Бегом вдоль Стикса

Глава 1. Странная аудиозапись

За свою жизнь я написал песню, снялся на телевидении и закрасил полностью раскраску-антистресс. В ней были причудливые цветы, экзотические птицы и бабочки с большими крыльями. Вышло ярко и здорово, и мне хочется, чтобы моя жизнь была такой же. Она тоже у меня только одна, и я ее почти закрасил. Правда, карандаши мне достались не особенно интересные, но для последних страниц я собираюсь взять ярчайшие фломастеры, а сверху посыпать все блестками. В телешоу я снялся благодаря маме, она привела меня в этот мир, она привела меня и на телик, а песня, которую я написал, вышла глупая и смешная. Кас говорит, что я глупый и смешной, многие в последнее время считают меня тупицей, но думаю, что это правда лишь отчасти, ведь я должен был окончить школу почти на красный диплом.

Одна песня, одно телешоу, одна раскраска. Это не так уж много, но кое-что.

Я не написал ни одного романа, ни коротенького рассказа и даже блог я никогда не вел. Мне осталось жить год, в него я хочу вместить все впечатления в ядреной концентрации, поэтому я решил попробовать вести свой блог. Вроде бы от создания текстов люди получают колоссальное удовольствие, по крайней мере, мне так говорила одна девочка из школы, которая постоянно смотрела аниме и что-то писала.

Времени разбираться у меня нет, поэтому я просто набрал в поиске браузера «писательский челлендж» и решил следовать первому найденному списку тем. Челлендж — отличная мотивирующая придумка, ты вступаешь в игру с самим собой и получаешь мнимую награду за выполненный пункт в виде чувства удовлетворения от сделанной работы. Суть такая: нужно каждый день в течение месяца писать на заданную тему. Я сразу смягчил условия, каждый день я не смогу писать, ведь мне осталось жить год, а мне нужно время, чтобы попробовать все удовольствия на свете и совершить одно крупное дело. Но и писать слишком редко я тоже не должен все по той же причине: через год я умру.

Первая тема челленджа: странная аудиозапись.

Она идеально подходит для начала! Для начала всего! Конечно, не от Большого Взрыва, но от начала истории нового мира. Я даже догадываюсь, почему эту тему выбрал составитель челленджа. Люди обожают обмусоливать вопрос о том, как мир сошел с ума в шестидесятых годах прошлого века. Дело не в хиппи, и не в Хрущеве, и не во Вьетнаме. Дело в Луне и Солнце, и во всяких других небесных паразитах.

Расскажу эту историю на тот случай, если в мой блог залезут совсем юные читатели. Но если это так: юные читатели, прочитайте историю нашего мира и закрывайте страницу, ведь, я надеюсь, что дальше в тексте будут описания множества чувственных удовольствий!

В шестьдесят втором году СССР запустил спутник «Луна-1» в космос. Люди — жутко любопытные животные, именно поэтому человечество так развилось, и, по большей части, люди — тщеславные мечтатели, именно поэтому ученые решили забраться так высоко. Благодаря этим человеческим качествам я решил попробовать все удовольствия и совершить кое-что грандиозное. А в шестидесятые меня еще не было, зато был спутник и сигнал, который он поймал. Это была странная аудиозапись, ее можно найти в оригинале и послушать даже без регистраций и смс. Сначала раздается шорох и странный шум, похожий на больное дыхание легочника, приставившего микрофон прямо к своей груди. Затем — ритмичные стуки, которые советские ученые распознали как азбуку Морзе. Стуки сказали: «Имя твоей звезды тебя спасет». Лучшие умы Советов обалдели, они думали о шифрах, перехваченных со станций других стран, о весельчаках на своей кухне, но и, конечно, они вспомнили и об инопланетянах. Вскоре выяснилось, что сигнал передавался со стороны Луны, и когда эта информация утекла американцам, они соорудили экспедицию на нее. Многие люди ненавидят их за это, мол, они решили судьбу всего мира, эти тщеславные американцы, но я лично рад, что это произошло. Мне всегда было интересно, что там, за занавесом.

А вот что: Луна оказалась живым организмом. Она пробудилась от долгого сна и открыла глаза. Теперь их можно разглядеть, если сунуть монетки в телескоп на смотровой площадке. Иногда Луна даже моргает, очень редко, но все-таки подобные видео встречаются на просторах интернета. Сам я никогда не видел, мне бы не хватило терпения так долго смотреть в глаз телескопа.

Луна снова стала выстукивать свои послания азбукой Морзе. В них она назвала себя одним из миллионов паразитов, обитающих в космосе. Другие небесные тела — тоже паразиты с иными способностями. Луна никогда не объясняла, как именно она паразитирует на Земле, но называться кем-либо, кроме как паразитом, она наотрез отказывалась. Она вообще передавала мало посланий и всегда оставалась загадочной, как божество. Над каждой ее фразой десятилетиями бьются ученые со всего мира.

А потом Луна решила посмотреть на нас поближе. Она развернулась, немного наклонилась, и тогда на Землю спустился ад. Начались повсеместные цунами и землетрясения, мир чуть не схлопнулся. Была жуть, люди пытались укрыться и погибали толпами, казалось, только высшие правительственные чины и олигархи смогут пережить судный день. Луне самой не понравились последствия своего наклона, она передавала это связистам по морзянке, но уже не могла ничего остановить.

И тогда случилась еще одна необъяснимая вещь: звезды в небе стали мигать ярче. Затем природные катастрофы остановились, а люди, раненные в тот момент, излечились. Раны и переломы зарастали прямо на глазах, для более сложных повреждений требовалось несколько дней. Но смерть ничем нельзя исправить, даже паразитические звезды не способны ее победить, погибшие во время катастрофы — мертвы навсегда. Луна передала сигнал, что излечила людей не она, а один из других небесных паразитов с собственными способностями. Ученые так и не выяснили, что за небесное тело это было, установить контакт выходило только с Луной, а она — несговорчивая и капризная дама.

