Азалия, королева сердец, книга 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава 1. День накануне грозы

Вы слышали о Руэсте? Это – западная часть Рофалии, одна из самых больших провинций, и, бесспорно, – самая богатая. Здешняя природа благоприятствует этому: мягкий климат и плодородная почва почти каждый год позволяют получить хорошие урожаи пшеницы и ржи, леса полны дичи, а река Лорена, полноводная и глубокая, способна накормить рыбой половину королевства.

От внешнего мира Руэст отгорожен цепью невысоких зелёных холмов. Жизнь здесь, в отличие от шумной столицы и её окрестностей, течет спокойно, размеренно. Из года в год крестьяне засевают просторные поля, косят на зиму траву, занимаются ловлей рыбы. Знать проводит свое свободное время так же, как и их предки столетия назад: осенью устраиваются охоты, летом – пикники и небольшие праздники, то у одного, то у другого соседа.

По берегам реки раскинулись небольшие деревушки. В стороне от них, на вершине холма, возвышается двухэтажное здание, сложенное из белого камня. Элегантная архитектурная постройка – родовое гнездо графов де Берн. Это имя известно почти всем в Руэсте: прошло около двух столетий с того дня, как первый из графов де Берн получил здесь имение за верную службу королю и проявленную храбрость.

За этот промежуток времени, путём выгодных браков либо покупки соседних земель, границы имения были расширены. После смерти Теодора де Берна около десяти лет назад, оно перешло по наследству его вдове и сыну. Но они редко приезжали сюда: молодой граф служил наследнику престола в столице, а его мать, Марьяна де Берн, старалась находиться, как можно ближе к любимому сыну.

Всеми делами в поместье занимался управляющий, время от времени приезжавший в столицу с отчетом. Каким же сюрпризом для него, равно как и для всех слуг, стало неожиданное возвращение молодого графа, который, к тому же, решил задержаться на несколько месяцев. В провинции каждая новость становится поводом для сплетен. В то лето не только крестьяне де Бернов, но и дворяне, жившие по соседству, долго строили различные предположения относительно внезапного приезда юного наследника.

Но очень скоро стало известно, что виной всему – политическая интрига: стареющий король Реал Четвёртый, увлекшись юной красавицей, оставил свою супругу и наследника престола. Люди, преданно служившие королеве, оказались в опале, а некоторые – даже в тюрьме. Вот почему соседи де Бернов, мелкопоместные дворяне, сначала стремившиеся снискать дружбу Ральфа, поспешно оставили его, узнав о несчастье. Никто не хотел обвинений в государственной измене.

Впрочем, юношу это меньше всего беспокоило. Весной ему исполнилось двадцать два года. Высокий, стройный, с правильными, словно вылепленными скульптором, чертами лица, и тёмно-русыми волосами, – Ральф был удивительно хорош собой.

Молодой граф мог похвастаться тысячей и одним увлечением, в котором ему не было равных: прекрасный охотник и стрелок, искусный наездник – граф де Берн снискал себе известность даже при королевском дворе. Вельможи дорожили его дружбой, потому что знали его твёрдую руку и верное сердце. Самые обаятельные девушки из знатных семей приберегали для него улыбки.

Даже сейчас, будучи практически в опале, граф де Берн мог сделать предложение любой красавице и не получить отказа. Но, странное дело, ни в столице, ни в провинции он не нашёл женщины, которой смог бы по-настоящему увлечься. Как многие, он втайне мечтал об идеале: его избранница должна быть не только красивой, но и умной, доброй, нежной. Поэтому Ральф не спешил связать себя узами брака, хотя мать постоянно намекала ему об этом. Бедная графиня беспокоилась о продолжении рода, мечтала понянчиться с маленькими внуками, и, возможно, имела кое-кого на примете…

Но Ральф этого не знал и пока наслаждался размеренной жизнью в родовом поместье. Слуги, жившие в особняке, редко видели хозяина: рано утром он выезжал верхом на черном, как смоль, любимом коне Рубине, и возвращался только поздним вечером. С собой молодой человек брал только камердинера, которого привёз из столицы, и они никогда не приезжали с охоты с пустыми руками.

Так было и в тот знаменательный день, двадцать первого июня. Мужчины выехали из замка на рассвете. Небо было высоким, прозрачно-голубым, без единого облачка, на траве и невысоком кустарнике сверкали капли утренней росы.

– Однако, день будет жаркий, ваша светлость, – сказал камердинер.

Ральф придержал коня, потянув за поводья:

– Почему ты так думаешь, Тони?

– Да вы посмотрите, какое небо, господин граф. Я же в деревне родился, хоть и не здесь, а приметы знаю, – ответил Тони. – Надо бы хорошего дождя, – продолжал он, – засуха не прекращается уже три недели. Если так пойдёт дальше, погибнет рожь, а она только-только начала набирать колос…Да! – воскликнул Тони вдруг, – вы знаете, о чём говорят в замке, ваша светлость?

– Нет, и о чём же? – рассеянно спросил Ральф. Его взгляд был устремлён вперёд, на кромку зелёного леса, темнеющего вдали, за холмом.

– Говорили, что если вы продолжите ездить на охоту изо дня в день, сбегая из родного дома, то, рано или поздно, встретите лесную колдунью.

– Вот как, – Ральф улыбнулся. – Это было бы недурно. Всегда хочется узнать свою судьбу. Может, она предскажет мне что-нибудь великое? Ну, и какая же она, твоя колдунья? Наверное, это – сморщенная старуха, покрытая черной сажей в жутких лохмотьях? Я угадал?

