Бандит тоже верит в судьбу

Пролог

Эта гребаная ночь грозила никогда не закончиться. Я сломя голову прилетела в частную клинику за городом, чтобы найти свою внучатую племянницу Офелию в слабом состоянии. И вдобавок на мои глаза попался ее недоделанный ухажер!

Ох с какой силой я молотила сумкой этого мерзавца Клима по чем доставала! Я еще не знала всей его вины в происходящем, но уже задним местом чувствовала, что не просто так он слезно молит мою девочку о прощении. И когда я, наконец, выгнала его в коридор, у той появилась возможность выплакаться и все мне рассказать.

Моя милая… Что же ей пришлось пережить…

Я знала! Я, черт возьми, догадывалась, что все получится именно так! Похоже, у нас это семейное – любить мерзавцев. Не стоило мне несколько лет назад помогать бывшему, а позже нужно было настоять на своем и поселить Офелию у себя дома. Но девчонка, видите ли, захотела самостоятельной жизни! Ну-ну! Теперь будет собирать себя по кускам!

Но беременность…

Естественно, я сразу пресекла все неблагоприятные исходы этой ситуации. Благо была научена своим горьким опытом. Поэтому поутру, когда к нам зашел врач, мы приняли решение остаться в клинике и пройти все необходимые обследования. Этот малыш должен жить!

– Как же мама? – замялась Офелия, поджимая колени к груди. – Что ей…

– А ничего твоя мама, – пожала плечами я и погладила ее по плечу. – Бабушкой станет, да и все! Главное, ты не переживай, а семью я возьму на себя.

Да, это будет та еще задачка со звездочкой. Особенно объяснение с моей старшей сестрой, бабушкой Офелии – Марией. Не то чтобы она была старых взглядов… Скорее, имела слишком твердый характер и в некоторых вопросах была вообще непробиваема. Мария хотела только лучшей судьбы для своей внучки и доверила девчонку мне. А я… Поступила, как и всегда!

Правда, на этом сюрпризы не закончились.

Поцеловав Офелию в лоб, я засобиралась домой, чтобы привезти ей нужные вещи и взять денег для оплаты ее пребывания в клинике. Как и ожидалось, отец ребенка – Клим, сидел под дверью палаты. Он поднял голову и одним долгим, холодным взглядом дал мне понять, что стерпит любую боль, но с места не сдвинется. Когда-то я уже видела подобный взгляд, из-за чего мое сердце предупредительно сжалось. Я боялась! Не самого мужчину, а за будущее моей внучатой племянницы. Казалось, моя собственное прошлое оживало перед глазами страшными картинками, напоминая о том, от чего я смогла убежать. Но хватит ли сил у Офелии?

Нужно было броситься в ноги к Климу и умолять оставить ее в покое! Просить не только за нее, но и ребенка! Он же и сам должен был понимать, насколько разные их миры. Но этот чертов взгляд… Все будет тщетно! Если не сама Офелия, то его не остановит никто!

Вздохнув, я лишь поправила ремешок сумки на плече и поспешила к выходу. В просторном фойе свернула к стойке регистрации.

– Добрый день, рады приветствовать вас в частной клинике “Ромонд”! Чем вам помочь? – тут же улыбнулась мне девушка приятной внешности.

– Здравствуйте. Могу ли я узнать стоимость лечения Квитницкой Офелии Георгиевны? – спросила я.

– Да, конечно. – Администратор зашуршала ноготками по клавиатуре и сообщила: – Здесь указано, что вся сумма уже внесена.

– Что, простите?! – Я так удивилась, что даже попыталась сама заглянуть в ее монитор, потянувшись вперед. – Прошу, посмотрите еще раз. Здесь какая-то ошибка…

– Хорошо, сейчас. – Она повторно ввела данные и вежливо ответила: – Извините, но ничего не поменялось. Лечение пациентки полностью оплачено.

Я могла бы потребовать проверить информацию еще раз, но от этого вряд ли бы что-то изменилось.

– Ха-ха-ха, моя Царица, как обычно, во всем сомневается. – Густой мужской голос за спиной заставил волоски на моем теле встать дыбом. Я обернулась и встретилась с до боли знакомым взглядом. Похожий я только что видела в коридоре возле палаты Офелии.

– Зимин, – на выдохе произнесла я, рассматривая того самого бывшего, помощь которому в итоге обернулась знакомством Офелии и Клима. Признаться, годы его почти не изменили, разве что сделали более крепким и мужественным, и даже легкая седина на висках добавляла ему харизмы. Разумеется, от меня не ускользнул интерес, с каким на него посмотрела администратор, когда он подошел ближе. Зимин нравился женщинам и раньше, только теперь это были не мои ровесницы, а девушки куда младше и красивее.

Почувствовав немой укол ревности, я невольно облизнула губы и, схватившись за ручку сумки, выровнялась, выпятив грудь вперед. Если в молодости моя трешка выгодно смотрелась на фоне стройной фигуры, то с возрастом, увы, все заплыло. Мне тут же стало еще более неловко. Нам уже давно не по двадцать, чтобы я боролась за внимание этого негодяя, как и пыталась соперничать с этой мило улыбающейся красоткой со сделанными губами.

– Я так понимаю, твоих рук дело, – сухо бросила я, кивнув в сторону монитора.

Мужчина расплылся в обворожительной улыбке и, поставив локоть на стойку, положил подбородок на ладонь. Он так завороженно смотрел на меня, будто нас не разделяла пропасть длиною в тридцать лет. Словно мы вернулись в свою молодость и снова любим друг друга.

– Нет, Царица моя, – подмигнул он мне. – Я не плачу за чужих женщин.

– Смешно, – прыснула я и, развернувшись на каблуках, направилась в сторону выхода.

Первая часть цикла

История входит в цикл "Жестокий и хладнокровный".

Первая часть

Аннотация

Он — идеальное оружие. Холодный, безжалостный, без прошлого. Она — его единственная слабость.
Я думала, мой новый сосед просто странный и слишком красивый. Я не знала, что за дверью напротив живёт легенда криминального мира. Наша первая встреча закончилась поцелуем со вкусом шоколада и крови. Вторая — его предательством. Теперь за мной охотятся, а единственный, кто может меня спасти, — тот, кто сам представляет главную угрозу. Он клянется меня защитить. Но от самого себя защиты нет...

Визуалы

Настасья

Зимин

Глава 1.1

Зима, 1994 год

Настасья

– Настась, вот оно тебе надо, а? Такое время неспокойное! – все тарахтела моя мама, опираясь плечом о дверной косяк и наблюдая за мной в зеркало, пока я яростно терзала свои волосы начесом. – Разве ты не помнишь, что Виталик рассказывает? Сколько девчонок на обочине находят… Бедняжки!

Конечно, я помнила. Друг моего отца, милиционер дядя Виталик, очень частый гость в нашем доме, и его жуткие истории с работы всегда были едва ли не самым ожидаемым событием в нашей семье. Папа часто звал меня к ним на кухню и требовал, чтобы я слушала и вникала в каждое слово, но… Моя молодость не вечна, и сидеть взаперти я была не намерена!

– Ну мам, все, хватит! – закончив, я бросила расческу на полку перед зеркалом. – Я иду к Коле Валуйскому, моему однокласснику, ты его хорошо знаешь. К тому же он служит в милиции и сегодня празднует повышение в звании. Клянусь, со мной ничего не случится!

Я заколола волосы на макушке и повернулась к ней, смотря на нее более нежным и ласковым взглядом. Мама устало и продолжительно выдохнула и, раскинув руки, обняла меня.

– Солнышко, я тебя прошу, если что – беги! Если не сможешь, защищайся чем угодно! Царапайся, кусайся, бей ногами, но не щади никого! Ты меня услышала?