Время шло, и люди обнаружили, что способность к регенерации не исчезала, и, более того, она становилась эффективнее и быстрее, если раненый пробовал кровь другого здорового человека не из этой местности. Мне сложно представить человека, выяснившего это в эксперименте, но такие исследования задокументированы. Были и другие вещи, которые изучались так же экспериментально. Ткани восстанавливаются только от внешних повреждений, от внутренних болезней человек не может избавиться подобным образом. Еще один факт: если отрезать человеку голову, то он умрет вне зависимости от того, есть ли у него способности к регенерации, и это еще одна вещь, выясненная экспериментально. И еще: люди по-прежнему стареют.

Глава 2. Кладбище в лесу

Йоу всем случайным прохожим на сайте и моей единственной подписчице Розе-Мимозе. Твой ник классный, я совсем забыл написать об этом в комментариях. Обожаю рифмы! Поэтому мне так понравилась музыка Каса, на нее бы отлично легли стихи. Но сначала не о нем. Это очень мило, Роза-Мимоза, что ты беспокоишься обо мне, но уверяю тебя, что совершенно напрасно. Может быть, лунный город и опасное место, но я знаю, что не умру в течение этого года. Я мог бы пить чай с Тедом Банди в заброшенном здании под снос и чувствовать себя в полной безопасности. Впрочем, Тед Банди мною не заинтересовался бы, и он давно мертв. А вот тебе, Роза-Мимоза, лучше не пить чай с кем-то типа Теда Банди, я тоже о тебе беспокоюсь.

Ты написала, что Кас, вероятно хотел ограбить меня и выпить мою кровь, а я тебе ответил, что не нужно мыслить такими стереотипами о дилерах из лунных городов. Но теперь я приношу свои извинения за неправоту! После твоего вопроса я спросил об этом у Каса, и он сказал мне:

— Я хотел двинуть тебе на пустыре, забрать деньги и снять с тебя кроссовки. Но ты сам отдал мне все деньги, и я понял, что ты смешной и больной на голову и тебе нужна помощь. Кроссовки можешь оставить себе.

Я ответил ему:

— Это так круто, что мой друг — настоящий преступник, который бьет людей и забирает деньги! Мы — друзья, мы — супердрузья.

Кас сделал пальцами выпад, как делают рэперы. Распальцовка.

— Супердрузья, — сказал он. Он был странным, вневременным, такие гангстерские замашки все еще смотрелись круто, но будто бы они перестали быть свойственны времени.

Роза-Мимоза, ты тоже писала, что я, вероятно, болею и мне нужна помощь. Вы с Касом так похожи, а значит, мы можем подружиться и с тобой!

Еще немного о событиях ночи, о том, что было после того, как я спел Касу свою песню. Я говорил ему:

— Ненавижу свое идиотское имя! Хоть имя из новейшего времени и вовсе не еврейское, тебе не кажется, что Гелий — старый еврей? В первом классе меня дразнили гелем, во втором геем, и все из-за имени. Тебя могли дразнить касторкой, но как будто бы это даже менее обидно, чем гель. Дразнили?

— Я сам дразнил кого следует. Тебе так не нравится свое имя, я буду звать тебя Джел.

— Это звучит по-гангстерски! — воскликнул я и очень обрадовался своему имени. К утру Кас стал называть меня не Джел, а Джелли Белли, это звучало уже не круто, но я любил эти конфетки, поэтому нашел плюс в этом прозвище. Кас не врал, когда говорил, что сам всех дразнил.

Сегодня я должен написать историю на тему «кладбище в лесу». Но прежде чем перейти к кладбищенским историям, расскажу о том, как я вчера окончил блог и напомню кое-что о себе.

Моя мама умерла месяц назад.

Мой папа женился на малолетке, и у меня появился брат, сделанный задолго до штампа в паспорте.

Гадалка сказала мне, что я умру через год.

Я решил получить всевозможные удовольствия и убить Илона Маска, чтобы по его вине больше не погибали люди (хоть в мою теорию почти никто не верит). И в том, и другом мне, вероятно, поможет Кас.

А потом я совершенно точно умру, ведь я не собираюсь изменять свою карму.

Я сам по себе кладбищенская история! Но все-таки не лесная, а городская, поэтому просто болтать о себе весь пост было бы нечестно.

Вчера я закончил запись в своем блоге, а Кас все не приходил. Так как мне не хотелось тратить свое время впустую, я думал прогуляться, изучить этот город, но Кас написал, что будет скоро. Мне жутко нравилось наше общее время, так что я решил подождать. Я включил телевизор на кухне. Мне удалось это сделать не с первого раза, кнопки пульта западали и были липкими. Там шел выпуск о катастрофе пятого марта.

Вот на экране блестящие зеркальные небоскребы Моска-Сити, вокруг снег, но вообще-то очень солнечно. А вот огромная горящая штуковина мчится прямо на них, вниз летят куски здания, земля сотрясается. Все электричество отрубается, исчезает рекламная надпись «TELE2» на одном из зданий, а потом рушится один из небоскребов. Бам! Звука на видео нет, но я смотрел его тысячи раз и знаю, что там должно быть слышно. Потом режиссер монтажа пускает кадры с машинами скорой помощи, пожарниками, спасателями, плачущими людьми, ранеными на носилках, больничными палатами, огнем и завалами. Мелькает траурное лицо президента, Луны, надгробий. Вся страна скорбит, чудовищная трагедия, многочисленные жертвы — это самые типичные фразы для подобных выпусков, я сам бы мог их озвучивать.

Дальше выступал фанатик, его я видел впервые.

