Беглец из декабря

Глава 1

Этой ночью мне снова снилась магия.

Стоя посреди заброшенного сада, я растерянно смотрела на старые деревья с поникшими ветвями, на которых уже давно не росли листья, и не знала, что делать. Откуда-то в моей душе нарастало тревожное чувство. Надо было поторопиться. Вспомнить забытое. Наложить чары, чтобы деревья зеленели даже этой страшной, колючей зимой.

Замерев, я закрыла глаза, а потом проснулась.

В этот раз странный сон, навещавший меня в последний месяц слишком часто, оборвался быстрее обычного, но мое сознание кипело, в ушах стучала кровь, а лоб горел. И только частица здравого смысла помогла мне вспомнить необходимое. Я – Анастасия Вильман, представительница дворянской семьи без титула. Меня недавно увезли из дома, где я прожила последние годы с сестрой. Но Екатерина уехала, оказавшись в тяжелом положении, и за мной, молодой девушкой, оказалось некому присмотреть.

Так я оказалась на другом конце Петербурга, под строгим надзором родителей и в абсолютном непонимании, что делать дальше, как узнавать о происходящем с сестрой и странной девушкой, которая жила у нас несколько месяцев, и почему мне снится магия.

Утро начиналось тяжело. Тусклый зимний свет пробивался сквозь занавески, едва освещая комнату. Моя голова была тяжелой, мысли путались. Воспоминания о сне медленно угасали, оставляя лишь смутное ощущение тревоги. Я встала с кровати, подошла к окну и выглянула наружу. Город спал, улицы были пусты, лишь редкие фонари освещали дорогу, создавая причудливые тени на стенах домов.

Переодеваясь и заплетая светлые волосы в косу, без помощи служанки, я невольно задумалась о своей жизни.

Что ждет меня впереди?

Какие тайны скрываются за этими странными снами?

Почему моя душа тянется к магии, которую я никогда не изучала?

Эти вопросы терзали меня, не давая покоя. Я понимала, что должна найти ответы, но не знала, с чего начать.

И вот, сидя перед зеркалом и приглаживая непослушные пряди волос, я вновь погрузилась в размышления. Перед глазами всплывали образы прошлого – слабая улыбка Екатерины, тихий смех девушки, гостившей у нас, и таинственный сад, который теперь преследовал меня во снах.

Сердце сжималось от неясной тревоги. Казалось, будто сама судьба ведет меня к чему-то важному, неизведанному. Магия, которой я никогда не касалась, словно звала меня, манила своими тайнами и возможностями.

Но как приступить к поиску истины? Где искать подсказки и ключи к разгадке? Эти вопросы кружились в голове, пока я надевала платье и готовилась выйти из комнаты. Родители наверняка ждали меня внизу, готовые задать привычные вопросы о самочувствии и планах на день.

Шагнув за порог своей спальни, я вдохнула прохладный воздух коридора. Голоса слуг эхом раздавались вдали, наполняя жизнью дом. Однако мои мысли оставались сосредоточены на одной цели – выяснить причину своих сновидений и разобраться в собственных чувствах.

Спустившись по лестнице, я увидела сидевшего в кресле отца, который внимательно посмотрел на меня поверх газеты. Его взгляд выражал заботу и одновременно настороженность. Наверное, он тоже заметил изменения в моем поведении.

Но пока, чтобы сгладить неловкость, я быстро поздоровалась с ним на французском.

- Доброе утро, Анастасия. Что тебя тревожит, дочка? – спросил Венедикт Петрович Вильман мягко, отложив газету в сторону.

Я колебалась мгновение, взвешивая каждое слово. Наконец, решившись, ответила честно:

- Мне снятся необычные сны... О магии...

Теплый отцовский взгляд стал неодобрительным.

Я знала, что родители не любят все необычное и неподходящее для их образа жизни.

- Ты ведь понимаешь, что это всего лишь фантазии, — произнес отец спокойно, но строго. — Мы живем в мире, где разум важнее любых иллюзий. Тебе надо сосредоточиться на изучении наук и искусства, достойных дворянки твоего положения.

Его голос звучал уверенно, но я чувствовала, что он тоже обеспокоен моими рассказами. Возможно, потому, что сам понимал, насколько сильны бывают мечты молодых девушек, особенно тех, чьи души стремятся к неизведанным мирам.

- Да, конечно, папа, - согласилась я тихо, стараясь скрыть волнение. – Просто иногда кажется, что…

Голос сорвался. Говорить правду было трудно, да и опасно. Ведь признаться в интересе к магии означало подвергнуть себя риску осуждения и изоляции среди близких людей.

Отец понимающе кивнул, хотя и слегка нахмурился.

- Главное, помни свое предназначение, дочь. Наш род гордится своим происхождением и обязанностью служить обществу. Не позволяй мечтам затуманивать твой ум.

Он говорил искренне, желая защитить меня от возможных ошибок молодости. Я же ощущала двойственные чувства: любовь к семье переплеталась с глубоким желанием познать истину скрытых сил, живущих внутри меня.

Моя сестра Екатерина потеряла супруга и сейчас была беременна. Никому неизвестно, кто настоящий отец будущего ребенка, но некоторые пустили слухи, будто родится маленький маг. Или колдунья. Для моих родителей это просто позор семьи, поэтому теперь за мной будут следить и контролировать каждый мой шаг. Может необязательно и не сейчас, но следует быть готовой к этому.

Сколько месяцев я живу в этом доме, с тоской наблюдая, как моя жизнь проходит мимо?

Во время завтрака за столом царила напряженная тишина.

Моя мать, Ольга Дмитриевна, ела молча и мало, смотрела в свою тарелку и ее плечи подозрительно дрожали. Отец наоборот сидел прямой, как палка, вплоть до того момента, пока в конце завтрака к нему не подошел встревоженный дворецкий и не сказал что-то тихо на ухо.

- Невозможно! – вдруг вскрикнул отец, резко поднявшись с кресла.

Его лицо побледнело, а руки дрожали. Когда он поднял взгляд на меня, в глазах читались страх и злость.

- В чем дело, папенька? – прошептала я, растерявшись.

- Ты читала запрещенные стихи поэта Пушкина? – спросил он отрывисто.

- Нет, я…

- Отвечай! – он стукнул кулаком по столу с такой силой, что вздрогнула даже моя спокойная мать. Посуда и столовые приборы задребезжали, а у меня сжалось сердце. – Горничная случайно увидела эту опасную книгу и нашла в себе совести передать дворецкому. Откуда ты взяла эти стихи?!

Глава 2

Весь день прошел в суете и раздумьях, а ночь – в слезах и переживаниях.

Наступило следующее утро, обещающее быть таким же серым и холодным, как предыдущие дни. Я стояла у окна, глядя на улицу, где снег хрустел под ногами прохожих. Внутри нарастала тревога, смешиваясь с неуверенностью в завтрашнем дне.

Мои размышления прервал легкий стук в дверь. В комнату вошла служанка Таня с аккуратным узелком в руках.

- Вот ваши вещи, барышня, - сказала девушка, положив узелок на кровать. – Вам предстоит долгая дорога.

Я взглянула на узелок, почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Знаю, что эта поездка станет испытанием не только для моего тела, но и для души. Оставаться в одиночестве в глухом поместье, вдали от друзей и знакомых, казалось невыносимым.

Я обернулась к служанке, пытаясь скрыть волнение.

- Спасибо, Таня. Не знаешь, долго ли продлится путь?

Служанка пожала плечами.

- Около недели, барышня. Дорога непростая, особенно зимой.

Тогда я вздохнула, осознавая, что впереди ждут долгие часы пути, наполненные размышлениями и воспоминаниями. Невольно вспомнила о сестре Екатерине, о девушке Анне, чья загадочная история оставила глубокий след в моей романтичной душе. Эти мысли вновь привели меня к тому саду, который постоянно виделся во снах.

Сердце сжималось от неизвестности. Что скрывают эти сны? О чем пытается рассказать мне подсознание? В глубине души я чувствовала, что ответы находятся где-то рядом, но как их найти?

Вечером, когда солнце уже спряталось за горизонтом, и город погрузился в зимнюю тьму, я села в карету, отправляясь в далекое путешествие. Меня и Таню провожали лишь холодный ветер и тусклые огоньки фонарей, оставляющие позади город, который она знала и любила. Обычно в карете путешествуют утром, но родители отправили нас именно в темноту, чтобы никто из любопытных особ не увидел и не распустил по городу сплетни, которые могут дойти до дяди Бенкендорфа.

Карета тронулась, и я откинулась на мягкую спинку сиденья, закрыв глаза. Мне казалось, что вместе с каждой верстой дороги я оставляю за собой не только Петербург, но и частичку прежней себя. Впереди, наверное, новые испытания, открытия и, возможно, ответы на вопросы, которые меня волнуют.

Я хочу знать про магию больше.

Катя рассказывала, что основные виды магии – стихийные. Огонь, вода, земля и воздух. Ими владеют большинство русских магов, а как дела обстоят во Франции или других странах, она не знала. Выше них ментальная магия и боевая магия. Ниже – бытовая и целительство. Это странно, ведь целительство очень важно… но не я эти порядки вводила, не мне их и осуждать.

В юности Катя интересовалась магией, пока ее не выдали замуж. А после того, как внезапно овдовела, замкнулась в себе. Разве только немного ожила, когда у нас поселилась загадочная госпожа Шишкина, но, когда Катя узнала о своей беременности маленьким магом, ей пришлось бежать прочь. От родителей и от тайной инквизиции, способной причинить ей вред.

Теперь уезжала я.

Но расстояние – не самая большая беда. Хуже будет, если дядя Бенкендорф узнает, что мы, сестры Вильман, имеем непосредственное отношение к магии и привечали бунтовщицу. О том, владеет ли магией сама госпожа Анна Шишкина, я старалась не вспоминать, чтобы случайно кому-нибудь не проболтаться.

- Госпожа, - тонкий голос Тани легко выхватил меня из зыбкого раздумья, - вам передали письмо.

- Что?

- У нас остановка, барышня.

И тут я поняла, что из-за собственных раздумий не заметила, что карета давно встала. Мы выезжали из города, для этого пришлось оказаться в длинной колонне и потихоньку двигаться вперед. Но я точно не ожидала увидеть смутно знакомого мужчину верхом на черном коне.