Смешное заявление, ведь она никогда не была жестоким человеком. Мягкие черты лица выдавали ее доброту, а карие глаза согревали своей теплотой. Мария – моя старшая сестра, унаследовала все это, а вот мне достались голубые глаза отца и его гордая аристократическая осанка. Папа любил упоминать, что мы, Мещерские, происходим из старого рода князей. Собственно, в его словах было невозможно сомневаться, ведь после окончания Великой Отечественной войны он то и дело в своем университете занимался изучением нашей родословной. Нынче ему было уже за шестьдесят, и он находился на заслуженной пенсии, однако внешне ему никак нельзя было дать больше пятидесяти пяти.

Я поздний и очень желанный ребенок в семье, так как мама после рождения Марии очень долго не могла забеременеть. Появившись на свет, я стала для родителей второй молодостью и стимулом держаться за жизнь. Если не считать их внучку – Киру, которая была младше меня лишь на семь лет. Смотря на нее, я понимала, почему мама с папой так беспокоятся за меня, но ничего не могла поделать со своим характером. Ох уж эта моя постоянная борьба между сердцем и разумом!

– Хорошо, мам. – Я вздохнула и, чмокнув ее в щеку, отошла, потянувшись за шкаф, там у меня были припрятаны высокие сапоги. Папа никогда бы не разрешил мне их носить, а вот мама… ей было сложно мне сопротивляться.

И вот я в короткой джинсовой юбке, ботфортах, свитере и шубе из зайца длинной до лодыжек вылетела из подъезда, спеша к своей подруге Оксане. Нога зацепила кусочек льда, и я чуть не упала, но в последний момент успела схватиться за низко свисающую над тротуаром ветку. Выдохнув, почти бегом преодолела лабиринт из узких протоптанных дорожек и наконец добежала до арки, где стояла подруга.

– Привет! – Я упала в ее объятия, и она быстро убрала сигарету в сторону, чтобы не опалить меня.

– Долго ты, – пробухтела она, но я лишь пожала плечами и подхватила ее под локоть.

– Ждала, пока отец уйдет к дяде Виталику. Пошли?

– Угу, – буркнула подруга и, сделав последнюю затяжку, выбросила сигарету.

Мы поспешили дальше и, пройдя по улице вниз, свернули в проулок и оказались перед нужным подъездом. Квартира Коли, моего одноклассника и друга, была не так далеко от нашего дома. Сегодня окна Валуйского определить было несложно, в них ярко горел свет, а из открытых форточек неслась музыка и просачивался слабый дым от сигарет

– Ого, Коле что, генерал-лейтенанта дали? – усмехнулась я, представляя себе веселье внутри. Вообще-то, у парня был довольно строгий отец – генерал-полковник главного отделения милиции в Питере, и, естественно, он запрещал сыну подобные вечеринки. Но когда тот его слушал? Только следил за тем, чтобы гости курили на балконе или на лестничной клетке, но то, что я видела сегодня… Неужели в жизни Коли произошли крутые изменения?

– Да нет! – фыркнула Оксана. – Дали ему младшего лейтенанта, а вот квартира… – Она оглянулась и заговорщически приблизила свое лицо к моему. – Дочь Капельника, близкого друга отца Валуйского, беременна от нашего Коленьки. И, якобы, эта квартира подарок новобрачным.

– Б-беременна? – на выдохе пролепетала я и уставилась на нее, совсем не понимая, что услышала. Нет, этого просто не могло быть, мы же с ним…

– Да, Настасья, да, – кивнула подруга, и ее губы сжались в тонкую линию. – Так что козел он редкостный!

От ее слов земля ушла у меня из-под ног и стало трудно дышать. Зачем мне теперь подниматься наверх?! Кем я там буду?!

– Так, возьми себя в руки! – заметив мое замешательство, Оксана меня встряхнула и, взяв мое лицо в свои ладони, заставила посмотреть себе в глаза. – Слушай сюда, Настасья! Сейчас мы как ни в чем не бывало поднимемся наверх и как следует повеселимся за счет этого гнусного гада! И это будет очень крутое время! Коля сам виноват, что потерял тебя, и мы это ему покажем!

– Оксан… Зачем? – Я опустила взгляд и попыталась отойти, но крепкая хватка подруги меня остановила.

– Затем, что на твоем Коле свет клином не сошелся! – припечатала она, но я смотрела на нее, чувствуя лишь ужасную боль в груди.

Глава 1.2

Поднявшись на третий этаж, мы обнаружили на лестнице пару наших знакомых. Парни яростно спорили, где лучше заработать денег, перечисляя при этом явно нечестные способы, и даже служители правопорядка не казались им помехой. До чего же нелепая ситуация… Поздоровавшись с ребятами, мы с Оксаной переглянулись и, одновременно махнув руками на этот беспредел, зашли в открытую дверь квартиры Коли.

Несмотря на улыбку, я вся дрожала внутри и с каждым шагом мои ноги все сильнее подкашивались. Когда я снимала шубу, мой взгляд рыскал по квартире в поисках любимых глаз. Я так ждала, что сейчас Валуйский выйдет ко мне откуда-то из глубины квартиры, обнимет и скажет, что все это досужие сплетни, но пока его видно не было. Зато к нам в коридор выскочила Нина, его сестра, и принялась нас обнимать и целовать в щеки.

– Девчата, вы вовремя! А вот братец мой что-то опаздывает! – прощебетала девушка и повела нас в зал, где стоял длинный накрытый стол. – Настасья, что будешь пить? Помню, Оксана будет водку, а тебе, может, вина? А хочешь, вон и шампанское есть!

– Я буду шампанское, – сказала я. – Праздник же.

Ага… праздник. Я ощущала жгучую пустоту внутри, не желая смотреть на собравшихся в комнате. Все! Абсолютно все они знали, что Коля меня обманывал! И никто не пробовал меня остановить! Только Оксана старалась намекнуть, что от Валуйского мне не стоит ожидать ничего серьезного, но на прямую никогда не решалась лезть в наши с ним отношения. В принципе, ее можно было понять. Учиться нужно на своих ошибках, а так я бы и от нее отвернулась, и все равно бы оказалась в луже. Но уже одна, без поддержки.

Пока виновник торжества опаздывал, мы с девочками решили выпить. И вот, когда во мне уже было три бокала шампанского, он, наконец, появился. В форме, весь запыханный, но с широкой улыбкой на лице. Поздоровавшись со всеми, Коля наклонился ко мне и чмокнул в щеку. От столь привычного жеста вдоль позвоночника пронеслась легкая трепетная дрожь, побуждая кожу покрыться мурашками. Я взглянула в его озорные голубые глаза и мягко улыбнулась.

– Поздравляю, – едва слышно прошептала я только ему.

– Твои слова самые сладкие, – ответил мне парень и поцеловал меня чуть ниже мочки уха.

– Ой, ну все, молодята! – послышался голос Нины. – Давайте уже все садиться, у меня мясо стынет!

Ребята вокруг засмеялись, начиная рассаживаться за столом. Коля, сняв свою куртку, остался в форме и сел возле меня. Его ладонь по-хозяйски легла на мое бедро, а во взгляде вспыхнул интерес.

– Красивая юбочка, – ухмыльнулся он, пожирая меня глазами, а я… Возможно, мне стоило отбросить его руку, или же вообще уйти, но я продолжила улыбаться как идиотка, надеясь… Я и сама не знала на что!

Но время шло, тосты лились один за другим и музыка становилась все громче, а во мне уже плескалась почти бутылка шампанского, которое так и не помогло мне справиться с пустотой. Когда парни вышли на балкон, чтобы перекурить, я принялась помогать Нине убирать грязную посуду со стола и досыпать некоторые салаты. И вот, в очередной раз возвращаясь на кухню, я услышала звонок в дверь и машинально ее открыла.

Взгляд. Один лишь взгляд голубых глаз незнакомца на пороге, и я забыла, как дышать! Мое тело будто обдало освежающим ветерком, прогоняя из него всю боль и заставляя сердце стучать быстрее, разгоняя по венам кровь.

