Баба Яга за!

— Нин, ну последний разочек, умоляю! Ты же знаешь, как я с детства сказки на дух не переношу, а тут реферат по ним! Катастрофа просто!

— Врешь, как дышишь, Сашка! Сто процентов тянула до последнего, а теперь воешь, на сестринские чувства давишь. И зачем меня дернуло сюда зайти! Мне же к бабуле ехать нужно.

— А давай махнемся? Я к бабуле, а ты реферат, а? Все отвезу в целости и сохранности, и помогу ей во всем, что скажет. Клянусь!

— Ладно, последний раз, заруби себе на носу! Если там задержишься, то заночуй у бабушки, но эсэмэску скинь. И когда уже родители вернутся, наконец! Свалили на меня дитя неразумное.

— Систер, ты – золото! Чмок, я умчалась!

Вот ведь чертенок мелкий! Сколько раз Нина зарекалась за нее что-либо делать, и вот опять попалась в сети хитрюги. Где эти проклятые сказки? Нина сняла с полки стопку книг: и народные, и авторские. Пыль смахнула – и тут же залилась целой трелью чихов. Эта негодница совсем не убирается! Итак, о ком бы написать? Верхняя книга вдруг съехала и рухнула на пол с таким грохотом, что Нина вздрогнула. Не успела она наклониться за томом, как раздался звонкий, пронзительный чих, и на пол, словно из самой книги вывалилась… бабушка-старушка, вся какая-то смешная и нелепая

— Тьфу ты, лентяище, все книги в пыли! Бери тряпку и вытирай, а то сейчас чихом изойду!

— Ой, — только и смогла выдавить из себя Нина, — Вы кто?

— Баба Яга без пальто! Выкинули из сказки, да еще и имущество мое прихватизировали. Ни тебе избушки, ни ступы с метлой, тоска. Бабуля начала расти прямо на глазах, отряхивая свою рваную юбку и поправляя съехавший набок платок.

— Чего расселась, как барыня? Место бабусе уступи, аль не учат вас теперь этому вовсе? Нина протерла глаза. Нет, это не сон и не галлюцинация! Перед ней, поскрипывая суставами и расправляя плечи, стояла самая настоящая Баба Яга, та самая, которую она до смерти боялась в детстве.

- К-как это может быть? Кто выкинул?

- Слезай, говорю, - рассердилась бабуся.

Впрочем, на бабушку это создание не тянуло и в помине: длинный, крючковатый нос навис зловещей тенью над верхней губой, а из-под нее, как обломки старого частокола, проглядывали хоть и изжеванные, но настоящие клыки. Нина, словно пригвожденная к месту, двинуться не могла, потом медленно слезла со стула и молча уставилась на незваную гостью. Та же, ничуть не смущаясь, умостилась на мягком сиденье и, окидывая комнату хозяйским взглядом, властно изрекла:

– Гостей встречать не учили тебя, простоволосая? Косу плети да самовар ставь! Раньше я баранки уважала, теперь зубы берегу, пряники неси. И рот закрой, говорю! Небось, сирота казанская, бабушки у тебя сроду не было, а то бы научила. Ну, да ничего, я к тебе в бабки и определюсь. Перины-то я помягче люблю, учти, когда постель стелить будешь. И чегой-то печки не вижу, косточки бы погрела…

Совершенно ошеломленная Нина, как лунатик, побрела на кухню, поставила чайник и достала коробку конфет, гадая, что ей теперь делать с этой нежданной напастью.

Смачно прихлебывая чай с блюдечка, та, откусив конфету с видом величайшего знатока, промолвила подобрей:

– А волосьями не тряси, негоже девке так ходить. Пряники-то, конечно, получше были бы. Может, медок или варенье какое завалялось?

– Есть вроде, – робко отозвалась Нина и достала с полки две запыленные баночки с джемом и медом.

– Это кто ж так варенье варит! Надо ягодка к ягодке, чтоб в сиропе тонули, я научу.

– А почему вас из сказки выдворили? – не удержалась от вопроса Нина.

– Ишь, уважительная какая! Девка вроде тебя сказку писать взялась, да изобразила меня – страх божий! Хуже кощея бессмертного. Я-то по-доброму хотела, говорю, мол, хоть и Яга, а не людоедка, враки это все. И покрасивше можно изобразить, за что рядить в лохмотья? А она как заорет не своим голосом, да говорит мне, чтоб проваливала из её сказки ко всем чертям! Представляешь, у избушки моей лапы поотрывала, ступу в щепки разнесла, меня пинком выкинула и ведьмачку какую-то шелудивую заселила! А мне куда деваться? Я по книгам попрыгала, нигде места нет. Из последней – под зад коленом! Ты сказки часом не пишешь? – с надеждой в голосе спросила она.

– Не пишу. Что ж мне делать с вами такой?!

– Ты пригрей меня, девица, не пожалеешь. Я полезная, много чего умею. А раз сама себе хозяйка, то могу и получше себя сделать, вот смотри.

Бабуся неуклюже слезла со стула, прокрутилась волчком вокруг себя и в мгновение ока обернулась обычной, серенькой старушкой в синем платье и повязанном крест-накрест платке. Страшненькой такой, но вполне безобидной бабулей.

– Ну, раз уж так, то можно и еще посимпатичней стать, – прокомментировала Нина, едва сдерживая улыбку.

– Это запросто, – повторила та свой нехитрый прием и превратилась в очень милую пожилую женщину с лучистыми глазами и доброй улыбкой. – Так пойдет?

— Совсем другое дело! — восхитилась девушка.

— Где угол мне выделишь?

— Жить мы будем в другом месте, вы пока займитесь чем-нибудь. Мне нужно для сестры реферат написать.

— Вот! А говоришь, не пишешь! Вон, сказками вся обложилась.

— Реферат — это совсем другое! Это не сказка, а исследование сказок.

— Давай помогу. Ну-ка, чего там у тебя? Ге-ро-и-ческие об-разы в русских народных сказках, — прочла с экрана Яга. — Да, я тебе такого нарасскажу! Вот, например, все думают, Ванька-царевич всех побеждал, а на деле-то…

— Ой, нет, не надо! Я лучше по написанному, а то не поймут.

— У тебя карты в доме есть? Раскину хоть. Хотя они, поди, игрой замараны, не нужно, свои сделаю.

Это очень отвлекало от работы. Нина искоса поглядывала на расклады, что творила бабуся. Они были совсем необыкновенные: стоило той вынуть карту и положить на стол, как вырастала фигурка и начинала беззвучно что-то рассказывать, размахивая руками. В одной из них девушка узнала себя и бросила реферат, разглядывая.

— На меня ворожите?