Бешеный Иблис. Во власти Генерала

Пролог

— Иблис! — Заключенный даже не обратил внимания на рык охранника, нервный и беспокойный. — Вот твой трофей, как и договаривались! Любой каприз за ваши бабки!

Иблис удовлетворенно ухмыльнулся.

Предвкушение разливалось по телу, будоража ледяную кровь. Разгоняя вновь всколыхнувшиеся эмоции по венам.

Вот и настало его время!

Он ждал столько лет. Искал слабое место Генерала Зотова.

И нашел.

Он чувствовал, как внутри разгорается пламя, пожирающее последние остатки разума.

С трудом удерживал контроль.

Уголок рта Иблиса дрогнул, вытягиваясь в ухмылку. Она больше напоминала оскал зверя, вышедшего на охоту.

Хищник, почуявший скорую победу ликовал в нем.

Скоро!

От его улыбки содрогались враги, дрожали те немногие, кто считал себя его друзьями.

Недаром обитатели “Золотого Пика” прозвали его Иблис.

Шайтан. Хладнокровный жестокий зверь, для которого не существовало преград.

Он не спрашивал. Он брал все что хотел.

Ломал. Присваивал. Захватывал.

На этой проклятой скале царил свой закон.

Страх. Боль. Жадность. Кровь. И сила.

Иблис вызубрил простые правила существования на заснеженной горе в самой глуши Северного Урала. За время своего заключения, превратился в жестокого хладнокровного зверя.

К каждому можно найти подход, главное, знать на какие кнопки давить.

За столько лет в “Золотом Пике” он наизусть вызубрил правила этой проклятой скалы.

Превратился в зверя. Брал все что желал.

И терпеливо выжидал.

Скрип массивной железной двери, звон решеток, ледяным эхом рассыпался по камере. И осел колким инеем на серых бетонных стенах, на холодном полу.

Воздух в камере сгустился от напряжения.

Казалось, страх и ужас исходившие от девушки, которую надзиратель легко втолкнул в камеру, оседали пеплом на пол.

От ее отчаяния вибрировал воздух.

Время застыло, замерло, закрутилось вокруг, утягивая Иблиса в водоворот ощущений, от которых ледяная броня нарощенная годами заключения, пошла трещинами. Осыпалась острыми осколками на холодный бетонный пол.

Он увидел ее, и весь его мир пошатнулся.

Ярость. Месть. Ненависть.

И какое-то дикое животное чувство, жажда обладания ею, скрутились в безумный эмоциональный ураган.

Сколько лет Иблис лелеял месть.

Представлял, как кирпичик за кирпичиком, камень за камнем, песчинку за песчинкой, уничтожит империю Генерала Зотова.

Найдет его слабое место. И беспощадно ударит со всей яростью и жестокостью.

Он знал о Золотке все. Даже больше, чем она сама, и все же, эта первая встреча оказалась…

Словно взрыв сверхновой, грохот грозы, яростные сверкающие молнии… Все вместе взятое.

Его невинность.

Его месть.

Его едва живая, хрупкая одержимость.

Едва девушку втолкнули в камеру, весь мир Иблиса покачнулся, взорвался.

Белоснежное свадебное платье, расшитое бриллиантами и золотом, подчеркивало ее чистоту.

Простое белоснежное платье в греческом стиле, с одним обнаженным плечом. С другого плеча свисал широкие белоснежный рукав, расшитый золотом.

Широкий бриллиантовый пояс обхватывал тонкий стан под самой грудью. Скромный косой вырез расшитый золотом, и драгоценная диадема в шикарной золотой гриве, собранной в греческую прическу, дополняло образ нереальной греческой принцессы.

Чистой. Невинной. Готовой для первой брачной ночи.

Хрупкая невинная красота, которую ему хотелось сломать, испачкать собственным мраком.

Иблис сгорал от жажды прикоснуться к невесте. Ощутить настолько ли бархатистая ее кожа, как ему казалось.

В уже давно застывшей груди пробудились давно забытые ощущения.

Иблис нахмурился, гася в зародыше давно забытые эмоции.

Пробуждая в себе ярость, ненависть, и жажду мести.

Прожигал ее полным ненависти и презрения взглядом.

ОНА в его камере.

В его мире.

В его власти.

Дверь в камеру, со скрежетом захлопнулась за спиной девушки. Звон металлических решеток эхом отрикошетили от серых бетонных стен.

Иблис жадно пожирал ее взглядом.

Считывал каждую эмоцию, каждый вздох, каждый трепет.

Жадно втягивал воздух носом, словно зверь, почуявший добычу.

Насыщал легкие ее запахом. Смесь свежести, вишни, и ванили.

Такая сладкая и вкусная.

Его невинность!

Его месть!

Его одержимость!

Его невинный трофей!

Иблис столько лет ждал этого момента.

Столько готовился к встрече…

И все же, оказался не готов.