— Невозможно передать ужас того дня и боль родственников погибших и пострадавших. Но если не искать объяснения произошедшему и сослаться на случайности обстоятельств, мир может показаться бессмысленным и недружелюбным местом. Испокон веков люди приносили кровавые жертвы небесным светилам, в том числе и Луне, но вот уже многие годы никто не приносит ей жертв сознательно, и тогда Луна решила забрать свое сама. Напитавшись кровью и почувствовав славу, она вновь взглянет на людей с любовью и благословит наш земной путь. Жертвы пятого марта отдали свою жизнь для того, чтобы наш с вами пусть стал добрее и справедливее.

— Они же это не выбирали, — сказал я вслух. Иногда мне нравится поговорить с телевизором, я делал это с самого детства.

Младенцы тоже не выбирали отдать свои жизни, а стали жертвенными агнцами перед приходом Спасителя, поэтому и погибших пятого марта нельзя назвать героями, хотя они и погибли. Мертвых всегда хочется назвать героями. Но мне чуточку нравилась теория про кровавые подношения Луне. Вовсе не потому, что эти люди без спроса погибли ради нашего счастья, а потому что тема языческих обрядов занятная. Но Луна так и не дала своего комментария о трагедии, сколько бы у нее ни спрашивали. Мне кажется, что это событие казалось ей незначимым.

Фанатик выстучал морзянкой «п-о-м-и-л-у-й н-а-с», я его понял. Некоторые люди в самом деле молились Луне, будто бы она — Бог, а не паразит, и они это делали на ее языке. Я тоже выучил азбуку Морзе, но не из религиозных чувств, а для того, чтобы расшифровывать послания Луны самостоятельно. Их было не так много и ко всем ним сделали перевод в открытом доступе, но мне нужно было убедиться, что меня не обманывают.

Глава 3. Время накануне войны

Камария пила капучино с миндальным сиропом и читала книжку. Это была антивоенная фантастическая история, где тоже были инопланетяне и тоже два непохожих друг на друга города. Она считала, что самая лучшая фантазия та, что отражает реальность, оттого ей, вероятно, очень нравилась эта книга, она попадала в нерв современности. Камария любила фантастику с детства, вообще несмотря на всю серьезность ее деятельности, она предпочитала легкую, ни к чему не обязывающую литературу, она говорила, что мир — прекрасное место, но непростое. Некоторые могут не выдерживать его тяжесть, если на человека свалено слишком много проблем, он не может разогнуться под их весом, поднять голову вверх и рассмотреть чудесность жизни и окружающих людей. Человек становится озлобленным и несчастным, у него появляется свой груз, который он несет сам и взваливает на близких ему людей. Так происходит со многими из городов Луны, с меньшими из городов Солнца. Живя в благополучии, можно совсем не замечать тяжести мира и видеть только его красоту, у таких людей ветер в голове. Но осуждать их нельзя, каждый стремится к счастью, просто это очень несправедливо. А можно жить хорошо, как Камария, но все-таки оглядываться по сторонам, видеть этот груз, который несут менее везучие люди, и не отворачиваться от них, стараться облегчить ношу. Камария была из последних, она в самом деле жила благополучно, но приложила множество сил, чтобы помочь другим. Эта тяжесть могла поглотить ее, она это понимала, и для того, чтобы оставаться на плаву, старалась получать много позитивных эмоций с семьей и друзьями, и читать вот такие фантастические книжки. Когда ее сын был маленьким мальчиком, она покупала ему такие, говорила, что, если он будет воображалой, это разовьет его и, может быть, даже сможет спасти в тяжелые моменты.

Книга была антивоенной, хотя каждый раз, когда Камария слышала это слово, она улыбалась и цитировала Курта Воннегута: «писать антивоенные книги так же бессмысленно, как и антиледниковые». Нельзя отрицать ледники, войну, смерть. Но все-таки эта тема была ей близка, она была против всяких бед и уж, конечно, против насилия, но в этой области она была лишь любителем и не вкладывала в нее силы. Камария говорила, что опасно заигрывать с государством, это борьба заведомо проигрышная, она уважала эту деятельность, но не лезла в нее, считая, что, если она останется на плаву, она сможет принести куда больше пользы. Она и так вела опасную игру, входя в конфликт с богатеями, и выплывала лишь потому, что номинально была одной из них. Камария была профессионалом в борьбе с бедностью, она поддерживала благотворительные фонды и программы, благодаря ей множество людей из городов Луны получили медицинскую помощь, закончили школы и высшие учебные заведения, устроились на работу. Вероятно, если бы Луна проявила бы себя еще больше, как божественную сущность, и сделала бы на Земле среди живущих людей сотню ангелами, Камария бы вошла в их число. Она несла добро, все, знавшие ее хорошо, ее любили, многие были благодарны ей, а те, кому она перешла дорогу, могли точить на нее зуб только из собственной низости. Но даже враги ее уважали.

