаю — они кажутся мне знакомыми.

Меня заталкивают внутрь, дверца с глухим щелчком захлопывать. Я бросаюсь к ней, бью руками и кричу. Это какая-то ошибка! Кому я вообще сдалась? На меня даже собственная семья не обращает внимания — зачем я им? Хотя.... Денег у меня нет, зато есть полный комплект органов.

Недавно я читала об этом в газете. Девушек воруют, чтобы продать на органы. От страха я начинаю кричать ещё громче. Машина резко срывается с места, и моя голова ударяется о чьи-то колени.

Только сейчас я понимаю, что в салоне есть кто-то ещё. Поднимаю глаза полные слез, и вижу его.

Глаза с тенью Востока, цвета глухой, глубокой ночи. Он смотрит на меня сверху вниз, и на его лице играет ухмылка, больше похожая на хищный оскал. Я ничего не слышу — только как сердце бьётся где-то в горле. Ладони вспотели, мне стало жарко. Зачем он здесь? И главное — зачем ему я?

— Вы....? — хрипло произношу я.

— З-зачем...? Я... — и тут до меня доходит: возможно, Алима рассказала ему, что я подслушала их разговор. И теперь он решил заткнуть меня навсегда.

— Я ничего не знаю! Я просто... Просто проходила мимо! Честное слово! Я ничего не слышала и ничего не подслушивала, отпустите меня.... Пожалуйста... — мои ладони ложатся на его кожаные туфли. Материал приятно ощущается под пальцами.

— Какая горластая, — хрипло, с акцентом, бросает он, расплываясь в ещё более широкой улыбке.

— Я... Я могу помолчать.... Просто оставьте меня где-нибудь... Желательно живой, — последние слова я шепчу.

— Люблю горластых. Прибереги связки до вечера — хочу, чтобы голос ты сорвала подо мной, — произносит он так спокойно, будто говорит о погоде.

— Что... Что вы такое говорите?! — я отползла назад, ударяясь затылком о сиденье.

— Вы... Вы меня похитили! Вы знаете, кто мой отец! Он этого так просто не оставит!

На мои слова он лишь смеётся. Его глаза от этого кажутся ещё уже. Он смотрит на меня, как хищник на добычу. Если это шутка — она совсем не смешная.

— Давайте так: вы меня отпускаете, а я ничего не говорю отцу. Вам ведь не нужны проблемы? Я даю слово, никому ничего не скажу. Только отпустите... Пожалуйста. — выдыхаю я.

— Слишком много болтаешь. Советую заткнуться, пока я не решил использовать твой рот по назначению. — фыркает он.

Глава 4. Эмир.

— Какой срок задолженности? — сидя в своём новом кресле и затягиваясь сигаретой, спросил я.

— Пять месяцев. Ваш отец обозначал сроки, но из-за близких отношений с Каримовым они часто пропускали выплаты.

— И сколько там? — секретарь передал лист с семью нулями.

— И это без процентов. С процентами, если считать по схеме вашего покойного отца, получается.... Ну, плюс - минус ещё пара миллионов.

— Отец в гробу, и его старая схема тоже. Теперь будем работать по-новой. Сообщи всем задолжникам: сумма долга с предыдущими процентами будет умножена на два.... Нет, не на два. На три.

После моих слов глаза старика были готовы выпасть из орбит.

— Но, господин Шерханов, это... Это огромные суммы. Как они будут выплачивать?

— Тебя, как и меня, это ебать не должно.

Какого хрена меня должны волновать чужие проблемы? Если нет денег рассчитаться по долгам. — я найду дырку, из которой их можно будет вытрясти. Каримов вообще как заноза в заднице, любимая подлиза моего отца. Не знаю, каким образом ему удавалось не платить, но теперь этому пришёл конец.

— Господин Шерханов, к вам гость.

В дверях появился сам Каримов. А ведь прошло всего несколько часов. Похоже, новый долг заставил его прилететь за считанные часы. Мужик лет пятидесяти, по роже видно — хитрый. И сразу понятно: готов лизать задницы, лишь бы добиться своего.

— Эмир, давно не виделись, мальчики мой! — он раздвинул руки, готовясь обняться. Смешно, словно мы с ним друзья.

— Сядь, Каримов, — рявкнул я, давая понять, что не такой, как мой отец.

— Мне звонил секретарь. Кажется, у вас в банке какие-то проблемы. Сумма задолженности выросла в несколько раз и... — он рассмеялся, пытаясь скрыть страх.

