Белый ворон

Пролог

Шум и беззаконие. Крики раненных и скрежет клинков, бьющихся друг о друга. Правящая элита терпела уже очевидное поражение.

— Поднимайся, Ронан, ну же! — мужчина, подставляя плечо для опоры, сопровождает короля, который зажимает рукой кровоточащую рану.

Влажные от пота волосы прилипали к лицам мужчин. Ронан отбрасывая прядь светлых волос и терпеливо сжимая губы от ноющей боли ранения, смотрит в глаза старому другу и бравому солдату, сопровождавшему его на многих сражениях.

— Послушай, Уэйд. Я виноват, нужно было послушать вас...

— Потом философствовать будешь, пошли отсюда! — заправив клинок в ножны, мужчина пытается взять под локоть короля, чтобы помочь, но тот отталкивает его, поскальзываясь на густой грязи залитого кровью поля.

— Уходи. Вместе мы не спасемся. Ты должен обеспечить безопасность рода.

— Ронан, мой долг — спасти короля, — мужчина не собирался сдаваться.

— Это приказ, Уэйд, — король, проделывая усилие, крепко сжимает руку друга и уверенно смотрит в его глаза, очерченные тёмными кругами, — уходи и спасай наш род! — король устало отпускает руку и повышает голос: — Ну же!

Глубоко вдохнув, Уэйд поднялся, обнажая клинок. Он понимал, что видит своего короля в последний раз. Вот такого, вымотанного войной, опять думающего не о спасении самого себя, а о защите династии, и тяжело раненного. Мужчина направился вдоль поля, к коню, на пути видя Аллистера, сражающегося с противниками.

Лезвие клинка блеснуло сталью, вступая в бой. Уэйд по праву был лучшим воином Крэйстона. Отточенные движения, резкие выпады и умелые наступления. Уэйд умело отразил удар, вонзая клинок в плоть южанина.

— Мы отступаем? — запыхавшись, спросил Аллистер, также отбиваясь от врага.

— Да, приказ короля, — но не успел Уэйд закончить, как раздался тяжёлый хрип Аллистера.

Мужчина с клинком, торчащим в спине, пал на колени и еле слышно вымолвил:

— Спаси... Мою дочь... — это были его последние слова, а южанин с обезображенным жестокостью войны лицом бросился на Уэйда.

Скулы мужчины сжались в ярости. Уэйд яростно начал отбиваться от противников, уничтожая всех на своём пути. Преодолев кровавое месиво, он обернулся. Ачилл в этот момент пронзил сердце уже сдавшегося короля. Ярость застилала глаза, кровь на руках и одежде пестрила, была неприятно липкой и тёмной, а в сознании продолжали раздаваться эхом слова дорогих людей: «спаси род», «спаси дочь», «это приказ».

Как же он, Уэйд, мог оставить короля на верную гибель? Люди. Оружие. Кровь. Крики. Одна из самых страшных битв на его памяти. Никогда ещё ему не было так мерзко от запаха крови и плоти.

Быстро преодолев лес, мужчина вошёл в замок через потайные ходы и ворвался в покои жены и её сестры. Две служанки, находившиеся в комнате, вскрикнули от кровавого облачения Уэйда, а третья потеряла сознание. Дрожащая Адолина тут же кинулась к мужу, облегчённо выдыхая. Однако нескрываемый страх в глазах её и Авалайн, которая держала младенца на руках, выдавали всю степень напряжения и тревоги.

— Нам нужно бежать. Ачилл убил Ронана, Аллистер мёртв. Я должен спасти вас, — все на мгновение замолчали, взгляд женщин был влажным от слёз. Слабая после родов Авалайн, с налипшими на лицо прядями светлых волос, лишь сильнее прижала к себе ребёнка, кричавшего ещё громче из-за тяжелой атмосферы. Шум за пределами покоев вернул Уэйда в реальность. — Вы, — мужчина кивнул на служанок. — Одежду сюда. Простую, старую.

Девушки тут же засуетились, помогая накинуть простенькие серые плащи на плечи женщин, что-то нервно бормоча себе под нос.

— Ада, мне очень жаль... Забери мою малышку, воспитай её, пообещай мне, — женщина закутала ребёнка в пелёнки, вложив в крохотные ручки свою подвеску.

— Ава, не говори глупостей! — Адолина очень нервничала и не хотела терять ещё и сестру.

— Пообещай! — женщина бережно отдала в руки сестры девочку, нежно поцеловав её в лоб. Получив положительный кивок, женщина слабо улыбнулась, обняв на прощание сестру. — У меня не хватит сил даже преодолеть замок, бегите!