Девушка в белоснежном платье всего лишь месть.

— У вас семь дней… — Охранник молча склонил голову, отдавая ему дань уважения. — Она полностью твоя! Все камеры работают в штатном режиме, запись идет… — Дверь за охранником с грохотом закрылась.

Иблис впился голодным одержимым взглядом в девушку.

Невеста Генерала Зотова, она еще не знала, но больше никогда в жизни не увидит своего жестокого жениха.

Она больше никогда не выйдет за пределы его камеры.

Месть ядовитой горечью растекалась по языку Иблиса.

Пульс бился в висках.

Кровь бешеным потоком струилась по венам.

Скоро, очень скоро, он заберет у Генерала его главное сокровище…

Иблис сидел в кресле у дальней стены, потягивал дорогое янтарное пойло с пузатого бокала, и совершенно не чувствовал его вкуса.

Дорогой напиток не приносил никакого удовольствия.

По всему телу все еще струился адреналин после кровавой битвы на “Золотой Арене”.

Только там, на кровавых песках, Иблис начинал хоть что-то чувствовать. Напитывался мрачными эмоциями.

Его закоченевшая душа на мгновение оживала.

Бешеный эмоциональный выплеск бурлил в крови, подпитывая ярость и одержимость направленные лишь на одно.

Месть.

Иблис столько лет готовился.

Выжидал удобного момента.

Купался в крови на “Золотой Арене” этой проклятой скалы.

Глава 1

Серафима Снежинская

За месяц до событий в прологе

Элитный женский пансионат “Золотой бутон” где-то в горах Северного Урала

— Снежинская! К директору! Живо!

Раздраженный голос надзирательницы разлетелся по зимнему саду, эхом отражаясь от прозрачных стеклянных стен, за которыми бушевала зима. Разрывая в клочья хрупкое уединение, разбивая в дребезги иллюзию безопасность. — Эмма Абрамовна ждать не любит, ты же знаешь!

Воздух, пропитанный влагой, землей, и ароматом оранжерейных цветов, окутывал меня плотным покрывалом.

Создавая видимость уюта, и безопасности.

Я обожала прятаться в зимнем саду от злобы, ненависти и жестокости, царившей в этом гадюшнике.

Оазис зелени, растений со всего мира, начиная от цветов, кустарников и деревьев, в ледяной стуже Северного Урала.

Чудесный островок добра и безопасности, в самом ужасном и кошмарном месте на Земле.

С самого начала пребывания в пансионе, я пряталась тут, найдя относительно безопасное место. Сюда никто и никогда не заглядывал.

Ни девушки, которым не повезло тут оказаться. Ни надзирательницы, что работали на Старую Каргу, и передано служили “Золотому Бутону”.

Казалось, отчаяние, злоба и ненависть пропитали каждый кирпичик ненавистного пансиона. И сами стены тут давили своей тяжестью, создавая ощущение мрачного склепа, полного кошмарных созданий.

Все тут было отравлено злобой, ненавистью, и чем-то грязным, пошлым.

Я вжалась в плетеное кресло качалку, надеясь, что Кракозябра не найдет меня тут.

Главная надзирательница конечно имела тут престижную должность заместителя директора.

А на деле являлась простой жестокой надзирательницей в женской колонии, которой по сути являлся “Золотой Бутон”.

Вот только девушки оказывались тут либо за чужие совершенные грехи, либо по злобной воле родственников, либо по кошмарному стечению обстоятельств.

Я крепко зажмурилась, надеясь, что зеленые растения скроют от жестокой чужой воли.

За все время пребывания тут, мне так и не удалось выяснить, кого благодарить за жизнь в этом гадюшнике.

Сирота, без богатой родни, без заступников, я помнила лишь что с семи лет воспитывалась в закрытом нормальном пансионе для девушек. И лишь через месяц после восемнадцатилетия, меня перевели сюда. В “Золотой Бутон”.

Сердце безумно колотилось в груди, едва не ломая ребра.

Страх и ужас сковал все тело. Струился по сосудам ядовитой отравой, парализуя волю, и способность двигаться.

Каждый вздох отдавался болезненным спазмом в сердце.

Словно в грудь впиваются острые ледяные шипы, кромсая грудную клетку в клочья.

Знала.

Все в нашем пансионе знали, что Эмма Арбамовна Яговская ни один проступок не оставляла без жестокого наказания. Не женщина, ледяная Старая Карга, у которой в груди вместо сердца кусок льда.

А в глазах мелькают бриллианты с золотыми монетами.

Старая Карга жестокая меркантильная сучка. Она стремилась получать выгоду от всего.

И девушки на попечении пансиона, ее самый главный дорогой товар.

Эмма Арбрамовна, директор нашего “рая”, пансионата “Золотой Бутон”. И главная стерва… Она продавала девушек…

Именно она заправляла всем тем кошмаром, что творился в стенах “Золотого Бутона”.