— Ошибок нет. Это твой новый долг. Который требует, чтобы его погасили.

— Но.... Твой отец никогда не ставил такие сумасшедшие проценты. К тому же мы были с ним в близких отношениях, и я всегда.....

— Меня не ебёт, каким был мой отец. Сейчас я у руля. И будет так, как я сказал.

— Откуда я, по-твоему, возьму такую сумму?! - он ударил руками по столу.

— Это меня тоже не ебёт. Но если не погасишь в срок, я найду способы, как забрать своё.

— Даже если я всё продам, у меня столько не выйдет!

— Тогда будешь работать на коленях. У тебя ведь есть жена и дети? Вот. Думаю, если семейно вас устроить в один из моих борделей, вы сможете закрыть долг. Лет через семь. — усмехнулся я, смотря на бессилие в его глазах.

— Дети... — задумался он, почесав затылок.

— Давай я приглашу тебя на ужин. У меня есть то, что тебе может понравится. Это будет в качестве компенсации, а в кратчайшие сроки я закрою долг, — предложил он.

— Хочешь подложить под меня своего ребёнка? — ничего другого от такого, как он, я и не ожидал. Но мне стало интересно, как выглядит эта самая компенсация.

— Ну не подложить.... Подарить, скажем так. Да, подарить. — улыбнулся он во все зубы.

Смотря на рожу Каримова, я уже представил, какое там чудо. Возможно, мы с ним и одной нации. Но меня никогда не возбуждали наши женщины — предпочитаю европейскую или, на крайняк славянскую внешность.

— И? Что мне будет от одной дырки? Думаешь, она сможет закрыть хоть какую-то часть долга?

— А это уже зависит от тебя. Смотря как будешь пользоваться. Я, конечно, и сам бы мог подгонять к ней своих знакомых, но думаю, ты должен увидеть её первым. — уверенно бросил он, словно речь шла о чём угодно, но не о его ребёнке.

Сказать, что мне стало противно — нет. Я уже привык, что в нашем мире даже родители готовы подложить своих отпрысков под кого угодно, если есть хорошая выгода. Возможно, стоит просто сходить посмотреть, а после.... А после я найду всем применение.

— Хорошо. Посмотрим, что ты можешь предложить, — я снова закурил.

— Отлично. Тогда завтра вечером?

— Сегодня. На завтра у меня планы.

— Сегодня... Ладно. С радостью ждём.

Уже через несколько часов я подъехал к его дому. Хотелось решить всё сегодня. Я знаю, какой Каримов скользкий, как червь: умеет выйти из любой ситуации. Но со мной такого не произойдет.

У дверей меня уже ждала вся семья. Страх на лицах сыновей стоило бы заснять. Стоило бы мне крикнуть — и я уверен, они бы наложили в штаны. Женщина широко улыбнулась и слегка наклонила голову. Если бы я захотел засадить ей по самые гланды, она была бы только рада — об этом говорили её сучьи глаза. Если её сыновья и муж были готовы обделаться, она была готова обкончаться прямо на месте.

И в конце этого улья стояла она.

Белая, блять, ворона.

Будто кукла, случайно заброшенная в логово хищников. Тонкая, светлая, не к месту — словно овцу загнали в стаю шакалов. Светлые волосы, большие глаза. Голубые, блять. Слишком чистые. Слишком неправильные.

Совсем не похожа на Каримова. Вообще. Как будто они привели сюда первую встречную с улицы.

Я сразу отметил это. Кукла. Такой она и осталась в моей голове с первой секунды.

Весь вечер куколка опускала взгляд, строила из себя недотрогу или набивала цену — мне уже было плевать. Такую я бы сразу натянул. Тем более её предлагает собственный отец. Надеюсь, она не сильно затасканная. Хотя по виду строит из себя девственницу. Ест медленно и осторожно, будто специально провоцирует.

Пухлые губки были накрашены помадой — не так, как у шлюх. Что-то более мягкое, но не менее возбуждаеющее. Я уже представил, как эти губы будут полировать мой член. Пока она будет смотреть на меня своими большими, невинными глазами.

Нужно попробовать разок. Если понравится — подумаю над предложением Каримова. Хотя у меня и нет привычки трахать кого-то повторно, но эта выглядит довольно свежо. Если и уровень затасканности не большой — можно будет немного поиграть.

— Он не мог так поступить, вы всё врёте! — кричала она, захлёбываясь слезами.