– Ой! – только и выдавила я из себя.

– Здравствуй, красавица! – улыбнулся мужчина, а затем слегка отклонился назад, чтобы проверить номер квартиры. – Валуйский здесь проживает?

– Эм… да… – Я закусила нижнюю губу, собираясь с мыслями. – Я… я позову его!

– Конечно, – кивнул тот и, скользнув взглядом по моему телу вниз, снова вернулся к лицу. В этот момент я словно ощутила его невидимые прикосновения, и… они мне понравились! Его внимание было таким… правильным. Вкусным! А весь он был невыносимо красивый. Глаза с морозной синевой, мягкие губы, острые скулы. Черная кожаная куртка с мехом и водолазка удивительно удачно подчеркивали его контрастную внешность и… Черт! Кобура! У него под курткой было оружие!

– О, а вы кто? – Из-за меня вдруг выступила Нина и шире распахнула дверь, за которой оказались еще двое мужчин. Господи! А ведь я их даже не заметила!

– Как кто? – удивился незнакомец. – Разве Колян за повышение не проставляется? Целый день на работе трындел, чтобы приходили!

– А-а-а… – протянула девушка. – Ну проходите тогда.

Я отошла назад, пропуская новых гостей в коридор и давая им место, чтобы они могли раздеться.

– Руки где можно помыть, хозяйка? – поинтересовался мужчина, снимая обувь и кожанку.

– Ванная тут, – указала Нина и вернулась на кухню, а я стояла как вкопанная, продолжая наблюдать за незнакомцем, пока он не оказался возле меня. Терпкий запах хвои немедленно вбился в мой нос, кружа голову, и я с трудом оторвалась от разглядывания его крепкого тела и подняла глаза выше.

– Пропустишь, красавица? – ухмыльнулся он, намекая на дверь за моей спиной.

– Да-да! – Я отскочила в сторону будто ошпаренная и сбежала за одну из дверей квартиры.

Темная комната встретила меня остужающим холодом. Я прислонилась спиной к двери, пытаясь успокоить бешеный стук в груди. Наверное, алкоголь напрочь затуманил мне голову, раз уж я в любом мужчине вижу того самого. Хотя… Именно этот повлиял на меня вот так странно! Настолько, что мой мозг не замечал больше никого. Удивительная игра гормонов! Всего пару минут назад я сгорала от пустоты в душе, и вот уже мое сердце снова бьется в желании… Желании чего?

Нет. Нет. Нет. Настасья, это просто шампанское!

Я отрицательно покачала головой, прогоняя непрошенные мысли, и, выдохнув, развернулась к двери. Но стоило мне ее открыть и сделать шаг вперед, как из проема напротив вышел Коля. Он расплылся в довольной улыбке и, подскочив ко мне, затянул меня обратно в комнату, тут же захлопнув за собой дверь.

Глава 1.3

– Что ты?.. – возмутилась было я, но рот Валуйского уже накрыл мой, пресекая любые протесты. Парень целовал меня жадно, властно. Его ладони блуждали по моему телу, задерживаясь на заднице и сжимая ее. Я не хотела, не желала отвечать на его прикосновения, чувствуя себя от них грязной. От этого особенно разительно ощущался твердый бугорок в его брюках, когда он потирался им о мой живот.

– Мм… Настя, я так скучал… Не сопротивляйся! – хрипло шептал Коля, усаживая меня на стол. Я не разжимала губы и пыталась осторожно от него отстраниться, но его напор был сильнее. Судя по запаху перегара, вся порядочность этого парня давно утонула на дне рюмки, и теперь его ничего не сдерживало. Если только…

– Отпусти! – рыкнула я, толкая его в грудь.

Коля отодвинулся и удивленно уставился на меня. Он не понимал, почему я отвергаю его, если раньше таяла в его объятиях и жарко потиралась своим телом о его, проверяя на прочность нервы.

– Насть, что не так? – обиженно спросил он, не убирая с моих бедер свои ладони.

Я отвела взгляд. Пустота возвратилась, и мне вновь захотелось плакать! Ну нет, не сейчас же!

– Насть? – снова позвал меня Валуйский. – Что случилось?

– Я все знаю! – рявкнула я. – Знаю, Коля!

– О чем ты говоришь? – Он по-прежнему играл со мной, делая совершенно невинный вид, но я никогда не была из тех, кто сдается.

– Скажи мне, пожалуйста, с каких это пор твой отец разрешает тебе закатывать такие вечеринки?! – почти кричала я. – И почему тебя не волнует весь этот хаос в доме, а?! Что, кроме повышения, изменилось в твоей жизни?!

Парень долго молчал, что-то обдумывая, а после горько усмехнулся и, поставив ладони по обеим сторонам от меня, констатировал:

– Донесли уже.

Мое сердце упало вниз. Он даже не отрицал! Я уставилась на него, разинув рот, не находя, что сказать, но слова, которые были сказаны им дальше, меня убили!

– Да ладно тебе, Насть, это же просто условность. Как в былые времена. Чего не сделаешь, ради звания и статуса. – Валуйский как ни в чем не бывало пожал плечами. – Люблю же я тебя.

– Что ты несешь? – скривившись так, будто укусила лимон, выдавила я.

– Ну как что? Не притворяйся монашкой! – хмыкнул он и приблизился к моим губам. – Ты будешь моей любовницей. Я обеспечу тебя всем нужным. Или ты мечтаешь закопать себя в пеленках и испортить внешность?

– Какой же ты козел! – сквозь зубы прорычала я и толкнула Колю в грудь со всей силы, отчего он отшатнулся. – Ненавижу тебя! Не вздумай приближаться ко мне!

Я свела ноги и спустилась со стола, начиная поправлять свою юбку.

– И мое имя Настасья! Я не Настя! Давно пора выучить! – напомнила я. – Но тебе это больше не пригодится! Прощай!

Я отмахнулась от парня и с гордым видом направилась к двери, но не успела сделать и пары шагов, как острая боль охватила мою голову, потому что он схватил меня за волосы и резко подтянул к себе.

– Что ты сказала?! – зарычал Валуйский, обжигая своим дыханием мое лицо. Он мучительно сильно потянул мои волосы вверх, заставляя меня встать на цыпочки, чтобы хоть как-то унять боль.

– Отпусти меня! – захныкала я, чувствуя, как горят мои щеки. Я не ожидала, что он станет таким жестоким, впрочем, это еще раз доказывало, как глупо я пала к его ногам, закрывая глаза на все. Но сейчас мои розовые очки разбились и нужно было как-то подняться. Только вот где было найти на это сил…

– Настюша, маленькая моя… Ну что ты капризничаешь? – Коля ослабил свою хватку на моих волосах и, прижав меня к себе, уткнулся носом в шею, начиная нежно целовать открытые участки кожи. Постепенно его губы перемещался к моим, пока свободная рука грубо мяла мою грудь. – Девочка моя…

– Мм… Не надо… – все также протестовала я, но мои мольбы были бесполезны. Парень продолжал меня целовать, постепенно сдвигая назад. Когда я ощутила препятствие, он подхватил меня под задницу и усадил на стол, умащиваясь между моими коленями. Я хотела удержать их вместе, но его сильные ладони бесстыдно раздвинули их, и он прижался к моему телу своим стояком.

Если раньше, до всего этого, подобная его реакция на наши поцелуи меня воспламеняла, то теперь во мне не было ничего, кроме отвращения. Хотелось сбежать и очистить себя от его грязных прикосновений! Но я понимала, что не смогу… Мне не хватит сил остановить его, поэтому я смиренно готовилась к худшему. Пока…

– Эх, Коля, Коля-Николай! – Дверь распахнулась, и в проеме возник тот самый голубоглазый незнакомец.

Мы замерли, будто нас застали родители, а не просто знакомый. Если он им вообще являлся.

