Баг совместимости

Пролог

Офис IT-компании «Кодабра», опенспейс, 20:45, пятница.

В пятницу вечером офис пахнет остывшей пиццей с ананасами — вечным камнем преткновения, никогда не съеденным до конца, дешевым кофе из автомата (кнопка «латте» уже два года работает как «горячая вода с намеком на молоко») и каплями пота победы над дедлайном, который душил команду всю неделю, как удав какаду.

Всё вокруг тонет в серых сумерках, которые не в силах разогнать горящие мониторы и одна-единственная настольная лампа в зоне тестировщиков. Она создаёт уютный жёлтый оазис посреди технологической пустыни из черных корпусов системных блоков и километров проводов.

За окном, в параллельной вселенной, моросит дождь. Его звук смешивается с мерным гулом серверной — низким, вибрирующим, утробным, — и далёким стрекотом дрели. Вечный ремонт соседнего офиса. Жизнь за стенами напоминает о себе хаосом и цементной пылью.

Леся сидит, поджав ноги в кресло, уткнувшись в монитор. Русые волосы, вечно собранные в тугой пучок, ведь «распущенные отвлекают от кода», сегодня выдали одну бунтарскую прядь. Она вьётся у виска, и Леся то и дело сдувает её, даже не замечая этого. В зубах — колпачок от ручки. Пластик уже весь в следах её резцов. Взгляд бегает по строкам кода в поисках бага. Она не видит ничего вокруг. Она внутри машины.

Максим, её тимлид, сидит напротив через проход. Тёмные волосы уложены с хирургической точностью — единственное, что он может контролировать в этом мире помимо спринтов в Jira. Рубашка с закатанными рукавами открывает предплечья. Он нервно постукивает пальцами по столу в сложном ритме. Если прислушаться, можно разобрать азбуку Морзе: «/— ·· — / ··– ·– ·· –»... «Ненавижу баги».

— Леся, Макс! Вы мои спасители!

Коля, тестировщик с вечно взлохмаченными волосами (кажется, он спит под столом), подлетает к ним, размахивая телефоном, как флагом на завоёванной высоте.

— Выручайте, люди! Нам позарез нужны бета-тестеры для LoveSync.

Катя, его напарница, появляется из-за его спины с планшетом в руках. От неё пахнет сидром и энтузиазмом, который не выветрился даже к девяти вечера. А, может, наоборот, надуло вместе с веселыми яблочками.

— Нам нужны живые люди, йоу! — Катя вскидывает руку в рэперском жесте. — А не эти заглушки отдела маркетинга! Стажёры понаставили везде «кофе» и «йогу». Мы хотим реальных данных! С перчинкой!

Леся отрывает взгляд от монитора. Смотрит на них сквозь очки в тонкой оправе. В серых глазах — абсолютный ноль.

— Я не живой человек, — произносит она механическим, почти синтезированным голосом. — Я backend-разработчик. У меня вместо сердца — процессор с водяным охлаждением, вместо крови — кофеин, а вместо личной жизни — документация по Python 3.12.

Она переводит взгляд на Макса, ища поддержки. Макс фыркает, не поднимая глаз от экрана, где у него открыт какой-то отчёт с графиками.

— А у меня Jira, — бросает он. — Ладно, давайте сюда вашу анкету. Но если результаты этого… эксперимента утекут в общий чат, я сотру ваш код. Без возможности восстановления. Физически. Жёстким диском по голове.

Коля пихает Катю локтем. Переходит на шёпот, который слышен, наверное, даже в серверной этажом ниже:

— Пятьсот рублей, что Макс напишет в графе «Идеальные выходные» — «деплой без багов».

— Принимаю, — так же «тихо» отвечает Катя, сверкая глазами. — А Леся — «Любимая еда — сарказм». Или «Хобби — искать чужие баги и молча злорадствовать».

— Я всё слышу, — не поворачивая головы, бросает Леся. В её голосе проскальзывает мурчание довольной кошки. — И ваша ставка оскорбительно мала. Я ставлю тысячу на то, что Макс укажет хобби «коллекционирование ретро-клавиатур».

Макс дёргается, будто его кольнули электродом для дефибрилляции. Он действительно только что открыл поле «Хобби» и напечатал: «Коллекционирование ретро-клавиатур (IBM Model F, 1985)». Палец зависает над мышкой.

— Это… это не хобби, — голос его чуть сел, он прокашлялся, пытаясь вернуть менеджерскую сухость. — Это профессиональная деформация! А вот ты, Леся... Свой недостаток, который готова терпеть в партнёре, как сформулировала?

— «Наличие партнёра», — не моргнув глазом, чеканит Леся.

Макс закатывает глаза так сильно, что, кажется, видит собственный мозг.

— Слишком обобщённо. Нет чётких критериев. Я написал: «Несвоевременное обновление статуса в Jira». — Он разворачивает ноутбук к ней, словно предъявляя улику. — Это критично для командной работы. Если партнёр не может вовремя перевести задачу в «Завершено», то как с ним строить серьёзные отношения? Это же база.

Катя с Колей за их спинами синхронно прикрывают рты ладонями. Коля показывает Кате раскрытую ладонь: «Пять! Мы только что выиграли джекпот!».

Процесс заполнения анкеты превращается в поле битвы.

— Так, вопрос про хобби, — читает Макс вслух, заглядывая в свой экран. — Я написал «Коллекционирование ретро-клавиатур».

— Это не хобби, Максим, — Леся даже не смотрит на него. Она строчит ответы, как пулемётчик. — Это способ маркировать территорию. Как коты. Ты просто метишь пространство кусками пластика и металла. Настоящие мужики коллекционируют марки.

— Марки — это филателия, — обиженно поправляет Макс, и на его скулах выступают розовые пятна. — Это банально. А у меня, между прочим, IBM Model F из 1985 года. У неё ёмкостное переключение! Это тебе не какие-то там марочки клеить.