- Госпожа Вильман? – он тоже узнал меня.

- Господин Данзас? – я ахнула, не ожидая такой встречи. – Вы тоже едете из Петербурга?

- Выполняю служебные обязанности, - ответил он уклончиво, и я не стала расспрашивать. – А вы…

- Меня отправили в имение далеко отсюда, - не стала я скрывать очевидного. – Стихи поэта Пушкина сыграли со мной дурную шутку.

- Не знаю, огорчит вас это или обрадует, - Данзас улыбнулся, - но они сыграли злую шутку и с Александром Сергеевичем. Пушкин – мой друг и сейчас находится в ссылке в селе Михайловском. Кстати, куда вы направляетесь?

- В село Воскресенское.

- В Воскресенское? – удивленно поднял брови Данзас. – Совпадение! Поэт недавно писал оттуда одно из своих произведений... Хотя, боюсь, оно никак не связано с вашим отправлением туда.

Его тон казался задумчивым, словно он хотел сказать больше, но решил сдерживаться. Настроение стало тревожнее, ведь присутствие офицера было странным совпадением.

- Значит, судьба ведет нас обоих туда разными путями, - ответила я тихо, стараясь оставаться спокойной. – Может, наши судьбы переплетены сильнее, чем кажется...

Данзас пристально посмотрел на меня, будто пытался разгадать мои мысли.

- Будьте осторожны, Анастасия Венедиктовна, - сказал он серьезно. – Иногда тайны раскрываются сами собой, а иногда их лучше не трогать.

- Возможно, - ответила я смиренно. – Вы не знаете, где сейчас Екатерина Венедиктовна?

- Увы, наши пути давно разошлись. Она упоминала, что хочет начать новую жизнь вдали от Петербурга, большее мне неизвестно.

Эти слова заставили сердце забиться быстрее. Было ясно, что он знал гораздо больше, чем говорил вслух.

***

Путешествие продолжилось медленно и тяжело. Карета двигалась по заснеженным дорогам, преодолевая глубокие сугробы и скользкий лед. Холод заставлял дрожать даже крепких лошадей, проникал сквозь тонкие стены экипажа, и я зябко куталась в шубу.

Каждую ночь сопровождались кошмарами и мыслями о будущем. Каждый новый день приносил новые тревоги и сомнения. Вопросы мучили душу, не давая покоя ни на минуту.

Наконец, спустя неделю и еще несколько дней, перед глазами появился огромный старинный дом, утопавшее в снегу. Замерзшие деревья склонились над усадьбой, создавая впечатление заброшенности и таинственности.

Глава 3. Иван Пущин

С самого утра в столице творился переполох.

Молодой господин Иван Пущин был словно на иголках, но пытался из последних сил утешить себя и сестру Елену. Для хрупкой рыжей девушки, тоже было готово задание от мятежника Сергея Трубецкого, трудное и опасное. Зная, что князь Трубецкой сначала хотел дать это задание своей младшей сестре, но потом все подло переиначил, Иван пытался сдержать гнев. Получалось с трудом. Все силы уходили на самообладание, а это неправильно.

Он разбудил Елену – мягко, ласково, стараясь не напугать.

Но получилось все равно излишне сухо.

- Елена, просыпайся… Поменялись планы…

- Что случилось, Ваня? – спросила она, заспанно хлопая рыжими ресницами.

- Скорее одевайся, поговорим за чаем, - нерешительно ответил он и вышел из комнаты.

Потом он уговаривал сестру поесть, та кивала и пыталась что-то жевать. Иван сумел убедить девушку съесть два пирожка и выпить чашку чая.

- Ты знаешь, дело вот какое… На площадь ты не пойдешь. Господин Трубецкой поручил тебе особое задание…

Повисла короткая, тяжелая пауза. Иван думал, Елена нервно пыталась закончить свой завтрак. И чем дольше они молчали, тем сильнее и больнее кололо изнутри осознание, что их планы обречены на провал. А еще он взвешивал каждое слово, прежде чем сказать что-нибудь вслух и не отказаться от всего наотрез.

- Слушай внимательно! – прошептал он тихо, наклонившись к ней. – Ты должна проникнуть в царский дворец вместе с Михаилом Луниным, и вывести оттуда императора Николая Романова.

- Вывести? – так же прошептала она дрожащим голосом. – Силой? То есть выкрасть?

- Сергей Петрович Трубецкой считает, что только мы можем спасти страну, - горячо заговорил он, искренне веря в свои слова.

Но голос все равно дрогнул. Иван был честным человеком и не мог врать. Он понимал, что в случае провала им с сестрой конец, потому что она – огненная ведьма, а у него в шкафу хранятся стихи лучшего друга, не прошедшие цензуру.

- Это потому, что я связана с поджогами в Петербурге? – спросила негромко Елена.

- Нет, все проще, - хмуро отозвался Иван, пришлось признаться. – У Трубецкого был выбор между тобой и его сестрой Елизаветой. Он назвал… не ее имя.

- Значит, именно я выбрана… Но ведь это государственная измена…

- Понимаешь, Лена, - заговорил он медленно, выбирая каждое слово, — положение серьезное. Если Николай Павлович останется во дворце или спрячется, восстание провалится. Его присутствие ослабит нашу позицию, - он говорил горячо, убеждая себя больше, чем сестру.

- Кто еще знает о плане?

- Только господин Трубецкой, господин Лунин и я, - ответил Иван с печалью. – Остальные даже не подозревают о твоем участии.

Они долго молчали, размышляли над предстоящими задачами.

Наконец, Иван нарушил тишину.

- Надо подготовиться. Найти подходящее платье, выбрать украшения. Когда отправитесь во дворец, постарайся выглядеть неприметно. Михаил придет за тобой через час.

- А ты…

- А я, - выдохнул Иван, - иду на Сенатскую площадь.

- Иван, будь осторожнее там, - сдержанно, но с мольбой попросила Елена, приложив ладонь к груди. – Жди вестей от господина Лунина. Пусть Бог хранит тебя.

Крепко обнявшись, они отпустили друг друга.

Теперь ему предстояло идти на Сенатскую площадь, а ей – во дворец. Но что больше всего тревожило Ивана, он ни дня не воевал, и помочь ему может только огненная магия.

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Мысленно перебирая события последних дней, он понял, насколько многое поставлено на карту. От исхода сегодняшнего дня зависели судьба всей страны, судьбы друзей и близких, и его собственная жизнь.

Собрав волю в кулак, Иван надел плащ и закрыл дверь дома. Вдалеке на небесах тянулась алая рассветная полоса, придавая городу зловещий оттенок. Холодный ветер трепал полы его одежды, словно предупреждая о грядущих испытаниях.

Ему навстречу попадались прохожие, озабоченно поглядывающие друг на друга. Город будто замер в ожидании чего-то страшного и неизбежного. Иван шел быстро, почти бегом, сердце стучало так громко, что казалось, его слышно на всю улицу.

Вскоре он оказался в центре столицы. Здесь уже начинали собираться группы молодых дворян, солдат и офицеров, собравшихся поддержать бунтовщиков, они обменивались взглядами, шепотом переговариваясь о последствиях своего решения. Многие выглядели испуганными, некоторые были решительны и спокойны, уверяя остальных, что успех восстания близок.

И тут перед ним открылась Сенатская площадь, полная народа. Готовые к сражению солдаты выстроились рядами. Некоторые офицеры, ведущие за собой отряды боевых магов, давали последние распоряжения своим подчиненным, гремели команды, звучали выкрики поддержки и призывы к действию.

Это зрелище заставило Ивана поежиться от волнения, но он гордо расправил плечи.

Несмотря на страх, молодой дворянин знал, что отступать нельзя. Ведь за спиной осталась сестра, рискующая жизнью ради общего дела. А впереди стояла очень важная цель. И он решительно приблизился к группе других боевых магов – офицеров и дворян, готовясь к неизбежному.

Взгляд скользил по лицам знакомых и незнакомых людей, среди которых выделялся высокий стройный мужчина с длинными черными волосами и острым взглядом – князь Евгений Оболенский.

Именно этот человек владел основами боевых огненных чар, о чем знали немногие.

- Господин Оболенский! – окликнул Иван твердым голосом. – Мы готовы выступить!

Оболенский обернулся, узнав его, одобрительно кивнув.

- Молодец, Иван Иванович, рад видеть вас рядом! Сегодня каждый из нас решает судьбу империи.

Взгляд Ивана упал на свежий снег.

Хоть основное восстание еще не началось, ослепительную белизну искажали алые пятна. Он точно помнил, что до военных должны были выступить женщины – сестры декабристов под предводительством Анны Сергеевны Шишкиной, и все, кого они за собой вели. Хотелось бы знать, чем все закончилось, и Иван пытливо взглянул на друга.

Глава 4

- Барышня, вам письмо.

Я получила от служанки послание в помятом белом конверте с черным сургучом. Не из дома, отец обычно пользовался красным воском и совсем другим оттиском. Сначала внутри у меня все сжалось – невольно подумала, что дядя Бенкендорф узнал то, что ему не следует, или догадался о моей магии, но потом я догадалась взглянуть на имя отправителя.

Константин Карлович Данзас…

Самый неоднозначный человек из тех, кого я знала.

Был ли он магом или простым смертным?

Как относился к моей сестре на самом деле?

Не его ли это ребенок, которого моя сестра носила под сердцем?

Я слабо надеялась, что последнее – всего лишь разгул моего измученного воображения, ведь Константин на несколько лет моложе Кати. К тому же сейчас не хотелось об этом думать, нужно собраться с силами и распечатать конверт. Что-то мне подсказывало: после прочтения моя жизнь уже не станет прежней. Прошло уже около недели со дня моего прибытия в старое поместье, и я начала было думать, что так и продолжу влачить одинокое существование неизвестно, сколько времени.

Но нет, если господин Данзас прислал письмо, значит, скучать здесь мне точно не удастся.

И даже непонятно, хорошо это или еще хуже, чем возможный приезд сюда дяди.