Тони покачал головой:

Глава 2. Гроза и лесная колдунья

Между тем приближался вечер. Длинные зыбкие тени пролегли по траве, в лесу стало сумрачно. Пора было возвращаться в замок. Так размышлял про себя Тони – он уже несколько раз пытался уговорить хозяина продолжить поиски утром, но…

– Тони, я не помню этого места, – вдруг расстроено изрек Ральф, перебивая уставшего слугу. Он остановил лошадь и с недоумением огляделся по сторонам. Вокруг была глухая чаща. Тяжёлые зелёные ветви деревьев переплетались над головой, редкие лучи солнца пробивались сквозь листву. Под ногами расстилался мягкий травянистый ковер. Пахло сыростью и опавшими листьями.

Тони машинально вытер рукой пот со лба: «О боже, мы, кажется, заблудились. Этого ещё не хватало!»

– С вашего позволения, ваша светлость… Я думаю, нам нужно возвращаться назад. Ночью в лесу небезопасно. Поедем на закат солнца. Так мы быстрее всего найдём дорогу.

– Ты что, забыл, Тони, сколько мы блуждаем по лесу? Никто не поручится, что сейчас мы пойдем в верном направлении. И, похоже, собирается гроза. Нужно найти хижину, или дерево с густой листвой, чтобы переждать дождь. Вперёд, Рубин, вперёд!

Граф пришпорил уставшего коня. Тони, молча, двинулся следом. Они ехали, не произнося ни слова, около двух часов. Но лес становился только темнее и неприветливее.

– Ваша светлость!

Ральф с неохотой остановился:

– Ну, что ещё, Тони?

– У меня появилась одна мысль. Если идти наугад, мы никогда не вернёмся домой. Рискуем просто сгинуть в этой чаще. Давайте я влезу на дерево и посмотрю, нет ли поблизости какого-нибудь жилья, и …

– Отличная мысль, дружище, – оживился Ральф.

Они стояли под высоким раскидистым дубом, чья крона уходила в небо. Слуга осторожно выпрямился в седле, подтянулся и ухватился руками за нижнюю ветку. Граф покачал головой – Тони с такой лёгкостью взобрался по стволу, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Прошло несколько минут, и он с той же легкостью спустился.

– Замка отсюда не видать, – огорчил графа Тони, – кажется, мы забрели в порядочную глушь. Но я видел небольшой домик примерно в десяти милях к югу. С вашего позволения, граф, я поеду впереди, чтобы указать дорогу.

Они ехали так быстро, как только позволяли им усталые лошади. Темнота всё сгущалась, хотя до ночи было еще далеко. Резкий порыв ветра заставил закачаться деревья, черную тучу прорезала ослепительная молния, и раздался оглушительный удар грома. Но дождя все не было.

Ральф с беспокойством смотрел то на небо, то на Тони. Не почудился ли ему этот домик? Да и кто вообще согласился бы жить в такой глуши! Он уже собирался окликнуть слугу, как вдруг, словно по волшебству, деревья расступились, они выехали на большую, круглую поляну.

На её краю росла высокая раскидистая сосна. В тени дерева притаился удобный, светлый домик, окружённый маленьким садом. Рядом журчал чистый ручей.

Вот и всё, что они увидели, когда сверкнула молния. Спустя мгновение первые крупные капли дождя упали на землю. Ральф и его слуга поспешили к дому. После недолгого стука в дверь, на крыльцо вышла пожилая женщина. Она встретила гостей в простом платье из грубой ткани, седые волосы были скручены в узел на затылке.

– О, Боже, кто вы такие? – воскликнула она.

– Мы заблудились, сударыня, – вежливо ответил Ральф. – Прошу вас, разрешите нам переждать грозу. Мы обещаем, что не побеспокоим вас и не причиним никакого неудобства или вреда, правда, Тони?

Но слуга вместо ответа, точно зачарованный, смотрел куда-то вглубь комнаты. Граф повернул голову и почувствовал, как у него дрогнуло сердце. Молодая девушка в простом платье крестьянки, но очень чистом и опрятном, неслышно подошла к ним. Прелестную головку охватывала узкая голубая лента, толстая русая коса была перекинута через плечо. Незнакомка улыбнулась так нежно и ласково, что Ральф на секунду забыл, где находится.

– Проходите, пожалуйста. Мама, впусти же их. Нельзя, чтобы в такую непогоду люди остались без крова.

– Благодарю вас, госпожа, – Тони поклонился так почтительно, словно перед ним была герцогиня, – ваша красота сравнима только с вашей добротой.

Девушка холодно обернулась к нему:

– Я не люблю пустых комплиментов, сударь. По-моему, это либо неискренность, либо откровенная ложь. Садитесь поближе к огню, – добавила она мягче, – а я пока посмотрю, что у нас есть на ужин.

– О, не беспокойтесь так, сударыня. Мы не голодны, – вмешался Ральф.

– Никакого беспокойства. Вы – наши гости, и я должна позаботиться о вас. Это – обязанность хозяйки.

Ральф обвёл глазами комнату. Она была не слишком большой, обставлена очень просто, и все же казалось уютной и светлой. Чувствовалось, что две женщины приложили все силы, чтобы украсить свое скромное жилище. Посредине стоял стол, покрытый вышитой скатертью, на нём – узкая ваза с полевыми цветами. Пол застилали самотканые дорожки. Несколько стульев в комнате, два кресла у камина и шкаф с посудой в углу – вот и вся обстановка.