Авалайн кивнула служанкам, которые открыли ещё одну потайную дверь. Светлые глаза были наполнены слезами, девушку трясло. Её первенец, её дочка, которую она видит последний раз. Сердце разрывалось от боли.

— Держись, а я позабочусь о них, — Уэйд застегнул плащ и тяжело посмотрел на сестру своей жены, дав ей кортик для практически нереальной обороны, — пойдём! — скомандовал мужчина, выводя жену с ребёнком на руках в потайные коридоры, которые хорошо знал.

Уже в этих коридорах, они услышали истошные женские крики, погоня настигала. Адолина ускорилась, а Уэйд вновь обнажил клинок. Детский плач этой ночью сливался с лязганьем металла и воплями людей...

Глава 1

Коль буйны радости, конец их буен.

«Крики людей. Повозка, подпрыгивающая на ухабах, и лошади, подгоняемые хлыстом возницы. Кровь. Грязь. Ребёнок рыдает на руках от голода и холода».

Адолина проснулась со слезами на глазах. Утерев их тыльной стороной ладони, она поднялась и посмотрела на время. «Три часа ночи, — подумала женщина, — когда уже придет конец этим ночным кошмарам? Когда прошлое перестанет терзать меня?» Никогда — именно это крутилось в сознании женщины, как бы трудно не было принять этот факт. Никогда, пока рядом с ней, в соседней комнате спит уже десятилетняя девочка, как отпечаток прошлой жизни: сестры и её мужа. Сильного рода, некогда имевшего огромную мощь и славу.

Женщина встала, взяла свечу с комода и, открыв массивную дверь, прошла в коридор. Не спал только дворецкий, которому было уже чёрт его знает сколько лет, а как известно, старики предпочитают дневной сон и часто бодрствуют ночью. Адолина аккуратно приоткрыла соседнюю дверь и посмотрела на племянницу. «Элора, — улыбнулась она своим мыслям. — Какое же все-таки красивое имя. В нём есть что-то и от матери, и от отца. Чудесный ребенок. Такой умный, смелый, бойкий. Мужская стойкость в детском, девичьем теле».

И действительно, Элора была куда старше своих десяти лет. Она уже говорила на двух языках, пусть и не быстро, знала карту государства и, наверное, с закрытыми глазами могла пройти сквозь Мерцающий лес к горам. Несмотря на свои малые года, девочка обучалась подобающе своему истинному статусу, даже в скромном имении.

Адолина не стала тревожить девочку и няньку, спящую возле кровати ребенка, а спустилась вниз. Выпив теплого молока, она расположилась на тахте в гостиной, возле камина, и спустя какое-то время уснула с книгой в руках.

______________________

— Тётя Лина, смотри, какую лягушку нашёл дядя Уэйд! Она такая большая и...

Громкий крик заполнил гостиную. Адолина вскочила с тахты и с ужасом принялась стряхивать с красной обивки большую зелёную жабу.

— Зачем? — не успокаивалась женщина, — зачем вы принесли это в дом? —женщина с презрением посмотрела на это чудовище, а после на мужа. — Я понимаю, ребёнок — это ребёнок, но ты Уэйд, чем ты думал?

— Я? — кое-как, задыхаясь от смеха выдавил из себя мужчина, — я ничем не думал. Проснулся, смотрю — кровать пустая.

— Вы просто надо мной издеваетесь! Тебе уже пятьдесят лет, а ведешь себя, словно...

— Кто? — Уэйд подошёл к жене с ласковой улыбкой и погладив по руку, поцеловал её тыльную сторону ладони.

— Не важно, — пробурчала она, смягчившись. — Завтрак накрыт уже? Я очень голодна, сейчас льва бы съела.

— О да, любимая, час дня, а ты уже хочешь завтракать. Не рановато ли? — засмеялся мужчина и, увидев недовольное лицо жены, тут же добавил, — ну а вообще да, пора. Элора, отдай жабу Джеймсу, пожалуйста. Пусть кинет её в пруд, будет там семью заводить.

— Кто? Джеймс? — поперхнулась девочка.

— Да, Элора, конечно, он — в пруду с другими жабами.

______________________

Элора уже бегала в саду после позднего завтрака, когда Адолина и Уэйд сидели на террасе.

— Какие же красивые крокусы, да и другие цветы, — улыбнулась она. — А ведь когда мы приехали, помнишь, всё было здесь обветшало — сад зарос, дом покрылся пылью, — в голосе женщины чувствовалась боль от прошедших времён переворота.

