Белоснежка для вождя орков

Глава 1.1

— Если принц Мальтеус предложит близость до свадьбы... не отказывай. Ради твоего же блага. Я больше не могу смотреть, как ты мучаешься, сестра, — велел брат, когда приступ скрутил меня так, что я рухнула на колени, обжигая ковёр искрами.

Мой брат — наш великий король Эридаля Кайден, которого слушают все.

Даже орки из-за магической Завесы согласились заключить с братом мир!

А три дня назад я стала невестой наследного принца Мальтеуса из Талассы, из загадочного Королевства Закатных Гор.

Кайден сказал, что это — мой шанс. Могущественный принц обещал исцелить меня.

А ещё… это наш долг перед королевством.

Мой брат так спешил с этой помолвкой. Он без умолку твердил:

— Союз с Талассой, Адалин! Их флот — наша единственная защита с моря!

А меня пугали слухи о Талассе, которыми делились со мной фрейлины шёпотом. Пропавшие без вести послы из мелких княжеств, торговые караваны, растворившиеся в прибрежном тумане у их границ. «Болезнь увядания», что поразила их западные земли, превращая плодородные долины в серый прах.

Я пыталась рассказать об этом Кайдену, но он лишь рассмеялся мне в лицо.

— Сплетни завистников, Адалин, — отмахнулся он от моих страхов. — У них сильный флот, и они никому не кланяются. Конечно, их будут поливать грязью. Не будь наивной.

Брат не захотел слушать. Или не смог, ослеплённый блеском обещанного союза.

И я сдалась.

А вот свадьбу пришлось отложить. Официальный визит за магическую Завесу, на Великий Праздник в честь мирного договора с орками, был назначен слишком давно.

И вот я здесь, в землях орков, невеста наследного принца Талассы, вынужденная улыбаться на празднике дикарей, пока моя собственная магия пожирает меня изнутри.

— Позволь, я помогу, дорогая невеста, — прошептал Мальтеус мне на ухо за большим праздничным столом, и его пальцы сомкнулись на моём запястье, вызвав у меня тошноту. — Всего лишь близость, Адалин. Мы уже обручены. Зачем ждать свадьбы, когда я могу облегчить твою боль прямо сейчас?

Я отказалась.

Зря.

Всё равно это произойдёт.

Слова моего жениха клеймом горят у меня в голове, заглушая даже боль в руках. А она невыносима.

Огонь, запертый под кожей, разъедает ладони под тонкими шёлковыми перчатками, и я сжимаю зубы до хруста, чтобы не закричать.

Я всё-таки крадусь через чужой лагерь орков, пробираюсь между шатрами, прячась в тенях.

Вокруг ревут костры, стучат барабаны, орки смеются, разрывая зубами жареное мясо. Они продолжат пировать до утра.

Перчатки на руках начинают дымиться. Боль пронзает раскалённой иглой. Я больше не могу терпеть.

Это лучше, чем сгореть заживо. Я убеждаю себя, подходя к шатру жениха.

Магическая Завеса мерцает вдали — полупрозрачная стена между мирами. Скорей бы вернуться домой. Хоть, зеленокожие воины вовсе и не такие неотёсанные дикари, какими я их представляла. Но я их боюсь. Слишком уж они отличаются от людей.

Я делаю ещё шаг. Потом ещё.

Киваю сама себе, останавливаясь у входа в шатёр моего будущего мужа. Всё будет хорошо.

Изнутри доносятся приглушённые звуки. Что-то между вздохом и стоном.

Может, мы с ним просто поговорим? Может, хватит его поцелуя, чтобы забрать мою боль?

Я заставляю себя дышать глубже, протягиваю дрожащую руку и приоткрываю тяжёлый полог.

Это неизбежно. Помолвка состоялась. Скоро свадьба. Я должна научиться... терпеть его.

Звук изнутри становится громче. Странный, ритмичный, хлюпающий… звук.

Что там происходит?

Я замираю на пороге.

В полумраке шатра, освещённого лишь мягким светом магических светильников, я вижу... Мальтеуса, своего жениха.

Он склонился над кем-то. Стоит на коленях?

Боги, его губы прижаты к шее... орчанки?

Глава 1.2

Сердце пропускает удар.

Да. Я вижу её зелёную кожу, раскиданные по шкурам тёмные волосы. Осознание приходит медленно, волнами ледяного ужаса. Всё никак не пойму.

Мальтеус нависает над ней, его рука сжимает её горло, губы впиваются в изгиб шеи. Он целует орчанку, слизывает едва заметную сероватую дымку с её кожи. Что это?

Мысль не успевает оформиться. Потому что мой взгляд медленно, словно во сне, скользит ниже.

Мальтеус обнажён. Совершенно. Его бёдра ритмично движутся между раздвинутых ног орчанки. Вот этот хлюпающий звук плоти о плоть я слышала снаружи.

Боги. Он не просто лежит на ней. Он…

Сильное женское тело под ним извивается, выгибается дугой, скручивается судорогой в трясущихся ногах. Она стонет. Это агония, смешанная с экстазом.

А я не могу дышать.

Рядом с ними я замечаю вторую орчанку. Она лежит на полу, почти серая, с задранной короткой юбкой. Глаза полузакрыты, мелко дрожит.

Боги. Он с орчанками? С двумя? Первую он уже...?

Оцепенение спадает, реальность лавиной обрушивается на меня.

Меня накрывает таким отвращением, что даже боль больше не жалит.

Мальтеус резко оборачивается.

Его лицо... Боги, на его губах та самая серая дымка. Его глаза горят холодным, хищным голодом. Он видит меня.

Он улыбается.

— Моя невеста, — его голос спокоен, почти ласков, словно он обращается к любимой зверушке. — Ты пришла. Хорошо.

Орчанка под ним в полубреду цепляется за его плечи, что-то нечленораздельно стонет. Он её игнорирует, его взгляд прикован ко мне.

— Скоро твоя очередь, Адалин.

Я — следующая? Следующая, кто окажется под ним?

Это не сон. Это правда. Мой жених. Мальтеус. Наследный принц Талассы, который обещал меня исцелить. Который говорил о долге и чести. Который три дня назад надел мне на палец кольцо.

Он изменяет мне. С орчанками. Сейчас. В ту самую ночь, когда я пришла к нему за помощью. Когда хотела… отдаться ему?

Что-то внутри меня ломается, рушится, словно замок из песка под волной.

Он не просто изменяет мне. Он даже не дал шанса нашим отношениям. Для него я — вещь. Следующая в очереди.

Я — ничто. Товар, за который заплатили политическим союзом, а её новый владелец развлекается с более интересными игрушками.

И моя магия отвечает.

Но я не чувствую боли. Я чувствую только предательство, разъедающее меня изнутри, как кислота.

Воздух вокруг моих рук начинает потрескивать. Перчатки истлевают, превращаясь в чёрный пепел, который осыпается на землю. Кожа на ладонях светится изнутри неровным, белым светом, проступая сквозь трещины, словно я держу в руках расколотые звёзды.

Улыбка сползает с лица Мальтеуса.

Его глаза расширяются. В них больше нет хищного голода. Теперь там удивление. Тревога.

Он видит не испуганную девочку, за которую изначально принимал меня, а мою силу, которая готова поглотить его самого. Он понимает, что просчитался. Он теряет контроль над ситуацией. Теряет контроль надо мной.

Да зачем я-то ему нужна?

— Адалин! — в голосе больше нет насмешки. — Подожди! Это не то, что ты подумала! — он пытается оттолкнуть, цепляющуюся за него орчанку. — Это... обычаи орков! Я не мог отказать, это было бы оскорблением! Я...

Я не могу кричать. Не могу говорить. Не могу дышать.

Глава 2

Я просто вскидываю руку, из которой рвётся наружу яркий белый свет.

Вспышка ослепляет моего жениха. Он кричит, зажмуривается, закрывает глаза руками.

Я еле сдерживаю рвущийся поток. Достаточно.

Я просто разворачиваюсь и бегу.

Бегу, не разбирая дороги, не слыша его окриков за спиной.

Ноги путаются в подоле платья, но я не останавливаюсь. Я должна уйти. Сбежать. Прочь от него, от его голодных глаз, от предательства, которое разрывает меня на части.

Боль в руках пульсирует с новой силой. Магия вырывается искрами, поджигая траву под ногами.

Я просто бегу. В темноту. Туда, где никто не найдёт меня. Туда, где я смогу, наконец, закричать.

Сердце колотится где-то в горле. Я забиваюсь в тень за ближайший шатёр, прижимаясь спиной к грубой ткани. Пытаюсь отдышаться.

Что именно я видела?

Голую задницу будущего мужа между раздвинутых чужих ног.

Измена. Да. Мерзкая, унизительная измена.

А что я ожидала? От политического брака... я знала, что в нём не будет места для любви.

Но почему тогда так больно? Словно из груди вырвали что-то живое и растоптали.

Дура. Я дура. Повелась на его уговоры. Шла к нему, чтобы... что? Оказаться на месте той орчанки? Нет. Целых двух орчанок!

Мысль об отмене свадьбы вспыхивает, как факел, разгоняя клоки боли. Я должна поговорить с братом!

И тут же гаснет. Что я ему скажу?

Твой драгоценный союзник, чьим флотом ты собираешься защищать побережье, мне изменяет?

Кайден лишь рассмеётся.

«Подумаешь, развлёкся. Он мужчина. А ты — его будущая жена. Смирись».

Да, именно так он и скажет.

Боль в руках возвращается, теперь усиленная шоком и отчаянием. Магия реагирует, снова пытается вырваться. Нет. Нельзя. Мне нужна помощь. Мне нужен Кайден.

Я осторожно выглядываю из-за укрытия.

А впереди, передо мой, жизнь продолжается. Продолжается праздничный пир…

И на поляне, залитой светом костров, идут танцы. Сильные, гибкие орчанки, почти обнажённые в своих кожаных нарядах танцуют перед воинами. Их движения дикие, первобытные, откровенные. Они совсем другие. И их обычаи. И их жизнь.

Брат всё хотел познакомиться с орками поближе. Я подслушала его разговор. Он обсуждал с поверенным, и своим близким другом, каковы орчанки. В своей необузданной животной страсти. Мужчины хотели разнообразить опыт с женщинами, и затащить кого-нибудь из орчанок себе в постель.

Я сглатываю горькую слюну.

Мужчинам можно? Ладно еще мой брат, и его друг. Они не связаны обязательствами.

Но, а как же мой жених? Неужели это нормально в их мужском мире? А где здесь место для любви?

Неожиданно замечаю брата в толпе… Я сразу его и не узнала. Но, присмотревшись лучше, понимаю, что это точно он.

Под иллюзией орка!

Зеленоватая кожа, волосы темнее и длиннее.

Удивительно, но его мощное телосложение, которое он не изменил, не уступает орочьему. Я видела брата на тренировках с обнаженным торсом. Он лишь нацепил их одежды — лёгкую кожаную броню, открывающую руки и торс. Стальные мышцы перекатываются под кожей.

Он смеётся. Счастлив. Свободен.

А перед ним танцует орчанка. Красивая, с длинной косой и дерзкой улыбкой. Она изгибается, её тело движется в такт барабанам, и это не просто танец. Это приглашение. Открытое, бесстыдное предложение себя. Как так можно?

Я замираю. Пожаловаться брату? Сейчас? Он не поймёт. Он не поймёт моих слёз, моего унижения. Он — мужчина. Такой же, как и мой жених. Кайден будет на стороне Мальтеуса.

Осознание ледяной волной накрывает меня.

Мне не к кому идти. Брат не поможет. Он сам втянул меня в это и сейчас занят «укреплением связей с орками». В самом прямом смысле.

Он меня предал. Все предали. Я просто девушка, а значит расходный материал для политики.

В памяти всплывает образ из детства: маленький Кайден, заслоняющий меня собой от придворных, которые шипели мне в спину «больная Жгучей Хворью», «её надо опасаться», «она нас всех спалит…».

Брат защищал меня. Когда он изменился? Когда стал королём? Или я просто не видела, что для него корона всегда была важнее меня?

Несправедливо!

Руки вспыхивают с новой силой. На этот раз я чувствую запах горелой кожи. Моей кожи. Магия прорывается из меня.

Если я не остужу её... я сожгу весь лагерь. Устрою дипломатический скандал. Брат меня не простит.

Но и умирать за его амбиции я не хочу.

Я слышала, что здесь, где-то рядом в лесу, есть озеро с водопадом.

Срываюсь с места. Снова бегу. Не разбирая дороги, сквозь кусты, ветви хлещут по лицу, но я не останавливаюсь. Только бы успеть. Только бы добежать до воды.

Лес за магической Завесой на стороне орков странный, волшебный. Деревья с серебристой корой светятся в темноте мягким, призрачным светом. Воздух пахнет влажной землёй и чем-то диким, сладким, незнакомым.

Впереди слышится шум водопада. Рёв падающей воды заглушает стук моего сердца.

Я выбегаю на поляну, и дыхание замирает у меня в груди.

Боги.

Здесь волшебно. Полная луна висит прямо над озером, заливая всё серебристым светом. Водопад падает в него с небольшой скалы мерцающими, в лунном свете, нитями. Прохладный воздух пахнет мокрым мхом и ночными цветами.

Мне чудится движение.

В тени скалы я замечаю огромны тёмный силуэт.

Мужчина? Он что, без одежды?

Боги. Он делает шаг вперёд, выходя из тени под прямой лунный свет.

Высокий, широкоплечий, с длинными тёмными волосами, прилипшими к спине и плечам. Капли воды на его коже светятся россыпью бриллиантов.

Я никогда... я никогда не видела полностью обнажённого мужчину.

Моё тело напрягается, становится горячим, и я не могу отвести взгляд. Рассматриваю мышцы на его груди, руках, животе. Всё идеально, словно высечено скульптором из камня. Мой взгляд невольно скользит ниже, и щёки вспыхивают. Там, куда нельзя смотреть... всё такое же большое, как и он сам.

ЖИВЫЕ АРТЫ

ЖИВЫЕ АРТЫ С ГЛАВНЫМИ ГЕРОЯМИ!

Принцесса Адалин

Вождь орков из клана Горного Пика ЯроГон

Их первая встреча❤️❤️❤️

БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ, ЗА ТО ЧТО ОСТАЁТЕСЬ С АВТОРОМ И С НОВЫМИ ГЕРОЯМИ❤️

Буду рада вашим звёздочкам⭐ ⭐ и комментикам, подписывайтесь на автора, если заглянули ко мне в первый раз)))

Глава 3.1

Глаза у орка холодные, тёмные, как зимнее небо перед метелью. Но в них нет страха. Только любопытство. И что-то ещё... что-то, отчего моё сердце колотится быстрее.

Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на него, и внутри меня борются ужас и восхищение.

Орк красив.

По-звериному, по-чужому, но красив.

Острые черты лица, сильная челюсть, длинные тёмные волосы заиндевели под тонким сверкающим налётом инея. Он не испугался моей магии. Он её остановил.

— Ты пытаешься меня убить, маленькое белое пламя? — низкий голос с лёгким гортанным акцентом делает каждое слово странно мелодичным.

А мне не по себе!

Он меня обвиняет? Что же будет? Скандал?

Руки снова вспыхивают болью, магия рвётся наружу, не слушаясь меня.