Троюродный дядя, Александр Христофорович Бенкендорф, навевал на меня ужас. Этот человек, служивший верой и правдой императору, олицетворял собой все, против чего бунтовала моя юная душа. Его приезд означал конец любой свободы, любых надежд на будущее, отличного от того, которое мне уготовили родители.

Я крепче сплела пальцы, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Слезы все-таки пробились сквозь самообладание, оставив горячие следы на щеках. Казалось, что сердце разрывается на части, но я понимала, что никто не услышит криков. Никто не поймет, насколько тяжело мне было терять все, что я любила.

И вот теперь, глядя на бесконечные снежные поля в окно, я чувствовала себя еще более одинокой, чем когда-либо. Будущее выглядело таким же холодным и пустым, как эта зимняя степь.

Только одно поддерживало во мне надежду.

Офицер Константин Данзас, просивший в письме о помощи.

О сокрытии своего лучшего друга в поместье моей семьи, если придется.

Имени друга в письме не называлось, видимо, в целях безопасности.

Он спас мою беременную сестру, помог ей бежать и скрываться, разве я могла ему отказать?

Вчиталась внимательнее.

Господин Данзас боялся, что друг очень скоро ввяжется в народные волнения и получит серьезные проблемы. Одновременно с этим он опасался за мою репутацию и уверял, что постарается ей не навредить.

Вздохнув, я отвела взгляд в сторону и покачала головой.

Если меня заперли здесь, как проказливую кошку, то репутации уже пришел конец. К чему печалиться и бояться?

И теперь оставалось только сидеть у окна, ожидая приезда гостей.

Вот только каких?

То ли компаньонку выпишут, то ли дядя лично заявится проведать мятежную племянницу, то ли Данзас с неизвестным другом.

И лучшем бы им всем не встречаться…

Внезапно раздался стук в дверь, от которого я вздрогнула. Незваный гость? Или моя служанка решила проверить, не померла ли я тут от тоски? В любом случае, пора было проявить хоть какое-то подобие хозяйственности.

- Войдите, - произнесла я, стараясь придать голосу твердость, которой совсем не ощущала внутри. Дверь скрипнула, и на пороге появилась Таня с подносом в руках. На подносе дымился самовар и красовались свежие пирожки с капустой.

- Барышня, я тут вам чайку принесла, а то что-то вы совсем загрустили, одна сидите, - проговорила девушка, ставя поднос на стол.

«Может, вам книгу почитать? Или вышиванием заняться?» - подумала я, и улыбнулась ей.

- Спасибо, Таня. Чай сейчас будет очень кстати. А насчет занятий… Пожалуй, лучше посижу у окна, полюбуюсь природой. Да и, может, кто-нибудь в гости приедет.

Таня хмыкнула.

- Какие уж тут гости, барышня. Кругом снег да морозы. Кто в такую погоду поедет?

Но я знала, что она просто пытается меня подбодрить.

Я и сама не знала, кого жду. Жизнь в поместье стала невыносимо однообразной. Ни балов, ни светских бесед, ни флирта. Только снег, морозы и бесконечные заботы о хозяйстве, с которыми Таня с горничной Пелагеей, конечно, справлялась великолепно. Но душа требовала чего-то большего. Движений, чувств…

Я налила себе чаю, вдыхая аромат дымящегося напитка. Пирожки вкусно пахли. Но даже это не могло разогнать тоску, поселившуюся в моем сердце. Я подошла к окну и уставилась на заснеженные поля. Ветер завывал за окном, напоминая о моем одиночестве.

Внезапно я заметила движение на дороге. Вдалеке показалась карета, быстро приближающаяся к поместью. Мое сердце забилось чаще. Кто бы это мог быть? Неужели кто-то решился навестить меня в такую непогоду?

Я отдернула занавеску и попыталась разглядеть хоть что-то.

Карета остановилась у ворот, и из нее вышел высокий мужчина в темном плаще. Его лицо скрывала высокая меховая шапка, но я сразу узнала его по гордой осанке и уверенной походке. Это был он. Он приехал.

Брат.

Сергей Вильман.

Я не единственная дочь у наших родителей, а он не единственный сын. Их первенец погиб при нехороших обстоятельствах на войне, тринадцать лет назад, и все свои чаяния они возлагали на Сергея. Но он мало того, что не желал связывать жизнь с военной службой, так еще и в десять лет открыл в себе магию воды.

Дальнейшее я знаю плохо – отец запретил расспрашивать. Ясно одно – когда мы с Катей уже жили отдельно, произошел грандиозный семейный скандал и Сергей навсегда оставил наш дом.

И вот, теперь он здесь. В Воскресенском.

Сердце замерло в груди. Мой брат, тот самый Сергей Вильман, который покинул отчий дом много лет назад, стоял передо мной вновь. За прошедшее время многое изменилось – он повзрослел, возмужал, приобрел уверенность и резкость, которые раньше были ему чужды.

Глава 5. Иван Пущин

Все изменилось в одночасье.

Бежать было некуда, весь мир потерян и разрушен окончательно.

Поэтому Иван Пущин, огорошенный страшным известием, не имел сил бежать или бежать во дворец для спасения сестры. И то и другое бессмысленно и нелепо. Душевные порывы молодого человека погасли, казалось, навсегда, и магия в крови больше не кипела с такой же неистовой силой, что на площади.

Через два дня, которые он провел в трансе, пока писал письма друзьям и многочисленным родственникам, все стало еще хуже. Ранним утром в квартиру огненного мага Пущина стремительно ворвались жандармы и устроили беспощадный обыск. Их гулкие шаги раздавались по всем комнатам, их голоса лишали его остатков покоя и надежды.

- Иван Иванович Пущин, вы арестованы! За участие в государственном преступлении против законного императора Николая Павловича! – грозно объявил начальник отряда, возвышаясь над молодым дворянином.

Стены комнаты задрожали от резких ударов ружей, визитеры начали открывать шкафы, бумаги рассыпались по полу. Два солдата крепко схватили Ивана и прижали его к стене, и тогда его сердце отчаянно заколотилось, от тоски и бессильной ярости. Глядя, как его кабинет превращается в обычную разгромленную комнату, он чувствовал всю горечь отчаяния. Ошибки друзей, неудавшееся восстание, арест сестры – все обрушилось разом, отрезая путь назад.

«Все кончено», - успел подумать Иван.

Его крепко взяли под руки и уже собрались уводить, когда от двери донесся тихий и хриплый, но упоительно знакомый голос:

- Оставьте, я сам.

Разгоряченное сознание не сразу уловило интонацию Константина Данзаса. Они дружили полжизни, и сейчас слегка отстранившийся друг был готов его спасти.

- Сударь? – спросили у самозванца с легким сомнением.

- Ступайте, господа, - велел Константин, переступив порог кабинета с самым холодным видом. – Я получил секретное задание доставить господина Пущина на допрос первым.

Это было спасение, избавление, просто чудо. Ивану стоило огромных усилий сдержать в груди нервный смех.

- Да, конечно, но…

- Вместе с найденной литературой.

- Здесь стихи, не прошедшие цензуру. И колдовские книги!

- Не переживайте, я их унесу.

В голове Ивана лихорадочно мелькали мысли о том, насколько удачным оказалось вмешательство друга. Однако, осознавая серьезность ситуации, он продолжал сохранять невозмутимость, понимая, что малейшая ошибка может привести к провалу и аресту обоих.

Данзас, одетый в форму жандарма, выглядел настолько убедительно, что даже опытные офицеры не усомнились в его словах. С тем же непроницаемым видом он продолжал:

- Вы должны понимать, что это дело государственной важности. Господину Пущину предстоит ответить на несколько вопросов, и мы не можем допустить никаких задержек.

Старший офицер, услышав такие слова, кивнул в знак согласия и отдал приказ своим подчиненным освободить Ивана. Те, слегка растерянные, отступили назад, позволяя Данзасу взять инициативу в свои руки.

- Пойдемте, сударь, - сказал Константин, обращаясь к Пущину, - времени у нас немного.

Иван, следуя за ним, чувствовал, как напряжение постепенно спадает. Он понимал, что впереди еще много трудностей, но сейчас главное – сохранить спокойствие и не выдать себя. Стихи в руках друга, теперь казались ему невинными бумагами, хотя всего минуту назад они могли стать причиной его гибели.

По дороге к выходу Данзас шепотом объяснил план:

- Мы должны действовать быстро. У меня есть лошадь и повозка снаружи. Нам нужно добраться до безопасного места, где ты сможешь скрыться до наступления ночи.

Иван молча кивнул, осознавая всю сложность положения.

- А потом, - друг подтолкнул его к двери, - поедешь в село Воскресенское.

- Что?

- Потом объясню, - неохотно пообещал Данзас. – Иди, не оглядывайся.

Пущин замер на мгновение, пораженный словами Данзаса. Михайловское... Казалось, он там был очень давно, хоть прошло совсем немного времени.

- Мне нужно помочь сестре…

- Я тебе помогу! - в шутку пригрозил друг. – Нет, будешь сидеть в Воскресенском тише воды, ниже травы. Хозяйка поместья – юная девица, но согласна приютить бунтовщика, мы с ней все обсудили в письмах.

- Когда ты успел? – поразился Иван.

- Когда государь Александр занемог. Как чувствовал, что ты иначе пропадешь.

- Ты уверен? — прошептал Иван, не отрывая взгляда от лица Данзаса.

Константин лишь коротко кивнул, сохраняя маску непроницаемого выражения. Их разговор никто не слышал – жандармы остались наверху и продолжали обыскивать дом.

- Давай, пошли, - сказал он, делая жест рукой, будто подталкивая Ивана вперед.

Иван вышел наружу. Неподалеку, запряженная лошадью. Он сел внутрь, стараясь не привлекать внимания прохожих. Сердце так же бешено колотилось, но он старался держать себя в руках.

Данзас занял место возницы и взмахнул вожжами. Лошадь тронулась с места, и повозка покатилась по улицам Петербурга. Иван смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносятся дома и улицы, знакомые ему с детства. Теперь они казались чужими и опасными.

Но мысль о хотя бы возможном спасении придавала ему сил. А если все пойдет гладко, он пос

Повозка катилась по улицам, оставляя позади шум города. Иван внимательно смотрел на Данзаса, сидящего рядом. Тот вел лошадь уверенно, словно давно привык к такой роли.