Пока дочь хозяйки лесного домика ходила за пирогами и молоком, старушка расставляла посуду и разговаривала с неожиданными гостями.

– Да, мы давно уже здесь живём, с самого рождения Азалии. Мой покойный муж был лесничим у графа де Бёрна, после смерти супруга домик перешёл ко мне.

Глава 3. Неравная любовь

Они вернулись домой глубокой ночью. Управляющий – невысокий старик с длинными седыми волосами, более сорока лет служивший семье Берн, – очень обрадовался этому, и мягко выговаривал молодому графу за безрассудство:

– Ваша светлость, вам нельзя выезжать только с одним слугой. Места здесь глухие. Конечно, о разбойниках давно никто не слышал, с последней войны, но ведь и диких зверей полно. Не дай Бог, случится с вами беда, что я скажу вашей матушке…?

– Достаточно, Сильв, – нетерпеливо оборвал его Ральф. – Лучше скажи, есть какие-нибудь новости?

– Да, ваша светлость. От госпожи графини пришло письмо.

Граф вскрыл конверт, запечатанный воском с оттиском большого льва, вставшего на дыбы, – фамильный герб де Бернов. Письмо не было длинным:

«Мой дорогой сын! В столице неспокойно, почти каждый день происходят аресты. Если бы ты знал, как я благодарю Бога, за то, что ты в безопасности. Королева с сыном были вынуждены уехать, скоро и я присоединюсь к моей повелительнице, а, потом, надеюсь, сможешь приехать и ты. Карена сопровождает меня. Эта милая девочка стала настоящей красавицей, думаю, теперь ты её даже не узнаешь. Передаю тебе поклон от неё и от всех твоих друзей. Верю, что разлука не продлится долго, и не позже чем через два месяца мы свидимся. Целую тебя.

Твоя мать, графиня Марьяна де Берн»

Ральф закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Разлука, изгнание… Как странно звучат теперь эти слова. Еще вчера он бы согласился с матерью, но теперь, когда жизнь наполнилась новым смыслом, счастьем, безумной надеждой…

На следующий день он встал рано, ещё до рассвета. Быстро оделся, намеренно выбрав самый простой и удобный костюм для верховой езды и длинный тёмный плащ, который, при необходимости, скрыл бы хозяина от любопытных глаз.

Тони спал, как убитый, и граф не стал его будить. Ему хотелось немного побыть одному.

Ральф, не торопясь, выехал из замка и направился к лесу. Утренние часы – самое подходящее время для охоты. Подстрелив пару куропаток, он свернул с дороги на едва заметную узкую тропку. Впервые граф волновался, отправляясь на свидание. Скромная одежда девушки, её происхождение, простая, даже, более того, бедная обстановка, в которой она жила, ни капли не смущали его: в молодости не придают внимания таким вещам. Тем более, если девушка прекрасна, как принцесса из сказки.

…Азалия стояла, прислонившись спиной к сосне. Услышав стук копыт, она подняла голову и улыбнулась.

– Какое счастливое совпадение! Вы меня ждали, Азалия? – удивился Ральф.

– Я точно знала, что вы приедете, – просто ответила девушка.

Граф протянул ей сумку с дичью:

– Это совсем напрасно, – сказала она, покачав головой. Но Ниэла с радостью приняла подарок и начала хлопотать, чтобы приготовить обед, «какого вы еще в жизни не пробовали».

…Счастливые часы бегут быстро, и вот уже заходящее солнце позолотило верхушки деревьев. Ральф попрощался с Азалией и её матерью, договорившись о встрече на следующий день. Уезжая, он несколько раз оглянулся. Азалия махала рукой ему вслед…

– Какой славный молодой человек, – проговорила Ниэла, не замечая грустного лица девушки, – жаль, что он служит графу де Бёрн, – она осеклась и с опаской покосилась на Азалию, – слышала ли она ее речи?

Но Азалия погрузилась в свои мысли: «До следующего утра еще так долго… А если он не приедет?»

Молодая девушка напрасно расстраивалась. Ральф приезжал так часто, как позволяли приличия. Они быстро привыкли быть вместе. Так прошёл месяц, другой… Ниэла, сначала с радостью встречавшая гостя, начала хмуриться, даже в её простодушном сердце возникли подозрения:

– Ну что ты целый день смотришь в окно, – спросила она как-то в обед, – такой дождь на улице, Ральф не приедет.

Глубокий вздох был ей ответом. Азалия еще ниже склонилась над рукоделием, чтобы Ниэла не увидела ее покрасневших глаз.

– Скажи мне правду, Азалия, он тебе нравится? С того дня, как вы познакомились, ты сама не своя. Послушай меня, дочка, Ральф, конечно, очень хороший, но он – простой охотник и беден…

– А я, – перебила её Азалия, – разве я – не дочь лесника? Значит, мы равны друг другу. Как же ты не понимаешь, мама, разве ты никогда в жизни не любила?

Вся кровь разом отхлынула от смуглых щёк Ниэлы, судорожным движением она прижала руку к сердцу:

– Ничего-то ты не знаешь, дочка. А я – я ничего не могу тебе рассказать, – она поспешно вышла из комнаты.

Девушка проводила её грустным взглядом, потом – наверное, в десятый раз за этот долгий день – посмотрела в окно и вскочила, вскрикнув от радости. К домику подъезжал Ральф, весь мокрый, усталый; вода так и бежала с его плаща и шляпы, но юноша улыбался. Азалия поспешно отворила ему дверь.

– Азалия!

– Ральф! О, Боже мой, как ты только решился приехать в такую погоду?