— Я… не хотела… — я задыхаюсь. — Я не могу это остановить…

Внезапно ледяной холод обжигает ступни сквозь тонкие туфли. Я смотрю вниз с изумлением, на то, как земля покрывается тонкой коркой льда, которая расползается от берега, где стоит орк, прямо ко мне. Трава под ней хрустит, покрывается инеем.

Магия вырывается из меня снова, ещё сильнее, бесконтрольно.

— Уйди! — кричу ему. — Я же убью тебя!

Но орк не уходит. Наоборот, он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Медленно, уверенно, сквозь клубы пара. Его босые ноги ступают по льду, который расстилается под ними, как ковёр.

Я пячусь назад, поскальзываюсь на обледенелой траве и падаю. Ладони ударяются о лёд, который мгновенно начинает таять под моим прикосновением, снова взрываясь паром и шипением.

Я вскакиваю, продолжаю отходить назад, не сводя с орка испуганного взгляда.

— Не подходи!

Но орк всё ближе.

— Ты меня боишься? — в его голосе звучит странная нота. Удивление? Или… сожаление?

Боюсь ли?

Ну да, конечно боюсь.

Но сейчас страшнее то, что я не могу справиться с магией. Которая рвётся изнутри, как зверь, пытающийся вырваться из клетки.

— Я… я опасна! — выкрикиваю я.

— Я заметил, — он усмехается, и от этой чуть кривоватой усмешки, под которой мне чудятся кончики клыков, у меня по спине бегут мурашки. — Но ты опаснее для себя, чем для меня.

Он делает ещё шаг, и я упираюсь спиной в что-то твёрдое. Дерево. Больше некуда отступать.

А орк всё приближается, пока не нависает надо мной, заслоняя луну.

Страшно. Очень страшно.

Клоки пара вокруг него окончательно рассеиваются, и я с облегчением замечаю, что он больше не голый.

На нём появилась открытая кожаная броня, оставляющая обнажёнными руки и часть груди. Мощные мышцы перекатываются под зеленой кожей с каждым мужским вдохом. Но, слава богам, всё остальное прикрыто.

Моё дыхание сбивается, а он наклоняется ко мне.

— Не бойся, маленькое пламя, — говорит он спокойно, почти мягко. — Твой огонь не смог растопить мой лёд.

Орк переводит взгляд на мои обожжённые руки, которые дымятся и покрыты волдырями.

Не спрашивая разрешения, он берёт их в свои огромные ладони.

Его кожа холодна, как первый снег… Успокаивает мою жгучую боль. Приносит невероятное облегчение.

Боль медленно утихает. Ледяная дымка окутывает наши соединённые руки, и моя красная, обожжённая кожа начинает бледнеть, заживать.

— Ты… ты лечишь меня? — шепчу я, не веря.

Он не отвечает, сосредоточен на наших руках. Чуть наклоняется головой ниже… Кажется, сейчас коснётся моего лба… или что?

Облегчение внезапно сменяется новым ужасом.

Что он потребует взамен? За то, что облегчил боль? За то, что я надеюсь, будет молчать о том, что произошло?

Неужели, я теперь буду зависеть от него? От дикого орка, которого только что пыталась убить. Этого нельзя допустить.

Я резко вырываю руки из его ладоней.

— Не трогай меня!

>>>>>>>>>>>>>

История Белоснежки уже третья история по миру орков. Можно читать отдельно.

А если вам интересен мир диких, но таких нежных, настоящих мужчин, добро пожаловать сюда:

https://litnet.com/shrt/xhQz

Глава 3.2

Орк же отпускает меня без сопротивления, но не отступает.

Он опирается рукой о дерево над моей головой, нависая ещё сильнее. Он слишком близко. Слишком огромный. Слишком... притягательный. Я чувствую запах озера от него, и холод ауры, который обволакивает меня словно одеялом.

— Ты жива, — говорит он просто. — И я тоже. Можешь успокоиться.

Я смотрю на него снизу вверх, ошеломлённая. Он спас меня. От меня самой.

— Почему ты не убежал? — шёпотом спрашиваю я.

Всё боятся меня. Кроме брата. И у меня даже нет друзей.

— Потому что убегать, не в моих правилах, — его губы снова изгибаются в усмешке. — И потому что… у тебя такой интересный огонь. Я уж думал, придётся заморозить всё озеро, чтобы тебя угомонить.

Он настолько силён? Или выделывается передо мной?

Между нами повисает напряжённая тишина.

Рядом с ним отчего-то моя магия перестаёт бунтовать. Она… успокаивается. Затихает, как кошка, которую приласкали.

Но...

Он же дикий орк!

Огромный. Опасный. И он мужчина! И я одна с ним в лесу.

И раз моя магия ему не страшна…

Боюсь подумать о том, что он может сделать со мной.

— Я… я не специально, — губы дрожат, слова выходят сбивчиво. — Я не хотела. Магия сорвалась… Ты… ты же не причинишь мне вреда?

Эмоции душат. Слёзы застревают в глазах, а горький комок в горле не даёт дышать.

Слишком много всего для меня маленькой одной. Мне становится так жалко себя.

Глотаю горечь обиды и несправедливости, вспоминаю, что видела в шатре. Мальтеус. Орчанки. Предательство.

Брат, к которому я не решилась подойти…

Орк смотрит на меня долго, изучающе, наклонив голову вбок.

— Так кого ты боишься больше, — говорит он тихо, — меня или того, от кого ты сбежала?

Я замираю.

— Откуда ты знаешь? Что я сбежала?

— Женщины… — он усмехается, — неважно, орчанки или человечки. У вас все эмоции написаны на лице. Теперь рассказывай, принцесса. Тебе нужно куда-то вылить свою боль.

— Откуда ты знаешь, что я принцесса? — паника вспыхивает снова.

Он устроит скандал. Расскажет всем о том, что человеческая принцесса напала на него. Будет война.

Орк берёт меня за подбородок. Осторожно, но твёрдо, поднимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Его пальцы холодные, но прикосновение странно нежное.

— Адалин, правильно? — чёрные глаза смотрят прямо в мои, не отпуская. — Сестра короля. Прекрасная хрупкая человечка… И твой огонь, и твои волосы такие светлые... как снег на пиках наших гор. О тебе здесь много говорят, Снежка.

— Снежка? — моргаю, сбитая с толку.

— Так называют красивые белые цветы, которые растут в снегу у нас в горах, — орк произносит это слово медленно, будто смакуя. Снежка.

И почему-то от того, как он это говорит — низким, бархатным голосом, — мне становится тепло. Не от магии. От чего-то другого.

— А у нас есть сказка про Белоснежку… — бормочу я, пытаясь унять странное волнение в груди. — Девушку с очень светлой кожей…

— Хм, прямо как у тебя, — он улыбается шире. — Белоснежка.

И меня прорывает.

Всё разом — страх, боль, унижение — выплёскиваются словами.

— Я помолвлена, — начинаю я, и слова льются сами. — С наследным принцем Мальтеусом из Талассы, из Королевства Закатных Гор. Мой брат заключил этот союз. Нам нужен их флот, их торговые пути. Эридаль не имеет выхода к морю, а у них мощный флот, который может защитить наши границы…

Я запинаюсь, краснею и бледнею одновременно.

— А сегодня… я пришла к нему. К Мальтеусу. Он обещал помочь с моей магией. А там… в шатре… — я задыхаюсь, не могу выговорить. — Он там… с орчанками. С двумя!!!

Я окончательно теряюсь, чувствуя, как щёки горят от стыда.

Орк молчит, глядя на меня. А потом делает что-то совершенно неожиданное.

Он взмахивает рукой и…

…вокруг нас вспыхивают светящиеся огоньки. Бабочки! Огненные, но не обжигающие. Они порхают в воздухе, оставляя за собой искрящиеся следы. Их крылышки мерцают золотом, янтарём, багрянцем.

Я моргаю, забыв на мгновение обо всём. Растерянно улыбаюсь, наблюдая за их танцем.

— Это… ты сделал?

— Хотел, чтобы ты улыбнулась, принцесса, — он смотрит на меня с довольным видом. — Умница, улыбаешься.

— Какие красивые магические бабочки! — я тянусь к одной из них, и она садится мне на палец, не обжигая.

Ещё одна бабочка порхает рядом и садится на что-то у подножия дерева. Я перевожу взгляд туда, и восхищенно выдыхаю.

Цветок.

Маленький, изящный, с белоснежными лепестками, которые мерцают ярким белым огоньком, так похожим на мою магию. Он светится изнутри, будто сам сотворён из лунного света и звёзд.

— О! — восхищённо выдыхаю я. — Ты и такой красивый цветок наколдовал. Для меня? Это и есть снежка? Никогда таких не видела. Она так прекрасна!

Орк едва заметно напрягается. Переводит взгляд на цветок. Его глаза расширяются на мгновение, в них сквозит удивление, которое он пытается скрыть, но я замечаю.

Он открывает рот, но не успевает ничего сказать.

Его прерывают.

— АДАЛИН!

Голос разрывает ночную тишину. Знакомый. Ледяной.

Из-за деревьев появляется Мальтеус. Вот же, нелёгкая принесла!

Глава 4.1

Голос моего жениха разрывает хрупкую близость с орком.

— Принцесса! Гулять ночью, одной, среди орков… опасно!

Мальтеус. Нет.

ЯроГон мгновенно отступает от меня. Всего на шаг, но этот шаг ощущается как пропасть между нами.

Он разворачивается всем телом, осанка орка мгновенно меняется. Огромные рельефные плечи напрягаются, руки свободно опускаются по бокам, ноги принимают устойчивую позицию.

Это больше не тот мягкий, заботливый орк, что исцелял мои ожоги. Передо мной стоит воин. Хищник.

Он загораживает меня?

А я… не могу оторваться от его почти голой спины, с напряженными мышцами, выставленными как будто напоказ. Гора каменных мышц!

Мальтеус выходит из тени деревьев, и лунный свет падает на его безукоризненно чистый камзол, на его гладко зачёсанные волосы. Ни единого следа того, что творилось в его шатре. Словно той сцены не было вовсе. Словно я всё выдумала у себя в голове.

Его взгляд скользит по волшебным бабочкам, что всё ещё порхают вокруг меня, и милые волшебные создания… начинают мерцать, угасая.

Одна за другой они рассыпаются в ничто, словно задутые невидимым порывом ветра.

Нет. Сердце сжимается от горечи.

Не забирай их у меня. Не забирай эту красоту.

Но он уже забрал. Последняя бабочка растворяется у меня перед глазами, и я чувствую, как что-то внутри меня надламывается. Прекрасное мгновение разрушено.

И что меня ждёт с ним дальше впереди?

Не так я себе представляла своего будущего мужа, свою будущую жизнь.

Мой взгляд падает вниз, на белый магический цветок у моих ног. Он всё ещё светится. Не гаснет.

Я делаю маленький шажок, инстинктивно загораживая его собой. Его ты не заберёшь. Я не позволю разрушить и это волшебство… которое подумать только! Сотворил для меня якобы грубый и неотёсанный орк.

Да он в сто раз чувствительней тебя, моего будущего бесчувственного мужа. Как будто я не замуж собралась, а иду в тюрьму, если не на эшафот.

— Он к тебе прикасался? — голос Мальтеуса обретает стальные нотки, режущие слух острее любого клинка. — Ты моя невеста, Адалин. Этот дикарь осквернил то, что принадлежит мне по праву договора и клятвы.

Я для него вещь. Слово всплывает в моём сознании, горькое и неоспоримое. Я просто принадлежу ему на правах собственности. И ему плевать на меня, на мои чувства.

Не то, что могучему орку, вставшему между нами.

Мой взгляд падает на обручальное кольцо, и тонкий ободок вдруг кажется невыносимо тяжёлым. Тяготит, давит, словно кандалы на запястье преступника.

Надо поговорить с братом. Мальтеус пугает меня. То, что я видела в шатре... это было ужасно. Он предлагал мне близость, я отказалась, и он тут же решил повеселиться с кем-то ещё. Прямо сразу после помолвки. А ещё... та серая дымка... что-то там было не так. Что-то неправильное. Противоестественное.

Но сейчас не время для этого разговора. Сейчас на кону мир. Договор, который Кайден так долго заключал, столько жертв принёс...

— Нет, Мальтеус! — вырывается у меня. — Это недоразумение! Я... я...

Сказать правду? Что я напала на орка? Что я чуть не убила вождя? Дать повод обвинить меня?

Слова застревают в горле.

Мальтеус движется ближе, перебивая мои жалкие попытки объяснить:

— ЯроГон. — Он произносит это имя с таким презрением, что мне становится противно. И стыдно перед орком. За Мальтеуса, за себя, вообще за людей, которые могут быть гораздо страшней орков. Просто не снаружи, а глубоко внутри. — Вождь Ледяных Пиков. Не слишком ли далеко ты забрался от своих замёрзших скал? Что забыл в южных землях?

Вождь?

Меня пронзает шок.

Вождь Ледяных Пиков?

Я смотрю на ЯроГона, на его широкие плечи, а передо мной так и стоит его лицо. Суровое, резко очерченное, его холодные глаза, в которых светилось что-то древнее и могучее.

Такой высокий статус... Духи, что я наделала?

Ужас сжимает горло. Я напала на вождя. Я могла спровоцировать войну. Он скажет правду сейчас, прямо здесь, и тогда будет в своём праве разорвать мирный договор с людьми.

Взгляд Мальтеуса скользит между мной и ЯроГоном, и в его глазах вспыхивает что-то хищное, голодное.

— Или ты решил, что раз мир заключён, то можешь посягать на то, что тебе не принадлежит? — Его губы искривляются в холодной усмешке. — На человеческую принцессу. На мою невесту.

Я жду. Жду, когда ЯроГон скажет правду и обвинит меня.

Но он говорит совсем другое.

— Принцесса заблудилась в ночном лесу. — Его голос низкий, спокойный, размеренный. Словно рокот далёкой лавины. — Я собирался проводить её обратно в лагерь.

Орк не отрывает взгляда от Мальтеуса. А от всей его мощной фигуры так и ощущается холод. Не тот мягкий лёд, что исцелял мои ожоги. А лёд вечной мерзлоты. Безжалостный. Смертоносный.

— Вот и всё, что тебе нужно знать, человек из-за моря.

Вождь орков защищает меня?

Осознание обрушивается как волна тепла, разливающаяся по груди. Почему? Я чуть не убила его. Я напала первой, а он... он выгораживает меня?

Благодарность смешивается с чем-то ещё, с чем-то тревожащим и непонятным, что заставляет моё сердце биться быстрее, а кожу покрываться мурашками. Я не понимаю этого чувства. Не хочу понимать. Но оно здесь, живое и настойчивое, пульсирующее в ритме моего сердца.

— Я видел всё своими глазами! — кричит Мальтеус, и его голос срывается в гневном порыве. — Дикий зверь касался своими погаными лапами человеческой принцессы! Моей будущей жены!

Он делает шаг вперёд, поднимает руку. Воздух вокруг неё начинает мерцать странным, тошнотворным серым светом.

ЯроГон не отвечает словами. Он просто медленно, почти демонстративно, опускается на одно колено. Его ладони впечатываются в землю.

Иней взрывается от его рук, расползаясь во все стороны, покрывая траву серебристой коркой. Воздух вокруг нас становится таким холодным, что я вижу своё дыхание, вырывающееся изо рта лёгким паром.

