Без слов - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Алёна Февраль (Ell Jall) (самиздат)

Пролог

За три года до событий, описанных в книге "Без слов".

Ненавижу ворон. Особенно на кладбище. Крупные чёрные птицы меня пугают и заставляют думать о всякой фигне, которую так любит тетка Анфиска. Она верит в потусторонние силы и сравнивает ворон с душами не очень хороших людей. Эти души, по её убеждению, не находят себе покоя после смерти и вынуждены кружить вокруг того места, где схоронено их тело. Глупая и смешная теория, но сейчас, глядя на огромную вереницу ворон в небе, которые ошалело летали вокруг нас, мне становилось не по себе.

Одинокий скулеж тетки отвлекает меня от стаи пернатых и я опускаю голову вниз.

Сегодня ровно девять дней, как погиб Серёжка. Бессмысленная, на мой взгляд, дата, но тетка тщательно к ней готовилась и собрала всех на кладбище. Раскладной стол был «щедро» заставлен тарелками с недопеченными тёткиными пирогами и самой дешёвой колбасой непонятного цвета. Сама же Анфиска показательно подвывала у могилы, хаотично засыпанной землей и глиной

- Как тебе там, Серёженька, одному лежится? – вопила тетка, обращаясь к могиле и я сжала зубы, чтобы не попросить ее заткнуться.

Такую чушь она несет, конечно. Сережа больше никогда и никому не ответит. Неделю назад его бездыханное тело было спешно закопано в залитую дождем могилу и теперь странно требовать от него хоть какого-то ответа.

Зачем вообще было тащиться сюда, отмечать странные даты, собирать стол..? На хрена? Брат умер и все эти тупые церемонии ему точно не нужны. Души не существует, чтобы там не плела Анфиска, а с мертвым телом, зарытым на два метра в землю, нет смысла говорить. Даже если очень-очень хочется…

Кое-как сглотнув образовавшийся в горле ком, я обвожу взглядом собравшихся. На похоронах было двадцать два человека, что соответствовало числу лет, которые успел прожить брат. Сегодня на кладбище явились шестеро, включая меня и тётку Анфиску.

Около могилы стоял теткин бывший муж Георгий. Он без конца лопал невзрачные пирожки, но при этом он успевал периодически прерываться на стопку с водкой. Рядом с ним стояла теткина подруга - Светлана Мироновна. Будучи очень неуравновешенной женщиной, она очень громко вздыхала после каждого Анфискиного возгласа. Анфиска и Светланка стоили друг друга. Чуть поодаль стоял одноклассник брата - Никита, а прямо напротив него находился тот, кого я совсем не ожидала сегодня увидеть – Глеб Войтов. Лучший друг брата и виновник его смерти.

Глеб и Сережка с детства были не разлей вода. Два молчуна и буки, как я любила их называть. Оба учились в физико-математическом классе, а после школы они вдвоем поступили в политехнический университет на айтишников. Только вот Глеб закончит этот ВУЗ, а брат навечно останется студентом пятого курса. Через неделю состоится защита диплома, на которую Сережка никогда не попадёт, зато диплом защитит Войтов. Станет дипломированным специалистом, устроится на хорошую работу, а мой брат, в это время, будет разлагаться в гробу.

После последнего экзамена Серёжка с Глебом поехали на рыбалку на катере Войтова. Я не знаю, что именно там произошло, но вышло так, что катер перевернулся и Глеб с Серёжой оказались в воде. На них не было спасательных жилетов и брат утонул. Глеб смог спастись, а Серёжа нет. Все девять дней меня волнует только два вопроса – почему катер Глеба перевернулся и почему он не обеспечил брата жилетом?

Эти вопросы заинтересовали и следственные органы, но тетка в первый же день прибежала в полицию и сообщила, что у родственников нет претензий к Войтову. Из родственников у Сережи остались только я и тетка, но она почему то решила, что у меня тоже нет претензий к Глебу! Наверняка Войтов заткнул ей рот деньгами, но об этом я точно не узнаю. Анфиска передо мной отчет держать не станет, хотя не мешало бы... Теперь до суда Глеб ходит спокойно по земле, а Серёжа лежит под ней.

Поймав взгляд Войтова, я показываю ему средний палец и отворачиваюсь. Двинуть бы по его смазливому личику тяжелой лопатой, которую Анфиска притащила с собой на кладбище, и прикопать его умертвлённое тело рядом с братом. Тогда бы все было по справедливости.

- Софа, разве можно так себя вести на кладбище? Как не стыдно, - восклицает тетка, наверняка заметив мой жест, обращенный к Войтовы, - прости девчонку, Глеб. Она и раньше была дурной, а после смерти родненького брата, совсем с ума сошла.

От злости я поджимаю губы и снова ловлю взгляд Глеба. Тетке он не отвечает, а молча рассматривает меня.

Закрепив возмущение ещё одним средним пальцем, я решаю свалить с бессмысленного мероприятия. Размашисто топая по хлюпающей от дождя глине, я стараюсь как можно сильнее обдать нашу компанию грязными каплями. Особенно много капель достаётся Войтову, отчего я злорадно хмыкаю. И только подойдя к машине я понимаю, что сама измаралась куда сильнее, чем преступник Глеб.

- Ну ничего, главное он будет знать, что я считаю его виновным в смерти брата, - бурчу я себе под нос, пока обтираю руки влажными салфетками.

А ведь когда-то Глеб Войтов был для меня всем… Кумир, тайная любовь, идеальный мужчина… Был всем, а стал… хуже и быть не может кем он стал... Я никогда его не прощу и по возможности отомщу!

Рада вас всех видеть в моей новой истории. Буду рада вашей поддержке и отзывам. Мне очень важно внимание читателей, без него писать не могу.

Всех ценю и люблю! Ваша Лена!

Глава 1

Прошло около трёх лет…

Веред-назад… Вперёд-назад… Вперёд-назад…

Монотонный скрип качели усиливал боль в голове, делая её нестерпимой, но я продолжала качаться, тем самым доводя свое состояние чуть ли не до агонии. Я мастерски могла делать больно - себе, людям… Особенно, конечно, перепадало тётке, только она выходила в открытую конфронтацию со мной, остальные старались не связываться… С помощью боли я определяла свой предел и предел окружающих меня людей. Вот как сейчас – голова была готова расколоться от невыносимой боли, но я планомерно продолжала её причинять. Тетка считала меня садисткой, но я так не думала. Я не лезла к тем, кто меня не трогает или не задевает, боль-ответ получали только те, кто делал больно мне. Например животных я никогда не трогала, даже желания не возникала их обидеть, а вот люди… Люди бывали очень жестокими со мной, поэтому некоторые получали в ответ еще больше боли...

Промокнув влажной салфеткой разбитую губу, я прислоняю к виску мокрое полотенце и в памяти всплывают события прошедшей ночи…

Вечер начинался как обычно. Я, Стас Игровой и Марина Лосева сидели на лавочке у памятника на заводской аллее и ели самые дешевые чипсы из местного супермаркета. Ничего не предвещало беды…

Со Стасом и Мариной мы дружили с десятого класса, ровно с того момента, когда меня в их школу перевели из центрального лицея. После Серегиной смерти тетка поняла, что не потянет траты лицея и после окончания девятого класса спешно перевела меня в обычную школу рядом с домом. Я сильно не сопротивлялась, после смерти брата учиться мне резко расхотелось и уровень лицея я могла теперь не потянуть. Когда новые одноклассники узнали, что я перевелась к ним в класс из самого лучшего лицея в городе, стали меня подкалывать. Мол какого хрена ты к нам спустилась, тебя что вышибли из элиты и т.д. Только Стас и Марина меня поддержали и помогли адаптироваться в новом месте. Потом я узнала, что ребята были изгоями и лузерами в классе и я решила это исправить. Позже у меня получилось исправить ситуацию, но с определёнными поправками.

К середине десятого класса никто больше не чморил и не унижал Стаса с Мариной, впрочем и особой дружбы с ними, а значит и со мной, никто не хотел заводить. Теперь мы втроем считались белыми воронами, но в глаза нам об этом никто не мог сказать. Все боялись моей неадекватной натуры, как однажды выразилась директор нашей школы. Я дралась. Брат с шести лет учил меня приемам самообороны и теперь я их успешно применяла. Бывало, что били меня, когда налетали толпой, но потом огребалась вся эта толпа, но только по одиночке, потому что я их обязательно выслеживала.

Комиссии по делам несовершеннолетних, приводы в полицию, осмотры психиатров, месячное обучение в спецшколе для девиантных детей… Что мы только с теткой не прошли, но в итоге я стала той, с кем просто не хотели связываться.

"Она психическая!" - часто прилетало мне в след, но я теперь не обращала внимание. Главное Стаса, Маринку и меня больше никто не трогал.