- Как думаешь, удастся нам это? – спросил Иван, не отводя глаз от дороги.

- Удастся, - ответил Данзас твердо. – Опусти голову и сделай несчастный вид.

Иван кивнул и послушался совета. Никто не остановил их, и вот, наконец, к полудню они оказались за пределами города.

***

Иван Пущин, сидя в повозке, ощущал, как с каждой верстой, оставленной позади, его сердце постепенно успокаивалось. Он все еще не мог поверить, что им удалось обмануть жандармов и выбраться из города. Но впереди ждали новые испытания и опасности. Данзас, сидевший рядом, оставался сосредоточенным и молчаливым, словно надеясь удержать контроль над ситуацией.

Глава 6

Стоя на крыльце и зябко кутаясь в накинутую на плечи шубу, я наблюдала за гостями. В этот раз пугаться было нечего – друг моей сестры и рыжеволосый маг огня с усталым взглядом. Я видела, как Константин Данзас тревожно посмотрел на двери усадьбы, заметил меня, и почувствовала, как в груди снова сжался ледяной ком тревоги. Здесь, в этом забытом Богом уголке судьба свела людей, чьи жизни перевернули внезапные перемены. Один бежал от преследования властями, вторая оказалась в изгнании из-за магии и любви к вольным стихам.

Несмотря на то, что карета остановилась довольно далеко, я слышала каждый звук – от тихого скрипа тяжелых сапог по снегу до свистящего шепота. Это одна из отличительных особенностей некоторых магов воды, и мне с ней повезло.

- Подожди здесь, - промолвил Данзас, обращаясь к своему другу, и вышел из повозки первым.

Его шаги гулко отдавались в холодной тишине двора.

Тогда я медленно спустилась по заснеженным ступеням ему навстречу, давая понять, что не боюсь и не дам себя запугать. Константин – друг Екатерины, но не мой. Оставшись одна, в этой вымерзшей глуши, без покровителей, я могу только радоваться, что нахожусь не в Сибири. И я знала, как примерно сейчас выгляжу – бледная, со взглядом, полным скрытого страдания, словно статуя, вырезанная изо льда. Даже шуба на мне белоснежная. Но мои синие глаза вспыхнули, стоило поднять взгляд на господина Данзаса.

Родители и даже брат не любили, когда мои глаза сверкали так ярко и холодно. Но он посмотрел и промолчал.

- Вы приехали, - сказала я, не задавая вопросов, не выражая радости или страха. Голос звучал ровно, но за этой маской спокойствия скрывалась ярких чувств. – Рада вашему прибытию, Константин Карлович.

Данзас сделал шаг вперед, снял шляпу и поклонился.

Мое сердце внезапно болезненно сжалось от неясной тревоги за собственное туманное будущее. Но я уже согласилась приютить в родовом поместье родителей бунтовщика, идти на попятный просто нельзя. Ведьма воды даст убежище магу огня – ах, какая ирония…

- Анастасия Венедиктовна, благодарю вас за гостеприимство. Позвольте представить вам моего друга, Ивана Ивановича Пущина.

Я перевела взгляд на Ивана, уже успевшего выйти и стоявшего возле повозки. Он выглядел растерянным и напряженным, явно не зная, что делать дальше. Наши взгляды встретились, и в этот момент между нами проскользнула искра понимания. Как я, так и Иван находились в непростом положении, где каждая ошибка может стоить всего.

- Проходите, пожалуйста, - пригласила я, отступая в сторону, чтобы пропустить мужчин в тепло.

Побуду хорошей хозяйкой сегодня. А что будет завтра, неведомо никому.

Дом встретил нас прохладой и полумраком. Свечи уже задули, огонь в камине гостиной печально дотлевал, и в поместье сосредоточилась тяжелая, гнетущая атмосфера. Словно всех нас ожидало нечто неумолимое и страшное. Но я уже почти привыкла, а вот господин Пущин, которому предстоит провести здесь много дней, был озадачен, хоть и прятал свое истинное настроение за неловкой усталой улыбкой.

В углу комнаты тускло мерцала одинокая свеча, бросая длинную тень на стену. Холод проникал через тонкие ставни окон, заставляя нас ежиться. Несмотря на созданное мной подобие уюта, атмосфера была натянутой, словно нить, готовая лопнуть от любого резкого движения.

Пока Иван осматривался, Данзас подошел ко мне ближе и тихо сказал:

- Простите, что втянул вас в это дело. Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно.

Я вздохнула, но твердо ответила:

- Прошу, не беспокойтесь. Вы сделали правильный выбор, когда обсудили все со мной и написали мне письмо. Если я могу помочь человеку, которому грозит опасность, то сделаю все возможное.

Иван продолжал стоять в стороне, наблюдая за нашим разговором. Мне почему-то показалось, что он чувствует себя здесь неловко, несмотря на усталость и недавно пережитый страх.

- Доброго вечера, - он сделал шаг вперед и скованно улыбнулся.

- Я же просил сидеть в карете… - покачал головой Данзас, но тут же вздохнул и обнял друга за плечи. – Анастасия, мой друг сбежал почти что из-под ареста. До вас доходили слухи о восстании на Сенатской площади?

- Да, - медленно проговорила я, вмиг растерявшись.

Письмо отца про «вопиющее безобразие» и «возмутительную наглость, повлекшую чудовищное кровопролитие» я получила позавчера, но не придала ему значения. Сейчас же все виделось в ином свете. Но я тут же постаралась взять себя в руки. Сначала – помощь человеку, потом философские размышления о том, кто прав, а кто нет.

- Вам, наверное, хотелось бы отдохнуть после дороги, - произнесла я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Я приготовила комнаты для вас обоих.

- Благодарю за гостеприимство, - Данзас слегка поклонился. – Я тут всего на одну ночь, утром уеду. Служба зовет.

- Если вы позволите, я покажу вам ваши комнаты, - продолжила я, сделав шаг вперед. – После долгого путешествия необходим отдых.

Данзас кивнул, и мы направились вверх по лестнице. Каждый шаг эхом отдавался в тишине дома. По мере подъема воздух становился теплее, но напряжение только нарастало. Наконец, мы дошли до второго этажа, где коридоры расходились в разные стороны.

- Ваша комната здесь, - указала я на дверь слева. – А ваша, Иван Иванович, справа.

Иван нерешительно открыл дверь и вошел внутрь.

- Надеюсь, вам здесь понравится, - сказала я, заглянув в комнату – она была небольшой, но уютной. В центре стоял деревянный стол, покрытый белой скатертью, а в углу – широкая кровать с высоким изголовьем. На стене висело зеркало в старинной раме, отражавшее слабое пламя зажженной кем-то свечи. – Если понадобится что-то еще, дайте знать. Тут есть слуги, Таня, Пелагея и Василий, но сейчас они спят.

- Спасибо, - пробормотал Иван, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Вы очень добры.

И вновь на дом тишина опустилась, словно завесив собой поместье, отделяя от окружающего мира. Наступившая ночь добавила мрака и напряжения. За окнами скрипели на ветру замерзшие ветви деревьев, выл ветер, навевая ощущение одиночества и отчуждения. Мое сердце тревожно билось, словно в преддверии грозящей нам всем опасности.

Глава 7. Иван Пущин

Анастасия мягко улыбнулась, но ее глаза оставались серьезными. Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и Иван услышал, как шаги удаляются по лестнице. Оставшись в одиночестве, он опустился на край кровати и глубоко вздохнул. В голове кружилось множество мыслей, и он не знал, куда деваться от чувства вины и благодарности одновременно.

Уютная комната вместо камеры в Петропавловской крепости. И ожидание неизбежного провала впридачу.

Через некоторое время он поднялся и подошел к окну. За стеклом виднелась заснеженная равнина, уходящая вдаль. Где-то там, за горизонтом, осталась его прежняя жизнь, полная друзей, планов и надежд. Теперь же он находился в российской глуши, полной опасностей и неизвестности. Но вместе с тем он чувствовал, что здесь, в этом тихом доме, есть нечто большее, чем просто укрытие от погони.

Темный вечер сменился глухой ночью

На улице темнело, и вскоре вечер сменился ночью. Иван лежал на кровати, глядя в потолок, но сон не приходил, и когда раздался легкий стук в дверь, он мгновенно сел, чуть ли не вскочив.

- Кто там?

- Это я, Анастасия, - послышался женский голос за дверью. – Могу я войти?

Иван встал и подошел к двери, помедлив, открыл.

В полумраке коридора стояла Анастасия – с серьезным лицом и лихорадочно горящими от тревоги глазами.

- Мне нужно поговорить с вами, - сказала она, проскользнув в комнату. – Пожалуйста, присядьте.

Иван послушно сел на край кровати, а Анастасия заняла стул напротив. Между ними повисло тяжелое молчание, пока она собиралась с мыслями.

- Я знаю, что вас преследуют, - начала она, глядя ему прямо в глаза. – И я готова помочь, но я хочу знать правду. Что произошло на Сенатской площади? Отец, - она помедлила, - почти ничего не написал об этом.

- А это правда, что ваш троюродный дядя…

- Да, все верно. Александр Христофорович Бенкендорф.

Иван вздрогнул от ее слов. Имя Бенкендорфа прозвучало как гром среди ясного неба, хоть он и надеялся до сих пор, что Данзас пошутил. Глубоко вздохнув, он начал рассказывать, стараясь не упустить ни одной детали, но не упоминая стихи Пушкина. Говорил о своих товарищах, о надеждах на перемены, о разочаровании и отчаянии, охвативших их, когда стало ясно, что восстание обречено. Он говорил о крови, пролитой на площади, и о том, как ему в последний момент удалось бежать.

Анастасия слушала молча, не перебивая. Ее лицо оставалось бесстрастным, но Иван видел, как дрожат ее руки. Когда он закончил, она отвернулась к окну, глядя на снег. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием свечи.

- Я понимаю, - наконец сказала она, не поворачиваясь. – Вы верили в то, что делали. Но вы должны понимать, что теперь вы вне закона. И если вас найдут здесь, это будет означать гибель для всех нас. Моя семья… они не простят мне этого.