Глава 4.2

Жар начинается в том месте, где серый жгут касается моей кожи, и расползается по телу, словно яд. Липкий, вязкий, такой же сальный, как и взгляд Мальтеуса, когда на пиру орков, он позволил себе положить руки мне на плечи и шептал у моего уха, предлагая отдаться ему.

И я всерьёз раздумывала сделать это?

Как же так?

Смотрю на серый жгут и вдруг отчётливо понимаю. Его магия. Она завораживает, как змея завораживает кролика перед тем, как заглотить. Лишает воли. Подчиняет.

А обещал брату исцелить меня. Забрать лишнюю магию и помочь взять мою силу под контроль.

Ловлю себя на ощущении, как будто этот жгут что-то вытягивает из меня… Мою магию?

Нет. Просто мерещится от страха. Разве так может быть?

Только что-то мне подсказывает, что Мальтеус вовсе не остановится на этом. Не остановится пока не выпьет меня полностью, до дна. Не только мою магию, но и мою жизнь.

Следующая мысль пронзает ледяной иглой. А те орчанки в шатре... Они сами согласились? Или он околдовал их своими тёмными чарами?

Та, что лежала на полу, её тело тряслось в судорогах, глаза закатились, а на губах застыла блаженная, пугающая улыбка. И вторая тоже неадекватно себя вела.

Возможно ли, что через близость Мальтеус пил их жизнь?

Надо бы узнать, что это были за орчанки, и как они чувствуют себя.

Меня мутит. Физически мутит от понимания того, что он пытается сделать со мной. Что он делает со мной прямо сейчас.

Противоестественно. Неправильно. Моргаю, сбрасывая странное наваждение.

— Нет... — шепчу я, и пытаюсь оторвать жгут, но он только сильнее сжимается, ползёт выше.

Тогда меня ослепляет вспышка белого света.

Ледяной клинок прорезает воздух в сантиметре от моей ноги, перерубая жгут. Тот корчится, извивается, и рассыпается серой пылью.

ЯроГон.

Он даже не смотрит на меня. Его взгляд прикован к Мальтеусу.

Как он успевает вести магическую схватку, и при этом защищать меня?

Орк снова приседает, ударяет руками о землю.

Ледяная волна взрывается между ним и Мальтеусом. Мощная, высокая, сметающая всё на своём пути. Она разрывает все серые жгуты, замораживает их, превращает в ледяную пыль. Мальтеуса отбрасывает назад на несколько шагов.

А я сижу на траве, дрожа всем телом, и смотрю на могучего орка, который только что спас меня. Снова.

В моей груди опять разгорается что-то, чего я не понимаю. Что-то тёплое. Яркое. Пугающее.

Кто ты, ЯроГон? И почему ты делаешь это для меня?

Я и сама должна что-то сделать. Должна всё это остановить.

— Мальтеус! — мой голос срывается, но я заставляю себя говорить громче. — Я разрываю помолвку!

Да, голос дрожит, но в нём звучит металл, которого я сама от себя не ожидала.

Я поднимаюсь на ноги, шатаясь.

— Мир с орками важнее, чем союз с Талассией. Кайден поймёт...

Хватаюсь за обручальное кольцо на пальце, желая его стянуть. Долой. Прочь. Освободиться от обязательств перед чудовищем, скрывающимся за маской человека.

Но в тот момент, когда кольцо соскальзывает наполовину, оно вспыхивает тусклым, больным красным светом. Я вскрикиваю, а кольцо сжимается на пальце, впиваясь в кожу, пронзая острой, жгучей болью, словно меня клеймят раскалённым железом.

Безумно машу рукой, приглушая боль. И в ужасе замечаю, что от кольца к Мальтеусу тянутся тонкие, едва заметные красные нити. Они пульсируют, как живые вены. Я дёргаю руку, пытаюсь стряхнуть их, оторваться, но ничего не выходит. Боль только усиливается, а невидимая сила словно подталкивает меня к жениху.

— Адалин, — он выпрямляется, отряхивая безупречный плащ, словно только что вернулся с прогулки, а не сражался с орочьим вождём.

Мальтеус победно, торжествующе заявляет:

— Договор подписан твоим братом, кровью королевского дома. Магическая клятва брата скрепляет нашу связь.

Он делает шаг ко мне, и красные нити натягиваются, тянут меня к нему.

— Ты моя. По закону, по магии, по праву, — пауза. — И не стоит разбрасываться такими громкими заявлениями. Хочешь войны с нами?

Его губы искривляются в холодной усмешке, а я вижу в его глазах бездну.

— Тебе никуда не деться от меня. Смирись, Адалин. И не мешай.

Из рук Мальтеуса вырываются десятки новых серых жгутов. Они ползут во все стороны, превращая поляну в мёртвую пустошь. Я чувствую в воздухе тошнотворный запах гнили, и меня начинает мутить. Или это просто остаточное прикосновение его магии?

ЯроГон снова вступает в бой. Его магия льда замораживает жгуты, но их слишком много. Они трещат, покрываются инеем, но не рвутся. Ледяная стена вокруг него растёт, становится толще, выше, но я вижу, как напряжены его плечи. Как тяжело он дышит.

Он тратит слишком много сил. Из-за меня. Он может погибнуть.

Острый, пронзительный страх за незнакомого орка перекрывает всё остальное: боль от кольца, тошноту, унижение. Я не могу позволить ему умереть здесь.

Надо пойти к Мальтеусу. Надо его остановить. Остановить этот безумный бой.

А дальше…

Звуки врываются на поляну раньше, чем я успеваю их осознать.

Топот ног. Крики. Лязг доспехов.

Сквозь деревья на поляну выбегают королевские рыцари в сверкающих доспехах и орочьи воины с обнажёнными клинками и боевыми топорами.

За ними — я узнаю его сразу — вождь Горного Узла, ДарХан, тот самый, что подписывал договор с моим братом. А рядом с ним ещё два орка в шаманских одеждах, с суровыми, непроницаемыми лицами.

Дипломатический скандал. Мысль бьёт набатом в голове.

Магическая схватка на земле орков. Жених человеческой принцессы против вождя северного клана. Мир рушится прямо на моих глазах. Тот мир, которого так долго добивался брат. И рушится из-за меня?

Мальтеус мгновенно меняет тактику.

Серые жгуты исчезают, втягиваясь в его ладони так быстро, словно их и не было. Но их видела я! И вождь орков. Мёртвая, почерневшая земля остаётся. Хотя, похожий эффект после себя оставляет и магия льда вождя.

Глава 5

Когда в повисшей гнетущей тишине мне кажется, что целый мир рушится вокруг, сквозь плотный строй стражи протискивается… наш король!

У меня из груди вырывается выдох облегчения.

— Кайден!

Он здесь. Мой брат. Моя защита. Он всё исправит. Он всё поймёт.

Кайден появляется словно свежий ветер перед бурей, и все расступаются перед ним. Высокий, властный, правда, какой-то нервный и… растрёпанный.

У него бледное лицо, дыхание сбито, словно он бежал сюда через весь лес. Иллюзия орка почти рассеялась, но его руки... Боги, его руки всё ещё зеленоватого оттенка, кожа слишком грубая, пальцы слишком длинные и с тёмными когтями!

Совсем заигрался брат.

Наши взгляды встречаются.

Его глаза расширяются. Он понимает, что я заметила. Секунда, Кайден моргает и резко сжимает кулаки, проводит ладонями друг по другу, словно стирая невидимую грязь. Зеленоватый оттенок исчезает, кожа возвращается к нормальному цвету.

Кайден успевает убрать следы иллюзии, пока никто не заметил.

Но я вижу больше. Его плащ застёгнут криво. Волосы растрёпаны. Те самые безупречно уложенные волосы, которыми Кайден так гордится. Он поправляет воротник, одёргивает камзол, и я понимаю: он торопился. Очень торопился.

Откуда? С кем он был?

Может все и подумают, что он уже спал, но я точно видела его! У костра…

Хотя, сейчас не время для таких вопросов.

Кайден смотрит исподлобья. Его глаза, словно застывшее озеро, в котором вот-вот проснётся ледоход.

— Адалин! — голос брата звучит властно, но в нём слышится тревога, которую я знаю с детства. Та же интонация, когда я упала с дерева в восемь лет. Когда в четырнадцать меня нашли без сознания после первого приступа. — Что здесь происходит?!

Я открываю рот, но меня опережают.

— Ваше Величество, — голос Мальтеуса льётся мёдом, приторным и липким. Он кланяется, и жест выглядит безупречно. Обеспокоенный жених. Заботливый спаситель. — Ваша сестра была в смятении из-за приступа магии. Я искал её, чтобы помочь, но застал в руках этого... орка.

Тишина падает на поляну тяжелым, душным одеялом.

Все взгляды устремляются на меня.

Кайден смотрит с нетерпением и мольбой «только не скажи лишнего». Вождь ДарХан спокойно, оценивающе, словно я — сложная шахматная фигура на доске. Его шаманы, рассматривают пронзительными взглядами, будто видят мою душу насквозь, так, что мне хочется поежиться.

Мальтеус смотрит с холодной угрозой. Его губы искривлены в подобии улыбки, но глаза мертвы. «Попробуй только рассказать правду», — говорит этот взгляд.

Только ЯроГон не смотрит на меня. Он стоит неподвижно, как скала, и его взгляд прикован к Мальтеусу. Хищник, готовый к прыжку.

— Адалин, отвечай! — голос Кайдена нетерпелив. В его взгляде читается подсказка: «Ну же, скажи, что всё в порядке, чтобы я мог вернуться к... к своим делам». — Этот орк напал на тебя?

Сердце колотится где-то в горле.

Я не скажу о Мальтеусе. Не здесь, не сейчас. Слишком много свидетелей. Так я могу развязать войну, к которой мы не готовы. Но и гордого вождя орков я не предам. ЯроГон спас меня. Сегодня уже не один раз.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Нет, — мой голос звучит тише, чем я хочу, но твёрдо. — Я заблудилась... Моя магия вырвалась на свободу, я испугалась. Вождь ЯроГон... помог мне её успокоить.

Эффект от моих слов мгновенный и разрушительный. Лицо Мальтеуса искажается, маска благородного принца трещит по швам, обнажая звериный оскал.

Тишина длится секунду.

А потом разрывается криком Мальтеуса:

— Помог?! — его голос срывается на животный рык. Меня пугает эта ярость зверя, у которого украли добычу. — Как он тебе помог, дикарь?! Что ты с ней сделал?! Как ты посмел прикоснуться к моей невесте?!

Кровь отливает от моего лица. Меня обдает жаром стыда. Он намекает на... Боги, все понимают, на что он намекает.

В человеческом мире магию огня можно укротить лишь одним способом — через близость. И Мальтеус только что публично обвинил ЯроГона в том, что тот... взял меня. Без права. Без клятвы. Прямо здесь, на траве.

Я хочу провалиться сквозь землю.

Смущение душит меня, но ещё сильнее ярость. Как он смеет? Как он смеет обвинять ЯроГона после того, что сам творил в шатре?

Кайден меня прибьёт. Бросаю на него взгляд исподтишка. Так опозорить себя. И его. Ведь, я — принцесса, а значит тень его королевского величества, которую, по словам Мальтеуса я запятнала.

До боли сжимаю кулаки, отчаянно пытаюсь передать брату через взгляд: «Ничего не было!». Но вокруг столько свидетелей моего позора! Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. С детства нас учили ставить репутацию королевской семьи выше всего.

Я подвела Кайдена!

Нельзя же действовать так прямолинейно. Противный Мальтеус! Надеется, что так будет легче заполучить меня? Но зачем?

ЯроГон же не двигается. На фоне истеричной ярости принца его спокойствие выглядит пугающе величественным. Он даже не удостаивает Мальтеуса взглядом, словно тот — надоедливая мошка.

Орк стоит, как скала посреди бури, и в нём нет ни капли суеты. Вокруг собираются остальные орки. Они встают позади него молчаливой стеной, и в их лицах читается одно: верность.

Рыцари Кайдена переглядываются с опаской. Я замечаю, как их руки тянутся к мечам, как они отступают на шаг. Они боятся могучего орка.

ДарХан смотрит на ЯроГона с уважением. Один из шаманов медленно кивает ему. Другой едва заметно улыбается лишь уголками губ, поддерживая.

Все орки здесь такие. Сильные. Непреклонные. Верные своим. Они не играют в придворные игры. Они не лгут. Они... честные.

Медленно, с грацией снежного барса, ЯроГон поворачивает голову ко мне. В его глазах нет ни похоти, ни стыда, ни оправданий. Только бесконечная, ледяная глубина.

— Огонь обжигал принцессу изнутри, — произносит он низким, рокочущим голосом, от вибрации которого у меня по коже бегут мурашки. — Я видел её боль.

Глава 6.1

Вождь орков клана Ледяных Пиков, ЯроГон

Поляна пустеет. Рыцари уводят её. Мою... кого?

Я стою неподвижно, вбитый в землю, как вековой утёс. Мои кулаки сжаты так, что когти впиваются в ладони, прорезая задубевшую кожу.

Её взгляд, брошенный через плечо, прожигает меня насквозь. В нём намешаны страх, благодарность и немой вопрос.

Я отвечаю беззвучно, одними губами:

«Снежка».

А её плечики чуть вздрагивают, словно это слово коснулось её физически. Она прочитала по губам? Поняла?

Я ни за что не оставлю её!

Моя принцесса уходит, окружённая кольцом стали и человеческого лицемерия.

Я провожаю её взглядом, пока последний отблеск светлого платья не растворяется в ночной мгле.

И только тогда я позволяю себе дышать.

В груди полыхает пожар. Не тот разрушительный огонь, что живёт в ней, а иной — тягучий, собственнический, древний.

Моя.

Слово стучит в висках, как боевой барабан. Моя истинная?

Я не верил в это. Смеялся над сказками шаманов.

«Цветок Судьбы», «Духи Предков, связывающие души». Как же, красивая ложь для юнцов, чтобы оправдать похоть или политические союзы. Я, вождь Ледяных Пиков, чьё сердце скованно вечной мерзлотой Севера, думал, что мне такое не грозит.

Но сегодня...

Я опускаю взгляд. Магическая «снежка» всё ещё светится на почерневшей земле. Это не я его создал!

Неужели?

Цветок Судьбы расцвёл и для меня?

Моя хрупкая Белоснежка стояла на этом самом месте, бесстрашно загораживала цветок юбкой от взгляда «жениха».

И снежка не исчезла. Не угасла. Она пульсирует мягким, лунным светом, пробиваясь сквозь мёртвую, выжженную гнилью Мальтеуса землю.

Я медленно опускаюсь на одно колено. Провожу грубой ладонью над нежными лепестками, боясь коснуться. Боясь разрушить.

Значит, они существуют. Значит, это правда.

Память швыряет меня на час назад.

Её крик в ночном лесу. Вспышка магического пламени, от которого плавились камни. Её маленькая фигурка, сжавшаяся от боли и ужаса.

Я должен был убить её. Человечка, напавшая на вождя на священной земле. По законам кланов, её кровь должна была напоить корни старых елей.

Но вместо ярости я почувствовал... узнавание.

Её огонь не обжёг меня. Он позвал. Мой лёд рванулся к ней не чтобы погасить, а чтобы укрыть, защитить. Чтобы остудить её лихорадку. Чтобы стать ножнами для её клинка.