Всё изменилось в конце одиннадцатого класса. В мае к нашему классу приставили практиканта из местного университета, чтобы он помогал нам готовиться к последнему звонку и выпускному. Матвей Алексеевич понравился всем – учителям, родителям, одноклассникам, но меня этот мажор совсем не впечатлил. Стас с Маринкой мне все уши про него прожужжали, а я смотрела на Матвея и внутри разрасталось что-то необъяснимо тяжелое и мерзкое…

Кстати, он тоже на меня смотрел. Часто. Долго. Липко. Когда двадцатого мая мне исполнилось восемнадцать лет, практикант подкараулил меня после школы и предложил покататься. Я совсем невежливо Матвею отказала, вроде даже на три буквы послала, и ровно с того времени началась полная жесть.

Последний звонок отмечали на набережной. Стас, Маринка и я решили идти только на тождественную часть, поэтому в пять часов вечера мы уже вышли из кафе. Матвей увязался за нами, нес какую-то херню про усталость, а потом стал в открытую меня лапать. То приобнимет, то опустит ладонь на попу, то за шею прихватит. Каждый раз я шлепала его по рукам и пыталась избавиться от наглого кавалера, но это его как-будто раззадоривало…

Я всегда видела как на меня смотрят парни и мужчины, даже тетка признавала, что в будущем я буду довольно красивой женщиной, но этот факт меня мало заботил. Всего один раз в жизни мне казалось, что я влюбилась и что в итоге? Тот, кого я выбрала оказался убийцей! Я не хотела больше разочаровываться, поэтому не подпускала к себе никого и тем более я никогда не давала повода парням рассчитывать на что-то.

А Матвею было всё равно. Он как с цепи сорвался, в наглую лез и плевал на моё сопротивление.

В тот вечер Марина со Стасом посмотрели на практиканта новым взглядом и были шокированы его поведением. Кое-как мы смогли убежать от наглеца, но к сожалению приставания не закончились…

На выпускной наша троица тоже не пошла. Не было денег, да и Матвей не давал мне покоя. Было решено собраться у Стаса и отметить выпуск из школы банкой компота и бутылкой водки. Выпили бутылку быстро и через пару часов разошлись. По дороге домой я пыталась идти как можно ровнее, чтобы не попасться на глаза полиции, но как потом оказалось, лучше бы меня спалили и забрали в отделение.

Рядом с подъездом меня ждал Матвей. К сожалению ждал не один, а с двумя парнями примерно одного возраста с ним. Как я не орала и не сопротивлялась, но уже через пару минут я сидела на заднем сидении автомобиля и отбивалась от поцелуев Матвея. Впереди сидящие парни ржали и подбадривали дружка, на что тот скалился и еще больше лез ко мне под кофту.

К моей великой радости меня вырвало. Компот с водкой, да ещё и на голодный желудок, борьба с Матвеем и очень быстрая езда, как оказалось, дали очень хороший эффект и я испачкала всё вокруг. Практиканта, сиденья, пол… В общем, тогда я думала, что Матвей от меня отстанет, но и здесь я ошиблась.

С прошлого лета он перестал ко мне приставать, так как объявил мне информационную войну, в которой я ни разу не одержала победу.

Глава 2

- Софа! – раздается совсем близко и я открываю глаза, - ты что же, сучка, снова драться взялась!

Тетка остановила качели и встала предо мной, уперев руки в бока.

- Весь район стоит на ушах, а ты сидишь тут и качаешься, дрянь. Знаешь кто мне сейчас звонил?

Я откидываюсь на спинку сидения и снова прикладываю салфетку к разбитой губе.

- Мне звонили из прокуратуры! Тот мальчик, которого ты вчера изваляла в куче с навозом, написал заявление в прокуратуру. У него отец в городской прокуратуре работает, а ты его с говном смешала, гадина.

- В следующий раз не будет вести себя, как коронованый принц местного разлива.

- ЧТО? Ты совсем оборзела? Он тебя посадит за решетку и ты сгниешь в тюрьме.

- Нет.

- Что нет?

- Твой мальчик, который выше меня на голову и тяжелее на двадцать киллограммов, вчера разбил мне лицо, а Стасу выбил коленную чашечку. Я тоже умею писать, Анфиска! И обязательно напишу ответное заявление, если этот гадёныш будет рыпаться.

Тетка язвительно и громко расхохоталась, а потом склонилась к моему лицу и глухо прошипела.

- Я пообещала, что уберу тебя с нашего района сегодня же! Иначе завтра ты сядешь в СИЗО, а оттуда поедешь на зону, детка. И никакие твои ответки не помогут, поняла?

- Нет, - упрямо заявляю я, вспомнив как ближе к ночи к нашей троице подошла компания из четырех мажоров и стала издеваться над стареньким телефоном Стаса, на который он снимал уходящее за горизонт солнце.

Уставшая после смены на автомойке, я попросила их вежливо отвалить от нас, но эти бычары сказали, что не слушают всякий биомусор и щедро оплевали наши кроссовки и сумки.

У меня тогда просто упала планка. Я подбежала к вожаку и смачно плюнула ему в лицо. Тот заехал мне в висок, а его кореш долбанул поднимающегося с лавки Стаса в колено. С этого момента и началась драка.

Я билась, как никогда! Двоих завалила Стасовым тяжелым самокатом, а ещё один - получил от меня в ухо. Вожак, в это время, бил беспомощного Стаса по разбитому колену и пришлось срезать его валяющейся неподалеку палкой. Получив по ногам вожак завалился на колени и стал вопить, как резаный, призывая дяденек в форме. Заметив рядом стоящею телегу с навозом, я попросила Марину помочь мне и мы высыпали вонючее содержимое на мажора. Кое как, но я смогла повалить его грузную тушу на асфальт. Усевшись сверху, я накуряла его наглую мордаху в свеженький перегной.

Когда очнулась и отступила от вожака, я заметила, что кругом собралось столько людей, что у меня не хватит трех минут, чтобы всех пересчитать. Но главное не это. Главное то, что у всей толпы в руках были телефоны и они активно снимали развернувшееся представление.

Решив, что пора смываться, мы с Маринкой подхватили под рук раненого Стаса и повели его в травмпункт. После травмпункта мы разошлись, но подниматься в квартиру я не стала, решила проветриться на качелях, где и нашла меня Анфиска.

- У тебя нет права голоса, дрянь. Либо ты сейчас едешь со мной, либо завтра тебя ждет камера с отмороженными заключенными, которым обязательно заплатят, чтобы тебя наказать.

Я несколько секунд непонимающе моргаю, а потом до меня доходит смысл Анфискиных слов.

- Куда ты меня потащишь? В психушку?

- К сожалению нет, но есть место, куда я тебя еще не отправляла. Может там тебя научат правилам нормальной жизни.

*****

Через час мы с теткой выходим на конечной остановке автобуса и идем в сторону небольшого пригородного поселка, где ровными рядами стоят около десятка одноэтажных домов.

- Куда мы приехали? – оглядывая одинаковые дома, спрашиваю я.

- Скоро увидишь, - отзывается тетка и идет к дому под номером 4.

Небольшой, отделанный коричневым сайдингом дом, кажется безлюдным, поэтому я решаю, что вряд ли нам кто-то откроет. Опустившись на крыльцо, я поворачиваюсь спиной к двери и уныло оглядываю окружающую глушь. Вроде окраина города, а кажется, что какое-то глухое село. Здесь живые люди вообще есть?

Когда тетка начинает стучать в дверь кулаком, я с облегчением понимаю, что сейчас мы свалим из этого безлюдного места. Звонки не помогли, долбежка в дверь тоже не поможет и мы наконец свалим. Но как обычно удача не была моей союзницей. Дверь все же открыли и я услышала, что с тёткой кто-то тихо поздоровался.

- Здравствуй, давно не виделись, - тараторит тетка и я опускаю голову на колени, - Мы с Софой к тебе за помощью пришли. Я не справляюсь с её воспитанием, Глеб. Во имя памяти друга, ты должен забрать эту распутную девчонку из моего дома. Не заберёшь – слово, данное Сергею нарушишь.

Я закашливаюсь, потому что слышу как тетка произносит одно из самых ненавистных имён, которое могло быть на свете. Неужели она притащила меня к Войтову?

Глава 3

Точно Войтов. Собственной преступной персоны.

Обернувшись, я снизу вверх смотрю на мужчину и с сожалением понимаю, что он не пострашнел, не захирел, не поправился… Виновник в смерти брата, к сожалению, не сдох от чувства вины и продолжает наслаждаться жизнь.

Разглядеть его не удаётся из-за Анфиски, которая практически полностью его загородила своим немаленьким тельцем, но кое-что мне рассмотреть удаётся.

Короткий ёжик на голове, половина лица покрыта густой щетиной… Внимательный взгляд, направленный на тётку, и приоткрытые губы - словно он хочет что-то сказать, но трещотку Анфиску невозможно перебить. Футболка на пару размеров больше, спортивные брюки и.., что там у нас, босые ноги. Значит любит ходить босиком! Вот бы ему дома набить посуды и свет вырубить… Посмотрим, как бы он тогда разгуливал на голу лапу.

