Блоувин том 1 Честь Палендоры

Пролог

Я пишу тебе, дорогой друг, в состоянии отчаяния и эйфории. Странное сочетание, не правда ли? Все, что я знаю на данный момент, требует выхода и кроме бумаги и чернил у меня ничего нет. Ты на другом конце, как оказалось крошечного, Блоувина, и мне ничего не остается, кроме как оставить все на этих страницах. В надежде, что ты, или кто-то отыскавший рукопись, прочитает.

Не сочти меня сумасшедшим, но теперь я знаю все. О величайшей бесконечности вселенной, о нашей невероятной предыстории и пугающей безвестности будущего. Если оно наступит. Все решится в ближайшие дни, Миротворцы уже в последнем шаге от решающей битвы и все зависит от одного че-ло-ве-ка. Я знаю, ты сейчас не понимаешь, что значит весь этот бред, но поверь, я не помешался, отведав увеличенную порцию грибов шаманов из авернийских лесов.

Чтобы уверить тебя — да и себя тоже — в моем полном псионическом здоровье, я провел несколько ночей с величайшими мастерами энергии Жизни, документ прилагается здесь же, вложенный вместе с первой страницей. Прошу, ознакомься с ним, он заверен всеми четырьмя элементами, без прикосновений Света и Тьмы.

Знал бы ты, как мы были правы, в нашем стремлении познаний энергий…

Но обо всем по порядку. Я не могу описать тебе то, что происходит здесь и сейчас без погружения в историю, которая началась многие тысячи лет назад. И то, так много мне придется оставить за строками, просто потому что не хватит времени написать обо всем, что происходило во вселенной. Не только на Блоувине, но и в других мирах. Но я обязательно затрону историю населяющих наш мир народов, ведь, как оказалось, многое мы не понимали из преданий и легенд, хотя они дошли до нас в практически изначальном состоянии.

Знания, бережно передававшиеся от поколения к поколению, потеряли свой смысл, когда мы стали пользоваться энергиями, отринув за ненадобностью остальное. Удобство, стоившее нам широкого кругозора, сузившегося до пределов Блоувина. А между тем, враг был практически у нас на пороге — мы не видели его, а он не замечал нас. И если я тебе сейчас скажу, что происходит, ты просто не поверишь. Поэтому приготовься, мой рассказ будет долгим.

Или прервется мгновенным исчезновением для меня, тебя и Блоувина.

А может, и всего сущего.

Так что припомни все баллады и сказания детства, приготовься переосмыслить их под непривычным углом. О Крестри и летающем замке, о Темном исходе меланхов и жутковатых милетийских хрониках. О Жнеце и Проклятом тоже приоткрою завесу тайны.

Все, что мы знали, имеет другую природу, не привычных нам элементов Воды, Земли, Воздуха, и Огня, не пугающих энергий Жизни и Смерти и не сложнейших дисциплин Света и Тьмы. Все гораздо сложнее. Пока мы жили в неведении на Блоувине, вокруг нас творилось нечто невероятное по своим масштабам. Ты видел одновременно погасшие по чьей-то воле десятки звезд? Я до сих пор не могу себе это представить…

Как это бы не звучало странно, постарайся поверить на слово. Я попробую описать все, что я узнал, в доступной тебе форме и согласно твоим познаниям. Но перед этим возьми на вооружение следующее:

Все, что ты знал раньше — абсолютно верно и невероятно лживо!

На этом мы перенесемся на пять сотен лет назад, в Палендору…

Глава 1: Гулять так гулять

Ксентари точно не был воином.

Арк переместил вес с одной ноги на другую. Он внимательно наблюдал за незнакомцем, с тех пор как он появился. Взгляд ксентари был рассеянным, блуждал без смысла по сторонам. Казалось, он не замечал многих деталей — возможно, был сильно погружен в свои мысли. В движениях ощущалась явная вялость, умудрился даже протянуть руку мимо кружки и разлить кислятину, которую здесь пил каждый первый проходимец. Это можно было списать на усталость, но наблюдатель знал по себе, что даже если он проведет сутки без сна и еды, его движения будут точны.