Он обнял ее и, заглянув в лицо, с серьёзностью ответил:

– Ради тебя я готов ехать хоть на край света!

– А мама говорила, что ты не приедешь… Но я сказала, что ты любишь меня и не заставишь ждать напрасно. Правда, милый?

Глава 4. Разоблачение

Госпожа Рентис, высокая дородная особа в чёрном платье, с круглым невыразительным лицом, приветливо встретила Азалию. Она была бездетной вдовой, и поэтому хозяйка лавки тепло относилась к молодой девушке и всегда горячо защищала её перед деревенскими сплетницами.

– Здравствуй, дорогая моя! Как здоровье твоей матушки? Ты так давно не приходила…

– Благодарю вас, всё хорошо, – улыбнулась в ответ Азалия, – как вы поживаете?

Госпожа Рентис, проворно отвешивая муку и сахар, ответила:

– Да уж, грех жаловаться. Когда приехал молодой граф, потребовалось больше продуктов. Торговля идёт полным ходом, ведь всем известно, что у матушки Рентис самый лучший товар!

– Ах, я и забыла совсем, – спохватилась Азалия, – госпожа Рентис, вы не могли бы передать в замок эту сумку? Мы нашли её в лесу, судя по гербу, её потерял кто-то из слуг графа…

Лавочница хитро улыбнулась:

– Так, значит, нашли? Ну, ладно, я отправлю сумку дворовым мальчишкой. А ты, Азалия, хотела бы посмотреть на молодого графа? Он – редкий красавчик, и, если бы я была хоть на двадцать годков помоложе…

Азалия покачала головой:

– Вы забыли, госпожа Рентис, что я – всего лишь бедная девушка. Мы с графом де Берн принадлежим к разным мирам. От знатных людей лучше держаться подальше. Ничего, кроме горя и неприятностей, они принести не могут.

– Ты не права, Азалия. У меня в доме де Бернов служит подруга. Она утверждает, что в молодом графе нет ни капли высокомерия. Он добрый и щедрый хозяин, хороший человек…

Рентис хотела добавить что-то еще, как вдруг вдали послышался звук рога и лай собак.

– Что это? – испугалась Азалия.

– Разве ты не знаешь? Граф де Берн устроил охоту для своих соседей… Еще что– нибудь, Азалия? Не нужно ли соли?

– Нет, спасибо, – Азалия вынула несколько монет, положила их на стойку и направилась к выходу. Она торопилась покинуть деревню, пока было ещё рано, и никто, кроме нескольких чумазых мальчишек, не встретился ей на пути.

Ясное и солнечное утро предвещало жаркий день. Влажный после ночного дождя воздух впитал в себя ароматы трав. Азалия быстро шла через поле по узкой, едва заметной тропинке, наслаждаясь одиночеством и тишиной.

Поднявшись на пригорок, она увидела, что земля изрыта копытами лошадей, и вспомнила слова лавочницы.

«Рентис буквально очарована богатым и щедрым хозяином этих земель. Но она ошибается. Разве знатные люди умеют любить? Им принадлежит всё: и леса, и поля, у них есть золото, но за все надо платить. Ни один лорд не сможет жениться по любви на девушке, не принадлежащей к его кругу. Лучше быть бедной, но самой распоряжаться своим сердцем».

Ветви деревьев сомкнулись над её головой, вдали тревожно прокричала птица. И вдруг совсем близко от Азалии донесся слабый стон, прерванный ржанием лошади.

Девушка сошла с тропинки и раздвинула густые кусты. Ей открылась шокирующая картина: под деревьями, на траве лежала женщина в зеленой бархатной амазонке, она была в обмороке, а рядом, в нескольких шагах, била копытами красивая пегая лошадь.

Нельзя было медлить ни минуты. Лошадь могла убить незнакомку. Бросившись к женщине, Азалия схватила её за руки и с трудом оттащила в сторону, затем стала расстёгивать платье, чтобы облегчить дыхание.

Спустя несколько мгновений знатная дама пришла в себя:

– Что ты делаешь? Не смей меня трогать! – женщина обожгла её презрительным взглядом.

– Я лишь хотела помочь вам, сударыня! – смутилась Азалия, но ее слова заглушил топот копыт.

– Лира, дорогая, с вами все в порядке? Вы не поранились? О, Боже! – этот голос показался девушке знакомым, но, обернувшись, она не сразу узнала высокого дворянина в роскошной одежде.

«Этого не может быть!»

Азалия отошла на несколько шагов, не сводя с него глаз; граф сильно смутился, но Лира, приподнявшись, тут же протянула к нему руки:

– Ах да, помогите же мне встать, дорогой граф! Орлянка – резвая лошадь, я так сильно упала… А эта негодная девчонка решила воспользоваться моим обмороком, чтобы ограбить меня!

Азалия стояла, как громом поражённая. Она с мольбой посмотрела на графа, надеясь, что он вступится за неё, но Ральф только отвёл глаза и помог подняться знатной даме.

– Это неслыханно! – возмущенно повторила Лира, – моё ожерелье, ещё немного – и эта девчонка, эта нищенка украла бы его! Вы должны посадить её в тюрьму за воровство, я требую этого!…

Азалия не могла дальше слушать оскорбления, она повернулась и побежала прочь, не разбирая дороги. Ветви хлестали её по лицу, она падала и вновь поднималась, не чувствуя ни усталости, ни боли от ушибов и царапин… Боль разбитого сердца душила гораздо сильнее.