— Когда мы сюда приехали, дорогая жена, не только дом был ужасен, но и вся страна полыхала огнём хаоса и беззакония, — Уэйд тяжело вздохнул, ударив кулаком по подлокотнику. — Ублюдок Ачилл сидит сейчас на кровавом троне, и бровью не ведёт. Перебил тех, кого называл друзьями, предал всех нас, короля, оставил королевство на гибель от себя же, — желваки мужчины напряглись от неутихающей в груди ярости и тоски по своему другу и «прошлому» королевству.

— Тише, Уэйд, — Адолина накрыла напряжённый кулак мужа своей рукой с появляющимися морщинами, заботливо поглаживая, — постарайся себя контролировать, да и Элора может услышать.

— И пусть слышит! Она должна знать, что королевство по праву, — громко начал было мужчина, но увидев взгляд жены, смягчился и продолжил спокойнее: — королевство по праву принадлежит нашей династии. Вайтрэйвены правили от самых истоков государства, вкладывали все свои силы, помогали подданым, делали всё, чтобы Крэйстон был в благополучии, а не пылал огнём кровопролития. Даркнейки, они же как шакалы, всегда рядом, в одиночку не нападают. Никогда не понимал, зачем Ронан держит Ачилла при себе. Надо было настоять на своём, может тогда Ронан бы остался жив.

— Уэйд, ты не должен винить себя, слышишь? Ронан всегда был характерным, ты бы не смог его убедить, но ты и так многое сделал для государства. Для Ронана тем более, сколько раз ты прикрывал его спину в боях? Сколько раз уводил спасал, рискуя собой? — женщина с сочувствием напоминала о заслугах своего мужа, не давая поникать в себе, она коснулась щеки мужа, украшенной шрамом. — Я горжусь тобой, Уэйд... А малышка знает, кто она. Ещё не понимает, что это значит, конечно, но всё-таки. Мы воспитываем принцессу, нельзя забывать про это, а соответственно и манеры должны быть королевскими. Что за лягушка? Я уже молчу про лазание по деревьям с дворовыми детьми.

— Пусть она и принцесса, но ей нужна недюжинная сила, чтобы вернуть власть, — мужчина выдохнул, стараясь быть спокойнее, руки жены всегда успокаивали его. — Материальная у нас уже есть — не все южане поддерживают правление Даркнейка, лорд Валленс и лорд Тратэйя, приближенные короля Эллитара, сообщили мне, что тот иронично отзывается о реформах Ачилла и периодически вспоминает Вайтрейвэнов, даже за обедом.

— Сам же и спонсировал поддержку Ачилла. Болван просто-напросто испугался продвижения Ронана на юг, в сторону территорий, которыми он почти не занимается, а только кормится налогами с несчастных крестьян. И именно те самые крестьяне, наслушавшиеся баек от Рагнара, стали искать возмездия у нас, как слепые котята, — печальные размышления были прерваны детским голосом — Элора начала отчитывать няньку. Заметив это Адолина немедленно вскрикнула: — Что у вас там опять происходит?

Глава 2

Бессмертен тот, кто не родился.

Юная девушка радостно бежала по территории поместья, подгоняемая ветром, развевающим длинные светлые волосы. Девушка беззаботно резвилась вместе с дворовыми подростками. Несмотря на семнадцатилетие, девушка вела себя по мнению тетушки, как та часто говорила, «неподобающе!». Но вышивка, игра на музыкальных инструментах и танцы вечером под звонкий треск камина Элору не привлекали, хотя она и воспитывалась в духе своего времени.

Девушка зацепилась за ветку массивного дерева и, подтянувшись, забралась на неё, наблюдая за друзьями сверху. Тут Элора и вовсе словно кошка вытянулась на ветви, звонко рассмеявшись.

— Ваша Светлость, помилуйте, Вы слишком быстро бегаете, точно порхаете, — учтиво заметил парень, с улыбкой разглядывая юную госпожу.

— Да, я знаю, — девушка кокетливо улыбнулась, а после перевела взгляд на пожилого слугу, с недовольством предвкушая не самую приятную для себя беседу. — Рэй, как думаешь, лучше сбежать от Джеймса сразу?

Парень обернулся, следя за взглядом девушки, и сам засмеялся от забавной, хромающей торопливости Джеймса.

— Вот вы где, Ваша Светлость! — Джеймс ещё быстрее стал приближаться и, Элора спрыгнула с ветви так же резво, как и забралась на неё, Рэй только и успел, что подставить девушке руку. — Прошу, подождите, Вас просит к себе Адолина, её супруг слишком плох...

До этих слов Элора планировала аккуратно уйти от разговора со скучным слугой, но его слова поселили тревогу в юном сердце. Девушка недоверчиво посмотрела в выцветшие глаза мужчины, и с поддержкой дотронувшись до плеча Джеймса, немедленно направиляясь к дяде.