И эти бабочки... Я создал их для неё. Я, воин, который создаёт лишь ледяные шипы и смертоносные метели, сотворил хрупких нежных бабочек, чтобы увидеть тень улыбки на заплаканном лице.

Духи, что она со мной сделала?

— Ты всем рискуешь, ЯроГон.

Голос ДарХана вырывает меня из мыслей. Я не оборачиваюсь. Я знаю, кто стоит за моей спиной.

ДарХан, вождь Горного Узла. КайРан, Верховный Шаман клана Железного Когтя. И РейТан... те, кто знают о человеческих женщинах больше всех.

Я медленно выпрямляюсь.

Ярость снова поднимается во мне, но теперь она холодная, расчётливая.

Мальтеус.

Принц из-за моря.

Я не ожидал встретить Пожирателя здесь. Тварь Пустоты, рядящаяся в шелка и золото. Я чувствовал запах гнили, исходящий от его души, за версту.

И эта тварь считает Белоснежку своей?

Он пил её. Я видел серый жгут на её лодыжке. Видел, как его магия насиловала её суть, высасывая жизнь капля за каплей.

Я знаю эту магию. Знаю, что его чарам почти невозможно сопротивляться.

Для жертвы это не боль. Это сладкий яд, который затуманивает разум, заставляя кровь кипеть, а тело плавиться от желания. Пожиратель действует как дурман, обещая эйфорию, экстаз, забвение. Жертвы сами распахивают объятия, сами отдают свою силу, умоляя выпить их до дна. Они стонут от наслаждения, пока их жизнь утекает сквозь пальцы.

Неужели моя Снежка чувствовала к нему это?

Грудь словно вспарывают раскалённым клинком.

Хотела ли она его?

Серый щупалец полз по её ноге, стремясь выше, к самому сокровенному. В другой ситуации, с другой женщиной, он бы уже достиг цели. Она бы уже выгибалась навстречу, позволяя этой гнилой магии проникнуть в себя, позволяя ему взять всё, что он захочет, и просила бы ещё.

Эта мысль душит меня. Заставляет когти удлиняться, раздирая ладони в кровь. Не замечаю, как рычу, а во рту удлиняются клыки. Я представляю её податливую, одурманенную, стонущую под ним...

Нет.

Резко выдыхаю, заставляя морок отступить.

Я видел её лицо. Я видел не экстаз, а отвращение. Я видел, как она пыталась отодрать этот проклятый жгут. Как её тело сжималось не от желания, а от омерзения.

Она сопротивлялась. Она боролась с дурманом, который сломил бы волю любого другого существа.

На неё не подействовали вонючие чары. Эта гнилая, липкая похоть не коснулась её души.

Почему?

Сердце пропускает удар, замирая в груди. Надежда — хрупкая, невероятная — расцветает внутри, как самый первый цветок под снегом – снежка.

Может быть... может быть, потому что она уже встретила меня?

Может быть, её душа уже узнала свою пару, и теперь никакой другой мужчина, никакой морок, никакая магия не смогут занять это место? Пуская я и орк, а она — человечка.

Боюсь поверить в это. Боюсь даже дышать, чтобы не спугнуть эту мысль.

Если бы не стража... Если бы не этот проклятый мирный договор... Я бы вморозил Пожирателя в ледник и оставил кричать в вечности.

— Ты нарушил границы, брат, — голос ДарХана звучит тяжело, как камень, падающий в ущелье. — Ты вмешался в человеческие дела. Ты бросил вызов их принцу. Ты поставил под угрозу союз, который я так долго выстраивал с людьми.

Я поворачиваюсь к нему.

ДарХан стоит, скрестив руки на груди. Его лицо сурово, но в глазах нет вражды — только тревога лидера.

Рядом КайРан, опирающийся на посох, украшенный черепом ворона. Его взгляд пронзителен, он видит больше, чем говорит. И РейТан... он смотрит на меня с пониманием, от которого мне хочется зарычать.

Глава 6.2

Тишина в ледяном коконе давит, как толща горной породы на пустотелую пещеру.

ДарХан сверлит меня взглядом, в котором смешиваются тревога и недоверие. КайРан хмурится, его пальцы сжимают костяной посох. Только РейТан смотрит с каким-то странным, почти болезненным пониманием.

— Что значит «не человек»? — голос ДарХана сух, как потрескавшаяся земля. — Он — принц, наследник. За ним флот и армия. И он жених человеческой принцессы Эридаля.

— Он — Пожиратель, — отрезаю я.

Я произношу слово тихо, но оно падает камнем в повисшей тишине.

Лица моих братьев меняются. ДарХан хмурится сильнее, не понимая о чём речь.

Зато КайРан и РейТан... Шаманы. Они хранят легенды.

— Тот, кто пьёт саму жизнь? — шепчет РейТан, и в его голосе слышится отголосок древнего ужаса. — Я думал, это сказки, которыми пугают юнцов у костра.

— Это не сказки, — мой голос тверд, как лёд на пиках моих гор. — Я чувствую его запах. Запах смерти. Запах гниющей души. Я уже видел эту магию в своих землях. Она превращает плодородные долины в серую пыль, а живых существ в прах. И эта тварь только что пыталась сделать то же самое с принцессой. С моей...

Я замолкаю, не договорив.

Сам боюсь поверить. Как о таком сказать вслух?

ДарХан трёт переносицу, пытаясь осмыслить услышанное.

Широким жестом я обвожу рукой землю вокруг нас.

— Посмотри на последствия его магии.

Мы стоим на почерневшей, безжизненно земле.

— ЯроГон, но ты тоже использовал свою ледяную магию здесь. И как ты сможешь доказать, что здесь всё погибло не из-за неё?

Шаман с посохом приседает, принюхивается и морщит нос. Второй шаман смотрит на вождя в упор и медленно качает головой.

— ДарХан, здесь пахнет смертью. Нет смысла отрицать.

Если вождь и сомневается во мне, но своим шаманам безоговорочно доверяет.

— Духи... — бормочет он. — Если ты прав, ЯроГон, то это... это катастрофа. Пожиратель так близко к нам. В опасности и наши земли, и земли людей Эридаля, подписавших с нами мирный договор. Только… не думаю, что людям будет так просто объяснить. Те же следы мерзкой магии вокруг легко принять за смерть природы от обморожения, насланного тобой.

— Мы не можем обвинить его открыто, — соглашается КайРан, и его голос звучит, как скрип старого дерева. — У нас нет доказательств. Только твои слова, ЯроГон. Они спишут всё на твою личную неприязнь к заморскому принцу, на твою ревность. Вряд ли король Кайдэн поверит нам. Как думаешь, он выберет чужестранный флот ли правду диких орков?

— Он уже выбрал, — рычу я, вспоминая унизительные слова Кайдена. — Он отдал ему свою сестру, как жертвенную овцу.

Злость снова поднимается во мне, горячая и яростная. Меня интересует не политика. Не договоры. Меня интересует она.

— Правда ли это? — спрашиваю я, поворачиваясь к РейТану. — То, что вы говорите... про истинность. Про эту связь с человеческими женщинами.

Шаман бросает на меня проницательный взгляд и кивает. Он всё понял. Про меня и про человеческую принцессу.

— Правда, брат.

РейТан расстёгивает наруч на предплечье. На зелёной коже светится татуировка. Серебристый эдельвейс.

— Её зовут Китти, — голос шамана теплеет. — Её огонь согревает мой мир.

ДарХан молча закатывает рукав. На его могучей руке словно выжжен огненный цветок, чьи лепестки похожи на языки пламени.

— Алия, — произносит он, и в его голосе звучит гордость. — Она — мой очаг и сердце моего клана.

КайРан показывает свою алую розу, обвитую шипами, почти неотличимую от живой.

— ЛейРа. Моя дикая роза. Она наполовину орчанка и лишь на другую половину человечка.

Все смотрят на меня. Читаю в их взглядах понимание, которого не ожидал.

Я смотрю на их татуировки, на их суровые лица, полные любви к своим женщинам. И впервые за долгие годы я чувствую не одиночество вождя, а братство.

Если они верят, если духи им даровали истинных человечек, то… может быть и маленькая Белоснежка, действительно, переназначена для меня? Разглядываю хрупкую снежку у моих ног.

— Куда ты смотришь, ЯроГон? — голос ДарХана возвращает меня к реальности.

— Сюда, — киваю я. — На магический цветок.

Они переглядываются.

— Опиши его, — просит КайРан.

Я разглядываю сияющие лепестки.

— Он белый, как первый снег на вершинах моих гор. С голубоватой сердцевиной, что пульсирует светом. И от него пахнет... морозом и озоном после грозы.

— Снежка? — догадывается РейТан. — Легендарный цветок Ледяных Пиков.

Я пронзаю его взглядом:

— Ты его видишь? Это и есть цветок Судьбы?

Суровый шаман улыбается лишь уголками губ:

— Нет, ЯроГон…

Меня же мгновенно охватывает отчаянное разочарование… да так, что воздуха не хватает вдохнуть. Хм… почему мне это так важно?

Но РейТан продолжает:

— Я не вижу ваш цветок. Не я, не кто-нибудь другой. Его никто не видит, кроме самих истинных, которых свели духи. Цветок судьбы является лишь им.

Принцесса видела его. Я понимаю это с поразительной ясностью. Она еще спросила у меня, не я ли его сотворил. А еще Белоснежка загораживала его собой, защищая от чужеродной магии.

Моя… р-ррр…

— Как мне защитить её? — вопрос срывается прежде, чем я успеваю его обдумать. — Не навредив? Не развязав войну?

— Татуировка истинности, — говорит РейТан. — Она защитит её. Не даст никому прикоснуться к ней против её воли. А ещё, ты будешь знать, если с ней что-то случится. Ты будешь чувствовать её боль, её страх, где бы она ни была.

Я резко рычу:

— Как я нанесу ей эту татуировку?! Вы же сами слышали её брата. «Держись от неё подальше!» Она в опасности, а я должен ждать?!

— Ты уверен, что она видела цветок? — спрашивает КайРан, и в его голосе слышится сомнение. — А вдруг это не она?

— Я чувствую. Я знаю, — отвечаю, и в моём голосе слышится металл. — Если это не она, то вся ваша истинность — полная ерунда. Тогда я просто пойду и заберу принцессу силой.

Глава 7.1

ЯроГон

Шатёр Совета гудит, как растревоженный улей.

Воздух здесь густой, тяжёлый, пропитанный запахом кожи, дыма и полыни.

Впервые за много лет, десятки вождей, шаманов и старейшин собрались вместе, сидят кругом у центрального очага, и в свете пламени их лица кажутся высеченными из камня. Здесь нет места шёлкам и золоту людей. Здесь царит железо, шкуры и старая, как мир, сила.

Я стою в центре, и все взгляды прикованы ко мне. Недоверчивые. Оценивающие. Враждебные.

Я — Вождь Ледяных Пиков. Тот, кто пришёл с севера, неся весть, от которой стынет кровь даже в самых горячих сердцах.

— Братья, — мой голос раскатывается по шатру, — я пришёл не просить. Я пришёл предупредить.

Говорю в тишине, тяжёлой, как снежная лавина перед обвалом.

— На севере, где горные вершины касаются неба, Магическая Завеса замерзает. Становится хрупкой, как лёд по весне. Через трещины ползёт смерть. Не меч, не огонь, а магия, что превращает живое в прах, и землю в серую пыль.

Я провожу рукой, создавая в воздухе ледяную проекцию карты северных земель. Указываю туда, где вместо белой чистоты снегов, расползается серое, гнилостное пятно.

— Вы должны знать, с чем мы столкнулись. Это — не стихия, — объясняю я, указывая на пятно. — Это магия, которая не создаёт, а пожирает. Она расщепляет всё до пустоты. Земля превращается в пыль. Вода в чёрную слизь.

Я обвожу взглядом собравшихся. ДарХан кивает, подтверждая мои слова. Рядом с ним КайРан и РейТан сидят с суровыми лицами.

Но другие... Другие молчат. Кто-то хмурится. Кто-то отводит взгляд.

А я продолжаю:

— Я лично видел, как вечные льды чернеют и рассыпаются в прах. Я видел, как звери в моих лесах умирают не от стрел, а от того, что их плоть просто... перестаёт быть. Оттого, что их жизненная сила выпита до дна.

Орки молчат, глядя на карту. Я вижу ужас в глазах шаманов. И слышу шепот в их рядах: «Пожиратели…».

— Да! — Мой голос гремит под сводами шатра, перекрывая шёпот. — Пожиратели появились в мире людей. И хотят пробраться к нам за Завесу. Они нашли способ ломать её в моих северных землях. Заледеневшая Завеса рушится, когда эти твари льют свою магию в трещины, как кислоту.

Кто-то выкрикивает вопрос:

— И как ты... сдерживаешь эту напасть?

— Замораживаю. Мой стазис останавливает их. Я не могу исцелить землю, но я могу заключить гниль в ледяной саркофаг. Остановить движение. Остановить распад.

Сжимаю кулак, и ледяная карта осыпается снегом.

— Но я не могу делать это вечно.

По рядам пробегает ропот.

— Твоя “Корона Мира” – Ледяные Пики, слишком далеко, ЯроГон, — бросает ВолГар, вождь клана Каменного Молота. Он сидит, развалившись на шкурах, поигрывая тяжёлым костяным кинжалом. Его глаза, узкие и хитрые, следят за мной с насмешкой. — Северные сказки. Чем дальше на север, тем холоднее. Твой лёд всегда был мёртвым. Может, ты просто разучился им управлять?

Кто-то смеётся. Но смех этот нервный.

— Мой лёд хранит жизнь! — рычу я, и от моего голоса пламя в очаге пригибается. — А то, что ползёт с севера, уничтожает её. Это пустота. Голод. И он не остановится на моих границах.

Я делаю шаг к ВолГару, и тот невольно подбирается.

— Ты думаешь, твои горы защитят тебя? — спрашиваю я тихо, но так, что слышит каждый. — Когда гниль сожрёт корни твоих лесов, когда твои источники иссякнут... к кому ты приползёшь? Ко мне? Или к людям, с которыми ты так хочешь дружить?

ВолГар кривится, но молчит. Он знает, что я прав. Все знают.

— Мы слышали слухи, — подаёт голос старая шаманка из клана Болотной Змеи. Её глаза затянуты бельмами, но она видит больше, чем многие зрячие. — Ветер приносит запах... неправильный. Сладкий и мёртвый.

— Именно! — я киваю ей. — Это не стихия. Это магия, которая пожирает другую магию, а заодно всё вокруг.

Я не называю имя. Мальтеус. Ненавистное имя жжёт мне язык, но я молчу. Политика. Нельзя развязать войну ещё и с людьми. Наоборот, люди нужны нам на нашей стороне. И прежде всего мне нужно защитить Адалин.

— Они ищут магические источники орков, — продолжаю я, глядя на вождей. — И они ищут носителей силы среди людей.

— Слова, — бормочет кто-то. — Легко запугивать словами, Вождь Ледяных Пиков. Но где доказательства?

— Доказательства? — рычу я. — Вы хотите увидеть серую пыль вместо своих лесов? Доказательства придут. Но когда они придут, вы уже не сможете ничего остановить.

— ЯроГон прав, — голос ДарХана звучит тяжело. — Я видел следы этой магии. Здесь, на нашей земле.