Глава 2.1.

Зима, 1994 год

Зимин

Олег припарковал мерин прямо под окнами квартиры этого недоумка Валуйского. С самого утра я едва себя сдерживал, чтобы не явиться прямо в отделение и не напомнить о всех договоренностях его начальству и вышестоящему руководству, чтобы они попридержали своих мелких шавок. Но тогда бы все закончилось лишь разговором и пустыми обещаниями, а такое меня не устраивало. Пора было им напомнить, кто в этом городе решает, в какую сторону сегодня будет дуть ветер.

– Мать Щегла приходила в офис, – первым нарушил тишину Олег, пока мы наблюдали за компанией на балконе, высматривая Коленьку. – Просила денег на…

– Не мороси! – рявкнул я. – Похороним Щегла по всем традициям, пускай она не переживает!

– Да, но им еще нужно на что-то жить. Трое детей…

Я глянул на своего охранника, пресекая душераздирающий монолог. Он беспокоился о друге детства, вернее, о его семье, о которой из-за Валуйского теперь некому было позаботиться.

– Значит, так, – начал я, – семья Щегла и моя семья! Все проблемы решим! А сейчас выходим из машины и шуруем напоминать, кто на этих улицах хозяин. Усекли? – Я посмотрел назад, где сидел мой второй охранник Горыныч, и получил в ответ кивок. – Вот и хорошо. Идем!

Мы вышли из машины, и нас тут же накрыло морозным воздухом. Я поправил меховой воротник и, засунув руки в карманы куртки, поспешил к подъезду, за мной шли Олег и Горыныч. Самое нелепое, ни один из тех, кто был на балконе, не заметил ничего странного в нашем появлении. Их смех и болтовня так и не прекратились, но ведь и я не собирался излишне шуметь, по крайней мере, не сразу.

Поднялись наверх. Я кивнул Олегу, и тот позвонил в дверь. Звякнул звонок, и парни отошли в сторону, чтобы их не было видно. Щелкнул замок, и… Я готовился увидеть кого угодно. Самого Валуйского, или же кого-то из его кентов, но у судьбы были другие планы.

Ее взгляд почувствовался ударом. Я даже на секунду растерялся, пока не услышал ее голос.

– Ой! – сладко выдохнула девушка, приоткрыв рот от удивления. Ее голубые глаза не отпускали меня, и от этого довольная улыбка растянулась на моем лице.

– Здравствуй, красавица! – сказал я и еще раз проверил номер квартиры. Впрочем, музыка и шум говорили о том, что все было правильно. – Валуйский здесь проживает?

– Эм… да… – она закусила нижнюю губу, а меня словно ударило током от этого движения, и в брюках стало слишком тесно. – Я… я позову его!

– Конечно, – кивнул я и скользнул глазами по телу девушки вниз. Светлые волосы, тонкая шея, заметно тяжелая грудь под скромным свитером. Хотя дальше было то, что совсем уж невинным не назовешь. Короткая юбочка аппетитно подчеркивала стройные ноги, из-за чего я сглотнул и, пока напрочь не сошел с ума, вернул свой взгляд к ее пытливым глазам.

– О, а вы кто? – В нашу интересную компанию внезапно затесалась другая девушка, в блузке с открытыми плечами. По ее похожему профилю я понял, что это сестра Валуйского, и она явно заподозрила что-то неладное, когда распахнула дверь шире и увидела Олега и Горыныча.

– Как кто? – Я быстро взял ситуацию под свой контроль. – Разве Колян за повышение не проставляется? Целый день на работе трындел, чтобы приходили!

– А-а-а… – выдохнув, протянула она, смягчившись. – Ну проходите тогда.

Девушки отошли с дороги, и мы, не раздумывая, переступили порог.

– Руки где можно помыть, хозяйка? – спросил я, незаметно изучая обстановку и подсчитывая количество обуви в прихожей.

– Ванная тут, – указала сестра Валуйского и упорхнула на кухню.

Я раздевался и не смотрел на беловолосую красавицу, но ощущал ее взгляд на себе, и от этого ухмылка не сходила с лица. Трепетное, теплое и вязкое ощущение в груди, которое до сих пор было мне неведомо, с каждой секундой становилось все сильнее и слаще. Из любопытства мне хотелось испробовать его, изучив все границы и грани. Но цель моего пребывания в этой квартире была иная, так что определенно стоило остудить голову.

– Пропустишь, красавица? – подойдя к девушке вплотную, спросил я удивительно хриплым голосом, отчего мне самому стало не по себе. Почему получилось так… нежно?

– Да-да. – Она вскинула на меня свои глаза, из-за чего я ощутил еще один ожог в районе груди, и, подобно лани, отскочила в сторону.

Все-таки удивительная дама… Я усмехнулся и поспешил в ванную. Включив кран, набрал в ладони воды и хлестнул ее на лицо, намочив волосы.

Черт! Черт! Черт! Так, соберись! Ты здесь не за этим!

Я снова умылся и вытерся полотенцем. Если все пройдет мирно, то, возможно, еще получится познакомиться с этой девчонкой. А может, просто ее украсть? Хм, эта мысль была о-очень заманчивой, и я тихо засмеялся. Только вряд ли она это оценит.

Закончив самобичевание, я натянул на себя маску хладнокровия и вышел в коридор.

– Валуйский в комнате с той блондиночкой, – тут же доложил мне Олег, кивая головой на дальнюю дверь.

Я молча поднял руку и, осмотревшись, кивком велел охранникам идти следом. Гости шумели за закрытой двойной дверью главного зала, и нас никто не видел. Мы подкрались к указанной Олегом, и тут я услышал происходящий за ней разговор.

Глава 2.2

– Эх, Коля, Коля-Николай! – устало вздохнул я и распахнул дверь на всю, переступая порог. Парочка замерла, и первым, что я увидел, когда Олег включил свет, следуя за мной, был испуганный взгляд моей обворожительной красавицы. Валуйский же засмеялся и медленно повернулся ко мне.

– Зимин, – хмыкнул он и отступил от девчонки.

От моего взгляда не ускользнули задравшаяся юбка и раздвинутые колени. Сглотнув, я сжал челюсть крепче и обратил свое внимание на ее ухажера. Настасья быстро слезла со стола и, поправившись, отошла в сторону. Сейчас мне было не до любования прекрасным и мечтаний о большем, но я надеялся заняться этим позже.

– Сюда явился, а я думал, что побежишь к моему начальству. – Коля сложил руки перед грудью. Похоже, он ошибочно полагал, что занимает выигрышную позицию. Как опрометчиво…

Позади меня щелкнул замок, и в поле зрения появился Олег.

– Горыныч на стреме, – шепнул он мне на ухо. Я кивнул ему и вернул внимание оппоненту. Было жаль, что Настасья станет свидетельницей казни, но, увы, таков мой мир. Я не отступаю. Никогда.

– Скажи мне, Коленька, с каких это пор ты кусаешь руку, которая тебя и твоего пахана кормит? – Я начал подворачивать рукава свитера. – Или тебе правила не объяснили? Случайно фотографию не из той папочки взял?

– Я просто работаю, – пожал плечами Валуйский. – Щеглов был заподозрен в контрабанде запрещенных веществ, плюс на нем уже висели обвинения в мелком хулиганстве и, кажется… – Он сделал задумчивый вид, прислонив палец к подбородку. – О! Вспомнил! Убийства трех человек! Разве такой персонаж может гулять на свободе? Нет. Так что я выполнял свои обязанности. Не более.

– Поздно, Коля, поздно. – Покачав головой, я двинулся с места, рассматривая обстановку в поисках чего-нибудь полезного. Судя по дорогой обстановке, широкому столу из темного дерева и мягкому кожаному гарнитуру из дивана и кресел, раньше здесь был кабинет его отца. Большинство вещей были сложены в коробки, выходит, Валуйский-старший реально подарил квартиру сыночку. И тут мое внимание привлек длинный кусок целлофана, которым накрыли одно из огромных кресел. На потолке в углу виднелись влажные пятна, а значит, помещение подготавливали к ремонту из-за течи.