Впервые в жизни она столкнулась с предательством и ложью. Граф посмеялся над её любовью, а знатная дама унизила и оклеветала её. Девушке казалось, что её жизнь кончена.

* * *

Ральф медленно подъехал к изгороди и спрыгнул на землю. Азалия не вышла ему навстречу, как бывало обычно, Ниэлы тоже нигде не было видно, и он встревожился:

Глава 5. Отъезд

Ниэла быстро поднялась по ступенькам и распахнула дверь:

– Азалия, где ты? У меня важные новости… О, Боже, что случилось?

Девушка лежала на кровати, бессильно вытянув руки. Глаза её были закрыты, и только слабое дыхание говорило, что она еще жива…

– Девочка моя, что с тобой? Ты заболела?

– Нет, мама, – ответила Азалия, – я… у меня такое горе, – она глухо зарыдала. Ниэла обняла её и прижала к себе:

– Ты поссорилась с Ральфом? Верно? Ну, не плачь, всё будет хорошо, он ещё вернётся…

– Нет, мама, – перебила её Азалия. – Я прогнала его. Навсегда.

Ниэла присела на край кровати и взяла её за руку.

– Почему, дочка? Он – такой хороший и скромный молодой человек, правда, незнатный и бедный, но…

– Ты ошибаешься, мама. Ральф обманул нас, он – вовсе не простой охотник, а граф де Берн.

Какое странное действие оказали эти слова на старушку! Она вскочила, её нежное мягкое лицо исказил гнев, глаза засверкали:

– Граф де Берн, – прошептала она, – неужели, это он? Где были мои глаза? Но прошло столько лет, конечно же, это его сын… Так ты с ним больше не увидишься, – вдруг обратилась она к Азалии, – ты правильно сделала! Благодарю Небо за то, что оно защитило тебя, о, моя дорогая девочка, дочь моей доброй госпожи и маркиза де Резни!

Азалия непонимающе смотрела на Ниэлу:

– Мама, что с тобой? Ты бредишь?

Но у госпожи Ниэлы был такой торжественный вид: она выпрямилась, и так гордо вскинула голову, что девушке пришлось отказаться от своих подозрений:

– Нет, Азалия. Наоборот, сейчас я говорю правду, ту правду, которую скрывала от тебя все эти годы. Я – не твоя родная мать, хоть и воспитывала тебя с самого рождения. Ты – не дочь скромной вдовы лесника, ты принадлежишь к одному из самых знатных и богатых семейств нашей страны, ты – дочь маркиза де Резни!

Азалия покачала головой:

– Это невозможно, мама. Ты бредишь. Я не могу в это поверить. Какой еще маркиз де Резни?

Ниэла раскрыла принесенную с собой сумку из холщовой ткани и вынула конверт, запечатанный тремя печатями:

– Прочитай, если не веришь своей старой няне. Это письмо твоего опекуна, его светлости барона Нестера.

Удивленная Азалия взяла в руки конверт и осторожно раскрыла его. Внутри оказался листок бумаги, исписанный мелким почерком.

«Барон Нестер из поместья Нестеров в провинции Лист.

маркизе Азалии де Резни,

наследнице поместий Римердо, Роккли и Вандерм.

Моё дорогое дитя! Разрешите представиться, я – барон Нестер, ваш официальный опекун. На долгие годы вы были разлучены со мною, но я никогда не забывал о вас. Ваша матушка поручила вас, совсем крошку, моим заботам, и, я, как мог, старался выполнить её последнюю волю. Разлука была тягостной, но скоро вы займёте место в свете, подобающее дочери маркиза де Резни! Я приглашаю вас к себе и буду счастлив принять в своём родовом замке. Семнадцатого августа вас будет ждать моя карета у старого моста. Госпожа Ниэла сопроводит вас и укажет дорогу. Приезжайте как можно быстрее, я жду вас!

Искренне Ваш барон Нестер»

Бумага выпала из ослабевших пальцев Азалии. Несколько мгновений она бездумно смотрела на пол, словно пытаясь разглядеть что-то важное. Возникшая пауза показалась Ниэле мучительной.

Наконец, девушка подняла голову и с усилием произнесла:

– Ты знала это, няня? Но почему столько лет молчала, почему?

Ниэла прошлась по комнате и остановилась прямо перед ней:

– Азалия, дорогая моя девочка, я дала слово. Только так можно было спасти тебя. После смерти твоих родителей барон Нестер, твой опекун, решил, что самым надёжным местом, где можно тебя спрятать, будет поместье графов де Берн. Мой муж был лесником у старого графа, и поэтому появление здесь его вдовы с маленькой девочкой не вызвало ничьих подозрений. Я научила тебя всему, что знаю сама. Теперь ты должна завершить своё образование, чтобы стать достойной имени, которое носишь по праву рождения. А потом останется лишь вернуться в свет и составить хорошую партию.

Азалия покачала головой:

– Я ничего не понимаю, няня, – её лицо вдруг озарила новая мысль, – но если я – дочь маркиза, значит, я и Ральф равны друг другу. Мы можем, нет, мы должны быть вместе!

– Забудь об этом, – отрезала Ниэла.

– Но почему же, няня? Я ведь так сильно люблю его. И, думаю, он тоже, – тихо добавила Азалия.

– Потому что граф де Берн – твой смертельный враг. Его отец уничтожил твоих родителей, а тебя обрёк на нищету и забвение.

Азалия вскрикнула и закрыла лицо руками. Она сидела, не двигаясь, а когда, наконец, открыла глаза, они были совершенно сухими, а голос – спокойным и твёрдым:

– Хорошо, няня, я согласна ехать. Мне здесь больше нечего делать.