Будь у меня возможность, я бы пакостила ему каждый день, а ещё бы сделала так, чтобы ему жить не захотелось. Хотя-я, что это я! Возможность испортить ему жизнь как раз нарисовалась. Редко, но случается, что в теткину голову приходят дельные мысли. Мысль поселить меня у Войтова была великолепной, просто я не сразу смогла её оценить.

Быстро поднявшись на крыльцо, я ладонью перекрываю выход для теткиных слов, нагло закрыв ей рот, и предстаю перед Войтовым во всей красе. С побитой мордой, в грязной и пострадавшей во время драки одежде, и с яркой улыбкой на разбитых губах.

- Возьмите меня в свой дом, дядя Глеб, а то меня завтра посадят в камеру к уголовникам и убьют. И это в самом благоприятном случае.

"Дядя Глеб" явно ранее не замечал моего присутствия на пороге своего дома. Его брови от удивления ползут вверх, а взгляд становится пронзительным.

- Забери ее, Глеб, - снова гундосит тетка, отодрав мою руку от своего рта, - ей необходима мужская рука…

Я слишком громко усмехаюсь, но разорвать зрительный контакт с Войтовым не могу. А он смотрит и молчит. Мужчина и раньше не отличался болтливостью, а с возрастом, похоже, стало только хуже…

Сколько там ему лет? Вроде двадцать пять или чуть больше. У нас с братом была разница шесть лет, а Глеб с Серёжей были ровесниками. Значит точно - Войтову двадцать пять лет.

Тётка отодвигает меня в сторону и делает шаг вперёд. Войтову приходиться шире открыть дверь и отойти, чтобы Анфиска не наступила ему на ногу.

Вот же наглая тетка, если задумала что-то, то прет лучше бульдозера.

- Вряд ли я смогу вам помочь, - наконец говорит Глеб и в ту же секунду из Анфискиных глаз выливается поток слёз.

Откуда взялся этот океан воды? Ещё секунду назад ее глаза были абсолютно сухие.

- Как ты можешь сейчас мне отказать! - взвизгивает она, - я тебя спасла от тюрьмы, а теперь ты не можешь спасти от тюрьмы сестру друга, ушедшего в мир иной. А ведь ты стоял перед Сереженькиным гробом и говорил, что ты будешь помогать его сестре… Ой-ой-ой, так врать мертвецу…

- Я помогаю, - с каменным лицом говорит Глеб и мои глаза удивлённо распахиваются – когда это он мне помогал?

Тётка стреляет в меня убийственным взглядом и тихо шепчет Войтову.

- Ты знаешь сколько на неё уходит денег… Жуть!

- Чего? – недоумённо восклицаю я.

Анфиска никогда не тратила на меня деньги. Разве только на еду. Я всегда подрабатывала, потому что тетка твердила, что на мою пенсию по потере кормильца, можно купить только хлеб и воду.

- Умолкни! – рявкает тетка и снова смотрит на Глеба, который теперь вглядывается в моё лицо, - значит ты нам отказываешь?

Под прямым взглядом Войтова я немного теряюсь и как на зло опускаю глаза в пол. Надо смотреть убийце в глаза, а не пасовать. Дура!

- Отказываю.

Анфискин истерический вопль разрывает окружающую нас тишину. Её дицибелы конечно впечатляют, но даже не это меня больше всего поражает. Неожиданно тётка падает на колени.

- Что же ты делаешь со мной, Глеб?! - визжит актриса во втором поколении и я сразу забываю про волнение.

Всё-таки молодец тётка. Идет к цели! Не видит препятствий.

Взглянув на Войтова, я замечаю, что даже его хладнокровная выдержка дает сбой. Мужчина наклоняется и подхватывает тетку под руки, чтобы поднять её с колен. Как ни странно, ему это быстро удается.

- Заклинаю тебя, помоги.., - сквозь всхлипы, хрипит тётушка и Глеб устало вздыхает.

- Помогу.

- Вот ты и подписал себе приговор, Войтов, - тихо хмыкаю я, когда мужчина заводит ноющую тётку в дом.

Глава 4

Когда тетка с Глебом скрываются за дверью, я поднимаюсь. Моё внимание привлекает стопка газет и журналов, аккуратно сложенная на периллах крыльца. Злорадно усмехнувшись, я скидываю всю эту пачку на политую утренним дождем землю. К сожалению, журнальчики падают не так как мне надо. Газеты сразу размокают, а вот журналы приземляются единой стопкой. Чтобы исправить ситуацию, я спускаюсь с крыльца и распределяю издания по земле.

Отступив на шаг назад, я любуюсь результатом своего труда. Словно ведущий в программе "Дачный ответ", я с восхищением декларирую.

- Какое необычное ландшафтное решение! Среди можжевельников и ёлок расположить периодику Войтова.

- Классно! - снова хвалю себя я и спешу в дом.

Вот мелкая, детская пакость, но на душе сделалось так хорошо и приятно…

*****

Переступив вражеский порог, я быстро осматриваюсь. Абсолютно пустой коридор. Даже небольшого шкафчика-зеркала нет. Скинув рюкзак, я смотрю на теткины ботинки, которые она оставила у порога, и решаю не разуваться. Что я зря что ли в грязи стояла, раскладывая журналы – обутая пойду.

Пройдя по длинному коридору, я попадаю в просторную кухню-гостиную. Глеба в комнате нет, зато есть тетка. Анфиска лежит на огромном темно-синем диване и театрально стонет. Актриса, что сказать!

Кроме дивана в гостиной имеется небольшой журнальный столик и низкий, похожий на комод, шкаф. На темно-серой стене висит телевизор, а вместо штор на окнах расположились синие жалюзи типа «день-ночь». Благодаря режиму «день» в комнату проникает свет, но его было ничтожно мало. Пустынный склеп какой-то, а не дом.

Сделав еще пару шагов вперед, я обвожу взглядом кухонный гарнитур. Он, кстати, тоже темно-синего цвета и это значит, что Войтов предпочитает серые и синие оттенки.

Что там эти цвета говорят о человеке, который их выбирает? Маринка увлекалась арт-терапией и все уши прожужжала мне про значение цветов, а я ее не слушала. Зря! Надо сфотать ей эту холодную цветовую гамму, пусть вышлет мне характеристику на Глеба.

Мое внимание привлекает огромный серый ковер, лежачий на полу рядом с диваном. Моим грязным кроссовкам он естественно придётся по вкусу, но я решаю не злить хозяина дома настолько сильно. Ковер – не пол, его легко не отмоешь.

И тут в комнату входит Глеб. В руках он держит бутылочку с водой и блистер с таблетками.

- Спасибо, Глебушка, - просвистела мученица-тётка, - видно давление поднялось – голова раскалывается.

Глебушка молча передает Анфиске таблетки с водой и поворачивает голову в мою сторону. Всего пару секунд взгляд мужчины остается не читаемым, а потом… Потом Войтов опускает взгляд на мою слишком грязную обувь и его брови резко взлетают вверх. Глаза при этом темнеют, а губы беззвучно двигаются. Могу поспорить, он матерится.

Пытаясь сдержать рвущейся наружу смех, я невинно уточняю.

- А обувь нужно было снимать?

Тётка давится таблеткой и обстреливает мои кроссовки гневливым взглядом.

- Ты что делаешь, поганая девчонка?

Я вижу как губы Войтова сжимаются, а по щекам начинают ходить желваки.

- Ой, соррррри. Я сейчас разуюсь и вымою пол. Дядя Глеб, где у вас ведро и тряпка?

Войтов ещё сильнее хмурится, а я петь готова от наслаждения. То ли ещё будет!

- Сейчас принесу, - скрипнув зубами, говорит мужчина и снова выходит из комнаты.

Тем временем тетка резко выздоравливает. Анфиска очень резво поднимается с дивана и на всех скоростях движется в мою сторону.

- Сучка! Специально гадишь, чтобы он тебя выгнал.

Я отрицательно мотаю головой и мысленно готовлюсь к скандалу, но тетушка пробегает мимо меня.

- Надо быстрее убраться, а то Глеб пожалеет о своем решении, - бурчит она себе под нос, когда скрывается в прихожей.

Я иду следом за ней, но все равно не успеваю. Входная дверь с грохотом бьётся об косяк, когда Анфиска выбегает на улицу. Вот точно излечилась!

Скинув у порога обувь, я с улыбкой осматриваю свои грязные следы и поражаюсь, как обычные кроссовки могли вместить в себя столько слякоти. Грязь всегда была на моей стороне.

Так я и стою с улыбкой на губах, пока не слышу приближающиеся тихие шаги.

- Мой, - сипло бросает Глеб и ставит на пол ведро и швабру.

Он сразу же уходит, а я снова еле сдерживаю смех. Тряпка, швабра и ведро тоже темно-серого цвета.

- Скоро этот серо-синий склеп зацветет новыми красками.