Иван опустил голову. Он понимал, в какое опасное положение поставил Анастасию. Он был готов уйти, лишь бы не подвергать ее риску. Но он также знал, что у него больше нет никуда пути.

- Что вы собираетесь делать? – тихо спросил он, подняв на нее взгляд.

Анастасия повернулась к нему, и Иван увидел в ее глазах отчаяние.

- Я помогу вам, - сказала она твердо. – Но вы должны слушать меня во всем. И доверять мне. Сможете?

- Да, конечно! - выдохнул Иван, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Ее согласие было неожиданным, но именно таким необходимым и важным, что Иван испытал прилив облегчения и тепла. Впервые за последнее время он ощутил надежду на лучшее будущее и искреннюю веру в справедливость. Жаль, что пока это все выглядит, как мираж и едва ли сбудется на самом деле. А еще он был полон облегчения, встретив в этом доме понимающего человека.

Тем временем Анастасия ненадолого замолчала, словно подбирая слова.

Тишина вокруг них стала мучительный, воздух наполнился пронизывающим холодом, Иван опять почувствовал себя там – на поле боя, на продуваемой всеми ветрами площади. А совсем рядом раздался прохладный девичий голос, выбивающий из него остатки духовной силы.

- То, что произошло на Сенатской, не останется безнаказанным, - произнесла она, задумчиво глядя на него. – Император будет жестоко преследовать всех, кто был причастен к восстанию. Многие из ваших друзей уже арестованы, и они будут наказаны. Вы должны быть готовы к тому, что никогда больше не увидите свою семью.

- Я знаю, - проговорил он с горечью, но не отводя от ее лица внимательного темного взгляда. – Вы правы. Моя сестра арестована лично Николаем Павловичем, - теперь его голос остался твердым, а глаза сухими. – Теперь я готов ко всему.

- Хорошо, тогда договоримся сразу обо всем, - предложила Анастасия, возвращаясь к упущенной теме. – Завтра утром мы отправляемся в деревню. Там у нас небольшой домик, который родители не посещают, а дядя и вовсе туда не захочет идти. До деревни идти около двух часов пешком. Думаю, это самое безопасное место на ближайшее время.

Иван кивнул, понимая серьезность своего положения и необходимость быстрого принятия решений.

- Спасибо вам большое, Анастасия, - сказал он с искренней благодарностью. — Без вашей поддержки и помощи Константина Карловича я вряд ли смог бы выбраться из Петербурга и приехать сюда.

Она слабо улыбнулась, снова показав свою мягкую сторону.

- Нам предстоит еще многое обсудить, - продолжила девушка, вставая. – Постарайтесь немного отдохнуть, завтра нам потребуется много сил.

Он быстро кивнул, понимая, что эта ночь – решающее время в его судьбе, и возможно начало новой жизни. Царящее вокруг тягостное настроение слилось с тревожным ожиданием, сама природа за пределами дома замерла в ожидании грядущего.

Утром следующего дня настали холод стал злее, морозный воздух колол кожу и леденил дыхание. После завтрака Иван попрощался с Константином, хотя ему отчаянно не хотелось провожать друга в обратный путь. Сердце щемило от тревоги, а уголки глаз нестерпимо щипало, но он сумел заставить себя отвернуться и не смотреть вслед его лошади.

Глава 8

Что-то подтолкнуло меня бежать прочь из домика, хотя я вполне могла остаться и выпить чаю с Иваном, и побеседовать о чем-нибудь интересном, приятном, волнующем. Только словно сама магия повела меня домой, прочь от деревни, заставив оставить его в одиночестве. Испытывая горечь и борясь с угрызениями совести, я вернулась домой.

Первым, кого я встретила возле ворот поместья Воскресенского, был Константин Данзас. Одетый в дорожную шубу, он отдавал своим людям приказы, когда я, запыхавшись, подбежала к дому.

- Анастасия Венедиктовна! – мужчина опешил. – Все ли в порядке?

- Да, - я с трудом перевела дыхание. – Просто я вдруг кое-что вспомнила. Пришлось вернуться. А вы… - мой взгляд скользнул по его высокой фигуре, чуть дальше, к карете и запряженным лошадям, - уже уезжаете?

- Да, мне надо возвращаться, - помедлив, ответил он, хоть я видела, насколько ему непросто. – Ни у кого не должно возникать вопросов.

- У вас будут проблемы, если вы вернетесь в Петербург? – догадалась я, и сердце болезненно сжалось.

- Возможно, - кивнул Константин. – Но не беспокойтесь. Если все будет хорошо, я встречусь с Екатериной Венедиктовной, и она напишет вам письмо.Я быстро кивнула.

- Прекрасно.

- Иван остался доволен домом? – спросил напоследок Данзас, прежде чем сесть в карету, и внимательно взглянул мне в глаза.

- Да. Надеюсь, он не в обиде за то, что придется первое время жить там, а не здесь.

- Он справится, - пообещал Константин, но больше для того, чтобы унять мое чувство вины. – К тому же Воскресенское – последнее место, где его станут искать.

- Конечно, - я кивнула. – Если только за ним не следили.

Беззаботное выражение лица Данзаса сменилось тревожным и опечаленным, он ответил мне быстрым кивком и скрылся в карете.

Карета медленно тронулась вперед, отправляясь обратно в столицу, оставив позади себя лишь снежную пыль и глубокие следы от колес. Я стояла у ворот усадьбы, наблюдая, как стремительно уменьшается силуэт экипажа среди осенних деревьев, чувствуя пустоту внутри и беспокойство, которое никак не удавалось унять.

День прошел бесцельно, одиноко и пусто. Сергей куда-то уехал, Иван прятался. Надо будет принести ему еду, но так, чтобы никто не заметил. Если кто-нибудь из местных поймет, что я слишком часто хожу одной и той же дорогой, то сразу расскажет властям, тогда для Ивана все будет кончено. Для меня, наверное, тоже.

Вечером небо затянулось серыми тучами, начался крупный снегопад, что придавало всей картине особую загадочность и даже печальное очарование. За окнами отцовского кабинета, который я взяла смелость занять, мелькали снежинки, в углу громко стучали старые часы. Ночь обещала быть долгой и холодной, однако мысли были заняты совсем другим.

Иван... Почему именно сейчас судьба вновь столкнула наши пути, почему моя помощь оказалась столь необходимой? Ведь раньше я старалась избегать подобных ситуаций, предпочитая вести спокойную жизнь вдали от суеты и интриг Петербурга. Но теперь, когда я приютила бунтовщика, моя старая жизнь никогда не вернется в прежнее русло. Словно судьба мне решила напомнить, для чего я живу. Не для балов и блеска, а для уединения и магии.

Если родители не захотели отправить меня в академию колдовства, значит, я постараюсь найти в библиотеке книги по водной магии – я уверена, хоть одна такая тут да есть – и сумею перестать прятаться от проблем. Начну действовать.

Вопрос только в том, против кого.

Сердце учащенно билось, сознание металось между надеждой и страхом. Мысли постоянно возвращались к нему – доброму, искреннему человеку, чьи страдания вызвали во мне такое сильное сочувствие. Теперь он находился недалеко от моего нынешнего дома, надеясь обрести покой и свободу. И мне хотелось верить, что его убежище станет надежным спасением от преследований судьбой и властями.

Прошел день, и на усадьбу опустился вечер. Тяжелые облака низко нависли над сугробами, едва различимый свет луны пробивался сквозь густую завесу снега. Внутри дома царило полутемное спокойствие, нарушаемое лишь мерцанием свечей и тихим поскрипыванием половиц.

Снова оказавшись в кабинете отца, я присела в кресло напротив стола, покрытого старыми книгами и рукописями. Взгляд упал на стопку пожелтевших страниц, аккуратно разложенных на столе. Среди них выделялась одна книга, заманчиво открытая на странице с названием «Основы водной магии». Эти страницы манили своей древностью и загадочностью, словно предлагая раскрыть секреты давно забытых заклинаний и чар.

Кто читал эти листы до меня? Я знала, что не отец, но может брат? Никогда бы не подумала, что у Сергея от меня такие тайны.

Однако размышления прервал громкий стук в окно. Поднявшись, я подошла ближе и увидела знакомую фигуру, замершую за стеклом. Это была служанка Таня, бледная и встревоженная.

- Барышня, выходите скорее! – воскликнула она, едва я открыла створку окна, и в комнату ворвался порыв ледяного ветра. – Там, в саду, что-то случилось!

Поддавшись внезапному волнению, я обула сапоги, надела шубу и вышла из дома, чтобы пойти вслед за девушкой. Наш путь пролегал мимо старых деревьев, покрытых толстым слоем снега. Их ветви тихо шелестели под порывистым ветром, создавая ощущение необъяснимой тревоги.

Мы добрались до старой беседки, расположенной неподалеку от главного входа в сад. Здесь мы обнаружили нечто необычное. Земля вокруг беседки выглядела странно влажной, несмотря на мороз. Поверхность воды пруда, почему-то нетронутая льдом, блестела призрачным светом, отражая луну и звезды. Возле нее стоял мужчина, одетый в черное пальто и широкополую шляпу.

Он повернулся ко мне лицом, и я мгновенно узнала его черты.

- Сергей? Что ты…

Помогите… - только и проговорил он.

И рухнул наземь. Ничком.

Его падение оказалось неожиданным и резким, я испуганно бросилась к Сергею. Лицо брата выглядело бледным, а дыхание едва срывалось с губ. Служанка Таня осторожно придерживала голову Сергея, дрожащей рукой прикладывая к его лбу смоченный в сугробе платок.

Глава 9

Размышляя о случившемся, я не переставала думать, что Иван Пущин обладает способностью управлять огнем, это было жизненно важно для полного восстановления здоровья Сергея. Однако мне придется довериться ему, раскрыть тайну своего брата и попросить помощи. Такое решение требовало смелости и уверенности, даже несмотря на то, что теперь Иван мне многим обязан.

Решившись, я отправилась в деревню, где скрывался Иван.

- Барышня, - запричитала Таня, - куда же вы без сопровождения по такой темноте?

- Значит, дойду, - ответила я холодно, пусть даже все внутри меня сжалось.