Глава 6. Два года спустя

Весна была поздней, снег лежал на полях до первых майских дней. Небо до самого горизонта затянули плотные серые тучи. Дул холодный, пробирающий до костей ветер, и, казалось, что везде на земле царили хаос и безмолвие.

Замок барона Нестера находился на вершине холма, далеко были видны его башни с узкими бойницами и крепостная стена, сложенная из белого камня. Примерно в миле от замка располагались деревушки, также принадлежавшие барону; за ними был лес, граничивший с владениями молодого принца Рудольфа.

Вот и всё, что барон собирался оставить в наследство своему сыну, помимо имени и титула. А ведь в молодости Рей Нестер был очень богат, благодаря наследству, полученному от отца и приданному, принесённому молодой женой. Но любовь к роскоши и привычка сорить деньгами, а также роковая страсть к азартным играм заставили его наделать долгов, в результате чего от былых владений у него остался лишь старый замок и бедное, запущенное поместье.

Сам барон тоже изменился. Сильный и выносливый мужчина тридцать лет назад, Нестер превратился в дряхлого старика, за которым ухаживали слуги, так как барон в последние годы был прикован к постели. Но никто не мог угадать, какой могучий дух скрывался в этом немощном теле, какие хитрые замыслы вынашивал барон в своей душе!

…В комнате жарко пылал камин; стол, за которым сидел старик, был завален бумагами. Он разбирал их, одни откладывал в сторону, другие – сжигал.

Дверь за его спиной скрипнула. Он узнал мягкие шаги камердинера.

– Ну, что ещё, Рик? – недовольно спросил барон.

– Ваша светлость, – ответил слуга. – Прибыл ваш сын, господин Карл. Он хочет увидеться с вами.

Лицо барона оживилось, из-под седых бровей блеснули серые глаза:

– Наконец-то! Рик, подкати кресло поближе к огню. Я хочу его видеть сию же минуту!

Слуга выполнил его приказание и неслышно вышел. Барон не сводил глаз с двери. Когда, несколько мгновений спустя, появился Карл, он протянул ему руку:

– Сынок, как хорошо, что ты вернулся!

– Я приехал сразу же, как получил ваше письмо. Отец, вы неважно выглядите, – добавил он, – как ваше здоровье?

Лёгкая улыбка скользнула по морщинистому лицу барона:

– Очень хорошо, смею тебя уверить. Но давай ближе к делу. Ты привёз письма?

– Да, отец, – Карл вынул из сумки, висевшей на плече, толстый пакет, – вот они.

Старик погрузился в чтение. Воспользуемся этой небольшой паузой, чтобы представить нового героя. Он был очень похож на отца, вернее, на его портрет, который висел на первом этаже, в галерее замка. Такие же резкие и твёрдые черты лица, кустистые брови над холодными серыми глазами, и чёрные, как смоль коротко подстриженные волосы. Сына Нестера можно было бы назвать симпатичным, если бы не шрам, полученный на дуэли и изуродовавший правую часть лица. Карл держался уверенно, костюм, сшитый по последней столичной моде, из фиолетового бархата, с кружевной отделкой удивительно шёл ему.

– Проклятье! – воскликнул старик, бросая бумаги на стол. – Всё гораздо хуже, чем я думал.

– Что такое, отец?

– Король тяжко болен, и, может быть, не протянет и двух месяцев. Так, во всяком случае, утверждает его лекарь… Вот что, Карл, – добавил он, глядя в лицо сыну, – нам необходимо срочно помириться с королевой и её сыном.

Карл Нестер пожал плечами.

– Я не против, отец, но кто нас представит королеве? И даже если такой человек найдётся, не забывайте: есть де Берны, они точно не упустят случая рассчитаться с нами.

– Ты меня недооцениваешь, сын. Даже при дворе королевы-матери у меня есть друзья. Что же касается семьи де Берн… Об этом поговорим позже. Скоро полдень. Прошу тебя, Карл, присутствовать сегодня на обеде – я хочу представить тебе одну даму.

Карл поморщился:

– Боже мой, отец, и ради этого вы заставили меня уехать из столицы? У меня нет ни сил, ни желания выслушивать глупости и сантименты провинциальных барышень. И, тем более, знакомиться с кем-то.

– Погоди, Карл, не спеши. Я хочу представить тебе леди Азалию де Резни, дочь покойного маркиза де Резни, моего близкого друга.

– Кого? – молодой Нестер широко открыл глаза от изумления. – Неужели вы говорите об этой деревенской простушке, которую вы непонятно зачем выписали из Руэста два года тому назад? Нет уж, теперь я точно не приду.

Повисла недолгая пауза. Брови барона сдвинулись, но голос был угрожающе спокоен:

– Это моё личное желание, Карл. Сегодня ты должен быть за обедом, и ты придёшь!

Его сын, вздрогнув, отступил на шаг. Он побаивался отца, хоть и пытался это скрыть, и потому, в который уже раз, поспешил признать поражение:

– Как вам будет угодно, отец. Я приду, но не ждите от меня светских бесед и комплиментов – я буду нем как рыба, – он чуть наклонил голову, в знак прощания, и вышел.

Барон насмешливо посмотрел ему вслед:

– Глупец, сам не знает, от чего отказывается. Но: или я совсем ничего не понимаю в жизни, или через месяц он будет от неё без ума.