Глава 5

«Вперёд и с песней» - любила повторять мне тетушка, когда я отказывалась работать на ее огороде. В доме Войтова я решила воплотить Анфискин посыл в жизнь. Я мыла пол и пела! Начала с песни «Прекрасное далеко…», а продолжила композициями Шнурова. Превратив ручку швабры в микрофон, я очень фальшиво, путаясь в нотах, подвывала:

- Может я ку-ку, в Мерседесике без крыши. Еду к мужику, а вас чё это колышет. Еду и рулю, в Питере температура… близится к нулю, но я протестная натура. За рулём кабриолетааааааа, я врубаю Летовааааа. И пускай уже не лето, это фиолетовооооооо. Всё идет по планууууууу. Всё идет по плануууууу (*песня группы Ленингдад «Кабриолет»).

Хлёсткий хлопок в ладоши заставляет меня замолчать и вопросительно уставиться на вошедшего в прихожую Глеба.

- Прекращай этот беспредел, - приказывает мужчина и сжимает челюсти настолько сильно, что по щекам расходятся желваки.

- Вам не нравится моё пение, дядя Глеб? – со смешком, уточняю я.

Войтов щурится и наклоняет голову на бок.

- Весело? – хмуро бросает он и я неосознанно подбираюсь.

Его слишком колючий взгляд и арктический холод в интонации пугают меня. По телу прокатывается нервная дрожь, но я задираю подбородок выше.

- А вам невесело?

Глеб хмурится, а потом тихо бросает.

- Молча домывай, а после поговорим.

Я прикладываю ладонь к виску и по-солдатски рапортую.

- Слушаюсь, дядя Глеб.

Я хочу ещё что-нибудь добавить, но Войтов удаляется.

Выдохнув, я вытираю вспотевшие ладони о брюки и макаю тряпку в воду.

- Поговорим, - под нос бормочу я и бросаю взгляд на отрезок грязного пола.

Этот отрезок я домываю максимально долго. Как бы я не хотела, но Войтов внушает мне страх, а не контролируемое волнение электрическими волнами расходилось по телу. Благо я всегда иду напролом страху и боли, поэтому сейчас я тоже не сдамся. Ну, по крайней мере, я так думаю.

***

Когда через десять минут я вхожу в кухню-гостиную, то не нахожу своего рюкзака, который я скинула недалеко от порога. Осмотревшись, я шагаю в сторону кухонного стола, за которым сидит Войтов и никак не реагирует на моё присутствие. Мужчина быстро стучит по клавиатуре ноутбука и внимательно смотрит в экран.

Стараясь привлечь к себе внимание, я довольно сильно топаю по темному паркету, а подойдя к столу, громко говорю.

- Значит будем жить вместе, дядя Глеб.

Войтов отрывает взгляд от ноута и окидывает меня ледяным взглядом. Недождавшись приглашения сесть за стол, я плюхаюсь на ближайший стул, покрытый мягкой серой тканью, и заглядываю в стакан, стоящий рядом с ноутбуком. В стакане - кофе. Я бы тоже сейчас попила кофейку, но вряд ли мне его предложат.

- Я тоже люблю кофе, - качаясь на стуле, заявляю я.

Как ни странно, но Войтов мне отвечает.

- А я люблю тишину и порядок.

- Да?! А так сразу и не скажешь, - язвлю я и откидываюсь на спинку стула.

Ножки стула с грохотом опускаются на кафель и я оглядываюсь, чтобы посмотреть – не повредила ли я паркет. Паркет цел и я решаю, что буду и дальше раскачиваться на стуле. По тому, как Глеб пялится на ножки стула, его бесит моя «качелька».

- София.., - хмуро начинает мужчина.

- Софа. Мне нравится когда меня называют Софой.

- А я не какой тебе не дядя, - цедит мужчина и я снова громко ударяюсь ножками о паркет.

- Прекрати, бл…ть, портить пол!

От его резкого выкрика, я перестаю контролировать траекторию «качельки» и практически падаю со стула, но в последний момент хватаюсь за стол и удерживаюсь на месте.

- Прекратила, - с шокированной усмешкой заверяю я и пододвигаю стул максимально близко к столу.

Словно школьница, я укладываю руки на кухонный стол и снова кошусь на кружку с кофе. После бессонной ночи выпить кофе мне бы не помешало.

- София.., - делает ещё одну попытку начать разговор Войтов, - надеюсь ты надолго не задержишься в моем доме... Но пока ты будешь здесь жить, будь любезна соблюдать некоторые правила. Очень важные правила.

Я практически демонстративно зеваю. Спать на самом деле хочется, но больше хочется позлить Глеба.

- Ты куришь? Пьёшь?

- Курю. Пью редко, - с вызовом отвечаю я.

- Бросишь. В этом доме алкоголь и сигареты будут для тебя под запретом.

- А для вас?

- Увижу, что ты пила или курила – выгоню. То же самое касается бл...ва. Хочешь таскаться по мужикам – найди среди них того, у кого будешь жить, когда я тебя выгоню.

Я удивлённо хлопаю ресницами, а Войтов продолжает.

- Драки, скандалы, истерики и тому подобное – под запретом. Последствия ты уже знаешь - выгоню. Так же я не потерплю хаоса и беспорядка в доме. Ломать и портить вещи запрещено. Свиньи живут в хлеву, а люди в доме. Не заставляй меня считать тебя свиньёй. По всему периметру дома установлены камеры и купание моей корреспонденции в грязи, они зафиксировали. После этого разговора ты сходишь и уберёшь за собой.

Мой короткий свист прерывает его монолог лишь на мгновение.

- Когда я говорю – ты внимательно слушаешь, София. Можешь тоже это считать правилом. Отдельно поговорим о чистоте. В этом доме нужно мыться и стирать вещи!

Я оглядываю свой, мягко говоря, замызганный прикид и краснею. Только этого мне не хватало - сидеть красной как рак перед этим придурком.

- Завтра обязательно сходишь к врачу и сдашь анализы. По городу о тебе какие только слухи не ходят. Цеплять от тебя всякую заразу я не хочу.

Разозлившись, я резко поднимаюсь и впиваюсь в мужчину бешеным взглядом.

- Вы же не собираетесь со мной трахаться, дядя Глеб. А по другому моей заразы не нацепляешь.

Я краснею ещё сильней, а лицо Войтова буквально зеленеет от злости.

- Похабных слов, грязных намёков и пошлостей я тоже не потерплю в своем доме. Уясни это очень четко, София!

Буду ждать ваших отзывов!!!

Глава 6

- Марин, он настоящий монстр. Я не помню, чтобы он был таким злым, скорее молчуном, как Серёжка. А сегодня я увидела его настоящее лицо. Он точно убийца!

Я валяюсь в кресле-шезлонге Войтова, который нашла прямо за домом в саду, и делюсь с подругой свежими новостями.

- Прости, конечно, Софа, но ты кого угодно можешь до истерики довести.

- Лосева! Я сейчас обижусь! Если бы ты была на моём месте, точно бы грохнулась в обморок от страха.

- Соф, он правда не с того не с сего стал оскорблять и угрожать тебе? И как ты вообще согласилась жить с ним?

- Тётушка постаралась, - целенаправленно опуская первый вопрос, отвечаю я, - эти можорные дятлы написали заяву в прокуратуру и она кому-то там пообещала убрать меня с района.

- Я слышала про заявление, но неужели ничего нельзя сделать?

- Не знаю, но это проживание пойдёт мне на пользу.

- Почему? - искренне удивляется Лосева, а я не успеваю ответить на её вопрос, потому что из-за дома выходит Войтов.

- Мариша, подыграй мне, плизззз, - шепчу я, а потом более громко продолжаю, - сегодня мы не сможем увидеться, котик. Меня закрыли в башне с чудовищем! Естессно с настоящим! Теперь мне срочно нужно превращаться в красавицу, чтобы чудовище меня не сожрало… Да… да...

Мой заливистый смех разносится по саду, когда Глеб подходит к шезлонгу. Мужчина смотрит на мои ноги в кроссовках, которые я сложила на серые подушки шезлонга, и его взгляд мрачнеет.

Выключив телефон, я убираю его в карман и сухо бросаю.

- Не переживайте, дядя Глеб. Я тщательно вымыла кроссовки во-он в той бочки у яблони.

- Там грязная вода.

- Ну так и кроссовки были не чистые.

Войтов тяжело вздыхает, а потом происходит то, чего я совсем не ожидала. Мужчина рывком вытаскивает меня из кресла и закидывает к себе на плечо. Я даже пикнуть не успеваю, настолько я шокирована произошедшим. А потом… Ровно через три шага Глеб кидает меня в чертову бочку, в которой я полчаса назад мыла свои кроссы.

- Аааааа, - взвизгиваю я и хватаюсь за плечи Глеба, чтобы не нырнуть, - вода холодная и грязная-я-яяяя.

- Ну так и ты не чистая. Разве не твоя логика?

Мужчина пытается отцепить от себя мои пальцы, но я прикрабилась к его плечу лучше клешней. Только бы не утонуть в этом корыте. Сколько здесь литров? Сто? Двести? Вот бы проклятого Войтова сюда мокнуть!

- Глеббб, - изо всех сил ору я, - вытащи меня.