— Думаешь, мне некого трахать?

С утра я думал, что её забрали, чтобы подшить — сам Каримов не знал, где она. А оказалось, она учится. Выглядит не так, как вчера. Но желания от этого меньше не стало. Сегодня она выглядит ещё моложе, чем вчера. Взгляд всё такой же невинный. Даже в дешёвых шмотках фигурка у неё неплохая.

Глава 5. Айлин.

Машина уехала далеко за город, а после резко свернула в сторону леса. Мужчина напротив меня сидел молча, рассматривая меня своими бездонными глазами, словно изучая, пытаясь отыскать слабые места. Я уже не плакала. Шерханов ясно дал мне понять, что не особо любит громкие звуки — лёгкая пощёчина была довольно убедительной.

— Давайте договоримся? — предложила я.

— Давай, — он даже усмехнулся.

— Позвоним отцу, я объясню ситуацию. Тут должна быть какая-то ошибка....

— Звони. — пожал он плечами.

— Вы бы не могли набрать... Я сама поговорю... — у меня даже телефона нет, тем более я никогда не знала его номера.

— Тебе надо — ты и звонишь.

— У меня телефон сел. Не могли бы вы одолжить свой? — нехотя он протянул мне мобильник, тонкий и скользкий, кажется, последняя модель.

— Ну, чего ждёшь? — рявкнул он.

Мои пальцы застыли над цифрами. Боже, что же делать....

— Я забыла номер, это всё из-за стресса.. — прошептала я.

— Что ты мне заливаешь? — он выхватил телефон и положил его обратно в карман.

— Я серьёзно. Я.. тут должна быть ошибка. Отец не мог так со мной поступить... Вы, наверное, неправильно поняли...

— Хватит! — почти прорычал он.

— да , говори нормально. - ворчит он.

— Но вы же старше... Это не правильно.

— И что? Когда будешь подо мной, тоже будешь говорить: > — хохотнул он.

— П.. под вами? — мои щёки вспыхнули.

— Да. Или предпочитаешь быть сверху? Или раком, или боком — вариантов вообще много. Не переживай, всё попробуем.

— Я... Я не такая. Вы что-то точно перепутали.

— Нет. Я всё правильно понял. Не строй из себя девочку. Сколько раз тебя отец под дружков своих подкладывал?

— Как вам не стыдно! Разве можно такое говорить?! — возмутилась я.

— А что, это секрет? Надеюсь, ты не слишком затасканная. Не люблю, когда до меня бабу крутили по нескольким кругам.

— Прекратите такое говорить! Я не из таких женщин, и мой отец не такой человек!

— Не такой. Все вы, блять, не такие. Если ты не твоя внешность, куколка, разговор был бы другим. Но одной милой рожи мало — нужно будет задницей в такт крутить. Справишься?

Всю дорогу он готовил какие-то глупости, пошлости. От них у меня уши в трубочку скручивались. Я прижимала к себе сумку, думая, как выбраться из этой ситуации. Мне нужно сообщить. Ну не мог он так поступить! Скорее всего, Шерханов лжёт. Хочет чего-то от моего отца и решил использовать меня как рычаг давления

— Пожалуйста.... Отпустите меня. Я никому ничего не скажу, честное слово.

Машина подъехала к огромным воротам. Те открылись почти беззвучно, в впереди нас ждал дом — намного больше дома моего отца. Кругом было много охраны. Где-то слышался лай собак, и, судя по нему, это были явно не милые собачки.

Машина остановилась, и Шерханов, держа меня за локоть, вытолкал из неё.

— Больно ...

— Рот закрой. — рявкнул он, толкая меня вперёд.

— Выдели ей комнату и приведи в порядок, — рыкнул он одной из женщин, которая по форме напоминала горничную.

— Отпустите! — она взяла меня за руку, но я попыталась вырваться.

— Пойдём за мной, пожалуйста, не усложняй жизнь себе и мне.... — прошептала она, глядя мне в глаза.

Меня привели на второй этаж. Дверь за мной захлопнулась, а в замке щёлкнул ключ. Отлично, теперь меня ещё и заперли... Что же делать? Мне бы достать телефон... и номер тоже... Должен же быть какой-то выход. Шерханов хочет поиграться, но я не могу быть для него игрушкой.