Мороз колол щеки, страх обжигал душу, а боль застывала на озябшем лице мокрыми дорожками слез. Спасал белый снег – без него бы я не разглядела путь вообще. Пока я шла в полумраке, ступая наугад, по протоптанной дороге и рискуя упасть в сугроб, мои мысли путались, а сомнения терзали душу.

Что, если он откажется помочь? Или хуже того, выдаст меня властям, если за ним явятся царские солдаты? Но другого выхода не было. Надежда на спасение брата толкала меня вперед, несмотря на риск.

Кое-как добравшись до знакомого домика, я увидела, что в окне горит слабый свет и принялась с отчаянием стучаться в дверь, тяжело дыша и отчаянно пытаясь не плакать. Долго ждать не пришлось – в какой-то момент изнутри отворили дверь, и я увидела удивленного Ивана, кутающегося в накинутую на плечи шубу.

- Анастасия Венедиктовна? – он смотрел на меня с удивлением и тревогой. – Что-нибудь случилось?

Только сейчас я обнаружила, что мои ноги по колено в снегу, перчатки промокли, а правая щека расцарапана веткой при неприятном падении. Шмыгнула носом и проскользнула в темные сени, где Пущин заботливо зажег одинокую свечу, осмотрел меня.

- Как вы дошли сюда? – он покачал головой и посторонился, чтобы дать мне пройти в тепло. – Проходите скорее в дом, погрейтесь. Вы бежали через сугробы?

- Я не видела света, шагала наугад.

- Это опасно, - мягко укорил меня Пущин. – У вас кровь на лице.

Достав платочек, я молча промокнула ссадину.

- Нельзя было ждать, все плохо. Мне нужна ваша помощь, - прямо сказала я. – Кто-то отравил моего брата, и только вы сможете его исцелить. Вместе со мной, разумеется.

Иван внимательно посмотрел на меня, явно заметил беспокойство в глазах.

- Расскажите подробнее, что произошло, - спокойно попросил он.

Объясняя ситуацию, я попутно упомянула о своей способности управлять водой и необходимости объединения наших сил для спасения Сергея. Иван задумчиво молчал, взвешивая в уме последствия единственно верного решения, которое он мог принять.

Наконец, мужчина кивнул.

- Сколько времени прошло со дня отравления?

- Не знаю, - пролепетала я, смутившись. – Сергей тоже не может сказать, когда это случилось. Никаких симптомов не было, а потом он внезапно лишился сознания, и мне с трудом удалось привести его в чувство.

- Хорошо, пойдемте, - твердо сказал он. – Я не целитель, но сделаю все, что от меня зависит.

Первым делом, выйдя со мной за порог, он наколдовал два крупных огня, которые плыли перед нами, освещая узкую дорогу, большие сугробы, опасные колючие ветки деревьев и кустов, стоявших на нашем пути.

Вместе мы вернулись в усадьбу, где все напряженно ждали моего возвращения или хоть какого-нибудь исхода. Никто не решался приводить в чувство моего брата, потому что боялись навредить еще сильнее. Возможно это оправданно – ни у кого из слуг нет магии.

К Тане уже присоединился Василий и вдвоем они кое-как донесли Сергея в дом, уложили на диван в гостиной. Увидев нас, моя служанка облегченно вздохнула и смахнула слезы с глаз.

- Нужны свечи, - сразу сказал Иван, - и чтобы все вышли. Остальное мы сделаем.

- Господин, а может позвать доктора?

- Промедление очень опасно, пока доктор идет, все закончится, - проговорил Иван очень тихо и многозначительно.

Слуги не заставили его повторять дважды и быстро зажгли свечи, а потом ушли, предоставив нам возможность начать ритуал.

Моя вода смешивалась с огнем Ивана, образуя гармонию двух стихий, необходимую для долгого исцеления. Яд неизвестен и вероятно опасен, но чем сильнее наколдованная энергия, тем больше времени можно выиграть для моего брата.

Медленно, но верно, лицо Сергея начало приобретать здоровый оттенок. Дыхание стало ровным, пульс устойчивым. Через некоторое время он открыл глаза и слабо улыбнулся, глядя на нас.

Посреди тихой морозной ночи, огонь и вода объединились в танце исцеления. Свечи мерцали мягким светом, отражаясь в зеркалах старинной комнаты, создавая иллюзию звездного неба над нами. Словно невидимая нить связала две магические стихии, и они направились на благое дело.

Сергей медленно приподнялся, ощущая тепло, струившееся сквозь тело.

Его взгляд остановился на мне и Иване, которого он уже знал.

Тишину нарушил лишь легкий шелест страниц старой книги, лежащей рядом с кроватью.

- Спасибо, - еле слышно прошептал брат. – Я снова полон сил.

Тогда я глубоко вздохнула, ощущая прилив спокойствия и новой силы.Мое сердце наполнилось теплом, словно в груди вспыхнул волшебный огонек.

Мы втроем замерли посреди гостиной, окруженный мягким сиянием свечей.

Спасенный чудом и магией Сергей осторожно поднялся с дивана, а я его поддержала. Взгляд его стал ясным и радостным.

- Магия – прекрасная сила, - сказал он тихо. – Может вывести яд.

- Но кто это был? – прошептала я непонимающе. – Кому понадобилось отобрать твою жизнь?

- Любой жандарм, не сумевший добраться до меня в Петербурге, - Сергей развел руками. – Без ведома дяди, разумеется. Но вот что интересно – как он сумел добраться сюда незамеченным. Или по дороге… Ладно, теперь это не так важно.

В комнате воцарилось тяжелое молчание. Все мы понимали, что отравление может повториться, особенно если кто-то считает Сергея угрозой. Но почему именно попытка убить, а не арестовать и привезти к царю? Неужели кто-то из приближенных к царской семье людей настолько считал Сергея угрозой? Сомневаюсь, что мой молчаливый брат стал одним из зачинщиков восстания.

Глава 10

Первые часы нашего путешествия проходили удивительно спокойно.

Мы покинули поместье до рассвета следующего дня, чтобы скрыться в зимнем полумраке, среди елей и сосен. Хвойный лес надежно защитит нас, во всяком случае моя тревожная душа хотела в это верить. Тихий шорох ветра и хруст снега под ногами наполняли пространство, не позволяя нам провалиться в пугающую тишину.

Перед глазами мелькали незнакомые очертания домов и полей, постепенно сменяющиеся дикими просторами провинциальных дорог. Телега плавно катилась по хорошо утоптанной земле, увлекая нас все дальше и дальше от села Воскресенского. Возможно, мне придется сюда вернуться – это я не исключала. Темнота вокруг рассеивалась, небо над нашими головами светлело, становилось розоватого оттенка, и это ненадолго вселило в меня романтическое настроение. Мы доберемся до нужного места, достигнем своих целей, а потом сможем вернуться обратно в поместье. Хотя о последнем думать было тяжелее всего, учитывая то, от чего бежал Иван.

Если дядя узнает, что господин Пущин – маг, то будет искать его с особым усердием. И это плохо.

Пытаясь бороться с тяжелыми мыслями, я смотрела то на побледневшего брата, то на Ивана. Оба они молчали, не разговаривали ни со мной, ни друг с другом. Сейчас тишина – наша главная защитница. Но во мне все равно было не по себе – еще ни разу я не оказывалась в такой глуши, тем более наедине с природой.

Мы старались двигаться осторожно, прислушиваясь к каждому звуку, готовясь к любым неожиданностям. Но, как бы мы ни старались скрываться, вечером пришлось выйти к ближайшему придорожному трактиру, чтобы переночевать и хоть немного поесть.

Постояльцы смотрели на нас с подозрением.

Двое подозрительного вида мужчин и одна юная девушка.

- Наверное, пойдут пересуды, - прошептала я брату. – Как бы не донесли…

- Пусть идут к черту, - хмуро ответил он, исподлобья глядя на любопытных.

Сердце тревожно сжималось каждый раз, когда на меня пристально смотрели. Так вышло, что Таня осталась в поместье, чтобы сохранять домашний уют и лгать о моей мнимой болезни, если нагрянут незваные гости. Ночь, которую нам суждено было провести под чужой крышей, показалась мне ужасной. Вздрагивая с непривычки от каждого шороха, я кое-как смогла уснуть под утро.

Во время скудного завтрака, состоявшего из яичницы, хлеба и чая, я остро осознала, что теперь сама по себе. Рядом больше нет родителей, которые решают за меня, и нет дяди, которым меня пугают. А это означает, что необходимо сохранять спокойствие и холодный рассудок даже в условиях пристального внимания к моей персоне. Но впереди ждали новые испытания и неопределенность.

Что принесет дальнейший путь?

Удастся ли нам сохранить тайну и избежать опасности?

К моему облегчению утром никто нами уже не интересовался.

Второй день путешествия показал нам совершенно иную картину. После отдыха мы двинулись дальше, однако вскоре столкнулись с серьезной проблемой. Едва миновали очередной поворот дороги, сбоку выехала группа царских солдат в темно-зеленых мундирах. Их лошади громко ржали и били копытами, поднимая клубы снежной пыли.

Мое сердце забилось сильнее, от волнения перехватило дыхание.

- Скорее бежим! – коротко сказал Сергей, схватив поводья.

Я взглянула на Ивана, ожидая его реакции. Он поспешно создал позади нас огненную завесу, чтобы задержать преследователей. А я рискнула воспользоваться своим даром управления водой и превратила ближайший замерзший ручей в быстрый поток, преградивший путь солдатам.

Кони стремительно понесли телегу вперед, она сотрясалась на ухабах и на прочих неровностях дороги.

Перед нами простирался густой лес, манящий глубокими тенями и обещающий спасение.

Каждый миг, казалось, длился целую вечность.

Вскоре мы оказались достаточно глубоко в чащобе, где смогли остановиться и перевести дух.

Несколько минут покоя... и вдруг неподалеку появился силуэт фигуры в тусклом свете скупого зимнего солнца. Темный мундир отчетливо выделялся на фоне снега.

- Стоять! – прозвучал резкий окрик.

Но Иван среагировал мгновенно. Поток пламени устремился из его руки, приземляясь возле ног противника. Солдат испуганно вскрикнул и начал пятиться назад, спотыкаясь о низкие замерзшие кустики

Теперь путь снова был свободен. Выскочив из телеги, мы забрались на коней поспешили дальше, углубляясь в лес, подальше от опасности. Я плохо умела держаться в седле, но стремление сохранить свободу оказалось дороже страха.