- Теперь я уже Глеб. Что дальше будет?

По сильнее сжав в руках его футболку, я карабкаюсь по стенкам бочки, пытаясь выбраться, но всё время скатываюсь назад.

- Вытащи меня, козёл. Вот что дальше будет! Любишь унижать слабых.

И без того мрачное лицо Войтова каменеет и он бросает.

- Это ты у нас главная по издевательствам, София. Полгорода вешается от твоих выходок. Не надоело бить и унижать людей?

Мои пальцы резко разжимаются и я отпускают его футболку.

- Враньё! – порывисто шиплю я и хватаюсь за края бочки, чтобы не пойти ко дну.

В ладони сразу же впивается что-то острое и я отдёргиваю руки. Действуя на голом инстинкте самосохранения, я бросаюсь вперёд и кое-как успеваю ухватить Войтова за шею. Не ожидавший подобного рывка, Глеб заваливается вперёд и наши лбы ударяются.

- Ох, - восклицаю я, но при этом обхватываю мужскую шею ещё сильнее.

Подтянувшись, я практически уже вылезаю из бочки, когда руки Войтова обхватывают талию, пытаясь отцепить мои клешни от своей шеи.

В ответ я задираю голову и звонко воплю.

- Я победила.., Вой…

Мой язык резко припечатывается к нёбу, потому что наши губы оказываются в сантиметре друг от друга. Его горячее дыхание сразу же раскаляет мои холодные губы и я, словно чокнутая дура, тянусь к соблазнительному огню. Я даже подумать не успеваю, поразмышлять..! Я прижимаюсь к твёрдому рту Войтова и прикрываю веки от ощущения нереальности.

Могла ли я такое когда то представить? Могла, но это было очень давно.

Я толком не успеваю ничего почувствовать. Через мгновение Глеб отстраняется и даже отталкивает меня от себя. Его лицо выглядит ошарашенным, но он слишком быстро собирается. Я так не могу: меня до сих пор потряхивает и это не от того, что я купалась в холодной воде.

- Что ты ещё придумала? – тихо спрашивает он и обводит мое лицо и тело быстрым взглядом.

Не в силах «придумать, что я ещё придумала», я опускаю глаза вниз и в ужасе понимаю, что вода и здесь меня подставила. Мало ей было тупого поцелуя, она решила прилепить одежду к моему телу настолько сильно, что даже при полном отсутствии воображения можно понять, какого размера моя грудь и попа. Пипец!

Так опозориться и перед кем!!!!

Глава 7

К счастью Войтов покидает поле сражения сразу. Я же остаюсь отлеплять от тела мокрую одежду и размышлять о своем дурном поступке.

На фига я полезла к Глебу с дурацкими поцелуями? На какой хрен?! Оооооо. Лучше бы я нырнула в бочку, чем продемонстрировала Войтову свою слабость! Хотя… что он там говорил? Что я что-то замышляю! Ну или примерно так. Значит он не понял, что я просто захотела его поцеловать. А я хотела, твою мать…

Когда-то давно, когда Серёжка ещё был жив, я тайно любила его молчаливого друга. Каждый раз я с придыханием ждала прихода Глеба, а когда он появлялся у нас в доме, я пряталась за угол и наблюдала за ним. Ночами я мечтала, что однажды Войтов обратит на меня внимание, позовет в кино, а потом мы будем целоваться на нашем крыльце и он предложит мне выйти за него замуж. Я даже речь его продумала, какие слова он точно мне скажет, а какие оставит до нашей первой брачной ночи… Детали этой ночи я не представляла, но верила, что всё будет волшебно…

Какая была бестолковая и наивная!!! Веру в любовь и в светлое будущее я похоронила вместе с братом и даже в мыслях запрещала себе думать о его убийце! И что теперь? Что мы имеем? Ничего хорошего!

- Софа, бери себя в руки! Тебе надо выиграть войну, а сегодняшнее сражение, местного масштаба, можно в расчёт не брать.

***

Вернувшись в дом, я стянула с ног мокрые кроссы и потопала в гостиную. Следом за мной увязался мокрый след, но в этом моей вины не было. Я себя не купала.

Войтова я застала за тем же делом, что и ранее. Он сидел за кухонным столом и смотрел в экран ноутбука.

- Где я буду спать? – решаю уточнить.

Бессонная ночь и тяжелое начало дня дали о себе знать и я почувствовала дикую усталость.

Глеб поднял голову и в упор посмотрел на мои носки, а потом и на мокрый след, который они оставили.

- Убери за собой, - строго приказал мужчина.

Я закатила глаза и едко ответила.

- Потом. Я спать хочу!

- Убери за собой!

Вспыхнув, я возмущённо фыркнула.

- Тогда можешь прямо сейчас уходить из моего дома. Про правила я кому рассказывал.

- Ну и катись ты..! – проорала я и повернулась, чтобы уйти, но вспомнила про вещи, - где мой рюкзак?

Ответом было молчание.

- Вещи где мои?

Глеб оторвал взгляд от ноута и окинул меня взглядом полным раздражения и брезгливости.

- Я не трогал твой грязный рюкзак.

- А где он тогда?

Снова чёртово молчание.

Аааа. Как же он меня бесит. Лучше жить на вокзале, чем с этим…

Ещё раз оглядев гостиную, я пытаюсь вспомнить, где я его видела в последний раз. Я вроде сбросила его у порога! Так куда он мог деться? Без рюкзака я не смогу уйти отсюда. В нем вся моя жизнь. Одежда, бельё, средства ухода и гигиены, документы, наушники, немного денег…

- Он не мог испариться… Тётка! Это Анфиска украла мой рюкзак! Не зря она убегала от меня. И как я могла не заметить!

Я настолько растерялась, что в первые секунды просто стою как истукан. Теперь мне мокрой и без копейки денег придется топать хрен знает сколько километров.

Обернувшись к Глебу, я вижу, как он продолжает пялиться в ноутбук.

- За то, что меня окунул, ты должен мне дать денег. Желательно на такси, а не на автобус.

Войтов тут же отлепляется от экрана и оглядывает меня совершенно не читаемым взглядом.

- Я не могу мокрая идти через весь город.

- А грязная, рваная и с разбитым лицом могла?

Я скриплю зубами и с вызовом отвечаю.

- Могла… Заплати мне ущерб!

Глеб отрицательно качает головой и складывает руки на груди.

- На дворе лето. Высохнешь быстро.

Он снова углубляется в изучение монитора ноутбука, а у меня внутри всё закипает от злости.

Подлетев к столу, я захлопываю ноутбук перед его носом

- Восстановишь свои гляделки потом!

Лицо Войтова каменеет.

- Ах ты сучка! – цедит он, когда резко поднимается с кресла, - надо было Сереге и тетке тебя лупить, чтобы ты не была такой борзой и наглой пацанкой.

Войтов надвигается на меня, но я не убегаю. Упоминание брата окончательно спускает тормоза.

- Надо было тебе Серёжу не убивать, тогда бы мне не пришлось слоняться по чужим домам и унижаться.

Голова Войтова отшатывается назад, словно я его ударила. Мужчина замирает в паре шагов от меня и опускает голову.

- Нечего ответить, дядя Глеб?

К глазам подступаю слёзы, но я не позволю им пролиться, тем более перед Глебом.

Долгая тишина прерывается только моим и его дыханием, а потом он быстро отворачивается и выходит из кухни.

Потоптавшись на месте, я вытираю одинокую слезинку на щеке и медленно шагаю к выходу.

- Это тебя нужно лупить, дядя Глеб, - шиплю я сквозь зубы, - чтобы ты понял как больно было потерять единственного близкого человека.

Глава 8

На крыльце я снова оглядываю себя и с сожалением понимаю, что мокрая одежда снова облепила моё тело, как влитая. Как в таком виде идти по городу?

И тут я вспоминаю про телефон.

- Точно! Можно же позвонить Стасу или Маринке!

Улыбнувшись, я пинаю ногой калитку и выхожу на дорогу. Вытащив из кармана телефон, я от удивления вскрикиваю. Он промок! Вымок насквозь, когда этот убийца купал меня. От досады я готова разрыдаться - на этот дешёвенький самсунг я полгода копила, а теперь и его у меня нет.

Усевшись на газон, рядом с дорогой, я роняю голову на руки и обреченно вздыхаю. Жизнь – грёбаная боль. И чем больше я цепляюсь за нее, тем сильнее она даёт мне пинка. Сколько можно? Сколько я должна пройти, чтобы выйти к свету. Он есть вообще этот свет? Опутанная мыслями, я не замечаю как засыпаю. Если встречать глобальный пиз…ц, то конечно в бессознательном состоянии.

Просыпаюсь от легкого тычка в лоб.

Неужели тетка, снова решила отправить меня на свой огород. Анфиска очень любила поднять меня в выходной по-раньше и заставить ехать на дачу.

- Отстань. У меня выходной.