Вот и сейчас она сидела в кафе перед конференцией, посвященной повышению уровня образования в городах Луны. Она выступала с подобными речами сотни раз и даже понимала, что уже не так важно, что именно она скажет, главнее — ее присутствие здесь. Камария уже стала брендом борьбы, поэтому она могла пить кофе и читать книжку, а не готовиться к речи. Она позволяла себе кофе не каждый день, только перед важными выступлениями и встречами, что выходило тоже очень часто. Камария стремилась не иметь проблем со здоровьем, и, если не считать легкие антидепрессанты, которые она периодически принимала, чтобы поддерживать себя в тонусе, это у нее получалось. И она хотела хорошо выглядеть, чтобы быть приятной себе и располагать еще больше, и это у нее тоже выходило хорошо. У нее не было времени для регулярных занятий спортом, хотя она и была подвижной и в отпуск любила покататься на лыжах или попробовать очередную водную активность типа серфинга или сапбординга, поэтому она старалась придерживаться здорового питания. В этом Камария не была идеальна, в редкие моменты, когда она давала себе вольность, она могла съесть почти целый торт целиком или ведро острой курицы, но все-таки в основном ей удавалось бороться с искушениями. Она с детства была худощавой, а благодаря довольно высокому росту казалась еще стройнее. Ее кожа была чуточку бледнее, чем ей хотелось бы, поэтому по утрам она тщательно оживляла ее пудрой и румянами, но все равно ее темные помады казались еще более броскими благодаря цвету лица. Иногда по утрам, стоя перед зеркалом, она спрашивала у своего мужа и сына — кто из вас ночью уронил меня в мешок с мукой? Это была ее шутка, и хотя она была уже так стара и знакома, каждый раз она казалась очаровательной благодаря ее смешному тону. Единственным хорошо заметным недостатком в ее внешности были оттопыренные уши. Сами по себе они были небольшими, но торчали так дерзко, что на них нельзя было не обратить внимания. Камария говорила, что из-за них она похожа на антилопу, и была чуточку права. Она немного комплексовала, особенно после того, как главный врач клиники пластической хирургии предложил ей операцию с целью излечения от лопоухости, но в скором времени превратила этот случай в забавную историю. От операции она отказалась, потому что ее смешные уши были достаточно известны в медиа-пространстве и она считала, что этот позитивный пример исправления внешности известной личности мог бы негативно сказаться на процессе принятия себя молодых девушек, узнавших об этом. Чаще всего она носила низкие хвосты или пучки, оставляя свои оттопыренные уши на виду, и, может быть, в глубине души она даже чуточку ими гордилась, раз постоянно выставляла их напоказ.

В этот день она надела белую блузку с кружевным стоячим воротником, черный брючный костюм и сапоги на тонком каблуке. В ее смешных ушах были сережки с темным жемчугом, из других украшений только золотое обручальное кольцо. На светские вечера она любила одеться самую малость претенциозно, но на официальных мероприятиях она всегда выглядела соответствующе. Камария была яркой позитивной личностью, но ее любимыми цветами были черный и белый, сегодня в ее образе только помада была иного цвета. Она рассказывала своему сыну, что, когда она была подростком, ее подруги одевались мрачно и мечтали о темных помадах, поэтому она до сих пор не может отделаться от любви к ним и выбирает темный бордовый, темный вишневый, темный каштановый. Он вряд ли мог видеть между ними разницу и ни за что бы не догадался, что помады на ее губах темного оттенка, но после ее слов стал присматриваться к макияжу других женщин и согласился с ней.

Глава 4. «Ладно. Я слушаю»

Роза-Мимоза, ты написала, что большой формат постов может отпугивать читателей, поэтому ко мне больше никто не пришел. Но еще раз спасибо, что ты есть и ты оценила мой рассказ. Благодарю за слова сочувствия, это очень мило. Честно признаюсь, что обычно они меня бесят, но почему-то, когда я их прочитал, а не услышал, мне правда стало как-то легче. Я подумал о том, чтобы сократить размер записей, но, когда я сажусь за клавиатуру, Муза тут же встает за мое правое плечо, и я уже не могу остановиться. Не буду гнаться за популярностью и менять себя, пусть все течет как есть. Возможно, если я попаду на «Войну блюд» и прославлюсь на экране, я смогу написать пост большими буквами, что я парень из телешоу, и у меня появится больше читателей. Однажды я уже выступал в телешоу как сын Камарии, но это прошло незаметно. Но Сол Август говорил, что главное — это вкусно приготовить блюдо, которое будет нравиться самому себе, мнение окружающих — это лишь веточка мяты для украшения к горячему, сделанному из собственного удовлетворения. Так что сосредоточусь на самом тексте.

Кстати, недавно я практиковался в своих кулинарных навыках, мне вновь немного помогала Мира. Я приготовил невероятно вкусную курицу с лимоном, курагой, кинзой и смесью приправ. Подал я ее с кускусом. Удивителен мир кухни, кускус готовится так: тупо заливаешь в него кипяток и даже не ставишь на конфорку. Вуаля, и он готов! Главное, не допустить моих ошибок и посолить. Для того чтобы купить ингредиенты для блюда, мне пришлось выпрашивать деньги у Каса, он выдал их мне, узнав о моей цели попасть на «Войну блюд». Он поддержал меня в моем начинании.

Но после этого момента я стал задумываться о том, что это неудобно — остаться без своих денег. Папа давал их мне всегда легко, я мог бы у него попросить, но для этого нужно было с ним связаться. Вечером после кладбища домашних животных он звонил разок, но я не стал брать трубку, потому что наверняка он собирался говорить мне всякую чепушню, как Астерион, только еще и скучным языком. Астерион продолжал звонить и писать мне жутко навязчиво, но я его игнорировал. А папин второй звонок на следующее утро я все-таки принял.

— Гел! — сказал он, и отчего-то его голос почудился мне очень далеким, будто бы он звонил мне не просто из другого города, а откуда-то из прошлого. Я жил с Касом всего несколько дней, а моя прошлая жизнь в Москве показалась такой давней. То есть не вся, а те два месяца только с папой, мамин образ был по-прежнему мне близок, я мог достать его из своего сердца в любой момент. Я так опешил от этого, что пугающе промолчал.

— С тобой все в порядке? Где ты? Поговори со мной, выслушай меня.

Услышав ключевое слово из челленджа, о котором я периодически думал и все не знал, как подступиться, я будто бы снова включился. Я сказал:

— Ладно. Я слушаю.

— Где ты? Астерион сказал, что ты ночуешь у какого-то нового друга. Тебе нужно лечить свою карму, сейчас не время заводить новые знакомства.