Третий день пути оказался куда сложнее предыдущих.

К утру мы окончательно убедились, что солдаты не собираются прекращать погоню.

Четвертый день путешествия принес с собой мороз и метель. Снежинки кружились в воздухе, словно танцуя невидимый вальс, покрывая землю пушистым белым ковром. Тишина леса нарушалась лишь звуками наших шагов и тихим поскрипыванием ветвей деревьев под тяжестью снега.

- Нужно быстрее уезжать отсюда, - бормотал Сергей, всматриваясь вперед сквозь белую завесу.

Его голос звучал напряженно, отражая беспокойство всех нас.

Иван сосредоточенно смотрел вдаль, держась рядом с единомышленником. Его глаза сверкнули янтарным светом, когда он воспользовался магией огня, растопив снег перед нами, и тут же высушив появившуюся воду. Дорога стала чуть лучше, но ощущение слежки все еще не могло покинуть ни одного из нас.

И наши надежды очень скоро были обмануты: внезапно раздались громкие голоса и топот лошадей. Преследователи догнали нас!

Солдаты быстро приближались, направляя на нас ружья и выкрикивая угрозы. Мы резко развернулись, готовые защищаться. По моей спине пробежал холод, несмотря на теплую одежду.

Сергей первым ринулся навстречу преследователям, призывая воду усилить снежный удар. И на них обрушился ослепительный поток снежинок, а поднявшийся ветер выбросил некоторых из седел. Остальные остановились, растерянно озираясь по сторонам.

Тем временем Иван, использовав мастерство огня, направил мощный поток тепла прямо на приближающихся врагов. Несколько солдат отступили, ослепленные ярким пламенем.

Глава 11

С тех пор, как мы оставили дом местных жителей, прошло около двух часов.

Мороз крепчал, воздух становился колючим, пропитываясь запахом предстоящего ненастья. Вдали вновь послышались мужские голоса и стук копыт, заставляющие кровь застывать в жилах.

- Они вернулись, - глухо выдохнул Сергей, нервно хватаясь за уздечку коня.

В этот момент реальность превратилась в хаос. Блестящие мундиры ярко проступили сквозь серость леса, звон оружия стал неумолимо приближался. Одинокий выстрел разорвал тишину, заставив Сергея инстинктивно пригнуться, прикрыв голову руками.

- Двигайтесь скорее! – крикнул внезапно встревоженный Иван, и достал из кармана плаща перстень с камнем, похожий на огненный артефакт.

Мимо головы моего брата промелькнула красная вспышка и едва не задела волосы.

Отступать было некуда. В отчаянии я ощутила странное тепло внутри своего тела, которое медленно распространялось по венам. Подчинившись внутреннему импульсу, я сконцентрировалась на ближайших деревьях, чувствуя, как природа откликается на мои желания. Деревья зашатались, будто ожившие гиганты, открывая путь для побега.

Громко заржали кони, разбежавшиеся по дороге. Моя голова закружилась от напряжения, ноги дрожали от усталости, но я продолжала идти вперед вместе с братом и Иваном, разрывая плотную завесу мглистого леса.

На шестой день путешествия наступил переломный момент. Усталые, голодные, замерзшие, мы наконец достигли границы очередного леса и добрались до неизвестной деревни. Домики стояли маленькие, деревянные, покрытые слоем свежего снега. Стены искрились под лучами вечернего солнца, отбрасывая длинные синие тени.

- Что это за место? – спросила я, ежась от пронизывающего холода зимнего вечера.

- Убежище для путников, которые спасаются от преследования властей, - ровно ответил Сергей, но отчего-то нахмурился. – Придется некоторое время переждать здесь. Возможно, впереди не одна засада.

- Всего из-за двух бунтовщиков? – я удивилась.

- Дело не в нас, - объяснил Иван. – Обычно через это место бегут маги, которых преследуют жандармы. Им пытаются перекрыть дорогу и вернуть их обратно.

- И надолго мы там останемся? – я с сомнением посмотрела на домики – они не внушали доверия. – Что, если солдаты придут туда?

- Вряд ли. Им нужно вылавливать магов по одиночке, в крайнем случае, по трое, как нас. А там целая группа точно живет, - Иван попытался меня приободрить. – Проведем там некоторое время, восстановим силы и придумаем, что делать дальше.

- А повозка и лошади?

- Повозку спрячем в надежном месте, лошадей возьмем с собой.

Переглянувшись, мы с братом приняли этот нехитрый план. Все равно больше идти некуда.

Но впоследствии все оказалось не так плохо, как мы предполагали.

Деревня действительно оказалась настоящим убежищем, скрытым от посторонних глаз. Жители встретил нас приветливо, предложив горячую еду и ночлег. Многие из них, в особенности молодые мужчины и женщины, были изгнанниками, когда-то жившие в Петербурге, но вынужденные остаться здесь. Возможно навсегда. Некоторые даже завели семьи и теперь воспитывали маленьких магов.

А вот пожилых людей здесь почти не осталось. Зимы суровые, лето слишком жаркое, это сказывалось на хрупком здоровье стариков. Говорили, что это из-за переизбытка стихийной магии, но точной причины никто не знал.

Дома выглядели снаружи скромно, но тот, где нас разместили, оказался уютным и теплым. Мы расположились в небольшой постройке у самого края деревни, неподалеку от небольшой речки, покрытой тонким льдом. В тот вечер все шло гладко, как и в последующие дни. Сергей общался с местными жителями и узнавал важные ему детали, я пыталась оттачивать свое мастерство на снеге и воде, а Иван посвятил свободное время изучению неких свитков, найденных в одном из заброшенных домов. Возможно, там было что-то по боевой магии, я точно не знала, потому что господин Пущин не спешил делиться находками. Но его исследования помогут нам подготовиться к будущим неприятностям.

Это было удивительно. Всего меньше чем за месяц я из утонченной и пугливой аристократки с большими глазами превратилась в растрепанную беглянку с томиком запретных стихов. Я взяла книгу с собой из Воскресенского и не пожалела – она помогала скоротать скучные зимние вечера.

Однажды вечером, сидя около печи, я услышала тихий разговор двух пожилых женщин, идущих мимо дома. Одна из них упомянула таинственный предмет, спрятанный в старом доме неподалеку, способный защитить любого мага от преследователей, будь те магами или смертными.

- Сергей… - потрясенно выдохнула, взглянув на брата с надеждой.

Он тоже все слышал, но смотрел на меня с хмурым удивлением, не спеша радоваться.

- Это опасно, - прошептал он в ответ.

- Это прекрасный шанс спасти тебя! – я умоляюще сложила ладони, не сводя с него пристального взгляда. – Ты все еще отравлен!

Показалось, что в следующие секунды мое сердце замерло, пропуская удары. Пересохло во рту.

Если сейчас Сергей откажется, то нам с Иваном придется действовать самим. Но без его помощи мы бессильны. Найдем ли тот загадочный артефакт, сумеем ли спасти все три наши жизни и обрести покой хотя бы на время? Или судьба сыграет злую шутку, оставив нас навсегда на краю пропасти?

Мы сидели молча, прислушиваясь к звукам ночи, проникающим сквозь стены уютного деревенского дома. Тишина была обманчива, скрывая за собой опасности неизвестности. Но любопытство брата победит страх. Я верила в это, я мечтала об этом.

Эти ожидания разделил и Иван.

- Что скажете? Отправимся искать артефакт или останемся здесь? – тихо спросил Пущин, глядя прямо на Сергея.

Тот долго думал, теребя пальцами ремешок своей сумки.

- Нам нужен шанс... Мы должны попытаться, - наконец твердо произнес он.

Я почувствовала облегчение, понимая, что решение принято.

Не придется долго уламывать этого упрямца спасать свою же жизнь.

Глава 12

Разрушенный дом остался далеко позади, даже если оглянуться, то можно увидеть, что его окружили густые сумерки. Только далекое мерцание сферы еще слегка поблескивало во тьме.

Сердце бешено билось в груди, словно пытаясь вырваться наружу, легкие горели от быстрого бега. Перед нами постепенно расступался лес, и вскоре мы очутились на широкой равнине, покрытой крупными сугробами. Ночь окончательно вошла в свои права, и лунный свет придавал пейзажу зловещий оттенок.

- Куда бежим? – крикнула я Сергею, едва дыша.

- Там за холмом есть старая мельница, ее давно забросили, но можно будет укрыться на ночь, - уверенно сказал брат, чуть замедлив шаг.

Иван шел чуть поодаль от нас, держа наготове огненный артефакт.

Призрачные фигуры нас больше не преследовали, однако тревога в моей душе осталась, поселившись где-то глубоко внутри.

Мельница предстала перед нами под светом луны – величественное одинокое сооружение. Старые жернова поскрипывали на ветру, создавая жутковатый звук. Мы быстро вошли внутрь, я сразу поежилась от холода и почувствовала царивший в помещении запах пыли. Здесь царило полное запустение, из жильцов бегали только крысы, попискивая и шурша обрывками старой бумаги.

- Попробую найти подходящее место для отдыха, - тихо сказал Сергей, и обошел помещение вдоль стены. – Тут есть отличная скамья. Ночевать не получится, но посидеть можно.

Я села рядом с ним, прислонилась спиной к стене и устало закрыла глаза. От всего произошедшего кружилась голова, путались мысли, складываясь в тревожные предположения и несбыточные надежды. Иван подошел ближе, держа на ладони крупные огоньки, яркий свет которых осветил старое помещение.

- Теперь понятно, почему жители боятся заходить в тот дом, - задумчиво произнес он, присев напротив нас. – Артефакт весьма мощный и способен пробудить древние сущности, охраняющие сокровища под землей.

- Значит, все зря? — разочарованно спросила я и сжала кулаки.

- Не совсем, - возразил Иван, и посмотрел прямо на меня, его глаза сверкнули теплом. – Этот артефакт имеет особое значение для властей, иначе бы они не охотились за магами, которые пытаются его достать. Сейчас нам нужно выжить и разобраться, что именно он из себя представляет.