* * *

Глава 7. Дочь маркиза и служанка

Как и прежде, когда у неё было тревожно на душе, Азалия достала из шкатулки изящный золотой медальон на тонкой цепочке и раскрыла его. Внутри находился портрет молодой женщины в самом расцвете красоты – это была её мать, которую Азалии, увы, так и не пришлось узнать.

Когда девушка впервые появилась в замке барона, всё здесь казалось ей чужим. Платье из тонкой газовой ткани, напудренные волосы, бесконечно тоскливые уроки истории, пения, танцев, угодливые слуги, величавшие её госпожой, просторные и холодные комнаты замка… Вот на что она сменила скромный маленький домик в чаще леса, а вместе с ним – пусть, тихую и спокойную, но счастливую жизнь.

Но проходил месяц за месяцем, и прошлое затянулось дымкой, отдалилось. Дочь маркиза оказалась способной ученицей, и опекун не мог на неё нахвалиться. Она довольно быстро освоила тот небольшой курс наук, который считался необходимым для девушек из знатных семей: выучила несколько иностранных языков, научилась петь и танцевать, а что касается рукоделия и другой женской работы – то здесь ей просто не было равных. В библиотеке барона нашлось немало книг – и для развлечения, и для серьёзного чтения, – вскоре большинство из них было испещрено пометками на полях, сделанными мелким почерком.

Азалия много и с удовольствием ездила верхом, всё жившие в округе крестьяне знали её, потому что почти каждый день она приезжала в деревню, привозила продукты, старые вещи и раздавала их бедным. Барон, сначала посмеивающийся над её вниманием к бедным, предоставил девушке полную свободу.

«Она – будущая хозяйка этого поместья, – думал старик, – пусть делает, что хочет».

Всё коренным образом изменилось, когда приехал Карл. Случайно или намеренно, он попадался ей на пути, куда бы девушка не пошла. Они вместе выезжали на прогулки, встречались за столом и даже в маленькой церкви, находившейся вблизи замка, она почти каждый день видела его. Со стороны они казались хорошими друзьями. Но Азалия всегда была честна с собой. Слишком гордая, чтобы выдать свои чувства, она была вежлива и любезна с сыном барона, смеялась его шуткам, слушала его бесконечные рассказы о дворе и столице, полные самого нелепого хвастовства, – но не более. Если взгляд её синих глаз и останавливался на Карле, в нём не было не единого намёка на чувство или, хотя бы, увлечение. Молодой Нестер не мог обвинить её в кокетстве – девушка была слишком горда для этого – и, возможно, впервые в жизни сын барона страдал из-за женщины.

Привыкший к лёгким победам, он был удивлён и раздосадован, что все его ухаживания оставляют Азалию равнодушной. Каждый новый день, любуясь её хорошеньким личиком, слушая нежный, мелодичный голос, Карл сам не заметил, что влюбился. Он не осмеливался признаться Азалии, боясь отказа, но стремился выполнить любую её просьбу, часами раздумывая над каждым словом и жестом.

…Азалия нежно поцеловала портрет и прижала его к сердцу. «Матушка, дорогая моя! Если бы ты знала, как мне тяжело одной, как здесь одиноко… Ты знаешь, я старалась забыть его, не думать о нём, но это невозможно. Я не могу сделать того, что от меня требуют, не могу мстить Марьяне Берн и её сыну… О, Боже мой!»

Ниэла, держа в руках платье из голубого шёлка, неслышно вошла в комнату:

– Азалия, посмотри, какое красивое, просто чудо! О, девочка моя, что с тобой? Ты опять плакала?

– Всё хорошо, няня, – ответила Азалия, вытирая глаза. – Я просто…открыла медальон…и…

– Ну, успокойся, дорогая моя! Столько лет прошло! На всё воля Божья! Твоя матушка наверняка следит за тобой с небес. И все, что ты можешь сделать, – это жить так, чтобы ей не было за тебя стыдно.

Раздался негромкий стук в дверь.

– Ох, неужели уже господин Карл. А ты еще даже не переоделась! Что я ему скажу?

Азалия, вздохнув, взяла платье и направилась в другую комнату:

– Попроси его подождать, няня, я быстро.

Старушка раскрыла дверь, но вместо Нестера увидела перед собой миниатюрную девушку в простом сером платье и белом переднике. Толстая черная коса охватывала прелестную головку, на смуглом от загара лице сверкали живые чёрные глаза. Она почтительно присела перед Ниэлой:

– Добрый вечер!

– Добрый, добрый, но кто ты такая? Раньше я тебя не видела, – сказала Ниэла, плотно закрывая дверь.

– Конечно, нет, сударыня, – простодушно ответила девушка, – потому что господин барон взял меня на работу только сегодня. Я – новая горничная госпожи Азалии. Меня зовут – Жанна.

Ниэла внимательно посмотрела на неё:

– Вот как, значит. Ну что ж, пойдём, представлю тебя госпоже.

– Не нужно, няня. Я всё слышала.

Азалия появилась на пороге спальни. Нежно-голубой шарф обвивал её светлые волосы, новое платье, сшитое по последней моде, с изящной расшитой золотом накидкой, выгодно подчеркивало её красоту. Дочь маркиза ласково улыбнулась, и протянула руку смущенной девушке:

– Я рада познакомиться с тобой, Жанна. Ты очень хорошенькая.

– Вы слишком добры, госпожа, ведь я – всего лишь служанка, – ответила девушка. – Я так много слышала о вас, о вашей красоте и доброте, но даже не представляла…

Азалия помрачнела, её лицо стало серьёзным:

– Прошу тебя, не надо лести, Жанна. Порой мне кажется, что никакая я не госпожа и не дочь маркиза, и я бы всё на свете отдала – и это платье, и драгоценности, только за возможность быть свободной и счастливой.