– Что тебе надо, Зимин? – Коля заметно занервничал и опустил руки вниз. – Времена меняются, и твоему беспределу скоро придет конец.

– Конец? – усмехнулся я, взглянув на него из-за плеча. – Коленька, вот ты же вроде не дебил. Как моим делам может прийти конец, если вся ваша поганая ментовка, включая и твоего отца, не вылезает из моих клубов, а? Вы трахаете моих шлюх, обдалбываетесь товаром, просаживаете лаве в казино, а я еще и плохой? Как давно ты вырос?

– Ты не всемогущ! – рявкнул он. – Всегда найдется кто-то сильнее!

– И кто же? Ты? – выплюнул я и подцепил двумя пальцами целлофан, а после неспешно направился к нему. На удивление, этот придурок даже не шелохнулся, лишь закатил глаза. Он был чересчур самонадеян, полагая, что из-за его связей я его не трону, но вот Настасья… Она пристально следила за каждым моим движением, и ее личико перекосило от страха, когда я оказался за спиной Коли, держа в руках целлофан. Естественно, она разгадала мой план, но проглотила слова, а я усмехнулся и… со всей силы пнул парня в поясницу ногой.

– Сука! – заорал Валуйский и упал на четвереньки.

Недолго думая, я опустился и, поставив одно колено ему между лопаток, прижал его к полу, а целлофан обмотал вокруг его головы. Как и ожидалось, он начал барахтаться, разевая рот в попытке вдохнуть хоть каплю кислорода. До моего слуха донесся тихий писк Настасьи, но мне даже не требовалось на нее смотреть, чтобы понять – она в ужасе, хотя самое страшное ждало ее впереди. Время Коли подыхать еще не пришло.

Я взглянул на Олега, и тот, посмотрев на Валуйского, кивнул. Коля уже едва шевелился, и я ослабил хватку, стянув целлофан с его головы. Он тут же принялся жадно глотать кислород, елозя щекой на полу.

– Ну так что, Коля, кто дал тебе разрешение трогать порядочных людей, а? – Я слегка склонился к его голове, вдавливая свое колено между его лопаток, и он закряхтел. – Не слышу!

– Я… я не знаю… – заблеял он. – Я не видел… Мне только с-сказали, что сделать и…

Слова Коли подтверждали мои догадки: ментов подкупил кто-то более влиятельный. От этого легче не становилось. Ведь одно дело – облава любого из моих клубов для галочки, а другое – прямая наводка на важного человека. Щегол был не просто посыльным, а моим доверенным, которого знала вся моя семья. А это высшая степень доверия!

– Кто сказал?! – прорычал я сквозь зубы, надавливая своей ладонью на висок Валуйского и чувствуя, как трещит его черепушка. – Кто тебе дал наводку?!

– Отец! – заорал тот. – Это он мне сказал, кого брать и когда!

– Сука! – Я схватил Колю за волосы и со всей силы ударил его лицом об пол. Брызнула кровь из разбитого носа, но я продолжил, пока не ощутил на предплечье женские руки.

– Нет! – закричала Настасья, останавливая меня. – Он же все сказал! Пожалуйста, не мучайте его! – молила она.

Я остановился. Посмотрел в ее небесно-голубые глаза, ощущая лишь, как пульсирует по венам кровь. Меня сжирал гнев, ведь Валуйскому-старшему я платил больше всех и потакал его развращенным фантазиям, предоставляя самых красивых девочек из моих клубов. Я никогда не ставил себя выше власти и старался дружить с блюстителями закона, но, видимо, моя мягкость напрочь отключила им мозг.

Глава 3.1.

Зима, 1994 год

Настасья

Наступила тишина. Вернее, вокруг меня творился хаос, а вот внутри я не чувствовала ничего. Слезы просто стекали по моим щекам, а взгляд был устремлен на Колю и огромную лужу крови, растекающуюся по дорогому паркету. Он не выглядел просто спящим, на его лице застыла гримаса боли и ужаса. Широко открытые глаза смотрели вперед, но в них не осталось жизни.

Это я… Я была виновата! Если бы…

Закрыв глаза и всхлипнув, я вспомнила взгляд Зимина, который не выражал ненависти, когда он стрелял. Просто холодный расчет. Наверное, это было чудо, что меня оставили в живых. Но был ли это подарок, если мне предстояло передать такое страшное послание Валуйскому-старшему? Я мало знала Колиного отца, но по одному сегодняшнему разговору уже поняла, что мир намного более жесток, чем рассказывал дядя Виталик. Сколько стоит моя жизнь, раз уж не пощадили сына генерал-полковника милиции!

Ребята отвели меня в кухню, и только там я, наконец, пришла в себя. Нина истошно рыдала в соседней комнате, а по квартире уже ходили милиционеры. Они подходил ко мне, но я никого не запомнила, кроме девушки, которая присела на стул напротив меня. Молодая, с мягкими чертами лица, как у моей мамы. Она о чем-то спрашивала, но отвечала ей не я, а кто-то стоявший рядом, а затем достала из сумки бумаги и начала вести записи.

– Мещерская Настасья Андреевна, родилась 8 марта 1970 года, – вновь уточнил кто-то рядом, и я вдруг заметила, что это был Женька, мой одногруппник. Он назвал мой адрес и номер стационарного телефона.

– Ты как? – обратился он ко мне, поглаживая по плечам. – Можешь дать показания?

Девушка выжидающе глядела на меня, но я отрицательно покачала головой.

– Н-нет, я… ничего не помню, – тихо сказала я и отвернулась к окну.

– Как-то так… – устало вздохнув, парень отпустил меня. Милиционер ему что-то ответила, но их разговоры до меня не доходили. Я ждала появления лишь одного человека.

Удивительно, но только сейчас, наблюдая, как на улице крупными хлопушками падает снег, я поняла, что, несмотря на полную квартиру народа, Зимин ушел совершенно беспрепятственно. Его никто не остановил. Что это было? Везение? Или же… Я снова вспомнила его взгляд. Скорее всего, это был страх. Его боялись.

Я закрыла глаза и тряхнула головой, прогоняя из нее непрошенные картинки той мимолетной нежности, которую проявил ко мне этот бандит. Его касания, голос… Нет, нет, нет, Настасья, не сходи с ума!

– Дай выпить! – попросила я Женю, мучаясь от головной боли, потому что так и не смогла изгнать из воображения мысли о Зимине. У меня же, черт возьми, первая любовь погибла! А я…

– Да, сейчас, – всполошился тот и подал мне стакан с водой. – Держи!

– Нет! Дай водки!

– Хорошо. – Парень поджал губы, но через пару секунд прозрачная жидкость обожгла мое горло и в груди разлилось тепло. Он протянул мне соленый огурец, чтобы закусила, но я отмахнулась.

И тут в коридоре послышался грозный голос Валуйского-старшего. Мужчина кричал, ругался, швырял вещи, а его подчиненные разбегались от него, как мыши. Затем он стих, и квартиру наполнил пронзительный женский вой.

– Кто пустил?! – заорал генерал-полковник, и в проеме я лишь мельком заметила, как двое милиционеров аккуратно уводят мать Коли. – Где Мещерская?! – снова рявкнул он, и я увидела его перед собой.

Весь красный от гнева, а может, он просто зашел с мороза в тепло, Валуйский-старший выглядел растеряно. Его глаза, такие же, как были у его сына, метались по кухне, пока не остановились на мне. В этот момент он выдохнул и приблизился.

– Кто убил моего сына? – устало спросил он.

Я бросила взгляд на Женю и девушку-милиционера, и мужчина горько усмехнулся.