Появление странного незнакомца внесло оживление в единственном трактире поселения и мелкого пошиба головорез, правая рука главаря местных разбойников, уже предвкушал славное ограбление слишком беспечного путника. Пока что он всего лишь наблюдал за потенциальной жертвой, лишь иногда отводя взгляд, когда чужак поворачивался в его направлении.

Вернувшись за стол к своим подельникам, Арк промочил горло водой. Не прекращая следить, протянул руку и пальцами пригасил огонек в светильнике. Пора привыкать к темноте.

На путнике был потасканный, с виду добротный темно-коричневый дорожный плащ, подбитый изумрудно-светлой подкладкой. Под плащом белым пятном выделялась просторная рубаха. Широкий кожаный пояс с множеством нашитых сумочек и штаны из плотного материала. За поясом висел короткий меч, но наметанный глаз бандита заметил, что меч явно декоративный — уж больно много разных ненужных деталей на эфесе и гарде, только мешающих при работе. Сапоги у ксентари были тоже хорошие — Арк уже пристально их разглядел и точно решил, что сменит свою не раз латанную обувь на приличную обновку.

Незнакомец доел свой ужин и расплатился с хозяйкой серебром — Арк заметил мешочек, откуда он доставал деньги. Путник споро подхватил свой заплечный мешок и вышел из трактира. Головорез пнул под столом Фара — тот пробудился от полудремы и ткнул локтем Мивку, обозревающего крепкий зад хозяйской дочки. Подручные махом все поняли и высыпались из таверны на улицу. Он не спеша вышел за ними и, забежав за угол приземистого здания, влез по торчащим из угла бревнам на крышу.

У незадачливого путника был только один путь. Так как он вошел через южный вход, то, скорее всего, направился на север — а значит пройдет таверну, хранилище и свернет в переулок между складом и лавкой мясника. Разбойник пробежал по крыше и перепрыгнул на кровлю хранилища. Там Арк вытащил сверток из кучи хлама. В свертке был укутан арбалет и пара болтов — на всякий случай. Он залег у края крыши склада и насадил болт на тетиву. Из-за угла как раз показался незнакомец. Он дошел до середины переулка и с двух углов возникли бойцы. Фар вышел спереди, а Мивка вышел из тени позади путника. В надвигающихся сумерках главарь мелкой банды не видел глаза ксентари, но готов был поспорить, что того охватило замешательство.

Фар прыгнул на жертву первым, а Мивка осторожно подходил сзади уже на расстоянии полутора метров. И тут полыхнул огонь. Вокруг путника кругом сверкнуло пламя. Фар рухнул у ног теперь уже явно не беззащитной жертвы, в недоумении сев на пятую точку. Мивка попятился, правой рукой вытаскивая из-за пояса нож. Оказавшийся непростым кандидат на ограбление не спеша вытащил из ножен свой меч — головорез усмехнулся, держа палец на спуске и тщательно прицеливаясь — будет бойцам наука. А ему тренировка в стрельбе.

Клинок путника озарился зеленоватым свечением и одновременно его фигуру покрыл серый ореол. Нервы бандита не выдержали, он выстрелил в окутанный странной аурой силуэт. Болт полетел в сторону плеча незнакомца и со звоном отскочил. Разбойник принялся лихорадочно перезаряжать арбалет. Когда он вновь сосредоточился на происходящем внизу, увиденное его неприятно поразило. Оба бойца лежали у ног незнакомца, а тот смотрел в упор на него, как бы приглашая того стрелять. Машинально выпустив второй болт и, откатившись назад, он бросился бежать. Прыгнул на соседнюю крышу, оттуда на халупу кожевника и, тенью мелькнув на кузнице, спрыгнул, отбив со страху ноги, на захламленную улочку. Пробежав два поворота, прислонился к стене и, часто дыша, стал приводить мысли в порядок.