Комната была очень просторной: большая кровать, шкаф, стул и стол. Похоже на нашу гостевую спальню. Большое окно выходило, как я поняла, на задний двор. Второй этаж. Я могла бы спуститься. Но наличие охраны и собак делало это слишком опасным. В детстве я часто лазила по деревьям, помогая садовникам собирать яблоки и груши.

В принципе, тут не очень-то и высоко.... Хотя... Даже если переломаю ноги — это будет лучше, чем то, что со мной хочет сделать Шерханов. Он ведь не будет приставать к девушке со сломанными ногами? Или будет? Надеюсь, нет.

Нужно понять, когда выпускают собак, и сделать ноги до этого. Я ещё долго стояла у окна. Резкий щелчок дверного замка заставил меня вздрогнуть.

— Я принесла тебе ужин, ты, наверное, голодна. — вошла та же женщина, держа в руках поднос с едой.

От аппетитного аромата у меня заурчало в животе — я ведь с утра не ела. Я бы не притронулась к еде из принципа, но голод не тётка. Обижаться можно на всех, но не свой желудок.

Два куска домашнего хлеба, тарелка с красивым, наваристым бульоном и большие куски мяса, рядом салат и бутылка воды. Рот наполнился слюной, но я отвернулась обратно к окну.

Съем, когда она уйдёт.

Ещё пару минут мы стояли в тишине, потом дверь снова хлопнула, ключ в замке повернулся. Я тут же бросилась к еде. Нежное мясо с овощами таяло на языке, хлеб был свежим, словно только что из духовки. Быстро заполняя пустоту в желудке, я даже не заметила, как дверь снова открылась. Женщина прошла мимо, держа в руках какую-то ткань.

— Переоденься пока в это. В доме нет женских вещей, но мы купим их завтра. И... Тебе лучше воспользоваться ванной, там есть всё самое необходимое.

Она посмотрела на мой внешний вид — я ведь упала. Была в грязи и пыли. Кожа на ладонях стёрлась. Боже, я ела грязными руками. Настолько была голодна.

Сейчас я была похожа на бездомную и вела себя так же. Будь здесь Алима, давно бы отвесила мне оплеуху — ей только повод дай. Хотя повод ей и не особо важен, когда дело касается унижения меня.

Горничная принесла что-то вроде длинной сорочки. Закончив с едой, я поставила стул к двери, чтобы никто не смог войти, пока я в душе. Спрятала сумку, зная, что там нет ничего ценного — пара ручек и проездной. Но сейчас он был единственным способом вернуться домой, если мне удастся сбежать.

Глава 6. Айлин.

Чёрт бы побрал их всех. Всех, без исключения. Голова кружилась — то ли от страха, то ли от высоты. Я удачно приземлилась на блок, но он оказался скользким, и теперь я сидела на нём, почти в шпагате, цепляясь за воздух.

Если прыгнуть на траву — можно сделать это тихо. Наружный блок подо мной издал протяжной стон. И это при том, что я почти ничего не вешу. Пытаясь не скатиться ниже, я медленно опустилась. Сорочка, которую мне вчера так «любезно» выдали, стала грязной и мокрой.

Прыгать сразу вниз — плохая идея. До земли метра три. Можно дотянуться до подоконника первого этажа, но и там расстояние слишком большое. Услышав звук мотора мусоровоза, я напряглась. Ещё немного — и мой единственный шанс уедет.

Ну что ж. Была не была.

Я даже не поняла, как мне удалось не закричать, когда нога соскользнула с подоконника и я повисла, держась за металлическую конструкцию. Которая, разумеется, тоже не была рассчитана на такой «форс-мажор». Попытка вернуть ноги закончилась резкой болью в бедре и потерянным кроссовком. Он так и остался лежать на подоконнике — одинокий, никому не нужный. Как и я.

Ладони вспотели, плечи жгло, мышцы дрожали. Ещё немного — и руки просто откажут. И тогда я упаду. А может, так даже лучше. Лучше сломать что-нибудь, чем остаться здесь.

Я разжала пальцы.

Удар о каменную плитку выбил из лёгких воздух. Я закрыла рот ладонью, чтобы никто не услышал моего воя. Боль прошлась по позвоночнику и застряла где-то в крестце, горячая, тянущая, липкая.

Но медлить нельзя.

Если Шерханов обнаружит пропажу, он взбеситься. Мне нужно домой. Срочно. Под отцовское крыло. Туда, где меня защитят.

Каждый шаг отдавался болью. Утро было прохладным, а на мне — грязная сорочка и один хкроссовок. Хорошо, что сумка осталась со мной. Плохо — что я выгляжу как выброшенная на помойку вещь.

