Без тебя и с тобой одна

Глава 1

Трек: Алексей Кривдин — Комплекс

— Мам, да, пятерка! Не знаю, каким богам я молилась, но мы с Аленкой вчера совершенно точно совершили что-то, что привело к успеху. Блин, жалко, не запомнила! Но Кусневич сдался мне как миленький и даже не задал коронных вопросов, — радостно сбегаю по лестнице, треща родительнице в трубку. Сегодня был последний и самый сложный экзамен на первом курсе журналистики, который я, наконец — о чудо — окончила. Кажется, даже солнце светило в этот день исключительно только для меня.

Не сказала бы, что журналистика была моей мечтой с детства. Я не была самой красивой, чтобы стать телеведущей, не умела стендапить как боженька, чтобы пойти хотя бы работать на радио. Да и не то чтобы мне в целом нравилось светиться перед камерой или дарить свой голос микрофону. В некотором смысле, я бы точно хотела бы быть невидимкой. Такой себе журналист, да?

В общаге, где я живу, надо мной давно по-доброму посмеиваются. Наш этаж в полураздолбанной пятиэтажке, которая не видела ремонта со времен, когда доллар был еще по пять рублей, делят между собой филфаковцы и журфаковцы (это мы). Есть еще несколько залетных товарищей с туризма, но я до сих пор задаюсь вопросом: как их еще не отчислили и дотянули до четвертого курса? Этих ребят я, если честно, сильно опасаюсь — из их комнат стабильно тащит запрещенкой. Причем и той, что пьют, и той, что курят. И страшно подумать, какие еще вещи могут твориться там за закрытыми дверями.

Так вот, в нашем универе есть негласная традиция неудачников: все, кто не поступил на журфак, обязательно уходят на филфак. Экзамены одни и те же, за исключением творческого конкурса — сочинения, который сдают все будущие журналисты. Набрать по нему баллы сложно, ведь оцениваются не только грамотность, но и уникальность идеи, небанальность воплощения. Можно сказать, девяносто процентов будущих учителей русского и литературы — это разочарованные в поступлении, несложившиеся журналисты. Я среди всех белая ворона: единственная на этаже я хотела поступить на филологию и ради смеха решила сдать и творческий экзамен. И вот я здесь.

У нас, в целом, не то чтобы плохо. Группа маленькая, но не очень дружная. Есть свои королевы универа, в них я, конечно, не вхожу. Зато я точно — королева своей комнаты, мы там обе с соседкой королевы. Моя Аленка — студентка-китаист — лучшее, что сейчас подарил мне универ. Мы познакомились в самом начале года, когда я не сжилась с прежними соседками, слушавшими громко рэп про шлюх и город дорог. Я попросила комендантшу подселить меня ну хоть куда-нибудь, и это привело меня к ней. Сейчас это мой самый близкий человек, наверное, после родителей.

От мыслей отвлек звук мессенджера, это «о-оу» чуть было не спалило меня на экзамене, но сейчас пришлось впору: ехать обратно в общагу решительно не хотелось.

— Ну что, как оно?

— Пятерка!

— Васильева, ну ты машина, я как чувствовала! Ставлю шарлотку в духовку и жду тебя через полчаса. Отказ не принимается!

Надя Ислеева — еще одна моя московская душа. Мы познакомились, страшно сказать, пять лет назад на форуме, посвященном Гарри Поттеру (да, я гик, и что вы мне сделаете?) и с тех пор не было и дня, чтобы мы не переписывались. Наверное, в том числе и благодаря ней я поступила в Москву и уехала их своего маленького городка. Ирония в том, что даже после переезда встречаться чаще пары-тройки раз в год мы не стали — столица диктует свои условия.

До Ислеевой три станции метро и три песни пешком — знакомая пятиэтажка вырастает перед глазами, осталось еще четыре этажа вверх, отдышаться и позвонить, и тогда...

— Мотька, твою за ногу, брысь! — Надя буквально вываливается из дверного проема квартиры, отгоняя ногой толстую серую кошку. — Увидела тебя в окно, пока курила, залетай. У меня для тебя такое! — глаза Ислеевой округляются, похоже, скучно точно не будет.

Пока Мотька брезгливо изучает содержимое моих ботильонов и тычется носом в ручку сумки, прохожу на кухню. Квартира у Нади крошечная, но очень уютная. Мне с моим маленьким опытом знакомства с москвичами кажется, что у всех коренных жителей нерезиновой квартиры именно такие. Две комнаты, микрокухонька, обязательно сверху донизу заваленная ну очень нужными принадлежностями — от пельменницы до ситечка для сырых яиц. Обязательный элемент — три фарфоровые тарелки на стене, их хозяйка обязательно показывает гостям, но как бы мимоходом, чтобы похвалиться, мол, взяли в -дцатом году, на сдачу у лавочника, когда ездили в Египет. В этом хаосе пожелтевших обоев Надя выглядит потрясающе органично, хотя сама будто сошла со страниц пинтереста-2016: разноцветные татуировки покрывают руки, из-под длинной белой футболки на ноге выглядывает явно вручную наколотый Маяковский. На голове — два небрежных сине-зеленых пучка с кучей мелких косичек и колечек в них. Ислеева всегда очень яркая, громкая, у нее нет отбоя от друзей, знакомых и, конечно, парней. С последним она познакомилась в тамбуре поезда Москва — Питер и через два часа задушевных разговоров переспала с ним прямо в его купе, о чем радостно поведала мне накануне. Мы очень разные, и иногда я думаю, что вообще до сих пор держит нас вместе? Но потом вспоминаю о том, что противоположности притягиваются, и меня попускает.

— Катька, что на личном? — Надя как всегда бьет сразу не в бровь, а в глаз. — Сашка еще актуален?

Пока Ислеева устраивается между фиалок на подоконнике и закуривает прямо в открытую форточку, вспоминаю про Сашку. Это парень, с которым мы вроде бы вместе с моих 14 лет. Ему было 17, когда мы познакомились, найдя друг друга через номера аськи, выцарапанные на задней парте кабинета истории в школе. Санька очень хороший, веселый, с ним интересно, но не екает. Но мне очень хотелось, чтобы было да. К тому же у одноклассниц появлялись поклонники, а мне казалось, что когда с человеком рядом хорошо, то это и есть любовь. Я думала, что мы переедем с Саней в Москву вместе, но он сначала прикрывался универом, потом работой, а потом признался, что столица ему не подходит и он готов только к отношениям на расстоянии. Я дура, но согласилась. Хотя зачем? Ничего к нему я уже точно не испытывала.