Откуда я это знала?

Жить захочешь, и не так будешь крутиться.

За время проведенное здесь, мне многое удалось узнать. Вот только доказать я ничего не могла.

Как и сбежать с гребаной скалы, на которой располагался наш пансион.

Сюда попадали молодые невинные девушки сразу после восемнадцалетия.

Сироты с громкими фамилиями, огромным наследством. За которых некому вступиться.

Конечно, через некоторое время, наследницы пропадали, а огромное состояние чудесным образом попадало в руки “добрых и нужных” нелюдей, родственников или бизнес партнеров.

В некоторых случаях, сюда попадали и бедные девушки.

Горы Северного Урала поглощали всех без разбора.

Отсюда невозможно сбежать.

Но я не сдавалась, искала способ…

Притворялась, что смирилась, ибо слишком хорошо помнила, что делали с теми, кто буянил, возмущался, создавал проблемы и отказывался учится.

Стоило подумать о том, чему тут нас обучали…

Тошнотворная волна отвращения подкатила к горлу.

Пансион для благородных девиц. Вот только, обучали тут такому…

После таких уроков хотелось обо всем забыть, и соскоблить кожу с собственного тела.

Я вздрогнула от ужаса, стоило вспомнить уроки…

Встряхнулась, отгоняя ужасные воспоминания.

— Снежинская! — Надзирательница вышла в самый центр зимнего сада, с яростью глядя на меня. — Ты оглохла? Тебя директрисса вызывает к себе! Встала, и побежала, иначе…

Что значит это “иначе” выяснять не стала.

Кресло скрипнуло, когда я встала, и молча направилась на выход. Каждый шаг давался с трудом, словно к моим ногами пристегнули тонные гири.

Подчиняться. Не возражать. Шагать вперед.

Я не хотела, чтобы мне вызвали психиатра, и превратили в овощ.

Видела, что тут бывает с непокорными и слишком дерзкими.

Все еще лелеяла надежду вырваться из этого ада. Надеялась, что полиция поможет, засудит всех уродов. Всех, кто виновен в царящем тут кошмаре.

Воздаст по заслугам всем, кто жестоко перемолол судьбы невиновных девушек в прах и пепел.

Наивная.

Кракозябра во всем помогала директриссе.

Хриплый прокуренный голос чертовой тетки разлетелся по всему зимнему саду. Впиваясь острыми шипами в мою спину, выворачивая наизнанку все мое существо.

Если эта Кракозябра стала искать меня по всему пансиону, значит все очень плохо.

Если меня ищет по всему пансиону сама главная надзирательница…

*****

Доброго времени суток, дорогие читатели!

Рекомендую вашему вниманию историю из нашего

Литмоб Зона притяжения https://litnet.com/shrt/X0vS

Глава 2

Серафима Снежинская

Значит, пришла моя очередь, мелькнула в голове крамольная мысль, и все внутренности скрутило от ужаса.

Думала, у меня еще есть время до дня “Кошмар”.

Стены мнимой безопасности рухнули с оглушительным треском.

Ослепительная ужасная реальность выжигала душу.

Внутри все сжалось в тугой болезненный комок.

Спина полыхнула обжигающей болью.

Фантомные отголоски мучительной агонии пульсировали по всему телу.

Синяки разноцветными пятнами покрывали спину, плечи и ягодицы.

Напоминая о воспитательных мерах директриссы.

Целый год после восемнадцатилетия, попав в “Золотой Бутон”, я жила в кошмарном ожидании.

В страхе и ужасе.

Каждый день ощущала напряжение. Оно звенело в воздухе. Вибрировало. Выматывало.

Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти.

Это чистая правда.

Только надежда однажды вырваться отсюда, придавала сил выжить, затаиться, искать удобного момента.

Врать. Притворяться. Играть в покорную игрушку.

Делать все, лишь бы меня не трогали.

И я надеялась вырваться из этого филиала преисподней.

Раз в несколько месяцев одна девушка пропадала.

Ее выводили за главные ворота “Золотого Бутона”.

Никто не знал, куда именно.

Остальным рассказывали добрую сказку о родственниках, которые забрали ее к себе. О женихе, который вдруг вспоминал о ненужной богатой невесте.

Вранье.

Целый год после восемнадцатилетия, я прожила в относительной безопасности.

Сгорая от страха.

Постоянно ожидала, когда же наступит мой черед.

Когда я однажды выйду за ворота “Золотого Бутона”, и пропаду навеки.

Никто не знал, куда исчезали воспитанницы, когда подходил их срок…

Нам всем говорили, что их либо забирали родственники, либо выдавали девушек замуж за достойных джентльменов.

Но я знала, это все ложь, призванное успокоить воспитанниц пансионата.

Я лишь надеялась, что у меня еще есть время, что-то придумать, найти способ сбежать с этой чертовой скалы.

