Без права на развод

Глава 1. Контракт

«Подиши. Или я заберу всё, что осталось у твоей семьи.»

Голос звучал ровно, без тени угрозы. Именно это пугало больше всего. Демьян Волков не кричал. Не бил кулаком по столу. Не повышал тон, чтобы продавить слабых. Он просто называл вещи своими именами, и от этого воздух в кабинете становился тяжёлым, как перед грозой.

Я смотрела на документ. Десять страниц. Пункты, условия, штрафы. И одна строка, от которой перехватывало дыхание: *«Сторона Б обязуется вступить в законный брак со Стороной А на срок не менее двенадцати месяцев».*

— Ты серьёзно? — мой голос не дрогнул. Я тренировала его месяцами, пока сидела над сметами, звонила кредиторам и прятала слёзы, когда мать спрашивала, «почему папа больше не приходит домой». — Ты хочешь купить меня.

— Я хочу закрыть долг. — Он откинулся в кожаном кресле, скрестив ноги на лодыжках. Тёмный костюм сидел безупречно, как броня. Взгляд — ледяной, цепкий, не отпускающий. — Твой отец проиграл тридцать миллионов. Судебные приставы уже завтра опишут дом. Мать — в клинике. Сестра — в университете, на последнем курсе, с кредитом, который она не потянет. У тебя нет вариантов, Ева. Есть только я.

Я сжала пальцы в кулаки, пряча дрожь. Он знал. Знает про клинику, про долги, про то, как я ночами пересчитывала остатки на счетах, пытаясь спасти то, что ещё можно было спасти. Знает, потому что сам всё это и подстроил. Волков-холдинг скупил векселя отца, загнал в угол кредиторов, выстроил шахматную доску, а теперь пришёл за главным призом.

— Год, — повторила я, перечитывая пункт о сроке. — Потом развод. Без претензий. Без алиментов. Без публичных разбирательств.

— Потом развод, — подтвердил он. — При условии соблюдения всех обязательств в течение срока.

— Каких обязательств?

Он чуть наклонился вперёд. Тень от настольной лампы легла на его скулы, делая лицо жёстче.

— Ты будешь жить в моём доме. Посещать мероприятия, где требуется присутствие «жены Волкова». Не давать интервью. Не обсуждать наши отношения с прессой. И… — он сделал паузу, и в этой паузе я услышала то, что он не проговорил вслух. — Не пытаться сбежать.

Я рассмеялась. Коротко, безрадостно.

— Сбежать? От тебя? Демьян, ты же не клетку строишь. Ты контракт предлагаешь.

— Контракт — это бумага. — Он встал. Шагнул к столу. Остановился в шаге от меня. — А я не люблю, когда моё имущество портят. Или крадут.

— Я не вещь.

— Нет. — Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, вернулся к глазам. — Ты хуже. Ты — риск.

Я отступила на полшага. Спина коснулась стены. Бежать некуда. Да и незачем. Я пришла сюда не за сочувствием. Я пришла за сделкой. Волков знал это. И потому его уверенность не раздражала — она отрезвляла.

— Тридцать миллионов, — сказала я, возвращая голос в деловой регистр. — Плюс оплата лечения матери. Плюс покрытие долгов сестры перед банком.

— Согласовано.

— И отдельный пункт: ты не вмешиваешься в мою работу. Я остаюсь финансовым аналитиком. Мой доход — мой. График — мой. Контакты — мои.

— Ты будешь работать там, где я скажу.

— Нет. — Я подняла подбородок. — Или ты получаешь послушную куклу в золотой клетке, или аналитика, который знает, как спасти твой логистический холдинг от налоговой проверки в следующем квартале. Твой выбор, Демьян.

В его глазах мелькнуло что-то. Не гнев. Не удивление. Интерес. Живой, опасный, как искра над порохом.

— Ты шантажируешь меня в моём кабинете? — тихо спросил он.

— Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, — поправила я. — Ты получаешь статус жены, чистую репутацию и специалиста, который вытащит тебя из дыры, когда придут проверки. Я получаю деньги, свободу в профессиональном поле и год спокойствия. Потом — свобода полная.

Он молчал. Секунда. Две. Три.

— Пункт о работе остаётся, — наконец произнёс он. — Но с оговоркой: все твои отчёты проходят через меня. Никаких сторонних консультаций. Никаких встреч с журналистами. Никаких… друзей, которые захотят воспользоваться твоим положением.

— Ты боишься, что я предам?