Повторный толчок заставляет меня приоткрыть один глаз. Отчего-то все конечности задубели и я не сразу могу пошевелиться… Но когда я обнаруживаю себя сидящей на газоне, моё деревянное тело сгруппировывается и входит в режим самозащиты. Значит я спала не дома на диване, а сидя на лужайке напротив дома Войтова. Собственно он и стоял сейчас передо мной. Мужчина буравит меня брезгливым взглядом, сложив руки на груди.

Сейчас я себя чувствую не просто униженной, а приниженной и приколоченной гвоздями к самой чуханестой обочине жизни.

Конечно, я не собираюсь ему говорить, что не спала двое суток – в первые сутки работала, а вторую ночь просидела в травмпункте и на качели во дворе дома. Прочистив горло, я с вызовом встречаю взгляд Глеба и сипло бросаю.

- Чего уставился?

Войтов пару секунд молчит, но потом всё же отвечают.

- Измеряю глубину твоего дна.

Вот. Это то, о чём я говорила. Возможно даже тётка была обо мне лучшего мнения. Хотя её «лучшее» можно измерить уровнем плинтуса.

- И как успехи? Рейтинг твоего самолюбия резко взлетел?

Глеб сжимает губы, но не отвечает.

Кое как поднявшись, я разминаю скованные судорогой конечности и отмечаю, что одежда немного подсохла. Она оставалась мокрой, но уже не так прилегала к телу.

- Мой телефон умер, когда ты искупал меня в бочке.

- Сомневаюсь, что для тебя это трагедия. Человек, который практически каждый месяц теряет телефон, вряд ли переживает.

- Что? – удивлённо восклицаю я.

Испорченный самсунг был вторым моим телефоном, до этого я таскала Маринкину старую нокиа. Ей родители на шестнадцатилетние купили новый телефон, а свой она мне отдала. Пока был жив брат, он принципиально не покупал мне телефон, мотивируя это тем, что я буду виснуть в интернете и забуду про учебу.

- То что слышала. Плюс-минус один телефон, в твоём случае, не трагедия.

- Я не знаю о чем ты говоришь, - снова начинаю злиться я, - но можешь засунуть эти бредни в…

Я резко прерываюсь, потому что рядом с нами раздаётся звонкий старческий голос.

- Глебушка, здравствуй.

Повернувшись, я упираюсь взглядом в худенькую старушку, которая довольно быстро подходит к нам.

- Здравствуйте, Агафья Прокопьевна, - откликается Войтов и я тоже решаю поздороваться.

- Здравствуйте!

- Добрый день, девонька. Я тебя здесь раньше не видела. А что с тобой приключилось, девонька?

Старушка полностью сосредотачивается на мне, оглядывая меня с ног до головы очень придирчивым взглядом.

- Меня Глебушка в бочке топил.

Бабулька от удивление приоткрывает рот и переводит беспокойный взгляд на Войтова.

- Ка-ак? – стонет старушка, потом достаёт из кармана безразмерной кофты платок и протирает лоб.

- Она шутит, - скрипя зубами, отвечает пожилой женщине Глеб и хватает меня за локоть, чтобы дернуть на себя, - ты ведь шутишь, София?

Многозначительный взгляд тяжёлым камнем ложится мне на плечи, но я не собираюсь сдаваться.

- Разве ты меня не топил? Ты ведь любишь топить людей, дядя Глеб!

Войтов мрачнеет, а потом шипит мне в область рядом с ухом.

- Ты сейчас бабульку в могилу сведешь своими речами.

- Глебушка..! Девонька правду говорит?

Глеб начинает тащить меня в сторону дома, а бабушке громко отвечает.

- Всего доброго, Агафья Прокопьевна. У нас всё хорошо.

Закрыв за нами калитку, Войтов затаскивает меня за угол дома.

- Ты свихнулась, у старушки сердце больное!

Я выдираю свой локоть из его рук и с угрозой в голосе говорю.

- Сейчас пройдусь по всем твоим соседям и расскажу кто ты такой на самом деле. После моих проповедей Глебушкой тебя больше называть не станут.

Войтов несколько раз моргает, а потом наваливается на стену дома и прикрывает веки. Он явно демонстрирует насколько устал от меня, но мне всё равно на его чувства. На мои чувства всем плевать, почему я должна щадить чужие. А чувства Войтова я не просто не готова щадить, я готова на них топтаться грязными берцами.

- Теперь я понимаю Анфису, - выдыхает мужчина, - ты за несколько часов высосала из меня все нервные клетки.

Глава 9

После слов Войтова, я молча покинула территорию его дома и пошла пешком до города. Домой решаю пока не идти. В тюрьму попасть мне совсем хочется, к тому же я уже испытывала на себе, что значит быть изолированной от общества. В шестнадцать лет меня помещали в специализированный приемник для малолетних преступников.

Это случилось осенью в год смерти брата. Тетка спалила меня с сигаретами и выгнала из дома. В течение пары дней я днём бродила по городу, а на ночь приходила к Маринке и она тайно впускала меня в свою квартиру. Родители подруги, мягко сказать, меня недолюбливали и не разрешали ночевать у них в квартире. Рано утром родоки уходили на работу и тогда Маринка будила меня, после чего я сразу уходила. Перед третьей ночью, я сидела у подруги во дворе и ждала её сигнала фонариком из окна. В тот вечер ее родители как назло не ложились долго спать. Время было около двенадцати ночи, когда ко мне подошли двое мужиков и попросили прикурить. Если учесть, что в тот момент я не курила, то их просьба сразу показалась мне угрожающей. Зажав в руке телефон, я бросила взгляд на окно подруги, но желанного сигнала так и не увидела.

- Я не курю, - тихо ответила мужикам и начала вставать с лавочки.

Я не то чтобы боялась, скорее чувствовала, что вляпалась в очередную историю. Так оно и вышло.

- Ага. Заливай нам. Не курит она. Сидит снимается, а курить не курит.

- Я несовершеннолетняя. Отстаньте, - как можно спокойнее говорю я, предпринимая последнюю попытку избежать неприятностей.

Запах дешевого алкоголя ударяется в нос, потому что один из мужиков хватает меня за руку и тянет на себя.

- Не держи нас за идиотов, - прошипел он и понеслось…

Тот, который держал меня, сразу получил коленом в пах и упал на колени, а второго я отхлестала ветками, которые дворовые мальчишки оставили после себя на детской площадке. Будь они потрезвее, а я по слабее, этот вечер мог закончиться чем-то страшным, но тогда я просто убежала от поверженных мужиков куда глаза глядят, а к утру пришла домой.

Тетка орала долго, но в квартиру меня впустила, а вечером к нам заявилась полиция. Как они на меня вышли? Почему поверили тем мужикам, а не мне? Тогда я ещё задавалась вопросом почему люди мне никогда не верят. Это позже я поняла, что миру на хрен не нужна правда. Выгодней живется на свете тем, кто врет, изворачивается и поливает всех грязью.

В приемнике я тогда оказалась из-за лжи мужиков-нытиков, из-за тетки-вруньи и из-за того, что ПДНщицы посчитали, что кроме тюрьмы для несовершеннолетних меня больше ничего не сможет исправить.

Закрыли меня на два месяца, но через месяц уже отпустили за примерное поведение и хорошую учебу. В приемнике была жесткая дисциплина и строгий режим, поэтому друг с другом дети не контактировали. А если нет контакта, то нет конфликтов и драк. Когда я вышла оттуда, то первое время «ходила по струнке», а потом постепенно расслабилась. Но главное, тогда я была в «детской» тюрьме, а теперь мне грозит «взрослая».

То, что меня реально могут посадить, я четко осознала. Драк за последние три года случалось немало и большая их часть была зафиксирована в полиции. Из всех драк только пару раз я первая лезла драться, а в остальных случаях я не была зачинщицей, но винили всегда меня. Впрочем никто особо не разбирался. Драка с Мезенцевой – априори виновата Мезенцева: действовала только такая схема и другого варианта событий никто не рассматривал.

Подойдя к автомойке, я замедляю ход. Моя смена начинается только завтра с утра, но я хотела попросить разрешения у директора Валеры отоспаться в каптерке, которая была оборудована для персонала автомойки. И словно по заказу, когда я подхожу к воротам, из здания выходит директор. Валера был всего на пару лет старше меня, но его отец владел сетью автомоек в нашем городе, поэтому поставил сына руководить двумя из них. Парень он был нормальный и часто входил в положение, поэтому я полагала, что мне он точно не откажет.

- Привет, - машу рукой директору, на что тот качает головой и подходит ближе, - я хотела поговорить с тобой…

- У меня тоже есть что тебе сказать, - хмуро перебивает меня Валера и снова качает головой, - я ведь предупреждал тебя, Софа, что драк с твоим участием больше не потерплю?

- Не поняла?

- Всё ты поняла. Сегодня пол района обсуждают, как ты избила сына прокурора.

- Я не избивала, к тому же он сам виноват, - дую губы я, - он так себя вёл…

- А ты нормально себя вела, да? Прекращай драться, Мезенцева! Ты девочка, а не пацан-гладиатор.