В последнее время любое папино слово вызывало во мне раздражение. Тут и к психологу ходить не нужно, я легко сам мог построить причинно-следственную связь: это случилось после того, как папа, еще не сняв траур, расписался с другой женщиной и обзавелся новым ребенком.

В последнее время я много смеялся, но тут я прорычал:

— Другого времени у меня и не будет! Сейчас самое время находить себе новых знакомых! Самое время влюбляться, танцевать, путешествовать, писать книги, ходить в зоопарк и есть сладкую вату! Что угодно, блин, не назови, и будет самое время!

— Нет, это инфантильные глупости, Гел. Самое время лечиться, и тогда у тебя будет полно времени на все вещи, которые ты пожелаешь.

— Шанс минимальный! Если бы было процентов пятьдесят, я бы еще подумал, но тут один к ста! Если бы я был совсем взрослым, успел бы построить семью, карьеру, статус, и, может быть, я бы поборолся за этот процент! Но сейчас меня ничто не держит, и я лучше займусь тем, что мне нужно!

— Что ты такое говоришь? А я? Тебя держу я, ты — мой сын!

В этот момент на фоне его голоса заплакал ребенок, видимо, среагировал на фразу «ты — мой сын». Конечно, его. Эта подлиза Фелис назвала их ребенка Яромилом, чтобы уж точно не забывать, чей он сын. Яромил Ярославович, твое имя звучит еще более глупо, чем у меня. Я, конечно, разозлился.

— Я совершеннолетний, могу сам решать, что мне нужно. И лечиться я не буду! Если ты действительно хочешь мне помочь, пришли деньги.

— Не разговаривай со мной таким хамским тоном. Где ты? Почему я должен высылать тебе просто так деньги и на что они тебе нужны?

— В одном из городов Луны. Мне нужны деньги просто на нормальную жизнь. Чтобы я мог покупать курагу и кокосовое молоко просто так…

Папа перебил меня:

— Ты в городе Луны? Среди кровопийц, которые в любой момент могут проголодаться?

— Ты превратного мнения о людях здесь! И это, блин, странно, мама же занималась бедными всю свою жизнь.

— У меня богатый жизненный опыт, я знаю, что может случиться с мальчиком из города Солнца, который там оказался один.

— Ужас какой. Я вешаю трубку.

— Подожди! Подожди-подожди, Гел.

— Давай так, я дам тебе денег, а взамен ты вернешься домой.

— Нет! Даже не за миллион!

— Ну хорошо. Я дам тебе денег, но с одним условием: ты получишь их лично.

Это был хитрый план. Наверняка он готовил ловушку, чтобы поймать меня. Но тем не менее это был один из немногих доступных способов накопить денег, поэтому я решил рискнуть.

— Ладно.

Я услышал, как он вздыхает, и, возможно, он сейчас сидит, вцепившись руками в диван с опущенной головой. Других образов в голову не приходило.

— Тогда назови адрес, Астерион за тобой заедет.

— Нет, пусть он привозит сюда деньги.

— Хорошо. Астерион привезет тебе деньги.

Я соврал ему насчет адреса, но назвал тот, что неподалеку. Недалеко отсюда рядом с большущим домом был огромный двор, я решил, что ему слишком долго будет шерстить все квартиры в моих поисках, а на соседней дом он точно не переключится. Скоро нам с Касом предстояло шпионское задание.

Глава 5. Вода приходила каждую осень

Он был похож на индуса. Кожа имела желтоватый оттенок, глаза тоже. На плечах притаились звездочки сосудов. Руки и ноги казались тонкими и хилыми, а живот надутым. Он немного напоминал жука. Черты лица размылись, я не мог узнать в Тиле гены Каса. На стене висела вырезка из газеты, в ней была фотография молодого человека, подтянутого, улыбчивого, большеглазого, с надменным взглядом. В руках он держал теннисную ракетку, на фоне цвели каштаны. В юности Тиль попался на глаза фотографу из газеты, и он сделал снимок для статьи о теплом лете того года. Лицо же с фотографии было похожим на Каса, разве что мой друг, в отличие от Тиля, не мог улыбаться так живо.

Удивительно, как время меняет твое лицо: проходит тридцать лет, и вот оно уже будто бы и не твое. Кас, наверное, тоже сопьется или сторчится к этому возрасту, и его лицо станет непохожим на то, что передо мной. Даже хорошо, что я не доживу до момента, когда все мои пороки отразятся на моем облике. Мое лицо останется невинно красивым, будто бы я никогда ничего нехорошего не делал в своей жизни. Если, конечно, я не умру из-за выстрелов федералов после убийства Илона Маска. Они могут прострелить мое лицо.

Этот человек умрет в течение года, и я тоже. Казалось бы, мы не самая лучшая компания друг для друга, у нас было мало общего, разве что связь с Касом, но перспективы на будущее нас объединяли.

У этого страшного лица было одно удивительное свойство, когда оно смотрело на тебя, заговаривало, то становилось оживленным и даже в какой-то мере приятным.

— Особенно хреново, — сказал он. Отчего-то я думал, что он неловко улыбнется, но этого не произошло. Его глаза выражали страдание, он искал помощи. Бедный папа Каса и бедный Кас. В комнате пахло. Простыни под Тилем были мокрые, Кас их менял.

— Может быть, открыть окно? — спросил я, а потом только подумал. Но вроде бы никто из них не обиделся.

