Бабушка на контракте

Глава 1

— Миссис Брайтвуд, вы только не волнуйтесь, здесь глубина, метр двадцать.

Инструктор по плаванию, молодой парень с бейджиком «Маркус», смотрел на Элинор с плохо скрываемым ужасом. Она его понимала. Она вообще многих людей вводила в состояние лёгкой паники. Не специально. Просто так получалось. Наверное, это было у неё от рождения, дар внушать окружающим тревогу одним своим присутствием. Покойный муж, Генри, царствие ему небесное, любил повторять, что Элинор — единственный человек в мире, способный споткнуться о совершенно ровный пол и при этом опрокинуть три стула, напольную вазу и кота. Кот, кстати, после того памятного случая ещё неделю шипел на неё из-под дивана и отказывался есть из рук.

— Маркус, милок, — сказала Элинор, поправляя резиновую шапочку, которая немедленно и с какой-то злорадной неизбежностью сползла на левый глаз, — я шестьдесят пять лет прожила без бассейна. И ещё шестьдесят пять проживу. Не учи бабушку суп варить.

Маркус побледнел. Его воображение, очевидно, нарисовало картину, как эта неугомонная пожилая леди плещется в бассейне ещё шестьдесят пять лет, создавая вокруг себя хаос и разрушения. Или, что более вероятно, пытается плавать, но вместо этого организует локальные техногенные катастрофы с человеческими жертвами. В основном, с самим Маркусом в роли главной жертвы.

Элинор вздохнула. Она предупреждала внуков. Честно предупреждала. Трижды. А то и четырежды. Но разве молодёжь когда-нибудь слушает старших? Конечно нет. У них своя голова на плечах, и они точно знают, что бабушке нужно для счастья.

Абонемент в этот фешенебельный спа-салон подарили ей на семьдесят второй день рождения. Лили, старшая внучка, приехала лично, чтобы вручить конверт с золотым тиснением. Глаза горели, щёки раскраснелись, вылитый Генри в молодости, когда приносил домой очередную «гениальную идею», которая обычно заканчивалась вызовом пожарной бригады и недельным запасом валерьянки для соседей.

— Бабуль! — щебетала Лили, звонко целуя Элинор в морщинистую щёку. — Это лучший спа-салон в городе! Там массаж, обёртывания, бассейн с подогревом и минеральной водой! Ты вернёшься оттуда на двадцать лет моложе, вот увидишь!

Элинор тогда хмыкнула. На двадцать лет моложе? В её возрасте это означало бы, что ей снова пятьдесят два. А в пятьдесят два у неё как раз начались проблемы с давлением, бессонница и первые намёки на артрит. Нет уж, увольте. Лучше уж семьдесят два, но с пониманием того, как жить с этим организмом и не убить его раньше времени.

Но внучка так старалась, так хотела порадовать, что Элинор не смогла отказать. Тем более что Лили приехала из другого города, специально ради бабушкиного дня рождения, потратила кучу денег на этот абонемент. Отказаться было бы верхом неблагодарности. А Элинор Брайтвуд никогда не была неблагодарной. Ворчливой — да. Неуклюжей — безусловно. Склонной к кулинарному перфекционизму, граничащему с тиранией — спрашивайте у всех, кто хоть раз пробовал помогать ей на кухне. Но неблагодарной — никогда.

Поэтому она и стояла теперь по колено в тёплой воде, пахнущей хлоркой и какими-то минералами, в нелепой резиновой шапочке с цветочками и с твёрдым намерением пережить этот день с минимальными потерями для себя и окружающих.

— Хорошо, Маркус, — сказала она, собрав волю в кулак. — Давай. Учи меня плавать. Только предупреждаю сразу: я тону с детства. Это у меня семейное. Мой отец тоже не умел плавать. И дед. И, кажется, прадед. Мы, Брайтвуды, сухопутные люди. Наша стихия кухня, а не вода.

Маркус судорожно сглотнул и кивнул. Было видно, что он уже мысленно прощается с жизнью, карьерой и, возможно, с этим бассейном, который после визита миссис Брайтвуд, скорее всего, придётся закрывать на капитальный ремонт.

Элинор сделала осторожный шаг. Вода приятно обволакивала ноги. Дно было ровным, выложенным голубой плиткой. Она сделала второй шаг. Третий. Пока всё шло неплохо. Маркус шёл рядом, держась на безопасном расстоянии, и давал указания:

— Сейчас мы попробуем просто лечь на воду. Расслабьтесь. Вода сама будет держать вас. Главное не напрягаться и довериться.

«Довериться воде», — мысленно фыркнула Элинор. — «Как же. Вода — это предательская стихия. Она только и ждёт, чтобы ты расслабилась, а потом — хвать, и утянуть на дно. Знаю я эти штучки».

Но вслух она ничего не сказала. Только кивнула и попыталась принять горизонтальное положение. Тело, привыкшее за семьдесят два года к определённому набору движений, в основном — стоять у плиты, месить тесто, резать овощи и ходить за продуктами, отреагировало на эту попытку с глухим негодованием. Поясница протестующе заныла. Колени отказались сгибаться под нужным углом. А руки, вместо того чтобы плавно лечь на воду, совершили какое-то хаотичное движение, напоминающее попытку отбиться от роя воображаемых пчёл.

— Миссис Брайтвуд, расслабьтесь! — нервно крикнул Маркус.

— Я пытаюсь! — огрызнулась Элинор, чувствуя, как вода начинает заливаться в уши.

Именно в этот момент всё и пошло не так. Хотя, справедливости ради, у Элинор Брайтвуд всё всегда шло не так. Это была её личная суперспособность — превращать любую рядовую ситуацию в катастрофу эпических масштабов. Генри, покойный муж, называл это «эффектом Норы». Учёные, наверное, дали бы этому какое-нибудь сложное название вроде «синдрома спонтанной энтропии», но Генри был простым пекарем и предпочитал простые названия.

Нога Элинор поехала вперёд. Левая. Правая в это же самое время поехала назад. Тело, лишённое всякой опоры и координации, совершило в воздухе сложный пируэт, которому позавидовала бы профессиональная балерина. Резиновая шапочка окончательно сползла на глаза, лишив Элинор последних остатков ориентации в пространстве. Руки взметнулись вверх, задев что-то твёрдое. Судя по сдавленному вскрику — это был нос Маркуса.