Глава 8. Битва сердца и разума

Поднимаясь по лестнице, Азалия услышала разговор двух стражников:

– Да, всё решено. Это будет завтра на Большой Северной дороге. Ну и глупец же ты! Конечно, под видом ограбления…

Заметив девушку, они замолчали и поклонились. Слегка кивнув в ответ, Азалия прошла мимо. И услышала за спиной приглушённый шёпот: «Конечно, нет. Хоть это всё из-за неё. Впрочем, у барона свои счёты с Бернами».

Девушка замерла, не в силах сделать и шагу. Она напряжённо прислушивалась, но тут вдали коридора раздались тяжёлые шаги, и разговор прервался. Карл Нестер широко улыбнулся, увидев Азалию:

– Какая неожиданность! Я как раз шёл к вам.

– Рада вас видеть, Карл. Вы проводите меня к своему отцу?

– О, с огромным удовольствием, – он поклонился.

Они медленно поднимались по лестнице. Азалия молчала, то ли погрузившись в размышления, то ли в воспоминания. Карл тоже ничего не говорил, что ему было несвойственно, но пристально смотрел на молодую девушку, будто стараясь прочесть её мысли:

– Как хорошо, что мы, наконец, наедине, Азалия. Постоянно кто-нибудь мешает, или слуги, или даже отец…

Азалия удивлённо подняла голову:

– Как, неужели, даже господин барон раздражает вас?

– Нет, конечно, нет, – спохватился Карл, – просто я хотел сказать, что счастье видеть вас, возможность слышать ваш голос, для меня драгоценна, я не хочу ни с кем вас делить. Вы так неожиданно вошли в мою жизнь, но теперь я представить себе не могу, как раньше жил на свете, не зная вас…

Он замолчал и снова взглянул на неё. Лицо Азалии было совершенно спокойно:

– Вы очень любезны, но Карл, я должна сказать вам…

– Подождите, не торопитесь с ответом, – заклинал он, – подумайте о моих словах. К вашим ногам, Азалия, я хотел бы положить весь огромный мир, но пока лишь предлагаю свое сердце и титул…

– Карл, мы уже пришли, – сказала она, останавливаясь перед большой дверью, обитой кованым железом, и мягко освобождая свою руку. Нестер умолк, увидев любопытный взгляд старого камердинера барона.

– Рик, отец примет нас?

– Конечно, господин Карл, – ответил тот, кланяясь. – Он ждёт вас и молодую леди.

Барон сидел у огня в своём любимом кресле, на коленях него была небольшая шкатулка, отделанная потускневшим серебром. Он поднял голову и широко улыбнулся гостям:

– Сынок, Азалия, проходите. Спасибо, моя дорогая девочка, что не забываешь старика.

Азалия робко присела на стул. Даже сейчас, в присутствии барона Нестера она всё еще чувствовала себя скованно, хоть и знала, что перед ней её друг, верный и преданный, любящий её, как родную дочь. Барон, от которого ничто не ускользнуло, обратился к сыну, и между ними завязалась деловая беседа, в которой девушка не понимала ни слова. Насторожилась она лишь, когда услышала, как барон произнёс:

– Всё верно, Карл. Товар повезут по Большой Северной дороге, тебе придётся их встретить. Надеюсь, у тебя всё готово?

Карл пожал плечами:

– Ну, конечно, отец.

– Могу ли я узнать, о чем речь? —спросила Азалия, улыбаясь.

Карл резко повернулся к ней, но барон ответил раньше:

– Разумеется, моя дорогая. В поместье приезжают торговцы из столицы, привезут самые разные ткани, драгоценности, благовония. Но дороги сейчас небезопасны, поэтому они просили, чтобы Карл с небольшим отрядом сопровождал их. Есть еще вопросы, моя дорогая Азалия?

– Да! Я хотела попросить вас разрешить мне завтра прогуляться верхом. Карл подарил мне чудесную лошадь, и мне не терпится её испытать.

Молодой Нестер выступил вперёд:

– Я не думаю, что это благоразумно, отец. Ведь завтра я не смогу сопровождать леди Азалию и…

Взгляд барона заставил его умолкнуть.

– Поступай, как хочешь, дорогая. Дочь маркиза де Резни никому не уступает в храбрости и ловкости, не так ли?

Азалия поклонилась.

– Мне давно хотелось, – продолжал барон, – сделать тебе хороший подарок, ведь я тебя так люблю. Надеюсь, тебе понравится, – он протянул ей шкатулку.

Азалия открыла её и ахнула, восхищённая. На черном бархате сверкала пара золотых браслетов, украшенных алмазами. Они были так прекрасны, что у девушки перехватило дыхание, на глаза навернулись слёзы.

– Что с вами, Азалия? Вам не понравилось? – воскликнул, испугавшись, старый барон.

– Нет, что вы, – едва слышно сказала она, – но это очень дорогая вещь, я не могу принять её…

Взгляд барона стал очень суровым:

– Это фамильная драгоценность Нестеров. Их носила ещё моя бабка, она подарила их своей дочери, а та – моей жене. Но я овдовел, из детей у меня – только сын, поэтому я решил подарить эти браслеты вам, моей любимой приёмной дочери. Если вы откажетесь их принять, я… Мне будет очень горько, Азалия…– он замолчал и умоляюще посмотрел на нее. Девушка порывисто вскочила и обняла старика. Мягкий золотистый локон коснулся морщинистой щеки.