Шёпот пробегает по рядам. Как здесь? Не в северных землях, которые далеко от нас? Некоторые качают головами, но уже не так уверенно.

В задних рядах начинается движение. Вперёд выступает молодой шаман с татуировками стихий на руках. Его лицо искажено яростью и болью.

— У меня есть доказательство, — его голос дрожит. — Я — ГорТар, шаман из клана Степного Ветра.

Все поворачиваются к нему.

— Моя невеста, ЛиРа, — продолжает он, сжимая кулаки. — Она пропала вечером. И я нашёл её в лесу, ползущую на четвереньках, словно раненый зверь. Она была в бреду.

Тишина падает на шатёр.

— Она была... осквернена, — слово вырывается из его горла, как рычание. — Но это была не добровольная близость. ЛиРа ещё девушка. Была… Она не танцевала у костра, не предлагала себя воинам. У неё есть жених. Я. Она ждала меня и эту ночь обещала мне!

Его голос срывается, но он выпрямляется, глядя на собравшихся.

— Она не помнит, где была, — продолжает орк, сжимая кулаки ещё сильнее, так, что светлеют костяшки.

— Кто это сделал? — рявкает ВолГар, чувствуя, как настроение толпы меняется не в его пользу. — Люди?

— Она ничего не помнит! — кричит молодой шаман. — Но на её теле... следы. Не от побоев. От...

Он замолкает, не в силах сказать.

— От близости с мужчиной, — заканчивает за него старый шаман его клана. Он выходит вперёд, опираясь на посох. — Я осматривал ЛиРу. Её тело помнит не боль, а экстаз. Кто-то соблазнил её чарами, сломил волю желанием, а потом пил её жизнь, пока она стонала от удовольствия.

Глава 7.2

ЯроГон

Воздух сгущается от гнева орков, готового пролиться кровью.

Я делаю шаг вперёд. Да, я злюсь на короля. Но это не он! И лучше бы нам перетянуть Кайдена на свою сторону. И я готов рассказать правду.

Но рука ДарХана ложится мне на плечо. Тяжёлая. Предостерегающая.

— Не сейчас, ЯроГон. Не здесь, — цедит сквозь сомкнутые зубы так, что слышу только я и разворачивается к остальным.

— Уймись, ВолГар! — голос ДарХана рокочет, как обвал. Он встаёт, и его фигура отбрасывает огромную тень на стены шатра. — Мы, орки, а не дикие звери, чтобы устраивать самосуд по первому оскалу клыков. Нужны доказательства.

Он обводит взглядом всех в шатре, призывая к порядку.

— Надо найти вторую орчанку. Расспросить её о том, что произошло. Мы только что подписали мирный договор с людьми Эридаля. Ты хочешь войны с ними, ВолГар? С гнилью Пожирателей за спиной?

Тяжёлая, как камнепад, пауза давит на всех в шатре.

ВолГар скалит жёлтые клыки, но молчит.

— И пока у тебя нет доказательств, нечего попусту молоть языком, — голос ДарХана становится холоднее. — Лучше бы за своей дочерью присмотрел. С ней точно всё хорошо?

ДарХан ловко смещает внимание орков с короля людей на самого вождя Каменного Молота.

ВолГар невольно сжимается под пристальным взглядом ДарХана, который задаёт неудобный вопрос:

— Говорят, твоя дочь сегодня тоже решила преподнести своё тело в дар гостям? У костра плясала?

ВолГар вскакивает, его лицо наливается дурной кровью.

— Нет! — рявкает он, и слюна летит с губ. — Зара не такая! Ничего не было у неё ни с кем! И... Она ждёт своего истинного. Я запретил ей...

Он осекается, видя ухмылки на лицах орков вокруг.

— Тяжело ей было устоять, наверное, — раздаётся насмешливый голос из толпы. — Жар Горного Повеления накрыл всех.

По залу пробегает смешок и ропот согласия.

— Когда в воздухе разлит такой Зов...

Я прикрываю глаза.

Горное Повеление. Ночью я сам его прочувствовал на себе.

Когда истинные пары близки, и если орк силён, от них исходит... жар. Не просто желание, а волна Зова. Страсть, которая просачивается в воздух, как сладкий, дурманящий дым. Древний инстинкт между самцом и самкой. Желание обладать, спариваться, накрывает всех вокруг, заставляя кровь кипеть, а инстинкты брать верх.

Кто-то из Горного Узла — вождь ДарХан или шаман РейТан — уединился со своей истинной и Зов накрыл лагерь. И этому зову действительно было очень трудно противостоять.

У меня самого такой жар в крови поднялся, что хотелось выть на луну и крушить скалы. Тело требовало самку. Любую. Сейчас.

Но я... я даже не смотрел в сторону костров, где танцевали орчанки, предлагая себя. Их призывные взгляды, их запах, их доступность — всё это вызывало лишь глухое раздражение.

Слишком много внимания они всегда проявляют ко мне. И в моём клане, и здесь. К сильному и одинокому вождю Ледяных Пиков.

Тем более мне было не до них, потому что у меня сейчас есть цель. Защитить свой народ. Найти поддержку. Заключить союз. С кланами орков. А хорошо бы ещё и с людьми.

Тело требовало разрядки, а разум ясности.

Поэтому я пошёл к озеру, чтобы остудить голову. Чтобы смыть с себя этот липкий жар чужой страсти, морок Горного Повеления.

А там я встретил её. И… всё изменилось.

Рука невольно тянется к лопатке, где под кожаным наплечником горит магическая метка. Хорошо, что никто не видит. Но я знаю. Я успел выучить наизусть каждый лепесток магического цветка, что связал меня с хрупкой человечкой.

С моей Снежкой.

Когда я увидел её в лунном свете, когда почувствовал её запах — молоко и мёд, смешанные с дымом костра...

Горное Повеление взорвало мне голову.

Если бы я поддался инстинктам... Она бы стала моей. Прямо там, на берегу, под светом луны.

Она напала на меня, выпустила в меня свой огонь, как вызов. Как призыв.

По всем законам орков, она стала моей добычей. Я был в своём праве убить её. Или… сначала взять её. Здесь и сейчас. На траве, под луной, пока она кричит и царапается, пока её огонь не сольётся с моим льдом.

Но человеческая девушка так хрупка. Вряд ли бы маленькая смогла выдержать меня. Это был бы наш первый и последний раз.

А она хотела меня. Я чувствовал запах женского желания, сладкий и пьянящий. Видел, как её тело подавалось навстречу, даже когда разум сопротивлялся.

У любого мужчины помутился бы рассудок. Ещё и Горное Повеление поддавало жару, шептало: «Возьми. Она твоя. По праву силы. По праву страсти».

Как же легко было бы взять её. Сделать своей.

Но я так боялся причинить ей боль, или вообще сломать её.

А потом еще и заглянул в её глаза. Грустные, потерянные. Увидел слёзы, застывшие, будто льдинки на ресницах. И моё сердце сжалось, как в тисках.

Поэтому я сдержался. Загнал инстинкты обратно в клетку.

Я не хотел её страха. Не хотел её слёз. Я хотел... её улыбку. Её доверие. Её добровольно подаренное мне тепло.

…и создал ей бабочек вместо того, чтобы сорвать с неё одежду.

Как же хорошо, что я сдержался. Всё-таки человечка не выдержала бы близости со мной. Я слишком огромный для неё.

А может… к Гарху всё это человеческое королевство, их короля, все их проклятые договоры?

Выскажу ему всё в лицо.

О том, как буду заботиться о принцессе. Что буду усмирять её непослушную магию. Да, полностью приручить её силу можно лишь близость с мужчиной. Но не с Пожирателем! Он просто выпьет принцессу до дна.

А я… я не трону её, не причиню боль. Моя магия и лёд моих гор помогут ей держать мощь в узде. И я защищу её от любой угрозы. Я заявлю королю Кайдену, что она теперь моя, и никакой принц из-за моря не посмеет к ней прикоснуться.

И заберу её на Север, укутаю в меха, спрячу от всего мира в ледяном чертоге...

Даже если никогда не смогу стать её мужчиной. Главное, чтобы ей было хорошо. Чтобы она была жива, здорова и цела. И ещё… улыбалась. Мне. Как у озера. А я потерплю… Только бы она была рядом со мной.

Глава 8.1

Адалин

Я окружена кольцом рыцарей, словно преступница под конвоем. Они ведут меня через лагерь орков, и каждый шаг отдаётся эхом в моей голове.

Праздник стих. Костры догорают, превращаясь в груды тлеющих углей, похожих на драконьи глаза в темноте. Орки разошлись по шатрам, и только редкие патрули провожают нас настороженными взглядами.

Кайден идёт впереди, его спина прямая, как меч. А Мальтеус... он идёт рядом с братом. Говорит достаточно громко, чтобы слышали все.

— Ваше Величество, не хочу показаться назойливым, но... — голос Мальтеуса звучит так заботливо, так правильно, но я слышу в нём что-то склизкое, как ил на дне болота, — не кажется ли вам, что следует поскорее вернуться за Завесу? Во дворец?

Кайден рассеянно машет рукой.

— Мм? Возможно, — он потирает висок. Брат выглядит измотанным. — Но у меня здесь ещё есть важные переговоры с вождями. Мирный договор нуждается в укреплении.

В укреплении?

Я видела брата под иллюзией орка, когда орчанка извивалась перед ним в лунном свете. Видела, в каком виде он вывалился на поляну у озера. Растрёпанный, едва успел штаны завязать!

Каким же местом он укреплял связи? Интересно.

А потом... потом он сказал те слова. При всех. При рыцарях. При орках.

«Если принцессе потребуется помощь, чтобы погасить жар, то именно ОН, Мальтеус, а не посторонний орк, этим займётся».

Стыд жжёт щёки. Кайден говорил обо мне, как о кобыле, которую нужно случить с жеребцом. Как о вещи.

Что подумал ЯроГон? Что он…

Но я обрываю эту мысль. Не сейчас. Не могу думать о нём сейчас, иначе сердце разорвётся.

А потом я вспоминаю последний взгляд орка, прикованный именно ко мне. Его губы сложились в слово: “Снежка”. Его глаза казались такими холодными, но в то же время я как будто слышала, как он обещал меня защитить.

Или мне просто очень хотелось это услышать. И всё-таки, орк не смотрел на меня как на вещь.

Мальтеус продолжает, и в его голосе слышится лёгкое презрение, тонкое, как игла:

— Я не хочу обидеть наших... союзников-орков, — он произносит слово «союзников», словно это ругательство. — Но, Ваше Величество, вы же видите, как они смотрят на ваших придворных дам. Особенно на принцессу.

Он понижает голос, но я всё равно слышу. Каждое. Проклятое. Слово.

— Эти дикари едва сдерживают свои... примитивные инстинкты. Не ровен час, кто-то из них не удержится. Сегодня ночью вообще все словно с ума посходили. Говорят про какое-то Горное Повеление, при котором они не сдерживают свою звериную суть и... совокупляются прямо на открытом воздухе, не стесняясь никого!

Я спотыкаюсь. В горле поднимается горечь, едкая, как желчь.

Примитивные инстинкты? Усмешка кривит мои губы.

Это ты не удержал свои инстинкты, Мальтеус. В шатре. С двумя орчанками. Ты, утончённый принц, превратил королевский шатёр в рассадник разврата, а теперь смеешь обвинять орков?

Он называет их дикарями. А сам?

Я застала его со спущенными штанами.

И даже не это самое страшное. Теперь я понимаю, что за серую нить я видела, когда Мальтеус изменял мне с орчанкой. Он не просто забавлялся, он зачем-то использовал свою страшную вонючую магию. Высасывал из неё жизнь?

Отвращение подступает к горлу, когда вспоминаю его серый жгут на своей ноге и пугающие ощущения.

Мальтеус делает паузу, наслаждаясь тишиной и замешательством короля. Потом продолжает, и его голос капает ядом:

— Нравы орков так... свободны. Не хотелось бы, чтобы кто-то из королевской крови пострадал от их... необузданности.

Всё. Хватит.

Я резко останавливаюсь, вырываясь из кольца рыцарей. Они удивлённо отступают, не ожидая.

— Кайден! — кричу я, подбегая к брату и хватая его за руку. Моя ладонь сжимает его запястье так сильно, что он морщится. — Я никуда не поеду без тебя.

В его глазах нарастает удивление:

— Адалин, не будь ребёнком, — говорит он устало, но твёрдо. — Тебе нужен отдых. Ты выполнила свою официальную миссию, нанесла визит оркам. На этом достаточно. Мальтеус прав. Не место здесь тебе. А мне надо... завершить переговоры.

Ребёнком?

Сжимаю его руку ещё сильнее.

— Нет, — мой голос звучит настойчиво, отчаянно. — Если ты остаёшься, я тоже остаюсь.

Мальтеус подходит ближе. Слишком близко. Улыбается, но его улыбка не затрагивает глаза. Они холодные, как льдины на озере зимой.

— Принцесса Адалин, — произносит он мягко, но каждое слово звучит угрозой. — Я ваш жених. И по закону, скоро я буду вправе заботиться о вас... без посредников.

Он смотрит на Кайдена.

— Хотя, конечно, пока помолвка не превратилась в брак, ваш брат несёт за вас ответственность. И я глубоко уважаю это.

Он делает паузу, наслаждаясь моментом, как кот, играющий с мышью.

— Но вы же понимаете, Ваше Величество... Союз между Эридалем и Талассией держится на многих столпах. Флот, торговля, магические артефакты... — Его взгляд скользит ко мне, кожа покрывается мурашками. — И, конечно, династический брак. Я бы не хотел, чтобы какие-то... недоразумения поставили под угрозу этот союз.

Кайден напрягается.

— Принц Мальтеус, что вы хотите сказать?

Мальтеус разводит руками, изображая невинность.

— Ничего такого, Ваше Величество. Просто... я надеюсь, что вы не собираетесь расторгать помолвку из-за... истерики принцессы в лесу. — Мальтеус позволяет себе лёгкую усмешку. — Я понимаю, что бесконтрольная магия, которую вы здесь зовёте Жгучей Хворью делает девочку... непредсказуемой. Но именно для этого я здесь. Чтобы помочь ей.

Мальтеус отлично прячет скрытый смысл между строк.

Завуалированная угроза для нас обоих с братом.

Если Кайден сорвёт помолвку, то потеряет союз и северный флот. Королевство окажется беззащитным.

А мне… он ясно даёт понять, что мне никуда не деться от него. Что мой брат продал меня. И мне остаётся лишь смириться.

Мальтеус поворачивается к Кайдену, но смотрит на меня.

Глава 8.2

— Кайден, — начинаю я, и голос дрожит. — Я не хочу замуж. Я не хочу связать жизнь с Мальтеусом.

Брат вздыхает, устало проводит рукой по лицу.

— Адалин, не веди себя как ребёнок. Это важно. Для королевства. Для тебя. Мальтеус поможет тебе взять магию под контроль.

— Я боюсь его! — выпаливаю я. — Он меня пугает, Кайден!

Брат смотрит на меня так, словно я маленькая девочка, которая боится темноты.

— Все девушки боятся, — говорит он мягко, но немного смущённо. И отводит взгляд, явно чувствуя неловкость. — Нервничают перед... перед первой близостью. Это естественно. Возможно, сначала придётся потерпеть, но потом... тебе даже понравится.

Меня буквально передёргивает.