- Я первая не начинаю.

- Зато ты активно продолжаешь.

- Но…

- Никаких «но». Я своё обещание сдержу. Софа, ты больше у нас не работаешь!

- Ну не-ет, Валер. Я постараюсь больше не драться.

- Софа, иди... к Семёновой за расчётом.

Глава 10

Получив расчет, я прячу пятитысячную купюру в карман и шагаю в направлении Маринкиного дома. Подруга встречает меня печальным взглядом, а когда мы отходим от подъезда, она тихо говорит.

- К нам тоже приходили из полиции. Родители такой скандал мне устроили, я никогда не слышала, чтобы они так кричали. А после мама пригрозила, что если я не перестану с тобой общаться, то мои художественные курсы она оплачивать перестанет.

Я грустно усмехаюсь, потому что знаю как сильно Марина мечтает стать известной художницей. Помимо художественного училища, куда девушка поступила осенью, она ходит на современное искусство в частную школу.

- И что ты решила?

Подруга всхлипывает и жалостливо тянет.

- Теперь придется отказаться от частной школы, мы ведь подруги и я не могу тебя кинуть.

Зажав в зубах кленовый стебелёк, я сухо бросаю.

- Ну так не отказывайся. Учись, Марина. Я сама со всем справлюсь.

- Ты правда так считаешь? – оживает подруга, размазывая по лицу капли слёз, - Софа, ты мне очень дорога и мне хочется, чтобы…

- Ладно, Марин, - перебиваю я её, - завязывай. Иди домой, а то твои родители нас увидят.

- Да-да. Ты права. Ты такая хорошая, Софа…

Сжав зубы, я прокусываю стебелёк клена и ломаю его на множество палочек.

- Я к Стасу тогда пойду. Пока.

- Не ходи к нему, - окрикивает меня Марина, - его в больницу увезли. Отец того мажора ему реабилитацию в частной больнице оплатил и Стаса на три неделе положили лечиться.

Пнув попавшийся под ноги камень, я рассыпаю кленовые палочки по дороге и решаю пойти в сторону дома. Идти мне некуда, а дома я смогу закрыться в своей комнате и не выходить из нее столько, сколько нужно. Куплю себе всякой вредной еды на пару недель, а там и неприятная история поутихнет.

Но до дома я не успеваю дойти, по дороге я сталкиваюсь с пацаном из соседнего дома. Вовка сразу замечает меня и бежит навстречу с выпученными глазами.

- Софа, - выкрикивает парень, - ты домой? Не ходи! Там менты тебя пасут с обеда, а ещё к вам на хату собаку приводили… типа наркоту искать… ну у тебя в комнате.

- Чего ты несёшь? Ты пил что-ли?

- Я тебе отвечаю. Мы думали с мужиками, что за нами приехали, а они к тебе завалили. Все говорят, что ты мажорчика местного укатала. Охренеть, ты - Зена.

- Какая ещё Зена?

- Ну батя у меня сериал по кабельному смотрит. Зена – королева воинов. Там телка… Эй! Ты куда, Софа! Я хотел тебе одну хату предложить, чтобы затаиться…

- Обойдусь, - кричу в ответ и ускоряю шаг, чтобы скорее уйти с родного района.

Видно мажор сильно обиделся на меня, раз такую компанию его отец организовал. Что же мне теперь делать?

***

В восемь вечера зарядил дождь и мои скитания по городу нужно было прекращать. Можно было снять номер в хостеле или дешевой гостинице, но там нужно было предъявлять паспорт, который остался в украденном теткой рюкзаке. ПромОкнув и испачкавшись в грязи, я решаю идти к Войтову. Он напрямую причастен к моим несчастьям, пусть расплачивается.

***

Ровно в девять вечера городской автобус высадил меня на конечной остановке и я, перепрыгивая через лужи, побежала к дому Глеба. Я была не настроена с ним воевать, сил на споры и бои не осталось. Сейчас я была готова практически на всё, только бы согреть своё продрогшее тело под струями горячего душа и лечь спать. Если мне для этого придется отдраить весь пол в его доме, то я это сделаю.

Дом Войтова выглядел еще более безжизненным, чем днем. В окнах не горел свет, хотя на улице уже стало смеркаться. Позвонив в звонок три раза, я стала бить в дверь кулаком. Грохот.., второй и полная тишина. Обойдя дом, я осмотрела задний двор и дом, но и здесь окна были темнее ночи.

- А если его нет дома? – растерянно прошептала я и стала стучать ребром ладони в большое террасное окно.

И вдруг я увидела вдали огонёк. Довольно слабый, словно от сигареты. Точно – это сигарета. Огонек то слабеет, то становится ярче.

Войтов дома. А ещё он курит, наблюдая за моими неудачными попытками достучаться до его персоны. Он меня игнорирует, козёл!

Осмотревшись по сторонам, я замечаю ящик, в котором стоят банки с краской. Когда я замечаю в ящике кисти - злобно усмехаюсь. Сейчас мы намалюем этому игнорщику послание. Изучив содержимое банок, я нахожу серую краску и макаю в нее кисть. Подбежав к террасному окну, я демонстрирую Войтову вначале банку, а после медленно подношу кисть к стеклу. Но первого мазка я сделать не успеваю, огонек начинает быстро приближаться и через пару секунд в окне появляется Глеб. Террасное окно сразу распахивается и я столбенею от бешеного вопля.

- Ты сдурела!? Соображаешь, что делаешь?

Войтов переступает через подоконник и выхватывает у меня кисть. Сжав челюсть, он тянется за банкой с краской, но я завожу руку за спину.

- Дай сюда, - цедит Глеб, а я только сейчас замечаю, что на нем кроме шорт ничего нет.

Оказывается мужчина не только красив, он очень хорошо сложен. Его поджарое, рельефное тело словно вылеплено из смуглой глины искусным скульптором. Ни капли несовершенства.

Залюбовавшись, я не замечаю его рывка и через секунду банка с краской оказывается в руках Войтова.

Пока он возвращает кисть и краску в ящик, я неотрывно слежу за ним. Наверняка стрелы усталости пробили мой мозг, раз его тело настолько меня восхищает. Я пялюсь на Глеба и не могу отвернуться.

- Раз тебе не открыли дверь, ты решила испортить окна! Меня поражает глубина твоего безумия.

- А меня красота твоего тела, - сбалтываю я самую безумную из своих мыслей и прикусываю язык от шока.

Как исправить? Что сказать? – лихорадочно соображаю я, когда вижу как по лицу Войтова распространяется ошарашенное удивление. Он в шоке от меня. Как и я от себя.

- Что? – тихо уточняет мужчина, но я еще не придумала, что ему ответить.

- Это я так… прошу прощение. Я очень устала и несу глупости. На самом деле ты очень страшный и тело у тебя так себе. Я видела лучше.

Глава 11

В доме тепло, а ещё пахнет травами и табаком. Войтов на несколько минут покидает комнату, а когда возвращается на нем одеты футболка и трико.

Вытряхнув пепельницу, полную окурков, в мусорное ведро, Глеб берет кружку со стола и долго пьёт. Могу поспорить, что он пьет травяной чай. Запах мяты и других, неизвестных мне трав, с наибольшей силой расползается по комнате.

- Я тоже хочу чай. Горячий.

Войтов отставляет кружку и пару мгновений скоблит мое лицо цепким взглядом. Потом он берет с плиты чайник и наливает в чистую кружку кипяток. Добавив в стакан заварки, он двигает его в мою сторону.

Обхватив ладонями горячую кружку, я грею замёрзшие пальцы и тихо благодарю мужчину.

- Спасибо.

Войтов наблюдает за тем, как я пью и продолжает молчать. Не спросит где я была, почему я вернулась в его дом. Ни-че-го. Молчит. А у меня наоборот желание нарушить тишину становится невыносимым.

- Я под дождь попала. Замерзла… И кушать хочу.

Войтов хмурится, но перенести свои мысли в ответ не спешит.

- Сегодня ты меня покормишь. А завтра я куплю еду.

Его брови взлетают вверх.

- Завтра?

- Ага. Мы же теперь живём вместе. Забыл?

- Ты здесь жить не будешь. Сегодняшняя ночь – разовая акция.

- Так ты тетку обманул?

Глеб морщится, словно от зубной боли, а потом тихо добавляет.

- Пока история не утихнет, я могу снять тебе комнату.

И вот уже мои брови лезут на лоб.

- Очень хороший вариант, - киваю я и на моих губах расплывается улыбка. Как же прекрасно будет жить одной!

Теперь лицо Глеба мрачнеет ещё сильнее. Он прикладывает палец к виску и в течение нескольких минут о чём то усиленно думает.

Осушив стакан с чаем, я с улыбкой спрашиваю.

- А где я буду спать сегодня?

Мое настроение плывёт в небеса от мысли, что больше меня никто не станет доставать. Буду спать сколько хочу и есть, что хочу. Буду жить одна!

- Я передумал, - резко заявляет Войтов, - комнату ты можешь запросто превратить в бордель.