— Я боюсь, что ты подведёшь. — Он взял со стола ручку. Положил рядом с договором. — Подписывай.

Я смотрела на чёрный стержень. На свои пальцы. На линию жизни, которую перечёркивала один росчерк.

Отец бы сказал: «Не сдавайся». Мать бы заплакала. Сестра бы не поняла.

Я знала только одно: если не подпишу, завтра их выгонят на улицу. Если подпишу — стану его женой. Но выживу.

Я взяла ручку.

Перо скрипнуло по бумаге. Имя. Фамилия. Дата.

Когда я отложила ручку, Демьян уже стоял рядом. Слишком близко. Я чувствовала запах его парфюма — дерево, табак, что-то металлическое, холодное. Чувствовала тепло его тела, хотя между нами оставалось добрых двадцать сантиметров.

Он протянул руку. Не к документам. Ко мне.

Пальцы коснулись моей кисти. Легко. Будто проверяя, не дрожит ли она. Не дрогнула. Я выдержала взгляд.

— Добро пожаловать домой, Ева, — сказал он. Голос стал тише. Глубже. И в нём вдруг прозвучало то, чего не должно было быть в контракте. Обладание.

Я выдернула руку.

— Домой — это к матери. Я заберу её вещи сегодня.

— Твои вещи уже везут в особняк, — спокойно ответил он. — Твоя комната на третьем этаже. Гардеробная — по левую руку. Машина ждёт у подъезда. Водитель знает адрес.

— Я приеду сама.

— Нет. — Он шагнул ещё ближе. Теперь между нами не было и ладони. — Ты больше не принимаешь решения в одиночку. Это первое правило.

— А если я не согласна?

— Ты подписала. — Его взгляд скользнул по моим губам. Задержался. — Значит, согласна.

Я стиснула зубы. Хотела огрызнуться. Хотела сказать, что он купил не жену, а тень. Но язык не повиновался. Потому что в его глазах я увидела не торжество победителя. Увидела напряжение. Как будто он сам не до конца верил, что я здесь. Что я не развернусь и не уйду.

И это пугало больше всего.

— Когда свадьба? — спросила я, чтобы сбить тишину.

Глава 2. Золотая клетка.

Дверь лифта открылась не в холл, а прямо в гостиную.

Я переступила порог и замерла. Пространство было огромным, залитым вечерним светом панорамных окон. Москва-река извивалась лентой внизу, огни города мерцали, как рассыпанные алмазы. Но меня поразило не это.

Меня поразила тишина. И порядок.

Здесь не было ни одной лишней вещи. Идеальная геометрия мебели, холодный мрамор пола, отсутствие личных фотографий на стенах. Это место не для жизни. Это витрина.

— Раздевайся, — голос Демьяна прозвучал из глубины комнаты.

Он стоял у бара, расстегивая манжеты рубашки. Пиджак был небрежно брошен на кресло. Тот самый жест из машины — усталость, скинутая маска — теперь виделся отчетливее. Вблизи он выглядел опаснее. Волосы слегка растрепаны, воротник расстегнут, открывая ключицы. Но взгляд… Взгляд оставался тяжелым, прикованным ко мне.

Я сняла пальто, повесила его на стойку. Руки дрожали, но я заставила их слушаться.

— Где моя комната? — спросила я, стараясь звучать ровно.

— Пройдем.

Он не повел меня к лестнице. Он просто указал подбородком на массивную дубовую дверь слева.

Я толкнула её.

Свет включился автоматически. Я сделала шаг внутрь — и мир качнулся.

Это была не гостевая спальня. Это была моя спальня. Но не такая, какой я её знала.

Стены были выкрашены в глубокий изумрудный — мой любимый цвет, о котором я не говорила вслух годами. На туалетном столике стоял флакон моих духов. Те самые, нишевые, которые я могла позволить себе только раз в год на день рождения.

Я подошла к шкафу. Распахнула створки.

Внутри висели платья. Моего размера. Моих фасонов. От строгой классики до шелковых комбинаций, от которых по спине побежали мурашки.

— Как… — голос сорвался.

Я обернулась. Демьян стоял в проеме, заполняя собой всё пространство. Он не вошел. Он наблюдал.

— Как я узнал твой размер? — закончил он за меня.

Сердце забилось где-то в горле. Это было не просто внимание. Это было вторжение. Тотальная, пугающая осведомленность.

— Ты следил за мной, — прошептала я.