— Понравится?! — почти кричу я. — Кайден, меня тошнит, когда он рядом! Буквально! А ты говоришь о том, чтобы быть с ним?!

— Это для твоего же блага, сестрёнка, — он делает шаг ко мне, пытаясь успокоить. — После этого ты сможешь обуздать Хворь. Взять свою магию под контроль. Разве ты не этого хочешь?

— Я хочу, чтобы он ко мне не приближался! — кричу я. — О какой свадьбе вообще может идти речь?!

Кайден замирает.

— Адалин...

— Я застала его! — слова вырываются из меня, как вода из прорванной плотины. Щёки горят от стыда. О таком стыдно говорить. Но я должна. — В шатре. С... с орчанкой.

Тишина.

Кайден смотрит на меня, и я вижу, как его лицо каменеет.

— Что? — спрашивает он тихо.

— С двумя орчанками, — повторяю я, глядя в пол. — Он... он был с ними. И это было... отвратительно.

Брат молчит долгую минуту. Потом выдыхает.

— Адалин, может быть, тебе показалось? — его голос осторожный. — Может, ты неправильно поняла ситуацию?

Я поднимаю на него взгляд, не веря своим ушам.

— Ты защищаешь его?!

— Я пытаюсь разобраться! — возражает он. — Слушай, с орчанками... это не считается. Он мужчина. Вы ещё не женаты. И ты сама не захотела быть с ним. Что удивительного в том, что мужчине это нужно?

Я застываю. Мои руки дрожат.

— Почему мужчинам можно, а нам, девушкам, нельзя? — спрашиваю я тихо, но в голосе звучит непримиримая решительность.

Кайден выпадает из роли мудрого брата.

— Чего?!

— Ты слышал, — я делаю шаг к нему. — Почему ему можно изменять мне с кем угодно, а я должна терпеть и молчать? Где справедливость?

— Адалин, это политический брак! — он поднимает руки, пытаясь успокоить. — Это не про любовь...

— А должно быть! — перебиваю я. — Я хочу настоящие отношения! Доверие. Уважение. Любовь...

Воспоминание вспыхивает ярко, как свеча в темноте.

Мама и папа. Они сидят в саду, и отец читает ей стихи. Она смеётся, а он целует её руку. Они смотрят друг на друга так, словно мир вокруг перестал существовать.

«Адалин, — говорила мама, глядя на меня, — когда-нибудь и ты встретишь того, кто будет смотреть на тебя так же. И ты поймёшь, что это и есть настоящее».

Слёзы жгут глаза.

— Как у мамы и папы, — шепчу я. — Они любили друг друга. Они были счастливы. Почему я не могу хотеть того же?

Кайден смягчается. Но его лицо становится обиженным.

— Адалин, ты думаешь, что я делаю это ради своей выгоды? — голос звучит тихо, но больно. — Ради политики? Мы с тобой проговаривали это сотни раз. Это ради нашего королевства. И прежде всего ради тебя самой.

— Нет! — отрезаю я. — Ты думаешь только о флоте Мальтеуса. О союзе. О том, что будет, если ты откажешь. Но ты не думаешь обо мне!

— Адалин...

— Я не хочу! — кричу я, и слёзы наконец срываются. — Я не хочу за него! Ты понимаешь? Мне всё равно, что там с королевством! Я не хочу!

Тишина падает между нами, тяжёлая, как камень.

Кайден смотрит на меня долго. Потом его плечи опускаются. Маска короля спадает окончательно, и передо мной стоит просто мой брат. Усталый. Растерянный.

— Адалин, — шепчет он напряженно. — Я верю тебе. Но скажи мне правду. Как брату. У тебя... с ним... с орком... ничего не было?

Его глаза отчаянно ищут правду на моём лице.

Я застываю.

— Кайден! Как ты можешь такое думать?!

Обида смешивается с ужасом. Родной брат сомневается во мне.

Но в голове вспыхивают образы. Вождь орков ЯроГон. Его лицо так близко. Его руки на моей талии. Его дыхание на моей шее. Тепло его тела, которое я чувствовала даже сквозь ткань платья.

Я краснею. Боги, я краснею!

И эти ощущения... Как сердце забилось быстрее. Как дыхание сбилось. Как что-то внутри меня откликнулось на него. На орка!

Это неправильно. Разве можно чувствовать такое? Он же... он же орк.

Но я чувствовала. И это пугает меня больше всего.

— Нет! — выпаливаю я, отворачиваясь. — Конечно, нет! Но...

— Но? — Кайден напрягается.

— Мне нужно рассказать тебе ещё кое-что, — я сглатываю. — Я боюсь, что ты мне не поверишь.

— Попробуй.

Я набираю воздух в грудь.

— Я видела магию Мальтеуса. На поляне в лесу. Когда у меня был приступ. Он... он напал на меня.

Кайден замирает.

— Что?

— Я видела это собственными глазами! — продолжаю я быстро. — Его магия... она серая. Липкая. Ужасная. Словно щупальца, которые ползут по коже и высасывают что-то изнутри. ЯроГон защищал меня от неё!

Брат хмурится.

— Адалин, может, ты испугалась орка, и у тебя был сильный приступ? И ты всё придумала от страха?

— Нет! — почти кричу я. — Приступ был именно потому, что я увидела Мальтеуса в шатре! И он не просто... не просто залез на орчанку. Я видела ту же серую струйку его магии. Сначала не поняла, что это. Но потом в лесу всё стало ясно.

Я делаю шаг к брату.

— Это что-то ужасное, Кайден. С орчанками тоже было что-то странное. Одна лежала почти без чувств, закатив глаза. Что он с ними делал своей магией?

Кайден молчит.

— Если не веришь мне, — говорю я, — спроси у самого вождя ЯроГона.

— Зачем бы вождю орков молчать о сражении с принцем Талассии? — бросает брат. — Если он действительно спас тебя, почему не заявил об этом?

Глава 9.1

Немного ранее

Король Эридаля Кайден

«Наконец-то».

Тяжёлый бархатный полог королевского шатра опускается за моей спиной, отрезая от душной атмосферы дипломатии, пропитанной запахом чернил и лицемерия.

Всё. Подписано.

Я прислоняюсь спиной к прохладной коре дерева, скрытый густой тенью вековых елей, и запрокидываю голову к небу. Выдыхаю воздух, который, кажется, держал в груди последние несколько месяцев.

Мирный договор с орками скреплён.

Десятки бессонных ночей, бесконечные споры с упрямыми вождями, поиск компромиссов, где каждое слово могло стать искрой для войны... Этот груз, давивший мне на плечи тяжелее любой мантии, наконец-то сброшен.

Теперь можно выдохнуть. По-настоящему.

Расстёгиваю верхнюю пуговицу камзола, чувствуя, как ночная прохлада касается разгорячённой кожи.

Официальная часть завершена. Король Кайден выполнил свой долг. Он может идти спать. Так я всем объявил.

Но спать я не хочу.

Кровь бурлит от пережитого напряжения, требуя разрядки.

Мне нужно что-то простое, грубое, настоящее. Мне нужно забыть, кто я, хотя бы на одну ночь.

Оглядываюсь. Стража осталась у входа, рыцари патрулируют периметр, но здесь меня никто не видит.

Идеально.

Магия отзывается привычным, сладким покалыванием на кончиках пальцев. Я провожу ладонью по голове, пряча лицо правителя Эридаля под чужой маской. Я просто меняю цвет, на зеленый. Этого достаточно, никто не станет рассматривать и подозревать.

Иллюзия ложится второй кожей, теперь тело. Но мне его не нужно сильно изменять.

Природа и годы тренировок с мечом щедро меня одарили. Я не уступаю в росте и мощи ни одному из местных вождей. Мои плечи достаточно широки, чтобы не затеряться в толпе этих зелёных гигантов, прибывших из разных уголков орочьих земель.

Нужно лишь сменить масть.

Кожа, привыкшая к шелкам, приобретает грубый зеленоватый оттенок, словно старый мох на камне. Волосы темнеют, становятся жёстче и падают на плечи длинными прядями.

Ещё одно мысленное усилие, и нижняя челюсть слегка тяжелеет, а изо рта с сухим щелчком выдвигаются клыки. Немного.

Сейчас у многих орков так. В воздухе разлито странное жгучее возбуждение. Они называют его Зовом или Горным Повелением. А когда орки хотят друг друга, их тело немного изменяется, следуя инстинктам. И происходит с ним такое не только в бою.

А у меня сейчас вместо короны свобода. И вместо ответственности эта безумная ночь впереди.

Колдую над одеждой. Теперь я в лёгкой броне, как у орков.

Шагаю в круг света, и рёв барабанов бьёт в грудь, заставляя сердце подстраиваться под дикий, рваный ритм. Воздух здесь густой, как патока, пропитанный дымом костров, запахом жареного мяса и терпким, мускусным ароматом разгорячённых тел.

Никто не смотрит на меня.

Для них я просто ещё одна гора мышц, ещё один воин, пришедший на зов праздника. Свой.

Прекрасно.

Я делаю глубокий вдох, втягивая в себя воздух свободы. Никакого этикета. Никаких поклонов. Никаких «Ваше Величество», от которых у меня сводит скулы. Здесь я никто. И я могу всё.

— Эй, брат! — какой-то орк, шатаясь, хлопает меня по плечу, протягивая бурдюк с элем. — Пей! Сегодня ночь, когда духи соединяют тела! Чуешь, как бурлит кровь? Это всё Горное Повеление. Уже присмотрел себе орчаночку? Ух, какие горячие девочки танцуют у костра!

Хватаю бурдюк, делаю жадный глоток. Горькое пойло обжигает горло, но это именно то, что мне нужно.

Хмель ударяет в голову, смешиваясь с той странной, вибрирующей магией, что разлита сегодня в лагере.

В центре поляны, у огромного костра, танцуют орчанки.

Я останавливаюсь, скрестив руки на груди, и наблюдаю.

Мой поверенный и лучший друг, Герард, прав. Наши придворные дамы с их веерами и жеманными улыбками показались бы здесь бледными тенями.

Орчанки не танцуют, они проживают битву. Их гибкие и сильные тела изгибаются в откровенных, призывных позах. Кожаная одежда больше открывает, чем прячет.

Одна из них, с волосами цвета воронова крыла, скользит взглядом по толпе, выбирая. Другая, смеясь, уже увлекает какого-то счастливчика в тень шатров.

Я усмехаюсь про себя.

Легко. Слишком легко. Я ожидал вызова, а вижу доступность.

Королевская гордыня внутри меня морщится: «Неужели ты опустишься до того, чтобы взять ту, что готова пойти с любым?»

Хм… а разве я не за этим сюда пришёл?

Как вдруг моё внимание привлекает дикая, совсем молодая орчанка.

Она танцует с краю основного круга. На ней нет украшений из костей, лишь простая кожаная перевязь, подчёркивающая высокую грудь, и короткая юбка, открывающая длинные, сильные ноги.

Но привлекает меня не это.

Её глаза. В них нет похоти, которой светятся глаза остальных. В них пламенеет ярость.

Она танцует так, словно хочет втоптать эту землю в преисподнюю. Её движения резкие, хищные, полные отчаянной решимости. Она не улыбается. Она кусает губы.

— Кто ты? — шепчу я одними губами, чувствуя, как острый интерес покалывает кончики пальцев.

Орчанка поднимает голову, и наши взгляды встречаются через языки пламени.

Её зрачки расширяются. Она видит меня. Не короля, нет. Моя иллюзия безупречна. Она видит одинокого, чужого орка, стоящего в тени.

И она делает выбор.

Орчанка прекращает танец. Резко, без кокетства, она идёт прямо ко мне.

Она останавливается в шаге от меня. Я чувствую исходящий от неё жар и её запах — полыни и дикой вишни. И что-то ещё... Страх? Нет, скорее, лихорадочное волнение перед прыжком в бездну.

— Я не знаю твоего лица, — её голос низкий, с хрипотцой, от которой у меня внутри всё натягивается. Она вглядывается в мои черты. — Ты не из ближних кланов. Один из тех сотен, что приехали на праздник?

— Я вольный воин, — отвечаю я своим изменённым, грубым голосом, стараясь звучать небрежно. — Бродяга. Пришёл на зов барабанов и запах мяса.

Глава 9.2

Хмель выветривается мгновенно. Я король. Я мужчина. Я не насильник.

— Ты... — я пытаюсь отстраниться, шокированный. — Почему ты не сказала...

Но она не даёт мне выйти из неё. Её руки сцепляются у меня на шее мёртвой хваткой, ногти впиваются в кожу.

— Не смей останавливаться! — выдыхает она мне в ухо, и её голос дрожит от боли и какой-то безумной мольбы. — Заверши это! Сделай меня своей! Сделай так, чтобы я не досталась ему!

Кому ему? О чём она говорит?

Но Зов слишком силён, её близость слишком опьяняет, а то, что эта дикая, гордая орчанка отдаёт свою невинность мне — пусть и думая, что я безродный бродяга — бьёт по моему самолюбию сильнее любого вина.

Орчанка желает продолжать?

Я больше не могу думать. Я сдаюсь.

Я двигаюсь в ней осторожно, давая привыкнуть к своим немаленьким размерам даже для такой дикой кошки. Первый… у неё. Надо же. Хочу, чтобы она запомнила меня. Хочу чтобы стонала, и закончила подо мной.

Почти выхожу, замедляюсь, и лишь дразню головкой у самого входа. Не вынимаю полность, но и не позволяю себе зайти слишком глубоко. Я жду пока её боль успокоится. Я жду пока она почувствует, как нарастает жар, который захочется выпустить, насаживаясь на меня.

Хлюпающие звуки подсказывают, что я на верном пути. Вот и умница, дикарочка моя. Далее следует её стеснительный тихий стон мне в плечо.

— Не сдерживай себя, моя дикая кошка, — она царапает мне спину, чувствуя нарастающую страсть. — Нет, не просто кошка, вольная тигрица. Давай-ка, стони громче. Для меня.

Низ её живота пульсирует в такт с моими маленькими толчками. Да… чувствительная орчанка, самка, которая наконец течёт на меня.

Её потряхивает от желания продолжать. Вот так и должно быть!

Я постепенно ускоряюсь, слежу, чтобы не причинить ей больше боль. Потом всё быстрее, глубже, подчиняясь ритму древнего танца. Её боль совсем уходит, она начинает стонать громче, гортанно, и эти звуки сводят меня с ума.

Мы сгораем в общем пламени страсти, забыв, кто мы. Забыв про короны, кланы и долг. Есть только этот камень, этот жар и две души, пытающиеся сбежать от своих судеб. Я правильно понял, она тоже от кого-то пытается сбежать?

Она кончает первая, я тут же догоняю. Еле терпел, всё ждал её. Орчанку так трясёт от наслаждения, что я еле удерживаю её на руках. И сам ловлю чистый кайф! Когда кому-то так нереально хорошо… с тобой… да это ещё и её первый раз.

О… мужское удовлетворенное самолюбие усиливает моё собственное удовольствие в несколько раз.

Когда тигрицу перестаёт трясти, я опускаю её на землю. Ноги самого еле держат. Так умотать меня! Да… секс с орчанкой — это нечто. Такое ни с чем не сравнить.

Приваливаюсь спиной к скале, пытаясь выровнять дыхание.