Разочарование расползается по телу, а улыбка сходит на нет.

- Ещё бы. Я же днище или как ты там мне сегодня сказал - какая глубина у моего дна..? Или как-то так, но суть та же.

- Отношение к тебе полностью соответствует твоей репутации и отвратительному поведению. За день ты вымотала мне нервы так, что я теперь верю всему, что о тебе говорят люди и родственники.

- Родственница! Множественного числа этого слова не употребляй. У меня она одна осталась…

- Всё! Хватит. Сейчас ты идешь спать и чтобы до утра я тебя не слышал и не видел… Сегодня будешь спать на раскладушке в кладовой.

- Почему в кладовой?

- Комнат на первом этаже нет. Есть кухня-гостинная, кабинет и кладовая с прихожей. В кабинет ход тебе закрыт, а в гостиной я сплю.

- С улицы я видела мансардный этаж?

- Я его давно закрыл и открывать туда лестницу не стану. В кладовой есть шкаф – постельное там возьмёшь. Раскладушку я тебе сейчас поставлю, а ты пока ешь – в холодильнике есть блины с мясом.

***

Слупив все блины, я принимаю горячий душ и иду в кладовую. Как оказалось, Войтов приготовил мне спальное место и ушел на улицу. Стянув с себя влажную одежду, я беру из шкафа мужскую футболку и ложусь спать. Засыпаю сразу, а ночью подскакиваю от того, что в кладовой кто-то шуршит. Первая мысль была, что сюда явился Глеб, а потом… Потом я понимаю, что это мышь.., или даже мыши. Господи!

Вскрикнув, я на максимальной скорости покидаю темную комнату. Любой спринтер позавидовал моей скорости, тем более мне приходится бежать в темноте. Не уменьшая скорость, я залетаю в гостиную и со всего маха вскакиваю на диван, на котором спит Войтов. Свет от лампочек, встроенных кухонный гарнитур, освещает пространство и я сразу же нахожу мужскую фигуру, скрытую одеялом.

- Там мыши! – ору я и от ужаса, всколыхнувшего тело, пытаюсь пробраться под одеяло, - вставай, там мыши!

Глеб садится и несколько секунд переваривает содержание моих криков. За это время я успеваю забраться под одеяло и прижаться к горячему мужскому телу. Меня трясет настолько сильно, что зуб на зуб не попадает. Стараясь приплюснуться к мужчине сильнее, я впечатываюсь своим телом в его и обхватываю его локоть ладонью.

- Я боюсь! – снова кричу я и Глеб окончательно просыпается.

Глава 12

В комнате резко загорается свет и я на секунду зажмуриваю глаза. Когда же я приоткрываю веки, натыкаюсь на тяжёлый взгляд Войтова. В его руке зажат пульт, с помощью которого он убавляет яркость света. Когда в комнате устанавливается полумрак, Глеб убирает пульт и пытается сбросить с себя мои руки. Естественно у него ничего не выходит, я вцепилась в мужчину мертвой хваткой.

- Там мыши! – дрожащим голосом визжу я.

- Не ври! – хлёстко отвечает Войтов, - если ты прямо сейчас самостоятельно не уйдёшь спать, я унесу тебя в кладовку и закрою там на всю ночь.

- Там правда мыши. Они шуршат и скребутся. Я до смерти боюсь грызунов и тараканов…

- Драться ты не боишься, а здесь испугалась. Иди спать к себе в кровать, София.

Я отрицательно мотаю головой и умоляющим голосом добавляю.

- Обещаю, что буду тише глухослепонемой мушки. Я буду соблюдать все дурацкие правила и ещё много всего обещаю. Только не заставляй меня возвращаться в кладовую. Они меня там ждут, понимаешь?!

- Кто тебя ждёт?

- Мыши, а возможно и крысы. А крысы могут кости грызть и оставлять шрамы… Мои ноги точно им понравятся. Ну прошу-у-у.

Кое как сбросив с себя мои руки, Глеб сразу отодвигается и быстро поднимается с дивана. Сдернув с кресла тонкое трико, он натягивает его и направляется в сторону кладовой.

- Если ты мне врёшь, помощи от меня больше не жди.

Подбиваемая страхом, я подскакиваю и встаю на диван ногами.

- Не уходи. Здесь тоже могут быть мыши. Я очень боюсь. Честное слово. Когда мне было пять лет, а Сережке – десять, пьяная мать закрыла нас в сарае, где был целый полк крыс. Они… они чуть не съели нас. Грызуны бросались на Серёжку… по-настоящему… У него были шрамы на ногах от укусов. Ты точно их должен был видеть... Брат держал меня на руках, а они кидались на него, как звери. Я заклинаю тебя! Не оставляй меня. Я завтра уйду и больше не приду. Клянусь! Только не уходи. Пожалуйста!

Мой голос обрывается и я начинаю рыдать. Страх пульсирует в висках, а спина покрывается ледяным потом. Повалившись на диван, я закрываю лицо ладонями и безнадежно плачу. Сознание подбрасывает всё новые картинки из прошлого, где мы с Серёжкой стоим посреди темного сарая, а вокруг снуют крысы и мыши. Мне тогда казалось, что их миллионы, настолько шумно было вокруг. Я точно также рыдала тогда, а брат молча плакал и терпел укусы этих дьяволов. Мать и раньше нас бросала, когда уходила в загул, но тогда она превзошла сама себя. В тот день нас выпустил сосед и в огромном амбарном сарае мы провели не больше часа, но тогда мне казалось, что этот кошмар длился вечность.

Из воспоминаний меня вырывает тихий голос.

- Успокойся, София. Я не пойду.

Поднявшись, я скрещиваюсь глазами с Войтовым и сипло говорю.

- Спасибо.

Глеб кивает и шумно выдыхает.

- В этом доме никогда не было мышей. Возможно тебе показалось.

- Нет-нет. Они точно там есть. Я их слышала, слово даю.

Обтирая краем пододеяльника слезы с глаз и щек, я опускаю взгляд вниз и ошарашенно стону. Оказывается футболка Глеба довольно сильно задралась и открыла бедра. Теперь я сидела на диване в трусах и в скомканной на животе футболке. Это значит, что когда я лежала, Войтов «любовался» моими голыми ногами и попой, прикрытой тонкой тканью трусиков-танго… Пипец.

Накрывшись одеялом, я поднимаю взгляд на Войтова и тихо говорю.

- Ты конечно мне не поверишь, но я точно не хотела показывать тебе трусы и… и всё остальное.

Мужчина щурится и не отрываясь смотрит мне в глаза.

Подтянув одеяло, я натягиваю его до уровня шеи и продолжаю.

- Я не вспоминала про одежду, когда убегала от грызунов. Главное - спасти себя.

Глеб кивает и подходит к дивану, чтобы взять пульт от света и телефон.

- Ложись на диване, а я в кресле расположусь.

- Ты будешь спать в кресле?

- Нет. Нормально поспать мне сегодня вряд ли удастся. Буду следить за твоими мышами.

Конечно я могла спокойно завалиться спать на его диван и не мучится угрызениями совести, что он всю ночь просидит на кресле, но... Но чувство благодарности за то, что он не ушел из комнаты, берет верх и я говорю.

- Давай, я подвинусь и ты ляжешь с края. Только одеяло не отдам, я ведь не одета.

Я думала, что Войтов будет спорить, но он думает лишь некоторое время, а потом, как ни странно, кивает и гасит свет. Я сразу же откатываюсь на противоположный край дивана и закрываю глаза. Страх до сих пор не отпускает тело, но присутствие Глеба значительно улучшает моё состояние. Вот никогда бы не подумала, что в Войтове я увижу спасителя. А если бы мне сказали, что я буду спать с ним в одной кровати, я бы кинулась драться. Настолько это предположение было невероятным!

Когда я слышу скрип дивана, тело автоматически напрягается, но длится это напряжение недолго. Проходит совсем немного времени и мои веки наполняются свинцом и я засыпаю.

Во сне ко мне снова приходят крысы. Они очень давно мне не снились, но видно шуршание в кладовой стало толчком к возвращению кошмаров. Во сне я убегаю от стаи крыс и когда до спасительного укрытия остается меньше десяти шагов, они настигают меня и я падаю. Я ползу от них, скреблю землю ногтями, но ничего не выходит…

И вдруг меня вытаскивают из клубка грызунов и накрывают теплым пледом. Невидимые горячие пальцы вытирают мои мокрые от слез щеки, а теплые руки гладят по голове. Мне становится настолько хорошо и спокойно, что я постепенно расслабляюсь и куряюсь носом в шею спасителя. Знакомый запах ударяется в нос и я даже во сне знаю кому этот аромат принадлежит. Глеб! Во сне он тоже меня спасает. Улыбнувшись, я касаюсь губами теплой кожи шеи и тянусь выше.

Во сне он обязательно ответит на мой поцелуй. Во сне я стану для него принцессой, а не «дном». Во сне между нами не стоИт смерть брата. Во сне можно делать всё, что угодно…