Охраны с утра было немного. Особенно возле вонючей машины. Старая модель — удача. Я спряталась среди мусора, накрыв голову пакетом, чтобы меня не заметили при выезде. Когда машина тронулась, меня замутило. Запахи били в нос так, что хотелось блевать и терять сознание одновременно. Глаза слезились, но это была мелочь. Я готова была на всё, лишь бы выбраться.

Полчаса тряски. И вот — знакомые улицы.

На одном из светофор я выбралась из-под мешков под сонные, ошалевшие взгляды водителей и поплелась к остановке. Обняв себя руками, я встала чуть в стороне. На меня смотрели — кто с интересом, кто с жалостью.

— А вроде молодая.... А уже наркоманка. — покачала головой бабка с авоськой.

Мне было плевать.

Я улыбалась. Потому что выбралась. Я здесь. Остальное — не важно. Душ. Кровать. Тишина.

В автобусе от меня шарахались, как от прокажённой. Под тяжёлым взглядом водителя я даже не рискнула сесть. Стояла всю дорогу. Потом силы кончились — и я просто опустилась на пол. Ступня была вся в мозолях. Хотелось снять и второй кроссовок — так я выглядела бы уже совсем жалко.

Голова гудела. Спина и поясница ныли. Но я дошла.

Дом.

Мой дом.

Отец должен быть здесь. Я расскажу ему всё. Он примет меры. Он защитит.

На посту охраны на меня уставились, будто видят впервые. Я коротко махнула рукой и прошла мимо, хромая. У главных дверей послышался голос отца — он орал в телефон. Видимо, ему уже доложили о моём «похищении».

— Папа! Папа! Я здесь! — глаза защипало, слёзы сами потекли по щекам.

Он обернулся.

Я рванула к нему, забыв о боли. Мне нужно было лишь одно — утешение. Понять, что меня не бросят. Что дом — это безопасность. Что родители — это опора.

— Я вернулась! Отец! Этот псих.... Шерханов... Он похитил меня, наговорил кучу гадостей... но я дома... — голос сорвался, я почти рыдала.

Удар.

Я снова оказалась на земле.

Отец никогда не поднимал на меня руку. Никогда. До этого момента. Пощёчина была такой силы, что мир вспыхнул белым. Я поцеловала каменную плитку. По сравнению с этим ударом даже пощёчина Алимы и « лёгкий шлепок » Шерханова были детским лепетом.

— Тупая сука! Ничего не можешь сделать нормально! — орал он, хватая меня за волосы и поднимая голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.

— О... Отец... — я не понимала. Это ведь меня похитили.

Он сжал волосы у корней и резко дёрнул, несколько раз прокручивая мою голову. В ушах отчётливо хрустнуло.

— Заткнись! Нет у тебя дома! Зачем сбежала?! Как мне теперь Эмиру в глаза смотреть?! Ты хоть понимаешь, что натворила, тварь?!

— Он... Он похитил меня... — я задыхалась. Мой мир рушился окончательно.

— Похитил?! Да кому ты нахер нужна?! Я подарил тебя ему! А теперь что?! Вернулась, блядь! Ни дня от тебя покоя! Ты знаешь, сколько лет я тебя кормил?! Одевал?! Я тысячу раз пожалел, что вообще трахнул твою шлюху-мамашу!

Он отшвырнул меня, как мусор. Я снова упала.

Так это правда....

— Всё, что он говорил.... — меня трясло. У меня не было защитника. Не было дома. Не было никого.

— Правда. Знаешь, сколько мы ему должны?! Да если нас всех на органы разобрать — и половины не покроем! Ты должна была дать мне отсрочку! Даже с этим не справилась! — он навис надо мной.

За его спиной стояла его семья. Не моя.

— Я буду подкладывать тебя под каждого встречного. Хоть за рубль, хоть за два! Будешь отрабатывать своим телом все годы, что жрала за мой счёт!

Каждое слово — яд.

Вот он. Настоящий.

В груди стало так тяжело, что я не могла вдохнуть. За эти сутки я потеряла всё. Нет... с меня просто сорвали розовые очки и растоптали их.

Я видела, как Алима злорадно ухмыляется. Как его сыновья смеются, будто это шоу.

— Сегодня же сдам тебя в бордель! Хоть какая-то польза от тебя будет! — он замахнулся снова...

Но визг колёс заставил его руку застыть в воздухе.