Она сползает вниз, кутаясь в свою разорванную одежду. Сидит, обхватив колени руками, и прикрыв глаза. Впитывает остатки судорожных сокращений в теле, медленно и долго выдыхает.

… а потом вдруг распахивает свои бездонные глаза и... смотрит в пустоту.

А я смотрю на неё. Теперь, когда безумие отступило, я вижу капельки пота на её лбу, припухшие губы. Она красива. Дикой, необузданной красотой.

— Зачем? — спрашиваю я хрипло. — Зачем тебе первый встречный?

Она поворачивает голову. В её глазах нет стыда. Там торжество. Странное, горькое торжество.

— Чтобы стать свободной, — шепчет она. — Теперь отец не сможет продать меня человеку. Я порченая. Свой выбор я сделала сама.

Человеку?

Ирония ситуации бьёт меня под дых. Если бы она знала, кто именно её «испортил»...

Я хочу что-то сказать, может быть, даже извиниться или... Не знаю. Что в таких ситуациях надо делать? У меня опыт с невинной первый раз, и я чувствую себя странно. Ответственным?

Но вдруг орчанка вскакивает на ноги. Её глаза расширяются от ужаса, она смотрит куда-то себе под ноги, в камни.

— Нет... — шепчет она, отшатываясь, словно увидела ядовитую змею. — Нет! Не может быть!

— Эй, тише, — я протягиваю к ней руку, но она отбивается, глядя куда-то перед собой.

— Я же сделала это! Я отдалась орку! — кричит она, и в её голосе звучит истерика. — Почему ты не исчез?! Почему ты всё ещё здесь?! Почему ты преследуешь меня?!

Я замираю, опустив руку. Это она... мне?

В груди поднимается глухое раздражение, смешанное с обидой. Я только что подарил ей ночь, от которой она сама кричала в экстазе, а теперь она гонит меня прочь, словно я какой-то навязчивый дух?

— Преследую? — переспрашиваю я холодно. — Ты сама привела меня сюда, дикая кошка.

Но она меня не слышит. Её трясёт.

— Я не хочу быть с человеком! Не хочу! Слышишь?! — она кричит это в пустоту, сжимая кулаки. — Никогда!

С человеком?

Внутри всё холодеет. Откуда в ней столько ненависти? Кто обидел её? Какой-то человеческий аристократ?

Мне вдруг хочется не уйти, а прижать её к себе. Защитить. Выяснить, кто посмел причинить ей боль, и свернуть ему шею.

— Послушай... — я делаю шаг к ней, стараясь говорить мягче. — Кто тебя обидел? Я могу помочь. Я могу защитить тебя.

— Ты?! — она вскидывает на меня безумный взгляд. — Что может бродяга? — и уже отворачиваясь от меня, обреченно шепчет. — Исчезни! Исчезни!

Орчанка хватает остатки своих вещей, прижимает их к груди, и бросается прочь, в темноту, продолжая всхлипывать и проклинать судьбу.

— Исчезни!

Я остаюсь один.

Проклятье.

Бью кулаком по камню, не чувствуя боли. Какой же я идиот. «Бродяга».

Зачем я ляпнул это? Надо было назваться вождём дальнего клана. Или прославленным наёмником. Кем-то, кто имеет вес. Кем-то, кто мог бы предложить ей защиту и за кем она бы пошла.

Потому что я хочу её вернуть. Эта дикарка зацепила меня. Я хочу повторить эту ночь.

И я хочу разобраться с тем ублюдком-человеком, из-за которого она так шарахается от моей расы. Значит, правду о себе говорить нельзя. Придётся играть роль орка до конца.

ЖИВЫЕ АРТЫ 2

Привет, дорогие читатели!

В комментариях попросили визуалов)))

Я попробовала сгенерить и оживить, шикарно получилось!

Итак, Орчанка Зара

Её танец для нашего короля под иллюзией орка

Их поцелуй, когда они уединились по Зову собственной страсти и Горного Повеления к тому же.

КСТАТИ!!! ЭТИ ЖИВЫЕ КАРТИНКИ МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ В МОЁМ ТГ-КАНАЛЕ СО ЗВУКОМ

ТАК ОФИГЕННО ПОЛУЧИЛОСЬ))) я прям оторваться не могла, столько раз пересмотрела!

Ищите мой авторский канал по ссылке на вкладке ОБО МНЕ https://litnet.com/shrt/ytPJ

(или по моему нику: Лана Воронецкая)

А это… наш король Эридаля Кайден!

Та-дам!!!

ЕСЛИ ХОТИТЕ ЕГО РАЗДЕТЬ, снять мантию и камзол… и посмотреть на рельефный торс Кайдена в человеческом обличье, опять же! Добро пожаловать в мой канал))) ну… только между нами девочками))) придётся Кайдену немножечко раздеться, только для зрителей канала.

А вот затравочка — Кайден под иллюзией орка с голым торсом. В облике человека он тоже, ох как хор-рроош!

Глава 10.1

ЗаРа

Я бегу, и лес хлещет меня по лицу мокрыми ветками, словно наказывая за то, что я натворила. Но эта боль ничто по сравнению с тем, что горит внутри.

Сердце колотится где-то в горле, заглушая шум крови в ушах. Я не оглядываюсь. Нельзя. Если я обернусь, то увижу его. Не орка.

Цветок.

Он пробился из камня в тот самый миг, когда моё тело ещё содрогалось от сладких спазмов.

Огненный вьюнок, пылающий, как раскаленная лава. Его лепестки разбрасывали искры, освещая скалу зловещим багровым светом. Цветок Судьбы.

Духи, за что?!

Я вижу его уже месяц. Он преследует меня, как навязчивый кошмар. Является во снах, оплетая мои руки горячими стеблями. Вспыхивает наяву в самые неподходящие моменты — посреди охоты, во время ужина, в отражении ручья.

Сначала я пугалась, думала, схожу с ума. Никто, кроме меня, не видел его.

Я рассказала отцу. Он привел шаманов.

Старый Грым долго жег травы, смотрел на дым, а потом вынес приговор, прозвучавший проклятием над моей головой:

— Это Цветок Судьбы, девочка. Духи выбрали тебе пару. У тебя будет истинный!

Но все знают, что истинной парой орка может быть лишь человек!

Ненавижу людей.

Я думала, что обманула вас, Духи.

Я отдалась первому встречному орку, чтобы разорвать эту проклятую нить, ведущую к человеку. Я смешала свою кровь и магию с диким, безымянным бродягой, надеясь, что моя нечистота отпугнет предначертанное.

Но цветок не исчез.

Он лишь вспыхнул ярче, насмехаясь надо мной своим огнём, словно говоря, что мне не сбежать.

Ноги скользят по мху, я падаю на колени, сдирая кожу, но тут же вскакиваю. Бежать. Дальше от скал. Дальше от того места, где я стала женщиной.

И от Судьбы, которая дышит мне в затылок.

Я кутаюсь в порванную одежду, пытаясь унять дрожь.

Какой же орк был сильный...

Не то что люди, слабые и хрупкие, как сухие ветки.

Этот орк был стихией. Мощь бури, запертая в теле воина. Я чувствовала каждую мышцу под его кожей, каждый шрам.

Прижимаю ладонь к губам. Они горят.

Орк накрывал их своими. Жадно, влажно, странно.

У нас так не делают. Орки трутся носами, вдыхают запах друг друга, кусают шею. А он... он прижимался ртом ко рту, пил моё дыхание. Это было так необычно. Пугающе. Но...

Духи, как же сладко.

А вот лбом он ко мне не прижался. И пальцы наши не переплёл.

Ну да, ни к чему этот древний жест нежности и признания равным себе.

Мы с ним просто на один раз. Зачем бродяге нежности с незнакомкой, которую он взял у скалы?

Странно. Какой-то горький привкус… от этих мыслей.

Внизу живота всё ещё тянет — отголосок боли, смешанной с пьянящей тяжестью. Я теперь другая. Пути назад нет.

Этот орк... Я даже имени его не спросила.

Огромный. Его руки были жёсткими, но в каждом прикосновении, даже когда он срывал с меня одежду, сквозило такое поклонение, словно я для него лесной дух, сошедший с небес.

А его запах… Не пот, не старое железо и не звериные шкуры, как у воинов отца.

От орка пахло... иначе.

Дорогой, тонко выделанной кожей. Горьким дымом редких благовоний и сталью клинка, не знавшего ржавчины.

Это был запах силы, спокойной, уверенной мощи, власти, перед которой невольно хочется склонить голову.

Странный, слишком благородный запах для простого бродяги, но от него у меня до сих пор кружится голова. Он пьянил сильнее любого вина.

Как же мне было хорошо…

Мысль вспыхивает, как искра от моего Огненного Вьюнка, и я краснею, хотя в лесу никого нет.

Орк разбудил во мне зверя.

Я рычала, кусалась, царапала его спину, пытаясь бороться, доказать свою силу.

Но он, чужак, одержал верх. Не сломал, а покорил. Заставил звучать. Стонать в голос от удовольствия принадлежать ему.

Наверное, вот таким и должен быть настоящий орк. Сильным, но умеющим сдерживать свою мощь, чтобы не раздавить.

Я трясу головой, отгоняя наваждение.

Да что за бред у меня в голове? Это всё Горное Повеление виновато.

Горное Повеление. Да, это оно. Древняя магия страсти, накрывающая внезапно, лишающая разума. Так говорят старики.

Это не я хотела орка. Это магия гор столкнула нас.

Я убеждаю себя. Это просто страсть. Просто случайность. Я использовала незнакомого орка, чтобы спастись от судьбы.

От людей.

Ненависть, холодная и острая, как клинок, пронзает туман чувственного наваждения, охватившего меня в такой неподходящий момент.

Люди. Лживые твари.

Я замедляю бег, переходя на шаг. Дыхание вырывается из груди облачками пара, оседая на ресницах. Лес вокруг тих, но в моей голове шумит прошлое.

Уже три месяца ни одной весточки от РуНы.

Раньше магические птицы-вестники от подруги, хоть и редко, но проскакивали сквозь приоткрытую Завесу. Маленькие искорки света, несущие её голос, преодолевали границу миров, чтобы добраться до меня.

В её посланиях были слёзы. Тихий ужас, застрявший в горле, и звон невидимых цепей.

«Они хуже диких зверей, ЗаРа. У них внутри пустота. Спаси меня...»

А потом наступила мертвая, пугающая тишина. Ни весточки от РуНы.

Щерюсь, облизывая кончики выступивших клыков. Удлинившиеся когти до боли впиваются в ладони.

Всё произошло вскоре после того, как порталы стабилизировались, и король Кайден начал налаживать связи с землями орков.

В наш отдаленный клан Каменного Молота пожаловали гости. Не дипломаты, нет. Частные торговцы, как они себя называли. Группа аристократов из Эридаля. Забрались так далеко.

А отец, вождь нашего клана, был слишком рад, чтобы трезво оценить то, что происходит вокруг.

Люди вели себя как хозяева жизни, спустившиеся к дикарям.

Они скупали нашу уникальную руду за бесценок, пользуясь тем, что отец жаждет признания. ВолГар стелился перед ними, мечтая, что эти связи возвысят его над другими вождями, позволят обойти самого ДарХана.

Глава 10.2

ЗаРа

Я вздрагиваю, замирая на месте.

ВолГар стоит у входа, широко расставив ноги. В пляшущем свете огня его глаза горят тяжёлым, тревожным блеском, а ноздри хищно раздуваются, втягивая воздух.

— Я искал тебя, — чувствую жар, исходящий от его тела, смешанный с запахом тревоги. — Я чувствовал Горное Повеление в воздухе. Древняя магия... она была сильна сегодня.

Его голос меняется, в нём проскальзывает странная, почти жалкая надежда:

— Скажи мне, дочь... Ты встретила его? Человека? Духи привели к тебе твоего истинного? Ты сорвала цветок?

Я выпрямляюсь. Страх уходит, вытесненный ледяной решимостью.

— Нет, отец, — бросаю я ему в лицо. — Не встретила. И не собиралась.

Надежда в его глазах гаснет, сменяясь раздражением.

— Глупая, — рычит он. — Ты бегаешь от собственного счастья. Но ничего. Шаманы готовы. Мы проведем ритуал призыва. Твой истинный человек... он почувствует зов. Он придет, и мы заключим союз, который возвысит нас всех.

— Поздно, — говорю я чётко, с наслаждением вбивая каждое слово, словно гвоздь. — Ритуал не нужен.

— Что ты несёшь? — он хмурится, нависая надо мной.

— Я больше не дева.

Тишина падает тяжелым пологом между нами.

Лицо отца вытягивается от шока. В нем читается неверие. А потом к нему приходит осознание.

Взгляд вождя мечется по мне, цепкий, оценивающий. Он видит мой разорванный кожаный лиф. Видит ссадины на коленях. Видит припухшие губы.

Он принюхивается, и его лицо искажается гримасой отвращения.

— Кровь... — выдыхает он. — И чужой запах. Мужской.

Его верхняя губа дёргается, обнажая клыки. Мышцы на шее вздуваются буграми. С большим трудом отцу удаётся сдержать боевую трансформацию.

— Ты... — хватает воздух ртом. — Что ты наделала? Ты легла под своего?!

— Я спасла себя! — кричу я, не сдерживаясь. — Я не буду товаром для твоих сделок. Всё кончено, отец.

— Ты уничтожила будущее клана! — ревёт ВолГар, и в его голосе звенит не просто гнев, а отчаяние. — Я хотел выдать тебя за благородного лорда. За человека. Чтобы укрепить связи, чтобы мы стали равными Эридалю. И тебе было бы хорошо, ЗаРа! Ты жила бы в роскоши, а не в дыму костров.

Он трясёт кулаком перед моим лицом.

— Истинность — это дар Духов. А ты не то что не благодарна... ты плюнула им в лицо! Ты хочешь навлечь их гнев? На себя? На наш клан?

— Люди ценят только золото и власть! — перебиваю я. — Ты хотел продать меня, как продал РуНу.

При упоминании её имени ярость отца на секунду сменяется чем-то похожим на страх.

— Заткнись! — рявкает он. — РуНа живёт как королева. Ест с золота, спит на пуху. Граф пишет мне, что она довольна своей судьбой.

— Ложь! — кричу я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — От неё нет вестей три месяца. Может они уже убили её.

— Это я запретил вестникам летать, — признаётся отец, и правда выливается из него грязным потоком. — Чтобы её бабское нытьё не сбивало тебя с пути. Она просто завидует! Не хочет, чтобы ты повторила её успех. Не хочет, чтобы тебе тоже было хорошо среди высшей знати.

Я задыхаюсь от гнева. Успех? Хорошо?

— Ты... Ты заблокировал её письма?! Ты знал, что она молит о помощи, и молчал?!

— Я делал то, что нужно для клана, — он нависает надо мной, огромный, страшный, но в то же время жалкий в своей слепоте. — Ты глупая девчонка. Ты не понимаешь политики. ДарХан... этот выскочка... он заграбастал все связи себе! Человеческий король Эридаля говорит только с ним. Торговые пути идут через его земли. А мы? Мы, с нашими шахтами, с лучшим железом, сидим на обочине и собираем крохи.

Его голос срывается на хрип.

— Я хотел стать главным партнёром людей. Потеснить ДарХана. Получить признание, которого мы достойны. Твой брак с человеком стал бы ключом. А теперь...