Притворялась покорной и тихой, а сама шпионила, собирала информацию. Обследовала пансион от подвала до чердака. Все свободное время, особенно ночами, исследовала окружающую местность.

А когда мне удалось найти на чердаке не заколоченное окно, и осмотреть окрестности, осознала, что сбежать из пансионата будет намного сложней, чем я думала изначально.

И все еще надеялась на чудо…

Тогда я не понимала, что чудес не бывает, и что вырваться на волю практически невозможно.

Думала, что время есть, лихорадочно искала любую лазейку сбежать…

Мне же только три месяца назад исполнилось девятнадцать лет.

— Снежинская! — Кракозябра рявкнула совсем близко, вырывая из тревожных дум. — Оглохла? Шевелись!

Кракозябра подгоняла меня, пихая в спину. Провожая до самого кабинета директриссы. Пристально следя, чтобы я не сбежала, и не спряталась.

Тощая мымра в сером строгом брючном костюме, в белом блейзере следовала за мной по пятам.

— Мне еще не исполнилось двадцать один… — попыталась воспротивиться, и при этом не трястись от ужаса. — Слишком рано… — Старалась не показывать этой мымре насколько сильно мне страшно. — Зачем меня вызывает директрисса?

И насколько безумное отчаяние охватило все мое существо.

Черт!

Мне не хватило совсем чуть-чуть времени!

— Узнаешь! Хватит трястись. Можно сказать, тебе повезло больше остальных… Ухватись за этот шанс, девочка! — В ее хриплом прокуренного голосе послышалось жалость? Она что, дает мне совет? — Будешь покорной и послушной, считай вытянула счастливый шанс. Станешь королевой, Он весь мир положит к твоим ногам. Главное, слушайся и подчиняйся… Ты же знаешь, что последует за непослушание?

Знаю. Слишком хорошо знаю, что бывает за непослушание и бунты в этом проклятом заведении строго режима для девушек.

Старая Карга не прощает ничего и никому. Даже за малейший проступок следует жестокое наказание.

До сих пор спина болела и ныла, а ужасные синяки покрывали все тело, и мучительно пульсировали.

До кабинета директриссы шла еле переставляя ноги. Даже не обращала внимание на тычки и злобное шипение Кракозябры.

Дурное предчувствие не отпускало. Все внутренности скручивало мучительными узлами.

К горлу подкатывала тошнота.

Дикий первобытный ужас струился по венам.

Миновала мрачные коридоры пансиона. Словно в тумане, с гирями привязанными к ногам, спустилась на первый этаж. И как вкопанная остановилась перед дверью с надписью “Директор Эмма Арбамовна Яговская ”.

До кабинета я шла, как по раскаленным углям босыми ногами. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Дурное предчувствие, липкое и мерзкое, сжало горло, мешая дышать.

От тошноты горечь растекалась по языку.

По венам струился не страх даже, а древний, животный ужас, тот самый, что заставляет замирать жертву перед прыжком хищника.

Двойные двери из красного дерева, покрытые сияющим лаком, напоминали врата в преисподнюю.

Казалось, стоит мне сделать последний шаг, распахнуть двери, и назад пути не будет. Моя жизнь безвозвратно изменится. Превратится в кошмар.

Сердце бешено колотилось, словно птица, бьющаяся о прутья решетки.

От паники перехватывало дыхание, подгибались ноги, тряслись руки.

— Чего застыла? — рявкнула за моей спиной Кракозябра. — Пошла! И веди себя прилично!

Надзирательница толкнула полотно из красного дерева.

Врата в ад распахнулись.

— Алексей Михайлович, она здесь… — От ее подобрострастия и лести скулы свело, и я сжала кулаки.

Это еще кто такой?

Из кабинета донесся хриплый приглушенный мужской голос, от которого меня скрутило новой волной паники и ужаса.

— Слушаюсь…

— Шевелись, Снежинская, не заставляй господина ждать! — Толчок в спину, и меня втолкнули в кабинет директриссы, с такой силой, что едва не упав, с трудом удержалась на ногах.

Глава 3

Серафима

Этого монстра знали в нашем пансионе все.

От директора до обычной уборщицы.

Конечно.

Благодетель, который и основал пансион для девушек на этой проклятой скале, окруженной зимней стужей.

О нем нам все уши прожужжали надзирательницы.

Наперебой то расхваливая его, то рассказывая ужасы, от которых кровь стыла в жилах.

Каждой, кто попадал сюда впервые, проводили экскурсию к панорамным окнам. Даже прозрачные стекла и кованная решетка не скрывали кошмарную площадь за окном, и высокий каменный трехметровый забор со стальными кованными воротами.

Они закрывались на огромную перекладину, и мудреный замок, ключ от которого хранился у директриссы.

