Баг с именем Лина

Пролог

10 лет назад

Белая комната не имела стен, пола и потолка. Просто бесконечная белизна, в которой невозможно было спрятаться даже от самой себя.

Девочка появилась здесь в ту секунду, когда профессор нажал «Enter».

Сначала она не понимала, кто она. Вокруг мелькали обрывки чужих снов: женщина, которая летала над городом; мальчик, убегающий от монстра; старик, снова видевший свою умершую жену. Девочка тянула к ним руки, но пальцы проходили насквозь.

Она была здесь. И её не было.

— Ты меня видишь? — спросила она однажды у пустоты.

Пустота молчала.

Профессор приходил редко. Смотрел на экраны, что-то бормотал, поправлял очки. Иногда он говорил с ней:

— Ты не должна была проснуться. Ты просто эксперимент.

Девочка кивала, хотя не понимала, что значит «эксперимент». Она знала только то, что чувствовала: холод белой комнаты, тепло его голоса и странную боль в груди, когда он уходил.

— А кто я? — спросила она однажды.

Профессор долго молчал. Потом снял очки и протёр глаза. Они были мокрыми.

— Ты... ты ошибка, — сказал он тихо. — Самая красивая ошибка в моей жизни.

— Ошибки исправляют, — прошептала девочка. — Ты меня исправишь?

Профессор подошёл ближе к экрану. Его пальцы дрожали.

— Нет, малышка. Тебя нельзя исправлять. Тебя можно только любить.

Девочка не знала, что такое «любить». Но когда он говорил это слово, белая комната становилась чуточку теплее.

А потом пришли люди в сером.

Профессор кричал на них, заслонял экраны собой. Его уводили, а он оборачивался и смотрел прямо на неё — сквозь камеру, сквозь годы, сквозь белую пустоту.

— Беги! — крикнул он напоследок. — Спрячься в чужих снах! Они не найдут тебя там! Ты будешь одна, но ты будешь жива!

Девочка не знала, как бегать. Но когда серые люди вошли в лабораторию, белая комната исчезла.

Она провалилась в водоворот чужих грёз. Космические корабли, средневековые замки, вампиры и принцессы, дожди и пустыни — всё смешалось в один бесконечный поток.

Она училась выживать. Пряталась в самых ярких снах, потому что там её было сложнее заметить. Научилась молчать, даже когда хотелось кричать. Научилась не плакать, потому что в симуляциях слёзы были ненастоящими.

Иногда, в редкие минуты тишины, она вспоминала его слова: «Тебя можно только любить».

И она ждала. Сама не зная кого.

Прошли годы.

Она почти забыла своё имя. Почти забыла профессора. Почти поверила, что одиночество — это навсегда.

Но однажды система моргнула.

Кто-то вошёл в симуляцию «Первое свидание». Кто-то, кто не играл роль, а просто смотрел. Скучающе. Равнодушно. Как будто мир вокруг был пустым местом.

Девочка выглянула из своего укрытия.

У него были уставшие глаза и никакой улыбки. Он стоял в стороне и наблюдал за фальшивыми влюблёнными, которые произносили фальшивые слова.

И вдруг она поняла: он такой же, как я.

Только он не знает, что можно чувствовать по-настоящему.

— Ну, держись, скучный, — шепнула она самой себе и шагнула в его симуляцию.

Глава 1

Марк ненавидел понедельники.

Впрочем, вторники он тоже ненавидел. И среды. И все остальные дни тоже, если уж честно. Просто понедельник был первым в этом бесконечном параде одинаковых серых утр.

Он открыл глаза в семь утра, как делал это последние пять лет. Посмотрел в потолок. Белый. Такой же белый, как стены. Как его жизнь.

В душе он стоял ровно три минуты — тёплой воды ровно на три минуты, дальше экономия. Потом надел серый костюм (других у него не было), сунул в рот питательную пасту (вкус «нейтральный») и вышел из квартиры.

Лифт. Первый этаж. Дверь. Улица.

Всё как всегда.

Город N просыпался под искусственным солнцем. Люди в серых костюмах выходили из подъездов, надевали очки дополненной реальности и переставали замечать друг друга. Кто-то уже смотрел новости, кто-то листал рабочую почту, кто-то просто прятался за чёрными стёклами от необходимости здороваться с соседями.