— Лучше сдохнуть, чем лечь под человека! — выплёвываю я. — И знаешь что, отец? Я переиграла свою Судьбу. Цветок исчез!

Это ложь. Сладкая, ядовитая ложь, отравляющая воздух между нами.

— Я переспала с орком, и магия ушла, — вру я, глядя ему прямо в глаза, не моргая. — Нет больше истинности. Нет связи. Я свободна.

Лицо отца наливается кровью. Он замахивается.

Удар тяжёлой ладони сбивает меня с ног. Я падаю на шкуры у входа, инстинктивно сжимаюсь в комок и прикрываю руками низ живота.

— Дрянь! — ревёт он, и его голос сотрясает стены шатра.

Он хватает меня за шкирку, как нашкодившего щенка, и швыряет глубже внутрь. Я пролетаю пару метров и больно ударяюсь плечом о центральный столб.

— Сиди здесь! — его приказ гремит, как гром. — Я наложу Печать. Никто не войдет, и ты не выйдешь. Ни один вонючий орк больше не доберётся до тебя!

Он делает резкие пассы руками, и воздух у входа сгущается, становясь мутным и плотным, как серое стекло. Магия клана Каменного Молота. Тяжелая, непроницаемая. Она распространяется по всему периметру шатра, затягивает потолок.

— Я иду на Совет, — бросает отец, уже поворачиваясь, чтобы уйти, но замирает. Его глаза сужаются, в них загорается недобрый огонек. — А когда вернусь... я решу, что делать с бракованным товаром. Раз уж тебе нечего больше терять, смелая и дерзкая ты моя, придется тебе послужить клану иначе.

Он кривит губы в усмешке, от которой по спине бежит противный холодок.

— Может, я предложу тебя в дар нашему высокому гостю. Принц Мальтеус... думаю, он оценит мое гостеприимство. Тебе придется постараться, дочь, и ублажить лорда. Чтобы успокоить мой гнев и доказать, что ты всё ещё чего-то стоишь.

— Мальтеус? — выдыхаю я. — Но он же жених принцессы...

— Только он считается со мной! — рявкает ВолГар, и его глазки начинают бегать, словно отец подсчитывает прибыль в уме. — Один принц из Закатных человеческих Гор видит моё величие. Предлагает выгодный контракт, защиту. А остальные? Всех остальных подмял под себя ДарХан!

Он понижает голос до заговорщического шепота:

Глава 11.1

Адалин

Я прижимаюсь лбом к грубой ткани шатра, глядя в крошечную щёлочку, словно воришка, подглядывающий за чужим богатством. Только на кону не золото, а моя жизнь.

Снаружи, в круге света факелов, спиной ко мне стоит мой брат. К нему наперерез, словно хищная тень, выныривает Мальтеус. Принц Талассии потирает руки, в его позе сквозит нетерпение и гадкое, липкое предвкушение.

Они обмениваются короткими фразами. Я напрягаю слух до звона в ушах, но ветер уносит слова прочь. Что говорит брат?

Мальтеус кивает. А Кайден... тоже сухо кивает в ответ и уходит.

Не оборачиваясь. Не взглянув на мой шатёр.

Его плечи опущены, тяжёлый королевский плащ висит безжизненными складками, как знамя проигравшей армии, которую ведут в плен.

Сердце пропускает удар.

Отчего он так выглядит?

Оттого, что отказал Мальтеусу и теперь боится за наше королевство? Или оттого, что... разрешил? И теперь вина передо мной давит ему на плечи, сгибая гордого короля к земле?

— Кайден, нет... — шепчу я в пустоту. — Эх, мне не узнать...

Я отшатываюсь от стены шатра, и взгляд падает на стол. Там, на бархатной скатерти, стоит тяжёлый эбеновый ларец. Внутри спрятан Договор. Тот самый, скреплённый каплей крови моего брата.

Внезапная, отчаянная мысль пронзает сознание. Если договора не будет, не будет и обязательств!

Я бросаюсь к ларцу, срываю крышку. Пергамент выглядит зловеще, красная сургучная печать с гербом Талассии пульсирует, словно живая.

Хватаю Договор, пальцы дрожат. Разорвать! Сжечь! Уничтожить!

Кайден же сказал, что не оставит меня. Обещал. А если передумал, я не дам ему повернуть назад.

Я с силой дёргаю плотную бумагу в разные стороны.

Ничего.

Пергамент даже не мнётся. Он словно вылит из металла. Я пытаюсь снова, вкладывая в это всю свою злость, выпускаю даже искру магии, чтобы поджечь его...

— Ха-ха-ха.

Холодный смех за спиной заставляет меня подпрыгнуть. Пергамент выпадает из рук.

Мальтеус?!

У меня в шатре?

Он стоит у входа, прислонившись плечом к опоре. Как он вошёл так тихо?

— Это магия, детка, — произносит он лениво, словно объясняет ребёнку, почему небо голубое. — Ты не сможешь уничтожить Договор. Ты его подписывала? Нет.

Он идёт глубже внутрь, и пространство шатра сразу сжимается, становится душным.

— На Договоре королевская кровь, но не твоя, — продолжает Мальтеус, поднимая пергамент с пола и бережно отряхивая его. — И расплата за разорванный договор падёт на того, кто его подписал. Знаешь, что бывает, когда нарушаешь магическую Клятву Крови? Человек просто... высыхает. Медленно и мучительно. Ты же не хочешь этого для любимого братика?

Я отступаю, пока не упираюсь бедрами в край стола.

— Твой брат проявил благоразумие, Адалин, — произносит Мальтеус, аккуратно укладывая договор обратно в ларец и с громким щелчком захлопывая крышку. — Он дал согласие. Чтобы я пришёл сейчас к тебе.

Его глаза блестят торжеством.

— Договор есть. Осталась сущая мелочь. Консуммация. И тогда... — он кривит губы в язвительной усмешке, цитируя слова брачной клятвы, — ...да не разлучат нас ни люди, ни боги.

Его пальцы касаются верхней пуговицы камзола.

— Раздевайся, Адалин.

Мир качается.

— Нет... — шепчу я.

— Да, — он расстёгивает камзол, небрежно бросает его на кресло. Следом начинает развязывать шнуровку на рубашке. — Не упрямься. Я обещал твоему брату, что вылечу тебя. А я держу слово.

Он стягивает рубашку через голову, обнажая бледное, жилистое тело. На его коже нет волос, она гладкая и серая, как у мертвеца.

Меня накрывает паникой.

Правая лопатка начинает гореть. Не чесаться, а печь. Зуд перерастает в пульсирующий жар, который растекается по венам.

ЯроГон...

Мысль о нём приходит сама собой. Огромный, ледяной, спокойный.

Если бы он был здесь... Он бы закрыл меня. Его холод не пугает, он... нужен мне. Как воздух. Как вода в пустыне. Я хочу спрятаться за ним, уткнуться носом в его широкую спину, за которой ничего не страшно.

— Иди ко мне, — Мальтеус протягивает руку.

Я мотаю головой, вжимаясь в стол.

— Я сказала — нет!

— Глупая, — он вздыхает. — Кольцо.

Золотой ободок на моем пальце вспыхивает багровым. Невидимый крюк впивается мне в кисть и резко дёргает вперёд. Я вскрикиваю, хватаюсь за край стола другой рукой, но сила кольца неумолима. Мои ноги скользят по ковру.

Мальтеус стоит и ждёт, раскинув руки, как паук в центре паутины.

— Да я лучше палец себе отрежу! — шиплю я, хватаясь свободной рукой за нож для фруктов, лежащий на столе.

Но от лопатки, вниз по руке, как будто маленькая ледяная молния пробегает и… бьёт прямо в кольцо.

Кажется, это не моя огненная магия, не моя Хворь.

Только кольцо вдруг... покрывается инеем и трескается.

Звонкий хруст, похожий на звук ломающейся кости. Золото лопается, и кольцо соскальзывает с моего пальца, падая на ковёр. Красные нити привязки вспыхивают и гаснут.

Я замираю с ножом в руке. Мальтеус тоже застывает, его глаза расширяются.

— Как..? — выдыхает он. — Это невозможно!

Его лицо искажается яростью. Маска галантного жениха слетает, обнажая оскал чудовища.

— Ах ты, маленькая дрянь! Решила поиграть с магией? Это тебя орк научил?

Он подходит совсем вплотную сам. Дёргает шнуровку на штанах, ослабляя натянувшуюся в паху ткань. Его глаза лихорадочно блестят.

Как же страшно!

Внутри меня разгорается огонь. Словно плотина рушится. Жгучая Хворь вырывается на свободу.

— Не трогай меня!

Я вспыхиваю. Реальный огонь, белый и яростный, срывается с моей кожи. Платье начинает дымиться.

Мальтеус кричит, отскакивает, обжигая руку. Кожа на его руке шипит, покрываясь волдырями и горит!

— Ты всё равно будешь моей! — рычит он. — Твой огонь — это десерт!

И он делает глубокий вдох, действительно, всасывая мой огонь со своей руки.

Глава 11.2

ЯроГон даже не замедляется. Он вскидывает руку, и воздух в шатре мгновенно замерзает.

— Твоё время вышло, Пожиратель.

Удар.

Это не магия, это чистая мощь севера. Волна льда сбивает Мальтеуса с ног, впечатывая его в противоположную стену. Ледяные колья вырастают из пола, прибивая его одежду и конечности к дереву каркаса, превращая принца в беспомощную куклу в ледяной витрине.

Он хрипит, пытаясь вдохнуть, но лёд сковывает его грудь.

А я... я больше не могу.

Огонь внутри меня беснуется. Я выгибаюсь на кровати, крик застревает в горле. Простыни вспыхивают. Подушки превращаются в пепел.

Я сгораю. По-настоящему.

— Снежка!

ЯроГон оказывается рядом. Он наклоняется ко мне, протягивая руки.

— Не надо... — шепчу я, глядя на свои руки, объятые белым пламенем. — Обожжёшься... Уйди...

Мальтеус кричал от боли, когда касался меня.

Но орк не уходит. Он подхватывает меня на руки, легко, как ребёнка. Прижимает к своей широкой груди.

И... ничего.

Нет запаха палёной плоти. Нет шипения.

Мой огонь лижет его кожу, обвивает его шею, но не причиняет ему вреда. Наоборот, ледяная прохлада орка впитывает мой жар, принося секунду блаженного облегчения.

Как это возможно?

— Держись, — рычит он мне в ухо. — Не смей сгореть изнутри!

Он перекидывает меня через плечо, словно добычу, и широкими шагами направляется к выходу, переступая через обломки.

Мы проходим мимо замороженного Мальтеуса. Глаза, полные бессильной злобы, следят за нами из-подо льда.

Свежий ночной воздух бьёт в лицо, но мне всё равно жарко. Невыносимо жарко.

Мир плывёт перед глазами. Деревья, звёзды, трава на земле — всё сливается в огненную карусель.

— Куда... мы..? — бормочу я, болтаясь на плече орка. Голова кружится.

— Лечиться, — коротко бросает он.

Орк придерживает меня крепкой, надёжной рукой. Она такая прохладная на моих горячих ногах.

— Ты слышал... — язык заплетается, но мне почему-то важно это сказать. — Про орка... Я не хотела... обидеть...

— Обидеть? — он хмыкает, и я чувствую вибрацию его смеха грудью. — Ты сказала, что предпочла бы «дикого и грязного орка» принцу.

— Ну... да... — я утыкаюсь пылающим лбом в его спину. Стыд смешивается с лихорадкой. — Это… не то, что ты подумал...

— Поздно оправдываться, принцесса, — его голос становится серьёзным, хриплым. — Я слышал, — он поправляет моё тело на плече, пристраивая огромную ладонь прямо на мягком месте.

Со стыда сгореть.

— Грязный, дикий орк… — отрешенно повторяет мои слова.

Боги!

Я не могу ему рассказать, что на самом деле чувствую к нему. Да я и сама не понимаю. А ещё как же тело печёт, теряю мысль...

Мы уже в лесу. Ветки хлещут по сторонам, но ЯроГон идёт напролом, не сбавляя темпа.

Шум водопада становится громче.

— Сейчас, маленькая. Сейчас остудим тебя.

Руку с попы не убирает, я даже забываю про боль, которая сжигает изнутри. Пытаюсь сообразить, что я хотела ему сказать?

ЯроГон сбегает к озеру, прямо в воду, не снимая сапог. Останавливается, когда вода доходит ему до пояса, и осторожно спускает меня с плеча, удерживая на весу, и прижимая спиной к себе.

— Выпускай! — командует он. — Всё, что есть! Давай!

Я пытаюсь. Я кричу, и белый огонь столбом взмывает в небо, превращая воду в кипящий пар.

Озеро бурлит. ЯроГон создает вокруг нас ледяные стены, пытается погасить мой жар своей магией, но его лёд тает быстрее, чем он успевает его создавать.

— Ещё! — рычит он.

— Не могу... оно не кончается... — я плачу.

Огонь не уходит. Он словно бездонный колодец, который открылся внутри меня. Мне кажется, я сейчас расплавлюсь и утеку в это озеро вместе с ним.

Сердце сбивается. Удары становятся всё реже. Глуше.

Это конец. Я знаю. Жгучая Хворь победила.

— ЯроГон... — я цепляюсь за его мокрый, ледяной нагрудник. Сил нет даже поднять голову. — Пожалуйста...

— Что?

— Скажи брату... скажи Кайдену... что я люблю его. И что... простила.

Мои глаза закрываются. Темнота подступает, ласковая и прохладная.

— Не смей прощаться! Сама скажешь ему, — голос ЯроГона звучит резко, и… испуганно.

Он трясёт меня.

— Смотри на меня! Снежка! Принцесса Адалин!

Я с трудом разлепляю веки. Его лицо совсем близко. В черных глазах мечется паника.

— Лёд не помогает, — шепчет он. — Озера мало. Твой огонь слишком силён.

— Я умираю? — равнодушно спрашиваю я.

— Нет! — он прижимает меня к себе, и я чувствую, как колотится его сердце. — Я не дам тебе умереть. Но...

Он замирает, глядя на меня тяжёлым, тёмным взглядом.

— Ты сказала, что предпочла бы дикого орка, — хрипло произносит он. — Грязного орка… Ну уж извини, я только что искупался, вместе с тобой. И теперь я чистый... Что ж, принцесса... Придётся отвечать за свои слова.

— Что..? — я не понимаю. Мозг плавится.

— Близость, — выдыхает он мне в губы. — Только это может забрать твой огонь. И раз уж ты выбрала чудовище...

Он подхватывает меня на руки и несёт из воды на берег, в густую траву под тенью скал.

— ...то придётся потерпеть. А с чужаком мы разберёмся. Потом.

ЯроГон несёт меня, и мир качается вокруг. Всё плывёт перед глазами: деревья, небо, его лицо.

Огонь грызёт меня изнутри, как голодный зверь. Я хочу кричать, но горло пересохло.

А вождь... он держит меня так бережно. Словно я не пылающий факел, способный испепелить всё вокруг, а его маленькая драгоценность.

Как он может?

Я прижимаюсь к его груди, словно к ледяной стене, пытаясь хоть немного остудить жар.

Орк пахнет морозной хвоей, чистым снегом, чем-то диким и терпким, мужским. Он пахнет безопасностью. И он спас меня. Снова.

От Мальтеуса. От серых щупалец. От моего собственного огня.