– Пошли на хер отсюда! Быстро! – заорал он, и нас мигом оставили наедине, закрыв за собой дверь. Когда мы остались одни, он грузно упал на стул и, поставив локти на колени, устало потер лицо ладонями. – Расскажи все, что знаешь, прошу.

Валуйский посмотрел на меня, и в его взгляде, кроме боли, я ничего не увидела. Он потерял сына и наверняка, где-то в глубине души, понимал, что виноват в этом сам. Поэтому я не хотела мучить его рассказом о том, как издевались над Колей, душа целлофаном, или же разбивали лицо об пол, это и без меня было понятно. Все, что я могла сделать, это донести до него оставленное бандитом послание. Встав, я подошла к нему и склонилась к уху.

– Зимин, – коротко сказала я и, когда отстранилась, увидела, как окаменело лицо Валуйского.

– Уверена? – сухо уточнил он.

– Он сам велел передать это именно вам, – ответила я.

– Понятно, – кивнул генерал-полковник. – Свободна. – Он отвернулся к окну, и я немедля вышла в коридор, отыскала свои ботфорты и, накинув шубу, сбежала из квартиры.

Глава 3.2

Морозный воздух обжег влажные от слез щеки и, поджав воротник к лицу, чтобы согреться, я поспешила домой по хрустящему снегу. Я толком не застегнулась, поэтому шуба то и дело распахивалась из-за ледяного ветра и бедра быстро замерзли .

Этот вечер заканчивался совсем не так, как я себе представляла. Только недавно я шла по той же дороге к дому Валуйских, мечтая попасть в объятия Коли, но сперва мое сердце разбилось из-за измены, а после я стала свидетелем его смерти. И теперь во мне смешалось так много чувств, что я была настолько уставшей, словно тянула на плечах груз весом в тонны.

С трудом преодолев расстояние до арки своего двора, я завернула в нее и направилась к подъезду. Ветер перестал задирать подол шубы, и мои бедра, наконец, оказались в тепле. Я посмотрела на наши окна. В окне родительской спальни тускло горел свет от настольной лампы, и это значило, что отец еще читает книгу. Нет, сталкиваться с родителями в таком состоянии я не хотела! Сейчас мне нужно было побыть одной и все обдумать. Поплакать. Только вот на сегодня мои испытания еще не закончились.

Широко распахнув дверь в подъезд, я зашла внутрь и… неожиданно позади меня выросла тень. Крепкая рука обхватила меня за талию, и чужая ладонь закрыла мне рот. Сердце подскочило к горлу, я проглотила крик, а мужчина заволок меня в пространство под лестницей и, развернув к себе лицом, прижал к стене.

– Не бойся, красавица, не обижу, – мягко улыбнулся Зимин, расставляя руки по обеим сторонам от моей головы. Я замерла, смотря в его озорные глаза. Похоже, эта ситуация его изрядно забавляла, хотя чего еще можно было ждать от охотника в его привычной среде?

Мерцающий свет от лампочки на втором этаже подсвечивал наши лица, создавая интимную обстановку, но я понимала, что расслабляться рядом с этим человеком точно не стоит. То, что он помиловал меня один раз, вовсе не значило, что он сделает это во второй. Может, как раз поэтому он и явился сюда? Избавиться от ненужного уже посланника?

– Что вам нужно? – едва слышно пролепетала я, разлепляя замерзшие губы.

– Именно сейчас или вообще? – Этот бандит сохранял удивительно игривое настроение, будто это не он нажал на курок и убил Колю. Мое же сердце предательски сильно стучало в груди, разгоняя по венам кровь и заставляя тело реагировать на присутствие этого мужчины. Или виной всему все-таки водка, раз уж я напрочь лишилась разума и чувства самосохранения?

– От меня! – ответила я. – Что вам нужно от меня?

– Почему на “вы”? – Он выгнул бровь. – Мне кажется, мы одного возраста, верно?

Да причем здесь это?! Наверное, он нарочно игнорировал мои вопросы, играя с моим сознанием и запутывая.

– Я 70-го года, мне 23, – буркнула я.

– Вот видишь, я был прав! – хмыкнул Зимин. – Два года разницы, такая мелочь.

– Даже если и так, мой вопрос остается прежним! – не отступала я. – Что тебе нужно от меня?

Я ждала ответа, но бандит молчал. Сперва его взгляд блуждал по моему лицу, а затем кончики пальцев одной его руки коснулись моего лба, убирая волосы в сторону. Он выглядел задумчивым, а я вся внутренне содрогалась от этих интимности и затянувшейся паузы. Особенно мне не давало покоя ощущение его близкого тепла, а запах хвои странным образом успокаивал, соблазняя прижаться к этому мужчине и вдохнуть его аромат полной грудью.

Что это было, если не отчаяние? Или я просто сошла с ума?

– Я знаю, что ты выполнила мою просьбу, – наконец заговорил Зимин. – Ты молодец, Настасья.

– Считаешь, было легко? – спросила я, и слезы внезапно скопились в моих глазах. В голове возник образ Коли, в ушах ожил звук выстрела. Я закрыла глаза, чтобы сдержаться, но все равно всхлипнула: – Он не… Коля не заслужил смерти.

– Как и мой друг того, что с ним сталось, – сухо ответил он, и озорство потухло в его взгляде. – Смерть вообще никто не заслужил. Она просто приходит.

– В твоих словах мало смысла, – шмыгнула я носом. – Намеренное убийство это…

– Это такая же смерть, – прервал меня мужчина. – Если бы судьбе было угодно оставить Колю в живых, то, поверь мне, красавица, он бы выжил.

– От выстрела в голову?

– Нет, конечно. Просто в таком случае я бы не добрался до него, а погиб сам, – пожал он плечами.

Возможно, так было бы правильнее, но почему-то от его слов мне стало не по себе и в груди неприятно защемило. Разве можно было представить мир без Зимина? Я, Коля, Оксана, Валуйские… Они все казались просто тенями, мгновением, фоном, а вот он виделся мне главной фигурой, чья история была важна для этого мира.

– И тогда бы все стало пресным, – неожиданно для самой себя проговорила я вслух.

Услышав это, Зимин удивленно вскинул брови, и его губы растянулись в улыбке.

– Неужели моя смерть тебя бы расстроила? – Он приблизил свое лицо к моему. Его дыхание опалило мою щеку, и лицо мгновенно запылало от стыда за эти слова. Боже! О чем я думала… – Знаешь, мысль об этом согревает меня настолько, что желание жить возрастает многократно. Это слишком заманчиво, красавица… Боюсь, что не смогу оставить тебя в покое.

Глава 3.3

Мужчина зарылся носом в мои волосы, щекоча дыханием мое ухо. От такой трепетной ласки я закрыла глаза и прикусила нижнюю губу. В этот момент я уже совсем не хотела, чтобы он куда-то ушел. Наоборот! Напрочь не соображая, что делаю, я вцепилась ногтями в его предплечья. Тихий стон слетел с моих губ, а колени задрожали так, что я едва устояла на ногах. Он отодвинулся, наши глаза встретились, и… Мир вокруг нас перестал существовать!

Все стало неважным, когда его опьянелый взгляд задержался на моих губах, а внизу моего живота зародилась томящаяся боль. Да, мне стоило получше соображать и попытаться сбежать, но… Я дошла до края, и, когда наши губы столкнулись в поцелуе, бездна меня поглотила.

Мыча от удовольствия, я царапала ноготками затылок Зимина, а его руки сжимали мою талию, в то время как язык ласкал стенки моего рта. Он вжимался в меня всем телом, а его запах дурманил мою голову, не давая шанса одуматься. Возможно, где-то глубоко внутри, я этого не желала, но чего стоила моя честь, если жизнь в любую секунду могла оборваться? А пасть в объятиях такого мужчины было не так уж плохо.