На тумбе рядом стояла тарелка с куриным супом. Кас варил его сам. Он говорил, что это единственная еда, которую он умеет делать, но и с ней справляется не очень. Поэтому он не поедет со мной на «Войну блюд», ему вся эта кулинария до фени. Мира не готовила для отца принципиально. Она не убиралась за ним, не искала по улицам, когда он пропадал, она говорила: чтоб он сдох. Мира отзывалась о нем и более худшими словами, так что пожелания смерти были еще самыми милыми среди них. Она заявляла: никто не заставлял его губить свою жизнь, а потом добавляла: и мою тоже! Мира воспитывала младших братьев и сестру, и у нее совсем не было времени на себя. Во всем виновата проклятая водка Тиля. И он сам. И их мать, которая всех бросила. И богатейшие люди мира, которые позволяют существовать без помощи таким социальным ямам. Такие люди, как окружающие Илона Маска.

Слаб человек, и все такое прочее.

Мира говорила: мне его не жалко, в ее голосе появлялась гордость, даже бравада. Она не темнила, будто бы ей на самом деле его жаль. Не было, она презирала его.

Кас же нет. Он говорил: отец же умирает. Ему было жаль всех тех, кому осталось недолго, может быть, в этом был залог и нашей дружбы. Кас возился с ним, как с маленьким ребенком. Прежде чем дать отцу суп, он налил каплю из тарелки на внешнюю сторону своей руки, цокнул языком и разочарованно сказал:

— Перегрел.

Совсем как мама с бутылочкой молока для младенца. Тиль смотреть на тарелку с супом с покорным недоверием, он не хотел есть суп, но знал, что ему не отвертеться от него, как маленького ребенку от каши. Кас студил суп, зачерпывая и выливая снова, а потом, подув на ложку, сунул ему ее в рот.

— Когда ты уже научишься солить суп, Кастор? — воскликнул Тиль.

— Соль тебе вроде бы тоже нельзя.

В этой фразе было столько заботы, я ее почувствовал. На самом деле его забота была удивительна. Казалось бы, ухаживать за своим больным отцом — благородная понятная цель. Но есть нюанс, его отец был козлом и ничего хорошего для своего сына не сделал. По крайней мере, так говорила Мира. Но можно ли жить в одном доме всю жизнь и не сделать совершенно ничего хорошего? Даже случайные люди оставляют нам хорошие воспоминания, и даже плохой отец наверняка где-то наследил.

Кас отломил ему кусочек белого хлеба, чтобы Тиль его помочил в супе и съел размягченным.

— А вы сделали для Каса что-нибудь хорошее?

Тиль все-таки засмеялся. Наверное, так не задумывалось, но вышло горестно из-за его желтоватого лица.

— Кас родился осенью, все, что происходит в это время, заканчивается плохо. Так что это неважно, что я для него сделал, важно лишь то, что прогноз хреновый.

— Вы не ответили… И сказали хреново.

— А ты знаешь, что я поступал в институт? Что у меня есть неоконченное высшее образование. Но ведь и на полшишечки тоже считается, да?

— Не уверен, что случай с образованием тот.

— Мои мать и отец пили, я тоже начал в классе восьмом. Но к последнему году я собрался и поступил в институт. Во даю, а? Я думал выправиться, но знаете, что делают студенты большую часть своего свободного времени? Пьют. Они совратили меня с моего истинного пути, и я запил вместе с другими студентами. Весной как-то выкарабкался, сдал сессию и кое-как долги и уехал на дачу. Там был чист, вернулся на учебу — и снова пить. О, как мы беспробудно пили! Все дни проходили на полу общежития. Я пил и пил, и допился до того, что меня отчислили. Других почему-то нет, а меня выгнали. Осенью же я повстречал Альхену, любовь всей моей жизни. Мы безудержно веселились, а потом расписались. Это не просто их мать, это женщина, которая потом разорвала мне сердце. Осенью же родилась Мира, и вот ей двадцать восемь лет, она нихера не добилась в этой жизни и у нее даже нет мечты, кроме как «поставить всех детей на ноги». И у нее вряд ли что-либо получится. Как и у тебя, сынок, ведь ты родился, когда деревья еще стояли желтыми.

Я тогда подумал, таких козлов стоит еще поискать. Кас же тем временем вытирал с футболки Тиля суп, который тот разлил за разговором.

Глава 6. Подросток, некромантия, лучший друг

Я не заходил в свой блог несколько дней, и у меня появилось еще два подписчика. Привет, Черный Василиск, йоу, Броо. Роза-Мимоза, всегда рад и тебе! Папа моего лучшего друга чувствует себя лучше, не переживай.

Черный Василиск, ты написал, что некая тема, ради которой я приехал в Пустоши, может быть опасна для описания и меня могут заблокировать. Спасибо тебе, что напомнил мне об этом, я совсем не подумал. Рискну и не буду удалять свою первую запись, но теперь буду осторожнее в своих высказываниях.

Броо, ты не писал мне ничего, но я рад, что тебя заинтересовал мой блог. У тебя классные коты, и, если бы ты открыл комментарии в своих записях, я бы написал тебе об этом там.

О теме, о которой лучше не говорить. Кас все-таки принес мне кое-что, о чем я очень просил его, и за что я, кстати, внес оплату в первый день нашего знакомства. Мы лежали с ним в лесу на поваленных деревьях и ветки над нами образовывали красивую симфонию. Это не мои слова, для Каса это была именно симфония, он как бы и видел, и слышал их. Ничего удивительного, ведь Кас немного музыкант. Среди мусора я нашел старый календарик почти тридцатилетней давности. Вы знали, что календари и дни недели совпадают раз в некий промежуток времени? Можно их не выбрасывать и использовать повторно. Так вот, этот календарик соответствовал дням недели следующего года. Это был знак. На обратной стороне была напечатана фотография двух рыжих котят, оба напуганные, но милые. Если эта фотография не была старой на момент выхода календарика, то сейчас эти коты уже отжили свое. Но они оставили большой след для людей, которые радовались этой фотографии тогда, они очаровали меня и спустя десять лет. Но вернемся к знаку, я смотрел на цифры на календаре, читал названия месяцев, и мой взгляд все время приковывался к определенной точке — пятое мая. Я тогда понял, что Луна посылает мне знак, указывает на пятое мая, говоря о том, что смерть ждет меня именно в этот день. Я тогда в этом уверился на сто процентов и убедил Каса.