Дядюшка Элоры уже года два был болен, но последний месяц его состояние стремительно ухудшалось. Девушка старалась не думать о плохих последствиях, но сейчас тревога была гораздо сильнее.

Элора вбежала в дом. Девушка-служанка покачала головой, увидев юную леди в мужских штанах, которые она предпочитала платьям, но никак это не прокомментировала, зная, насколько леди упряма, потому впустила её в комнату:

— Адолина просила Вас.

Девушка откинула свои белокурые локоны, густые и блестящие, как у матери. Лекарь отошёл от закашливающегося Уэйда, скользнув взглядом по вошедшей девушке, и обратился к супруге больного.

— Чахотка. Мои соболезнования, — доктор понимал, что ничем не может помочь больному, и жить ему оставалось совсем ничего, поэтому даже не собирался давать ложные надежды. Никто не жил долго с такой ужасной болезнью.

Уэйд продолжал кашлять, а Элора не смогла остаться в стороне:

— Так помогите же дядюшке! Вы лекарь или самозванец?! — девушка гневно притопнула, недовольно смотря на мужчину.

— Должно быть, Вы слишком юны и пока не понимаете, но леди, ещё нет лекарства от этой болезни.

— Так придумайте! Ну же, чего вы ждёте, создайте лекарство, которое поможет дядюшке!

— Ваша Светлость... — начал было оправдываться лекарь, но Адолина взяла девушку под руку:

— Милая, будь сдержаннее, — женщина и сама выглядела уставшей, болезнь мужа вымотала и её.

— Я сделал всё, что было в моих силах, — лекарь только тихо удалился, когда Уэйд позвал жену к себе.

Некогда полный сил мужчина сейчас был слаб и бледен, на его губах запеклась кровь, а капилляры в глаза от постоянного кашля полопались. Адолина накрыла руку мужа своей, старясь поддержать его в трудный момент, понимая, что больше никто и ничего сделать не в состоянии.

— Дорогой мой Уэйд, что я могу сделать для тебя, как могу облегчить твою боль? — как бы мужчина не старался мужественно бороться с чахоткой, лекарь говорил, что болезнь обычно сопровождается болью в лёгких.

— Хорошие мои, Элора, и ты тут...

Девушка тут же подоспела к постели бледного дяди, падая рядом на колени и тоже касаясь морщинистой руки, что по рассказам смело держала оружие, проходя не один бой.

— Дядюшка, пожалуйста, не пугай нас так! — всё-таки именно эти люди заменили девушке родителей, за что она им искренне благодарна. Уэйд с Адолиной стали отцом и матерью, которые способны поддержать и научить всему.

— Я сожалею, но мне осталось совсем немного, — мужчина снова зашелся тяжелым и сухим кашлем. — Но вы должны позаботиться друг о друге, и воскресить свой род. Обещайте мне.

— Нет-нет-нет, дядюшка, что ты такое говоришь? — девушка не собиралась сдаваться. В её глазах стояли слезы, а тело сотрясала мелкая дрожь.

— Девочка моя, помни, чему я тебя учил. Смело шагай к своей цели, и не смей отступать, даже если путь придётся прокладывать по битому стеклу, — кашель мешал, а девушка уже не могла сдерживать слёз. — Лина, жена моя, спасибо тебе, ты всегда была рядом... — мужчина в последний раз громко закашлялся, и в ту же секунду его тело обмякло.

Последние слова могучего воина, которого поборола чахотка. Даже не враг на поле брани, а болезнь. На минуту в комнате повисла тишина. Тишина, осознание и боль, осевшая в сердцах двух женщин. Элора смотрела на бледное лицо дядюшки, что постепенно начинало остывать, продолжая нервно теребить рукав его рубашки. Напряжение достигло пика.

Девушка перевела взгляд на тётю, чей взгляд был болезненно уставшим, а щёки влажны. Элора аккуратно обняла Адолину, утыкаясь в плечо женщины.

— И что теперь? — растерянно и даже испуганно спросила девушка, которой еще несколько минут назад вся жизнь казалась счастьем.

— А теперь... Теперь мы пойдём по этому колкому пути, мы с тобой со всем справимся, девочка моя, — женщина поцеловала девушку в шелковистые волосы, а после отпустила, кивнув на выход. — И приведи себя в порядок, негоже в мужском одеянии ходить.

Когда Элора, погруженная в океан мыслей, ушла в свои покои, а Адолина, до этого момента сохранявшая видимое спокойствие, осталась наедине с мужчиной, который всегда был опорой, защитой и самой большой любовью, комната наполнилась плачем. Женщину сотрясали рыдания, её руки тряслись: она потеряла любовь своей жизни, она потеряла мужа, потеряла часть себя.