Барон. Наследие...

Глава 1

Два года назад. Он не хотел.

Он забрал власть у отца. Не потому, что мечтал. Не потому, что стремился. Потому что иначе нельзя. Отец был болен. Отец был опасен. Отец тронул бы Данияра. Тронул бы Аврору. Тронул бы всех, кого Лёшка любил. Лёшка не мог этого допустить. И он пришёл к нему. В тот самый дом. В ту самую комнату. Сказал: «Ты больше не барон. Я забираю власть. Тишина. Не рыпайся. И ты останешься жить. Тронешь мою семью — я сотру тебя в порошок. Не посмотрю, что ты отец».

Отец смотрел на него. Долго. Потом усмехнулся. Сказал: «Ты не справишься. Ты слишком мягкий. Тебя сожрут». Лёшка не ответил. Вышел. Закрыл дверь. И начал.

Он думал, что справится. Что будет просто. Что люди примут его. Он был наивным. Две недели он пытался быть дипломатом. Две недели он ходил на встречи, улыбался, договаривался. Две недели они делали вид, что слушают. А потом напали.

Четверо. В его доме. В его спальне. Они знали, где он спит. Значит, знали всё. Лёшка успел выстрелить один раз. Потом — рукопашная. Нож, кулаки, зубы, чужая кровь, своя — не считал. Он вышел из дома через два часа. С пробитым плечом, с рассечённой бровью, с чужой жизнью на руках. Свою — едва не потерял.

Глава 2

Два года назад.

Палата была маленькой. Белые стены, белые простыни, белый свет. За окном — серое небо и редкие птицы. Виталина сидела на кровати, поджав ноги, сжимала в руке телефон. На голове — платок. Под платком — лысая голова. Результат химиотерапии.

Она смотрела на экран. Фото. Данияр и Аврора. Свадьба. Белое платье, чёрный костюм, счастливые глаза. Её брат. Её сестра-близнец — Алевтина — стояла рядом, улыбалась в камеру, держала букет.

Виталина провела пальцем по экрану. Улыбнулась. Заплакала.

— Привет, — сказал Данияр в трубку. — Ты где? Мы тебя ждали.

— Я на работе, — сказала Виталина. — Командировка. Меня не отпустили. Прости, брат.

— Как не отпустили? Ты моя сестра. Я бы договорился.

— Не получилось. — Она сглотнула. — Я очень хотела быть на свадьбе. Свами, сейчас брат. Поздравляю. Ты счастлив?

— Счастлив, — сказал Данияр. — Аврора передаёт привет. И Алевтина.

— Скажи Алевтине, чтобы вела себя потише. Не пугала гостей.

Данияр засмеялся.

— Она уже всех перепугала. Даже Бороду.

Виталина улыбнулась. Слёзы текли по щекам.

— Бросай всё, — сказал Данияр. — Приезжай. Я дам тебе работу в компании. Твой брат теперь легальная личность. Не бойся.

— Я не боюсь, — сказала она. — Я скоро. Как только закончу дела.

— Когда?

— Не знаю. Но скоро. Передай Авроре, что я её люблю. И что платье у неё шикарное.

— Передам. Ты как? Голос какой-то…

— Устала, — перебила Виталина. — Много работы. Я позвоню.

— Хорошо. Береги себя.

— Ты тоже, брат.

Она отключила телефон. Положила на тумбочку. Провела рукой по голове. Платок сполз. Лысая, бледная, худая. Ей было двадцать два. Она выглядела на все сорок.

Отец никогда не интересовался ими. Мать умерла рано. Данияр вытащил себя сам. Алевтина — тоже. Виталина всегда была тихой. Не лезла. Не спорила. Работала в больнице. Медсестрой. А потом заболела.

Она не хотела говорить. Не хотела, чтобы её жалели. Не хотела, чтобы брат бросал дела. Не хотела, чтобы сестра летела через океан. Она хотела одного — выжить. И чтобы никто не знал.

Она посмотрела в окно. Птицы улетали на юг. Ей хотелось с ними. Но она была здесь. В белой палате. Одна.

— Ничего, — сказала она себе. — Я справлюсь.

Телефон завибрировал. Сообщение от Алевтины: «Ты где пропала? Приезжай. Скучаю».

Виталина улыбнулась. Написала: «Скоро. Целую».

Убрала телефон. Легла. Закрыла глаза. За окном шумел ветер. В палате было тихо.

Она знала: правда откроется. Рано или поздно. Но не сегодня. Сегодня она хотела побыть сильной.

Даже если внутри всё рассыпалось.