На следующий день, когда моя крышка вернулась на место через мучительную головную боль, мое убеждение никуда не делось, а вот Кас меня уверял, что мне все привиделось, я построил связи, которых нет. Но я теперь знаю совершенно точно, что умру именно пятого мая. До этого срока еще много времени, больше одиннадцати месяцев.

Я говорил Касу:

— Я уверен, уверен! Если бы предсказательница согласилась встретиться со мной вновь, я сказал бы ей дату, и она настроилась бы на Луну и подтвердила все, и ты бы убедился!

Кас ушел от продолжения спора, он сказал:

— У нас в городах все только умеют регенерировать, словно ящерицы, а у вас есть разные способности. Вот ты говоришь, что понимаешь желания животных, но ты ни разу ничего подобного не демонстрировал.

— Я понимаю! Просто животные в основном либо хотят есть, либо чего-нибудь боятся. Когда я почувствую нечто интересное, я тебе покажу!

— Не факт, что я тебе поверю. Вдруг и твоя предсказательница только делает вид, будто что-либо знает. А на самом деле она ничего не знает, как и все, и только пускает пыль в глаза.

Я даже застонал от злости. Кас продолжал:

— Нет, послушай, вдруг все это бред. Когда Луна проснулась, она сделала большей части людей лучшие тела, которые могут регенерировать, а другим ничего. Но вы говорите, что вы тоже дохера маги, чтобы мы не собрались вместе и не зафигачили вас. Какие там у ваших есть еще способности?

— Полно! Например, некромантия.

Мы оба замолчали. Мы подумали об одних и тех же вещах.

Кас решился заговорить первым.

— Ты вроде бы всегда рассуждаешь весело, но все-таки ты о ней говоришь. О маме, в смысле. Как я понимаю, она месяц пролежала в больнице и так и не пришла в себя. А ты ездил к ней и, выходит, не попрощался. Может быть, тебе бы стало легче, если бы ты смог? Насколько я слышал, ваши некроманты не то чтобы оживляют мертвецов, но могут что-то у них спросить.

— Да, это так. Как на спиритических сеансах девятнадцатого века. Что-то спросить, что-то передать. Перекинуться парой фраз, знаешь.

Конечно, я об этом думал. Но если быть честным, никогда не развивал эту мысль далеко, будто бы немного даже боялся ее. То, что Кас озвучил эти слова вслух, придало мне уверенности.

— Это закрытая информация. Даже на ток-шоу они не раскрывают, как именно все это происходит, и говорят, все видео, которые гуляют по интернету с демонстрацией их способностей, фейковые. Они не делают это просто так, за деньги, как могут предсказатели, в основном они сотрудничают с полицией или другими государственными органами. Но я не верю, что есть хоть какая-либо услуга, которую нельзя было бы купить. Плюс я сын такой известной личности, как Камария Филатова, и мой отец жутко богат. Может быть, они могли бы согласиться!

Так мы с Касом решили отправиться в Москву, чтобы добраться до главной семьи, занимающейся некромантией. Это казалось несложным, потому что их дом находился приблизительно в том же районе, что и мой. Все складывалось удачно, в этот день Астерион как раз намеревался отвезти меня к психотерапевту. И теперь я больше не раздумывал, не послать ли его подальше с моим лечением, и согласился поехать условием, если Кас отправится со мной. Не так сложно получить пропуск в город Солнца, но все-таки это лишняя морока с документами, но у нас был запрос от Астериона и заявление о сопровождении Каса, поэтому все прошло быстро.

До Москвы было больше часа езды, мы неслись по оживленному шоссе, смотрели на мелькающие в окне леса, бензозаправки, съезды в населенные пункты. Мы слушали громкую музыку. Сначала играла старая попса по Русскому радио, мне хотелось подпевать, и я делал это на знакомых песнях, пока окончательно всех не достал, потом по выбору Каса мы включили рэп с его телефона на колонки, и кое-что он даже мог зачитать. Астерион, несмотря на ребячливость в разговорах, любил слушать шансон, но мы оба с Касом выли, когда он пытался его включать. Потом мы въехали в Москву, мой город Солнца, ненадолго застряв на пропускном пункте с документами Каса. Он прилип носом к окну, Касу все было интересно, он бывал здесь только дважды, все на школьных экскурсиях. Пробыв немного в Сириусе, тоже крупном городе, я смог увидеть разницу за окном. Москва была помпезнее, чище, ярче. Я тыкал Касу в узнаваемые мною достопримечательности и знакомые мне торговые центры, Астерион рассказывал про них, но Каса больше всего привлекали блестящие вывески и рекламные щиты. В этой поездке не было ничего такого особенного, но все-таки она вышла классной.

Глава 7. Душа египетского фараона

Когда я сажусь писать в блоге, наполненный вдохновением, я чувствую себя настоящим писателем! Роза-Мимоза, спасибо тебе за него! Ты мне написала, что тебе хотелось бы узнать продолжение этой истории, и что ты надеешься, что я оказался у себя дома. Когда я прочитал твой комментарий, у меня тут же появилось много вдохновения, и я сел писать продолжение.

Очень сложно составить рассказ, соответствующий теме дня. У меня в голове копошатся выдуманные фантастические истории про мумии, но ни за одну из них я не могу ухватиться. В моей жизни тоже не было интересных случаев, связанных с Древним Египтом, поэтому сначала расскажу тебе, Роза-Мимоза, что было дальше, а по ходу истории, может быть, придумаю, как оправдать заголовок.