— Я изучал то, что принадлежало мне, — он сделал шаг внутрь. Дверь за его спиной щелкнула, закрываясь автоматически. — Ты думала, я куплю кота в мешке? Я знаю, что ты пьешь кофе без сахара. Что спишь на левом боку. Что боишься грозы, но никогда в этом не признаешься.

Он подходил ближе. Шаг. Ещё шаг.

Я отступила, упираясь спиной в шкаф. Выхода не было.

— Это нездорово, Демьян, — выпалила я. — Знать всё о человеке, который для тебя просто актив.

— Ты больше не актив, Ева. — Он остановился в полуметре. Расстояние, в котором уже чувствовалось тепло его тела. — Ты — жена. А жене полагается забота.

— Забота не включает в себя сталкерство и гардероб, купленный без спроса.

— Я не покупал без спроса. — Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. — Я покупал для тебя. Чтобы тебе не пришлось думать, что надеть, когда ты будешь выходить со мной. Чтобы ты выглядела так, как должна выглядеть женщина Волкова.

— А если мне не нравится? — я подняла подбородок, встречая его взгляд. — Если я хочу носить джинсы и кроссовки?

В его глазах мелькнула искра. Не гнева. Удовольствия.

— Попробуй, — тихо сказал он. — Надень джинсы на прием к мэру. Посмотрим, как быстро я заставлю тебя сменить их на шелк.

— Ты не можешь мной управлять.

— Я уже управляю. — Он поднял руку. Я вздрогнула, ожидая удара или резкого хватания.

Но он лишь коснулся моей щеки.

Его пальцы были горячими, шершавыми в местах мозолей. Контраст с идеальным костюмом. Он провел большим пальцем по моей скуле, задерживаясь на линии челюсти. Дыхание перехватило.

— У тебя холодное лицо, — констатировал он. — Ты дрожишь.

— Я злюсь, — соврала я.

— Ты боишься, — поправил он. Голос стал ниже, бархатистым, обволакивающим. — И это правильно. Страх держит в тонусе. Но запомни одно: пока ты в этих стенах, тебе нечего бояться. Никто не посмеет тебя тронуть. Никто не посмотрит на тебя так, как смотрю я.

Он опустил руку, но не отступил.

— Ванная справа. Ужин в восемь. Я жду тебя внизу.

— Я не голодна.

— Сядешь за стол. — Его тон не терпел возражений. Это был не крик, это была сталь. — Мы едим вместе. Это тоже часть контракта. «Совместные трапезы для формирования имиджа идеальной пары». Пункт 4.

Я стиснула зубы. Он действительно выучил контракт наизусть. Или просто использовал его как повод быть рядом.

— Хорошо, — выдохнула я.

Он кивнул. Развернулся и вышел, закрыв дверь мягко, но окончательно.

Я осталась одна в комнате, которая пахла мною и им.

Подошла к окну. Отражение в стекле показалось мне чужим. Взъерошенные волосы, бледное лицо, глаза, в которых плескался ужас и… что-то ещё. Что-то темное, откликающееся на его прикосновение.

Я схватила телефон. Нужно позвонить матери. Убедиться, что всё в порядке. Что деньги пришли.

Экран загорелся. «Нет сети».

Я нахмурилась. Перезагрузила. Снова.

«Нет сети».

Дверь открылась. Демьян даже не переступил порог, просто выглянул.

— В этом крыле глушители, — спокойно сказал он. — Приватность. Чтобы твои звонки не слышали соседи. И чтобы твои звонки не слышали те, кому звонишь ты.

— Ты отключил мне связь? — я подлетела к нему, сжимая телефон в кулаке. — Верни симку!

— Утром будет новый телефон. С моим номером в быстром наборе. И с доступом только к тем контактам, которые я одобрю.

— Это тюрема!

— Это защита, Ева! — его голос впервые дал трещину. Он шагнул ко мне, схватил за запястья. Не больно, но жестко, фиксируя. — Ты думаешь, кредиторы твоего отца просто так отстанут? Ты думаешь, конкуренты не используют тебя, чтобы добраться до меня? Ты теперь мишень. А я не позволю тебе стать жертвой.

Он притянул меня ближе. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я чувствовала его дыхание, видела расширенные зрачки. В них плясало безумие.

— Ты моя, — прошептал он, и в этом звуке было больше отчаяния, чем власти. — Пойми это. Я отдал за тебя всё. Я не отпущу тебя. Даже если ты будешь меня ненавидеть. Даже если будешь царапаться. Ты останешься.