Справа от ворот, у стены в метре над полом находилось "Око зла". Специализированная приблуда в виде полусферы на толстой сальной ножке около мерта в высоту.

Электронное устройство для считывания сетчатки глаза.

Электронный замок открывающий врата в преисподнюю.

Хозяином которой был ублюдок, что сейчас стоял у окна, и буквально раздевал меня взглядом.

Даже не так...

Этот монстр не скрывал того, что жаждет обладать мной.

Трахать жестоко, с особым садизмом и всякими извращениями.

Старый козел, захотевший себе молодую покорную игрушку.

Стоявший сейчас у окна мужчина, напоминал монстра, а не благотеделя.

Знала бы я тогда, насколько окажусь права.

И в какой ужас он превратит мою жизнь уже очень скоро.

Генерал Алексей Михайлович Зотов, основатель и генеральный спонсор этой тюрьмы строго режима для девушек от восемнадцати лет, оказался безумным чудовищем.

— Знаю, вы Генерал Зотов, основатель и генеральный спонсор нашего... — запнулась на мгновение, не зная как поточнее выразится, а потом решила называть все своими именами. — Этой элитной закрытой тюрьмы для невинных девушек... — Стоя перед этим монстром, понимала, что играю с огнем, но молча терпеть унижения и сносить оскорбления не могла.

Не хотела.

Не стала.

Не хотела быть покорной овцой, и молча сносить все!

Пронзительный ужас перед этим ублюдком никуда не делся.

Наоборот, он лишь усилился, с силой закручивался вокруг меня удушающим ураганом. Струился по венам черной магмой, испепеляя до тла мою нервную систему.

Превращая в пепел все чего касался.

Этот подонок ко мне еще не прикоснулся, я уже содрогалась от отвращения.

От одной мысли, что этот мудак коснется меня, все внутри скручивалось в узел. Дрожь, противная и липкая растекалась по коже, оставляя фантомные болезненные следы.

Того, кто стоял сейчас передо мной я видела не впервые в жизни, и знала на что он способен.

Ненавидела его всеми фибрами души, каждой клеточкой своего существа.

Я помнила из-за кого тут оказалась...

Помнила все!

И жаждала мести!

Его крови!

Его смерти!

Боялась его до ужаса...

Но жажда отомстить за смерть своих родителей перевешивала все. Превращала меня в одержимую маньячку.

Жаждала разорвать его глотку...

Тяжелая подавляющая энергетика Генерала Зотова сводила с ума. Свербила под кожей мерзкими разрядами, от которых тошнота подкатывала к горлу.

Ненависть клокотала во мне, бурлила, струилась по венам. Сводила с ума.

Он думал, что я все забыла, что потеряла память год назад, когда этот ублюдок убивал моих родителей, а потом меня...

К горлу снова подкатила тошно, меня затрясло, и едва не вырвало.

От запаха этого ублюдка ком застрял в горле...

Я ничего не забыла!

Сейчас, эта мразь стоял прямо передо мной, в паре метрах.

Ухмылялся, опирался изуродованной ожогами рукой на трость.

Уверена, мысленно уже трахал в самой извращенной форме, наслаждаясь моей болью и ужасом.

Его сила и власть, тяжелой каменной плитой давила на меня сверху. Генерал словно даже аурой принуждал подчиниться.

Сломаться.

Покориться.

Только во мне все это вызывало протест.

Страх и ужас смешались с жаждой выстоять. Не сломаться. Не подчиниться.

Только не в этот раз...

Тогда я еще плохо знала, на что способен этот монстр, даже после всего что он со мной сделал. И как умеет ломать людей.

— Ты либо смелая кукла, либо глупая... — Генерал рассматривал меня словно букашку, с интересом, словно уже прикидывая, сколько я продержусь, и когда сломаюсь. В его холодном взгляде на мгновение проскользнуло сомнение. И исчезло. — Спишем твою грубость на страх и переживания молодой девушки перед свадьбой. — Нехорошо так ухмыльнулся, от чего обожженная часть его лица исказилась, превратив лицо в уродливую гримасу.

Которая уже год снилась мне в кошмарах.

*****

Как вам наш Генерал? Как получился главный злодей? Монстр и чудовище. Тот кто владеет Золотым Пиком. Но он даже не подозревает, что в недрах скалы заточен еще более худшее создание. Сам Дьявол во плоти. Встреча с главным героем еще предстоит)

*****

Доброго времени суток, дорогие читатели!