Руки Зимина медленно заползли под свитер. Холодные ладони обожгли разгоряченную кожу, и я тихо вскрикнула прямо в его губы, но он не остановился, а задрал его и сжал мою грудь. От пронзительного импульса наслаждения я заерзала, пытаясь унять пульсацию между ног, но это была лишь малость. Самый пик я ощутила, когда он опустил чашечку моего лифа и его рот, отпустив мои губы, сомкнулся на открывшемся соске.

– А! Мм… – застонала я и прикусила до боли нижнюю губу. Что если, меня услышат соседи и выйдут в подъезд, проверить источник звука, тем самым прервав это сладостное мучение? Нет, нет, нет! Пока я не пойму, каково это быть желанной именно этим мужчиной, этот мир не оживет.

А Зимин продолжал ласкать мою грудь. Его губы переместились к другой округлости, отчего влажным от его слюны соском я ощутила колючий холод. И это тоже было слишком приятно! Я выгнулась сильнее, вжимая свой таз в мужчину, и его руки опустились ниже. Пальцы прошлись по краю моей короткой юбки, поглаживая нежную кожу бедер. Я замычала, требуя большего, и его губы, покинув мою грудь, оказались возле моих.

– Ты же понимаешь, что я не остановлюсь? – хрипло прошептал он.

– Д-да, – кивнула я, и тогда Зимин с рыком впился в меня, задирая юбку. Послышался треск колготок, его ладонь легла прямо на пылающую киску. Холод его кожи проник сквозь мокрую ткань трусиков, и я заскулила, двигая тазом.

– Признайся, я первый, кто касается тебя так, м? – пьяно пробормотал он мне на ухо и мягко надавил пальцем прямо на возбужденный клитор.

– А! А… а… – выдохнула я тихонько.

– Ну же, Настасья! – Мужчина куснул меня за мочку уха, и я дернулась. Мягкие круговые движения его пальца сводили меня с ума. – Мне нужен ответ!

– Да… Да… – прошептала я. – Ты первый…

– Как это чудесно… – все также хрипло протянул он, и его губы заскользили по щеке к моим. – Это еще раз доказывает, что судьба не совершает ошибок...

Я подняла глаза и, открыв рот, посмотрела на него, учащенно дыша.

– Будет больно. – Зимин убрал от меня руки и, расстегнув брюки, достал член. Я сглотнула, увидев в полумраке блестящую головку, но мои трусики уже были отодвинуты в сторону. – Придется потерпеть, красавица.

Я не успела ничего сообразить, как он подхватил меня под задницу, и я инстинктивно обхватила его талию ногами. Горячая, твердая плоть коснулась моего входа, отчего я задышала еще глубже, предвкушая разрушение последнего барьера, делавшего меня ценной в этом жестоком мире.

– Смотри на меня! – приказал мужчина, и я послушалась. Не отрываясь от его взгляда, я ощущала, как его член медленно проталкивается в меня, разрывая девственную плеву.

– Мм… – наморщив лоб, захныкала я и сжала свои ладони на его плечах.

– Ч-ш-ш… – прислонившись своей щекой к моей, успокаивал он. – Всего лишь мгновение, и станет хорошо.

Прикусив губу, я закивала. Я верила ему! Даже после всего, что сегодня случилось, он был единственным, в ком я не сомневалась. И все же с каждым пройденным им сантиметром боль становилась только сильнее, хотя он изо всех сил сдерживался, стискивая челюсти и со звуком втягивая в себя воздух.

– Сука! – прорычал Зимин, когда его член полностью оказался во мне.

Удовольствие от этого головокружительного наполнения вырвалось из меня вместе с удовлетворенным стоном, и с уголка глаза скатилась слеза, которую он поймал кончиком языка.

– Еще немного, – ласково пообещал он и переместился к моим губам. Сладкий поцелуй заставил забыть о боли, и уже следующие его движения не вызывали у меня такого мучительного дискомфорта, как вначале. Я забывалась, терялась, утопала в соединении наших тел, желая никогда не расставаться.

Сила этого мужчины, его запах, тепло, это все, в чем я так страстно нуждалась. Хотелось кричать: “Еще, еще, еще!” Особенно когда боль забылась, и на смену ей пришло пьянящее наслаждение.

Толчки Зимина с каждым разом становились грубее, быстрее. Он насаживал меня на себя, продолжая терзать мои губы. Столкновение нашего учащенного дыхания и мягкое скольжение языков, скорее было похоже на хаос, чем на поцелуй. Мы кусали друг друга, прижимались все плотнее, не оставляя и миллиметра свободного места. Весь мир схлопнулся, остались только мы!

Глава 4.1.

Наше время

Настасья

– Я не плачу за чужих женщин! – повторила я слова Зимина, кривляясь в зеркало заднего вида. Вот же напыщенный индюк!

Даже за короткую встречу он умудрился взбесить меня до пелены перед глазами. Дела и так были хуже некуда, так теперь еще и его довольная физиономия в памяти заставляла мое очерствевшее с годами сердце отзываться на каждый вздох.

– Конечно, ты же просто убиваешь их мужчин! Да?! – Я смотрела на свое отражение в зеркале, уже начиная напоминать сумасшедшую. От этой мысли меня передернуло, и я, вставив ключ в замок, все-таки нажала на кнопочку зажигания, заводя мотор. – Пошел ты на хрен, Зимин!

Почувствовав мимолетное облегчение, я сдала назад и выехала с парковки. Удачно встроившись в поток машин, остановилась на светофоре и включила радио.

– А мы продолжаем играть хорошую музыку! – раздался голос ведущего в колонках. – На связи Владимир Пресняков и его трек “Слушая тишину”!

Загорелся зеленый свет, и я нажала на педаль газа. Мягкий перезвон мелодии наполнил салон авто, а затем послышались слова исполнителя. Каждая строчка песни удивительным образом отзывалась в моей душе, и я увеличила громкость. Перед глазами проносилась вся моя жизнь, или, скорее, та ее часть, когда я была по-настоящему счастлива.

Зимин… Он был и моим наказанием, и исцелением. Его появление сломало меня, но не сделало слабой. Наше знакомство было хуже некуда, но и иного способа свести нас судьба не имела. Теперь я это понимала.

А ведь сколько было пролито слез… И ради чего?

Только повзрослев, я поняла, что Валуйский никогда бы не любил меня так, как любил Зимин. Коля думал лишь о себе, предлагая мне быть его вещью, собачкой, дожидающейся хозяина. Любовница никогда бы не стала ему равной, ведь это участь рабыни – развлекать да ублажать. А вот Зимин… Он, несмотря на свой статус, считался со мной и никогда не бил по больному. Как тогда сказал Коленька? Испортить тело? Разве любящий мужчина “укусил” бы так женщину, готовую подарить ему ребенка?

– Вот и весь ответ, – устало вздохнула я, повторяя слова песни.

Подсмотрев в навигаторе обстановку на дорогах, я удачно свернула с основной дороги и, объехав пробку, добралась до дома своего детства. Припарковавшись, посмотрела на окна второго этажа. В наших не горел свет, а темные шторы напоминали о пустоте, которая осталась во мне после смерти родителей.

Взяв себя в руки, я заглушила мотор и вышла из машины. Холод тут же принял меня в свои объятия, и, дрожа, я сильнее укуталась в свою шубку, а затем поспешила к подъезду.

После всех событий прошлого я редко когда сюда приходила, так как каждый мой шаг увлекал меня все дальше в воспоминания, начиная от входа в подъезд и того злополучного укромного уголка под лестницей. Вот и сейчас я замерла и уставилась в его темноту.

Сколько раз мое сердце вздрагивало, когда я проходила мимо? Первые дни слезы не покидали моих глаз, а после нашего громкого расставания с Зиминым, каждое напоминание о нем просто уничтожало меня. Даже когда я вернулась в город уже замужняя, всякий раз, проходя мимо этого места, я будто наяву слышала, как шлепки наших тел, страстные поцелуи и сбивчивое дыхание нарушают тишину подъезда. Я всей кожей ощущала нас… прежних.