- Может не стоит? – неуверенно спросил Сергей. – Иначе жандармы рано или поздно найдут деревню. Пострадают и люди, и маги, тогда уж точно конец всему.

- Ну уж нет! – ответила я резко, чем немного удивила Ивана. – Без этого артефакта твое недомогание не исчезнет! Он ведь может исцелить тебя!

Сергей не успел ничего ответить.

Наш несостоявшийся спор оборвался, когда за пределами мельницы раздались резкие звуки шагов.

Переглянувшись, мы настороженно переглянулись и прислушались. Не показалось – шаги звучали четко, уверенно, к тому же сопровождались звоном металла и приглушенными голосами.

- Надо быстро уходить, - шепотом сказал Иван, сжимая в ладони огненный артефакт.

- Надо, - выдохнул Сергей, не отводя пристального взгляда от двери.

Они оба встали, я последовала их примеру, готовая сбежать отсюда.

Мы осторожно приблизились к приоткрытой двери комнаты, прислушиваясь к звукам снаружи.

- Это ловцы, - прошептал Иван.

- Что?.. – зловещее словечко ничего не объяснило, только породило еще больше вопросов.

- Тени из третьего отделения. Охотятся на магов и контролируют драконов, - шепотом пояснил Сергей, который знал больше нас с Пущиным. – Самые опасные жандармы. Нам не повезло.

Он оказался прав. Жандармы пришли не с пустыми руками, а с длинными железными дубинками, способными остановить магию ударом по телу волшебника. Я слышала о таких – отец рассказывал с восхищением, довольный, что «и на ведьм проклятых есть управа». Но с его стороны так говорить было глупо и жестоко, учитывая, что его родители – ведьма и маг.

Тем временем голоса за дверью становились все более отчетливыми, а шаги – близкими и размеренными.

- Нужно выбраться отсюда незамеченными, - шепнул Иван, встав между мной и Сергеем. – Возможно, удастся обойти их.

Переглянувшись, мы с Сергеем молча согласились, понимая, что любое промедление может нам стоить свободы и даже жизни. Вокруг сгустилось ледяное напряжение, а каждый вдох и каждый шаг отдавались гулким эхом в этой зловещей пустоте.

Сергей первым выскользнул наружу, стараясь держаться подальше от лунного света. Его движения были плавными, почти незаметными. Я последовала за ним, а Иван – самым последним.

- Вот они! – внезапно раздался крик сбоку, прорезавший тишину словно нож – мягкое масло.

Кто-то из жандармов заметил движение, увидел нас и поднял тревогу.

Меня сковала Паника, остальные тоже растерялись, но к счастью ненадолго.

- Бежим! – выдохнул Иван Пущин, и погасил свой огонь.

Сергея поймали первыми, его сил едва хватало сопротивляться напору вооруженных солдат. Я бросилась на помощь, но была остановлена мощным ударом железной палки в плечо. Боль пронзила тело, заставив потерять равновесие. Моя магия, и без того зыбкая, нестабильная, слабая, совсем перестала чувствоваться в крови.

Видя наше положение, Иван ринулся вперед, чтобы атаковать огнем ближайшего противника – скрывать то, что мы маги, уже бесполезно. Однако, силы были неравны, и вскоре он тоже оказался окружен.

- Свяжите их, - велел тот, кто возглавлял отряд, - и в телегу. До ближайшего города.

- Не в Петербург?

- До него слишком далеко. Да и указа не было.

Я украдкой посмотрела на поникшего Ивана, замершего в руках жандармов. Может, ему повезет и его не узнают, ведь мы очень далеко от Петербурга. Пока ничего не происходило, его не отделяли от других и не заставляли представиться. Вряд ли их интересовали наши имена и титулы, достаточно, что мы – маги, и несем неведомую угрозу.

Не задавая вопросов и не споря между собой, нас связали прочными веревками. Потащили куда-то обратно, через темные лес и белые снега, я уже не понимала, куда они хотят отвести нас и что с нами сделать. Больше всего боялась, что притащат в деревню и будут задавать местным жителям разные вопросы, что они пострадают из-за своей доброты.

Глава 13

Застыв рядом со мной, Сергей вздрогнул – запретом искать артефакты ему буквально вынесли смертный приговор. Слишком высока цена нашей свободы. Он мечтал об исцелении, я тоже. Иван оказался самым невозмутимым, словно его совершенно не касалась эта ситуация, и молча смотрел на губернатора.

- Ваше превосходительство, - ровным голосом заговорил он, - мы не преследовали никаких корыстных целей и вообще узнали про артефакты случайно. Сергей Венедиктович отравлен и болен, артефакт нужен только для его исцеления. Как только он бы поправился, мы бы сразу оставили его властям.

«Конечно, - подумала я с легким сарказмом, - потому что он стал бы бесполезен и пришлось бы искать другой».

Чиновник обернулся, его взгляд стал еще более пронзительным.

- Ложь, - отрезал он. – Не думайте, что я поверю в ваши сказки. Я знаю о вас, о том, кто вы есть на самом деле. Вы – маг и бунтовщик, Иван Пущин. Не нужно скрывать свое прошлое за вымышленными именами.

- Я даже и не начинал, - мягко ответил тот.

В комнате повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Иван, казалось, ничуть не удивился разоблачению, лишь слегка приподнял бровь в знак признания. Сергей стоял, опустив голову, а я ощущала, как в груди нарастает паника.

Если сейчас губернатор захочет отдать нас Бенкендорфу, все пропало.

- Что же, - вздохнул чиновник, подтверждая мои худшие опасения. – в таком случае, то у меня для вас другие вести. Вы будете возвращены в столицу. Там решат, что с вами делать дальше.

Иван медленно выдохнул, словно готовился к неизбежному.

- Я полагал, что прошлое осталось позади, ваше превосходительство. Хотелось бы заслужить право на новую жизнь, вдали от дворцовых переворотов, - сказал он, явно на что-то намекая.

Но в голосе молодого человека звучали отчаяние и усталость.

Пещуров улыбнулся, его глаза недобро сверкнули.

- Право на новую жизнь? Для бунтовщика, покусившегося на самодержавие? Это весьма самонадеянно Пущин, ваше место – в Петербурге. Огненный боевой маг, преступивший закон, не может свободно перемещаться по стране, вы должны искупить свою вину перед отечеством. Ваше место рядом с теми, кто оценит ваш талант по достоинству или обуздать его, если потребуется.

Мое сердце бешено заколотилось – я испугалась за Ивана, хотя знала его совсем немного. Видимо дело в том, что я знала смысл слов Бенкендорфа. Возвращение в Петербург равносильно заключению или даже забвению в казематах Петропавловской крепости, а еще его могут заставить служить третьему отделению. Ни жизнь Ивана, ни здоровье Сергея, ни моя свобода больше ничего не значили. Мы стали пешками в чьей-то большой игре.

Неожиданно Иван глубоко вздохнул.

- Ваше превосходительство, я готов вернуться в Петербург, - сказал он с легким сожалением. – Но у меня есть одно условие.

Губернатор вопросительно вскинул бровь, явно ожидая услышать просьбу о помиловании или смягчении наказания. Но Иван произнес нечто совсем другое:

- Я прошу вас оставить моих спутников в покое. Они не имеют отношения к моему прошлому и не должны из-за этого страдать.

Повисла глухая, страшная тишина, мы все наблюдали за задумчивым Пещуровым, а он явно оценивал ситуацию, надеясь получить больше выгоды. Вряд ли наши с Сергеем жизни представляли для него ценность, но согласие Ивана вернуться было важнее. Уступок в этом незначительном вопросе мог склонить чашу весов в его пользу, лишить Ивана воли к сопротивлению.

- Хорошо, Пущин, ваше условие принято, - согласился он. – Эти двое остаются здесь. Но если выяснится, что они были причастны к вашим делам, то… - он многозначительно замолчал, давая понять, что последствия будут ужасны.

Иван кивнул, принимая правила игры. В его глазах мелькнула благодарность, но тут же сменилась обреченностью. Он понимал, что спасение нас – лишь временная отсрочка.

Меня же сковал леденящий страх – слова чиновника звучали приговором.

Предстояло обреченно наблюдать, как Ивана уводят в неизвестность, как его жизнь растворится в политических интригах и дворцовых заговорах. Я представила себе мрачные стены Петропавловской крепости, одиночную камеру, лишенную света, судьбу, лишенную надежды.

До этого молчавший Сергей решительно шагнул к нему.

- Нельзя! Ты не должен туда возвращаться! Мы что-нибудь придумаем: спрячем тебя, уедем…

Иван с грустью посмотрел на него и отступил назад.

- Уже поздно, господин Вильман. Мой долго – ответить за свои поступки. А вы не должны страдать из-за меня, - и он обернулся к Пещурову. – Я готов.

В кабинет вошли жандармы, готовые немедленно взять Ивана Пущина под конвой и увести. Но тут я выкрикнула звонкие слова, которые изменили абсолютно все.

- Мы будем вам полезными! Я и Иван! – мне посчастливилось вспомнить кое о чем, что рассказывала Татьяна.

- Едва ли… - начал, было, губернатор.

- Подождите! – воскликнула я, чувствуя, как отчаяние внутри меня сменяется пьянящей надеждой. – Мы можем оказаться полезными здесь, а не в Петербурге! Возможно, именно нам удастся решить проблему, которую никто не смог разрешить раньше...

Все взгляды, в том числе и суровых жандармов, устремились ко мне. Даже Сергей замер, шокированный моим решением. Губернатор же медленно выпрямился, изучающе посмотрел на меня поверх очков.

- О какой проблеме идет речь?

Сердце бешено колотилось, пока я собиралась с мыслями. Вспоминая услышанное от служанки, я уверенно ответила:

- Вам известно о недавних событиях на севере империи? Пропавшие деревни, странные болезни среди крестьян... Говорят, что там творятся темные дела, ведьма вновь вышла из леса и сеет хаос вокруг себя. Если правительство не сможет справиться с этим злом, начнется бунт среди населения, недовольство поднимется, и неизвестно, куда это приведет. Никто не осмеливался идти против нее. Вот почему нужен огненный маг вроде Ивана, и водный маг вроде меня. Вместе мы сможем остановить зло и вернуть спокойствие жителям псковской губернии.