Астерион повез нас в мой дом, хотя, сажая нас в машину, обещал отвезти обратно на Сириус.

Я закричал ему:

— Ты — предатель!

И задергал ручку двери, чтобы выпрыгнуть из машины на ходу, но Астерион заблокировал двери.

— Покажешь мне свой дом, — сказал Кас, и я сразу успокоился. Если папа захочет меня оставить, то Кас мне поможет выбраться. Тем более я тогда подумал, что, может быть, зря так думаю про папу и он не собирался предпринимать подобных мер. В Астерионе я же ошибся, он до сих пор не попробовал меня убить.

Я смотрел в окно и думал, что совсем потерялся. Оказалось, что можно было не делать все эти круги по поселку, чтобы добраться до дома Чумаковых. Смотреть в окно машины было куда привычнее, чем ходить здесь. Даже с мамой мы тут практически не гуляли.

Мой дом построен в колониальном стиле, потому что закладывался тогда, когда все обожали Америку, и, видимо, моему отцу захотелось жить, как в зарубежном фильме. Поэтому по сравнению с другими коттеджами наш казался немного устаревшим, даже та семья, что сделала себе особняк в стиле средневекового замка, выглядела более современной.

Мы въехали на наш участок, и я тут же понял одну вещь: я люблю свой дом, но совершенно не скучаю и не стану этого делать, даже если весь год не буду возвращаться сюда. Вероятно, это было связано с маминым уходом, а может, сыграло роль мое совершеннолетие, но все воспоминания об этом месте стали казаться завершенными. В основном приятными, но у меня не было ощущения, что я могу сделать здесь что-то более запоминающиеся, чем уже было раньше. Вот на мягкой строго покошенной траве мы играли с мамой в бадминтон, и она непременно выигрывала, вот каменная дорожка, на которой я разбивал коленки, вот открытая веранда с колоннами, где папа курил сигареты вместе с нашей домработницей Гелией Степановной. Это все были дурацкие и скучные воспоминания, поэтому я не рассказывал их Касу. Я показывал ему карпов в пруду и дерево, на котором однажды на мамином вечере хотел повеситься один деятель искусства, перебравший с алкоголем.

Астерион был очень близок к семье, у него были даже собственные ключи. Первым выбежал нас встречать Помпей, наша овчарка. Я чувствовал, что он был рад видеть меня, но все же не больше, чем Астериона. Он был дружелюбным и большим, а я — шумным и резким в движениях, поэтому животные не всегда меня любили, хотя я их обожал и вроде бы должен был понимать. А Кас Помпею не понравился, он обнюхал его, перестав вилять хвостом, но был слишком воспитанным псом, чтобы зарычать. Но теперь он не отходил от Каса, держась настороже.

— Ты ему не нравишься, — честно сказал я Касу.

— Это не делает тебя друидом.

Потом к нас вышла Фелис. Младенца она оставила наверху, это было единственным ее хорошим решением. Фелис — хрупкая блондинка с ангельским лицом, в такую можно влюбиться, я мог понять папу. Их разница в возрасте делала всю красоту Фелис порочной. Впрочем, характер у нее тоже не был ангельским, она была твердой, иногда даже жесткой и решительной, хотя как бы мне ни хотелось сказать это, она не была абсолютной сукой. Наверняка она сама сказала папе жениться на ней, сама сюда переехала. Казалось, она только на несколько лет старше меня, и поэтому я должен понимать ее лучше, чем даже мой папа, но мы были с ней так не похожи, ей как-то удавалось поставить себя так, что я чувствовал себя ребенком, а ее воспринимал совершенно взрослой.

— Привет, Фелис, это мой друг Кас. Кас, это жена моего папы, мать моего брата, сестра Астериона.

— Доброй ночи, — сказала Фелис Касу, а потом повернулась ко мне. — Гел, где тебя носит? Ярослав очень беспокоится о тебе.

Мне стало немножко смешно от того, что она сказала: «Ярослав». Кто-то другой из моих немногочисленных родственников сказал бы «твой папа очень беспокоится о тебе».

— А где папу носит? Не боишься, что не ночует дома? Вдруг он уже успел найти себе нерожавшую любовницу.

— Вот ты мудак, — сказал Астерион, но вышло у него как-то беззлобно.

Фелис чуть склонила голову, сжав губы, она мои слова запомнила и записала в черный список.

— У твоего отца ЧП на скотобойне, он скоро вернется.

— Скотобойня? — Кас сразу заинтересовался.

Мой папа понимал животных лучше всех, поэтому он содержал сеть ветеринарных клиник и аптек, но также входил в состав управления мясоперерабатывающего производства. Это я и объяснил Касу, ему жутко понравилась эта двоякость.

— Вы хотите есть? — спросила Фелис.

— Очень, — Кас хотел есть.

Мы пошли на кухню, я сам залез в холодильник. Там стояли молочные смеси для моего брата, крема Фелис. Но я нашел там и еду, спагетти. их любила готовить Гелия Степановна. Сейчас она, видимо, спала, я был бы рад ее увидеть, надеялся, что утром она выйдет к нам. Она была хорошей женщиной, старше моего отца, даже годилась ему в матери, а мне в бабушки. Гелия Степановна не построила свою жизнь, она работала тут еще до моего рождения и верила, что меня назвали в честь нее. Она играла что-то вроде роли моей бабушки, а детстве ругала меня больше всех, и ей это позволялась, потому что она была практически полноценным членом семьи. Я разогрел спагетти и старался оценить их более профессиональным взглядом, ведь теперь я намеревался поучаствовать в «Войне блюд» и сам учился готовить. Мне стоило бы взять уроки кулинарии у Гелии Степановны, ведь она была настоящим профессионалом, это было видно даже по спагетти.