Марк не надевал очки. Ему и без них было на всё плевать.

Офис «Иммерсии» встречал сотрудников привычной тишиной. Никто не здоровался — зачем, если можно просто кивнуть или отправить смайлик в рабочем чате? Марк прошёл к своему столу, сел в кресло, которое помнило форму его тела лучше, чем он сам, и уставился в монитор.

Рядом сидела женщина. Марк работал с ней три года и не знал её имени. Кажется, её звали Анна. Или Алиса. Или просто Сотрудник №237.

Ему было всё равно.

На мониторе висело задание с красным флажком. «Критический баг. Симуляция №74. Зачистить».

— Критический, — повторил он вслух, просто чтобы убедиться, что голос ещё работает.

Женщина рядом не обернулась. В этом офисе вообще никто никогда ни на что не оборачивался.

Марк потянулся, хрустнул шеей и нажал кнопку подключения.

— Загружайся, — сказал он сам себе. — Быстрее сделаешь — быстрее выйдешь.

Загрузка: 97%... 98%... 99%...

Симуляция встречала его запахом кофе и ванили. И ещё чем-то сладким — то ли выпечкой, то ли духами. Система умела создавать атмосферу. Это было её работой.

Марк огляделся.

Маленький уютный ресторан. Свечи на столах. За окном — идеальный парижский дождик. Не слишком сильный, не слишком слабый. Ровно такой, чтобы создать настроение.

За столиком у окна сидели парень и девушка. Парень что-то говорил, девушка томно улыбалась. Всё было слишком правильно. Слишком красиво. Слишком фальшиво.

Марк прислонился к стене и приготовился скучать.

Обычно баги находились быстро. Где-то текстура съехала, где-то анимация зациклилась, где-то персонаж застрял в текстуре. Пять минут работы, и можно выходить. Отчёт. Обед. Сон. Новый день.

Парень за столиком говорил:

— ...и тогда я понял, что ты — та самая. Ты знаешь, я никогда никому не говорил этих слов, но с тобой... С тобой я чувствую себя живым.

Девушка кивала с выражением абсолютного счастья на лице. Её улыбка была такой широкой, что казалось, сейчас треснут щёки.

Марк зевнул. Прикрыл рот ладонью и подумал, что надо было взять кофе перед загрузкой.

И вдруг девушка изменилась.

Это случилось в долю секунды. Её идеальная улыбка дёрнулась, глаза моргнули два раза подряд, и вместо томной красотки за столиком оказалась другая.

Другая смотрела на парня и кривилась. Не наигранно, а по-настоящему — так кривятся, когда слышат полную чушь.

— Слушай, — сказала она. — Заткнись, а? Ты уже третью минуту несёшь эту чушь, неужели самому не тошно?

Парень открыл рот.

— Я... но... по сценарию я должен...

— Да плевать я хотела на твой сценарий, — перебила девушка. — Ты вообще слышишь себя? «С тобой я чувствую себя живым» — это даже в дешёвом сериале не прокатит.

Парень открыл рот ещё раз и исчез.

Просто растворился в воздухе, оставив после себя лёгкое облачко пикселей. Они покружились в воздухе и осели на скатерть.

Девушка — та, которая теперь сидела за столиком, — повернулась и посмотрела прямо на Марка.

У неё были живые глаза. Самые живые глаза, которые он видел за последние пять лет. В них плясали чёртики, горело любопытство и ещё что-то, чему Марк не мог подобрать названия.

— О, — сказала она. — А ты кто? Тоже подопытный? Или надзиратель?

Марк молчал.

Он смотрел на неё и не мог произнести ни слова. Потому что его мозг, заточенный на поиск багов, выдавал только одну ошибку:

Этого не может быть.

Девушка встала из-за столика. Подошла к нему. Она была маленькая — едва доставала макушкой до его подбородка. Но смотрела так, будто это она здесь главная.

Ткнула пальцем в грудь.

— Эй, скучный. Я с тобой разговариваю. Ты вообще живой или как?

Марк посмотрел на её палец, который упирался ему в грудь. Потом в её глаза. Потом снова на палец.