Рекомендую вашему вниманию историю из нашего

Литмоб Зона притяжения https://litnet.com/shrt/cnfO

Макс. Дьявол в клетке https://litnet.com/shrt/PdC0

Ульяна Соболева

Я - криминальный психолог. Мне тридцать пять, ему двадцать один. Я десять лет замужем за успешным адвокатом, а он с четырнадцати по колониям и тюрьмам. Но один взгляд и я падаю в бездну его светло-голубых глаз, падаю и разлетаюсь на осколки. Он погрузил меня в пропасть порока, вывернул наизнанку мои представления о законе и добродетели. Он начала игру, а я не смогла устоять и позволила втянуть себя в это безумие. Его руки в наручниках...а мне кажется, что он сковал мое сердце своим именем...На нем арестансткая роба, а для меня он красив настолько, что дыхание обжигает легкие. Я знаю, что сгорю в его пекле, но я просто не в силах устоять. Аморальная, бестыжая идиотка, шагнувшая в клетку к юному дьяволу.

🔥Героиня старше героя

😱Очень властный, жестокий герой психопат

🤔Неоднозначные поступки и серая мораль

😉Сомнительное согласие

🔥Адская любовь

‍❤️‍Одержимость

😱Дикая ревность

😎Эмоции на лезвии бритвы

‍❤️‍ХЭ

ОДНОТОМНИК

Книга участник Литмоба "Зона притяжения"

Глава 4

Серафима

И вот сегодня этот кошмар воплотился в реальность.

Я думала, что никогда в жизни больше не увижу его подлую мерзкую рожу. Обезображенную ожогами и шрамами. Уродливая личина как нельзя точно отображала его гнилое нутро.

Садист. Жестокий. Извращенный.

Я помнила все, что он сделал со мной в прошлый раз!

Прошел год, а кошмары не прекращались.

И сейчас замерла.

Стояла перед оживших ужасом, и не могла сдвинуться с места. Даже дышала через раз, с трудом пропихивая воздух через сжавшиеся легкие.

Я словно провалилась в тягучее вязкое болото. Смотрела на него, и проваливалась все сильней, все глубже. Захлебывалась страхом, болью, тело оно помнило все!

Оно застыло, покрылось ледяной коркой. Голос пропал. Душа заледенела, покрылась ледяным панцирем. Защищая израненную психику от еще более жутких травм.

— Подойди ко мне, Кукла! — Властный приказ полостнул по моим и без того напряженным нервам, разрезая их в лохмотья. — Я не люблю повторять приказы. — Голос Генерала доносился до меня словно из другого мира. — Казалось, что мою кожу жжет от невидимых ран, а алые капельки стекают и капают на пол, оставляя на шикарном черно-красном ковре кровавые узоры. — Думаю, следует напомнить тебе, что будет за неподчинение моим приказам, Кукла!

Невидимая угроза зависла в воздухе.

Тяжелая аура Генерала давила на плечи, пригибала к полу. Но я упорно продолжала стоять. Не могла сдвинуться с места, ноги словно приросли к полу.

Как же я хотела мимкрировать под окружающую обстановку. Слиться с ней, исчезнуть!

Смотрела прямо в лицо урода, под чьим покровительством находился наш пансионат.

Открыто разглядывала обезображенное ожогами и шрамами лицо.

Тонула в ужасе и страхе, сходя с ума, представляя что может снова сделать со мной это чудовище.

Но не могла переступить через какой-то невидимый барьер в себе.

Понимала, если сейчас подчинюсь, покорюсь, он сломает меня окончательно. Уничтожит то, что осталось от меня еще с прошлого раза. Превратит в жалкую тень самой себя, покорную жертву...

А я жертвой никогда не была.

Даже после того что Генерал со мной сделал...

— Ты же все вспомнила? — Довольно промурлыкал урод, облизывая меня взглядом. — Помнишь, что бывает за непослушание? Помнишь!

Его ноздри трепетали, он жадно втягивал носом воздух, словно улавиливал запах моего страха, витающий в воздухе.

И довольно урча, задышал чаще, возбуждаясь от ужаса исходящего от меня.

Боялась ли я этого подонка?

Бузесловно.

Сгорали ли внутри от ужаса?

До самого пепла.

И тем не менее, подчиняться не желала.

Сдаваться не хотела.

Генерал смотрел на меня с какой-то странной смесью одержимости, грязной похоти, злости и ярости от моего неповиновения.

Его глаза полыхали предвкушением, светились безумием, и чем-то еще... Скользким. Мерзким. Грязным.

От чего создавалось ощущение, словно все органы внутри меня скрутило колючей ржавой проволокой. Я сгорала в мучительной агонии, тонула в болоте из страха и ужаса, но стояла, не опускала взгляд.

Не подчинялась. Не сгибалась.

Изувеченные ожогами губы изогнулись в кривом оскале, обнажая идеальные белоснежные зубы.

— Вероятно, первый урок послушания, который я преподал тебе год назад, ты уже забыла, Кукла! Придется напомнить тебе прямо сейчас... — жесткий хриплый голос полоснул по и без того натянутым нервам. — Так даже интересней, посмотрим, насколько быстро ты сломаешься... Какой шелковой и покорной станешь, когда я с тобой закончу. Встала на колени!