В груди защемило. Сжав губы, я смахнула непрошенные слезы и направилась наверх. Вынула связку ключей из другого кармана и, открыв дверь квартиры, зашла внутрь.

Тишина. Меня встречала именно она.

В принципе, я должна была к этому привыкнуть, но всегда, появляясь здесь, слышала лишь ее, и неважно, сколько людей здесь жили. Эта квартира уже давно потеряла свой уют, став обычной коммуналкой, какой когда-то была.

Шагнув вперед, я сразу взялась рассматривать потолки, подмечая места, где осыпалась штукатурка. Отец при жизни следил за сохранением причудливой лепнины, но после его смерти эта обязанность легла на меня. Мария отказалась от своей части наследства в мою пользу, поэтому в память о нем мне раз в полгода приходилось нанимать людей, чтобы его труды не пропали даром. И, судя по всему, необходимость ремонта уже вновь приближалась.

Первое время после ухода родителей здесь никто не жил. Когда я заметила, что квартира медленно сыреет, мне скрепя сердце пришлось пустить квартирантов. Рита – дочка моей коллеги, и ее муж идеально подошли по всем критериям. Они не только платили за съем, но и обязались сохранять порядок, с чем до сих пор прекрасно справлялись. Как это делал еще один их сосед…

Я печально глянула на дверь в комнату, которую по своей глупости продала Климу, и в памяти всплыли слова Зимина: “Если бы судьбе было угодно…”, а затем на дверь Офелии. А ведь когда-то там жила я.

– М-да… Ну и шуточки у нее! – усмехнулась я и выбрала из связки нужный ключ.

Открыв дверь в комнату племянницы, я вошла внутрь и принялась собирать необходимые ей вещи. Неожиданно в кармане зазвонил телефон, и, вытащив его, я сразу приняла звонок.

– Привет, дорогой! – сказала я мужу и, зажав смартфон между ухом и плечом, продолжила сборы.

– Любимая, мой рейс задерживается, – не обрадовал меня Женя. Мы отдыхали в Египте, когда мне позвонил Клим с неприятными новостями, и я тут же сорвалась домой. Спасибо, что успела на рейс, и это было просто чудо!

Глава 4.2

– Зимин! В могилу свести меня хочешь?! – прошипела я.

– Только если мы ляжем туда вдвоем, – улыбнулся он и приблизился. – Там было открыто и… вот.

– Не мог в клинике оставить? – Я забрала у бывшего протянутую мне сумку Офелии, пытаясь не смотреть ему в глаза. При этом я вся дрожала от одного его присутствия рядом, казалось, что я даже ощущаю его дыхание. Если посмотрю на него сейчас – потеряюсь! Но разве все, что было между нами, не осталось в прошлом? Ох, нет!

– Тогда бы не было повода проследить за тобой. – Зимин склонился ко мне, и его дыхание обожгло мою щеку, отчего предательские мурашки пробежали по позвонку.

Прочистив горло, я отстранилась и принялась застегивать сумку с вещами.

– Как ты насчет того, чтобы вместе выпить по чашечке кофе? – спросил он.

Я остановилась и, повернув к нему голову, вопросительно подняла бровь. Как я не старалась, но он все-таки заставил меня на себя посмотреть. Причем самым изощренным способом, которым прекрасно владел.

– Ты серьезно? – уточнила я, а то мало ли, вдруг это была шутка. Хотя я прекрасно помнила, что Зимин никогда не был тем, кто делает пустые предложения.

– Меня умиляет твое сомнение, Настасья! – Голубые глаза бывшего блеснули азартом, но он оторвал от меня взгляд, заскользив им по комнате, а затем расплылся в лукавой усмешке. – Знакомые стены!

Сладкий трепет разлился в моей душе медовым теплом, и я, опустив нос, попыталась скрыть искреннюю улыбку.

– А разве в темноте можно было что-то запомнить? – спросила я, отвернувшись к окну.

– Шутишь? – хмыкнул мужчина. – Тем утром, когда нас чуть не застал твой отец, моя память запечатлела в себе каждый уголок!

Я тихо рассмеялась, вспоминая, как он выпрыгнул из моего окна прямо в большой сугроб. На нем тогда были одни трусы и рубашка. Благо во дворе никого не было, а его машина с водителем стояла близко. Иначе от сплетен мне было бы не отвертеться!

– Эх, да… было время… – вздохнула я, ощутив, как невольно оттаяла. – Хорошо, я принимаю твое предложение. Но только один раз!

Зимин удовлетворенно улыбнулся и кивнул. Мне по-прежнему было сложно сопротивляться ему. Особенно когда он был так мил и… Черт!

– На сегодня у меня много дел, поэтому предлагаю чашечку кофе заменить завтрашним ужином. Как тебе такое? – Я склонила голову на бок в ожидании ответа.

– Царица, да ты меня балуешь! – Бывший едва не вознесся от моего приглашения. – Тогда я заеду за тобой в семь?

– Несомненно, – ответила я и, одарив его быстрым взглядом, взяла сумку и пошла к входу. Мы покинули квартиру, я закрыла дверь и спустилась вниз. Зимин же не оставлял меня ни на секунду, пока мы не подошли к моей машине.

– Тогда до завтра? – спросила я, неосознанно желая хоть ненадолго продлить миг, когда мы оказались рядом. Надо же, как чудно! Я так усердно убегала от него, а теперь хочу задержать… Глупая игра гормонов!

– Буду ждать с нетерпением. – Мужчина одарил меня одной из своих самых привлекательных улыбок и поцеловал в щеку. Ничего особенно, но…

Мои ноги сделались ватными, и я едва не свалилась прямо в снег. Хотя было бы полезно. Остудила бы голову в раз! Однако его привычный терпкий запах хвои ощущался мною как-то по-родному, отдаваясь теплом во всем теле. Я хотела прижать его к себе и вдыхать этот аромат до треска в легких. Почему-то именно рядом с ним я забывала свой возраст. Я будто бы становилась прежней Настасьей, страстной, с дерзким характером, молодой.

Холод расстояния все-таки вернул меня на землю. Молча кивнув Зимину, я мигом забралась в машину и кинула сумку на пассажирское сиденье. Пока я возилась, бывший исчез. Порыскав взглядом по зеркалам, я не заметила ни единого признака, что он вообще только что стоял здесь, со мной. Словно все произошедшее было ожившим призраком моей фантазии.

– Господи, ну за что мне это все… – Я откинулась на спинку сиденья и выдохнула. Эти душевные терзания грозили меня доконать. Прошлое не отпускало меня, настигая во снах, или же, как сейчас, в реальности.

Отогнав прочь нахлынувшие воспоминания, я немного успокоилась и завела мотор. На сегодня у меня действительно было чересчур много планов, поэтому страдать было некогда.

Заскочив на свою работу, я уточнила дату выхода из отпуска, немного поболтала с коллегами и уже после чаепития с ними отправилась к Офелии. По прибытии туда тут же направилась к стойке администратора и узнала, какие обследования были назначены нашей девочке и какие она уже прошла. Девушка емко мне все объяснила, и я отправилась к своей внучатой племяннице.

Стоило войти внутрь, как напряженная атмосфера в палате меня едва не задушила. Офелия сидела на кровати, поджав ноги к груди и положив голову на колени, и смотрела в окно, а возле нее на стуле сидел Клим. Он вновь о чем-то слезно ее просил, но мое появление вынудило его замолчать.

– Тебе не кажется, что тебе здесь не рады? – поморщившись, почти выплюнула я и подошла к креслу в углу, бросив на него шубку и сумку.

– Офелия ничего не ест, я переживаю, – сухо сообщил он, рассматривая мою племянницу.

Я встала с другой стороны ее кровати, и от ее пустого взгляда едва не поперхнулась от кома в горле.