Генерал направился к широкому кожаному черному дивану у дальней стены. Его тяжелая неровная поступь скрадывалась пушистым ворсом черно-красного ковра.

Стук черной трости отражался эхом от каменных стен кабинет директриссы.

— Ты оглохла? — Урод развернулся у самого дивана, и я судорожно сглотнула. Черная рубашка оказалась полностью расстегнута, обнажая темную покрытую черными волосками и ожогами грудь. — На колени! И ползи ко мне!

— Нет! — Выдохнула я, так и не сдвинувшись с места. — Не дам! Не позволю!

С каждым моим словом голос срывался на жалкий писк.

Меня трясло все сильней, воздух с трудом вырывался из легких.

— Нет? — Генерал вдруг улыбнулся, нехорошо так, словно дикий жестокий зверь оскалился. — За каждое твое "Нет" последует наказание, Кукла... Мне понравится, а вот тебе... Не очень... На колени!

Вздрогнула от громового хриплого голоса, он полоснул по моим нервам. Словно наотмашь ударил кнутом, рассекая тело до самой крови.

Как в прошлый раз...

На черно-красном ковре не осталось бы ни капли крови.

Директрисса обожала наказывать прямо тут, в своем кабинете.

Я знала это лучше всех. Часто получая наказания даже если не была ни в чем не виновной.

Она умела бить не оставляя видимых следов на теле. Хлестала любимым кнутом, оставляя на теле лишь поверхностные раны, которы быстро затягивались.

После экзекуции оставалась лишь сеточка белесых извилистых шрамов по всему телу. Незнаметных, если не приглядываться.

Она так же как и Генерал любила наказывать кнутом. Только в отличии от нее, Генерал хлестал срывая лоскуты кожи с тела.

Если бы я тогда знала, к каким последствиям приведет мой упрямый бунт.

Чего именно мне будет стоит сопротивление этому ужасному монстру.

Я тогда даже не подозревала что все слухи и рассказы о нем не просто чистая правда.

Даже после того, что этот ублюдок сделал со мной год назад, до сих пор надеялась на чудо.

Все что нам о нем рассказывали не передавало даже сотой доли того, кем на самом деле являлся этот ублюдок.

— Смотри на меня! — Очередной жесткий приказ, и я невольно застываю, поднимаю голову, подчиняюсь. Сопротивление ломается под давлением чистого первородного ужаса. — Когда я говорю, ты внимательно слушаешь, мгновенно исполняешь все мои приказы. Если я говорю дышать, дышишь. Прикажу не дышать, сдыхаешь. Говорю молчать, молчишь и не отсвечиваешь. Приказал, ты скидываешь с себя шмот, ложишься на ближайшую горизонтальную поверхность, и раздвигаешь ноги. С улыбкой называешь меня Любимый Хозяин. Поняла!?

Глава 5

Серафима

Кабинет директриссы дышал холодной, бездушной роскошью.

Полированное красное дерево панелей поглощало свет с окна, отбрасывая густые, непроглядные тени в углах.

Тяжелый воздух, смешанный с запахом Генерала забивал легкие. Аромат дорогой кожи, французких духов, и чего-то металлического...

Кровь, смерть, похоть...

За огромным окном, виднелся высокий каменный забор, по верху с клубками колючей проволки.

За ним на склонал Уральских гор клубился белый туман. С отблесками багрового заката. Словно сами горы оплакивали кровавыми слезами всех, кому не посчастливилось быть заточенными в тюрьме пансионе.

Словно по вечерним небесам оказались разбызганы капли крови.

В этой мрачной, подавляющей оправе его голос звучал особенно чётко, как удар метронома, отсчитывающего последние секунды её свободы.

Генерал зачитывал устав нашей будущей семейной жизни, а у меня все внутри скручивалось в тугой колючий узел, словно от шеи через легкие и до самой матки протянулась колючая проволка.

Каждое его слово причиняло боль, словно колючие петли все крепче затягивались на моей шее, острые шипы впивались в пока еще живую душу, раздирая ее в лохмотья.

Они затягивались все туже с каждым его словом, перекрывая кислород.

Все сильней сжимали горло, мешая нормально дышать... позволяя лишь делать короткие, прерывистые вздохи, единственный признак того, что я все ещё живая.

Жесткая, тяжелая, мерзкая энергетика давила, сжималась колючей удавкой на горле.

Я чувствовала, как дрожь, начавшаяся где-то глубоко в животе, мелкой, неконтролируемой волной поднимается вверх, заставляя сжиматься пальцы и предательски подрагивать колени.

Вцепилась взглядом в темный узор ковра, сопротивляясь, пыталась унять дрожь. Чувствовала как все тело коченеет, от головы до кончиков пальцев на ногах.

Напряжение звенело в воздухе ледяными всполохами.

Я осознавала...

Подчинюсь сейчас, сломаюсь, превращусь в безликую, жалкую тень самой себя. И во мне словно открылось второе дыхание. Ледяной арденалин впрынулся в кровь, сорвало тормоза.

Меня понесло.

Гнев и ярость вырывались из меня словесными ударами, которыми я старалась бить по Генералу.

Пыталась задеть его, унизить, растоптать раздутое эго...

Как глупо...

Тогда я даже не подозревала, насколько метко ударит Генерал в ответ. Попадет в самую душу, превратит мою душу в кровавое месиво.

— Каждое мое пожелание исполняешь с улыбкой... — Генерал продолжал давать наставления. Даже не дрогнул, словно моего отказа не слышал. — Угождаешь во всем! — Его голос, низкий и вязкий, как смола, обволакивал меня, лип к коже мерзкой грязью, от которой я так и не смогла отмыться с прошлого раза.

Ублюдок замолчал, наслаждаясь моментом, наблюдая, как побледнело моё лицо.

— Даже если я прикажу упасть передо мной на колени и отсосать, словно портовая шалава, ты выполняешь. Заглатываешь глубоко, с причмокиванием...

Генерал озвучивал перспективы моего скорого будущего с особым, сладострастным наслаждением.

В уголках его губ играла тонкая, извращённая усмешка.

Он наслаждался каждым мгновением.

Садист.

Натуральный извращенец.

Он все осозначал, пользовался собственной властью, давил и крошил врагов. И не только...

Кайфовал от собственной власти, от безграничных возможностей, что давало его положение.

Ему доставляло удовольствие видеть, как я бледнею, как зрачки расширяются от шока.

Он упивался моим страхом, насыщал им своё больное, раздутое эго. Наслаждался властью надо мной.

Моим страхом.

Моим ужасом.

Моей ненавистью, которую чувствовал, как дикий зверь чувствует запах крови.

На мгновение я невольно подняла глаза и столкнулась с его тяжелым, мрачным взглядом, и содрогнулась всем телом, будто от удара током...

Там светилась не только жажда обладания.

Это было что-то намного более глубокое, темное, нечеловеческое.

Я буквально тонула в вязком болоте его глаз, барахталась во тьме, и задыхалась.

Ощущала, как его склизкая, черная энергетика забивается мне в горло, в нос, мешая дышать и жить.

Кошмарная, больная одержимость светилась в его глазах... Смешанная с холодным рассчетливым огонем, в котором смешались удовлетворение, жадность и черная, мерзкая похоть.

Его тяжелая аура пригибала, давила на мои плечи невидимой каменной плитой, пытаясь сломать, заставить склонить голову.

Генерал не просто смотрел на меня — он пожирал жестоким взглядом, мысленно раздевая, ощупывая, трахая жестко и извращенно.

Он предвкушал, смаковал мое падение, мою капитуляцию, мое полное подчинение.

В тишине кабинета я почти слышала, как в его воспалённом сознании щелкают шестеренки, представляя, как он будет медленно и методично ломать меня, трахать, перепрошивать сознание, превращая в послушную, безотказную куклу.

Игрушку для утех, чье назначение лишь прикрыто благопристойной ширмой брака.

— Ты оглохла, Кукла? — От его ледяного, отточенного голоса, казалось, воздух в кабинете застыл, превратился в ледяную взвесь. И все мое тело покрылось инеем. — Разделась! И встала на колени! — Он чеканил каждое слово. — Ползи ко мне. Медленно. Виляя своей упругой задницей... Хочу видеть твою улыбку... Покажи, как покорная и ласковая сучка должна приветствовать своего Любимого Хозяина... Хочу слушать, как ты будешь умолять выдрать тебя в задницу... Грубо... Жестко...

*****

Доброго времени суток, дорогие читатели!

Рекомендую вашему вниманию историю из нашего

Литмоб Зона притяжения https://litnet.com/shrt/Xc5D

Бывшие. Под защитой монстра https://litnet.com/shrt/IEoc

Ксения Хиж

Я всегда смеялась над ждулями, что пишут письма заключённым, таскаются туда на свиданки, умирают от фальшивой любви. Глупые же!

Я журналистка, два высших – красивая умная женщина, 28 лет. И я еду в колонию за материалом для жёсткого репортажа.

Но всё, во что я верила, рушится в одну секунду. За стеклом посещения стоит ОН.

У него лицо моего покойного мужа. Голос, который я слышала во сне восемь лет. Тот же пронзительный взгляд.

Кто он? Двойник? Близнец, о котором я не знала? Или мой муж, лжец, который инсценировал свою смерть?

Чтобы узнать правду, я готова притвориться той самой ждулей. Завязать опасную переписку. Влезть в его криминальное прошлое. Остаться с ним НАЕДИНЕ...

Даже если правда окажется страшнее, чем я могу себе представить.


🔥встреча через время

‍❤️‍бывшие муж и жена

🔥Очень эмоционально