Теперь стало ясно, что его захолустный городишко с тремя десятками дворов, посетил настоящий маг. Не освоивший три фокуса деревенщина, а искусный волшебник. Причем чародей пользовался огнем и владел землей, как минимум. Головорез, как работник ножа и топора, грабивший простых путников, никогда раньше не встречался с настолько искусными магами и поэтому слегка рассердился. Сценарий нападения, не подводивший ни разу, треснул по всем швам. Следовало временно отступить и, придумав новый план, атаковать проходимца.

Он оторвал себя от стены, возле которой передохнул секунду после беготни, и пошел к южному входу. Ему срочно нужно было встретить главаря шайки местных головорезов. Но на углу вход ему преградил рассеянный путник.

— Далеко спешишь, ксентари? — спросил тот просто, но бандит похолодел.

Лишь сейчас он разглядел седину на висках незнакомца и непонятные знаки на обнаженном магическом клинке. С досады шумно выдохнул. Настоящий маг, никаких сомнений. Рука медленно потянулась за пазуху, ощупывая притаившиеся в глубине одежды оружие.

— Ты не бессмертен, — внятно ответил он ему, взяв себя в руки и обретая присущий ему гонор, — Если болт не берет, яд подействует. Не помнишь вкус кислятины?

— На ходу придумал, смышленый, — незнакомец ни на миг не растерялся, продолжая говорить спокойно. — Я здесь по делу. Давай ты мне поможешь, и тебе за это ничего не будет.

Глава 2: Столичные заботы

Стража пропустила элементалиста в пригород и он, обернувшись, долго смотрел на дорогу перед вратами. Будто пытался разглядеть, а не покажутся ли преследователи.

Столичный дневной шум уже понемногу перерастал в вечерний гомон, запальщики с подмастерьями готовились зажигать уличное освещение. Носильщики затаскивали последние телеги и подводы с товарами для завтрашней торговли. У складов и амбаров царила суета, считали дневную выручку, суетились менялы и сборщики податей.

Обычная жизнь палендорской столицы Риган, раскинувшейся чуть западнее от центра солидных размеров полуострова. Несмотря на близость к холодным северным побережьям, климат здесь стоял умеренный, утренняя прохлада сменялась жарким дневным зноем, переходящим в теплые вечера.

Но в основном одноэтажный пригород еще не являлся самим городом. Плотная застройка находилась в центре столицы. Цитадель властителей Палендоры особенно выделялась на холме, окруженном столичным парком, а вокруг сверкали в закатных лучах шпили и башни, высились крыши и виднелись купола высоких многоэтажных зданий. В ту сторону и побрел путешественник уставшими ногами.

Городская черта пролегала в виде еще одной стены, более высокой и толстой, сложенной из схоларийского монолита. Улочки упирались в ворота, под сводами которых несла службу не риганская стража, а регулярная палендорская армия. Путь элементалисту преградил закованный в латы часовой с остро отточенной алебардой.

— Разрешение на оружие? — раздался бас.

Ксентари порылся в поясе и извлек мерцавший красным и зеленым знак в кожаной оплетке.

— Доверенный Палендоры, элементалист, — и добавил, чтобы поторопиться с проходом, — Не боевое, стихийное.

— Проходи, — будто нехотя, разрешил часовой, освобождая путь.

Внутри Ригана как раз разгоралось веселье. Разогнанные полуденной жарой по домам праздные бездельники и молодежь высыпали на столичные улицы. У трактиров и харчевен начинали собираться толпы, звенели монеты, проливались первые напитки уже изрядно перебравших гуляк.

Элементалист зашел в приметный дом с темно-зеленой эмблемой в виде камня. Твердыня стихии Земли встретила его тишиной и вышедшем навстречу наполовину ксентари, наполовину корром. Старый и лысый, достигший третьего предела во владении Землей и удостоенный за это чести управлять домом стихии в палендорской столице.

— Чем могу помочь? — поинтересовался он.

— Мое почтение, твердейший, — вежливо отозвался элементалист. — Хочу оставить прошение за вашим заверением о новом кольце жизни.

— Опять в пустошах неспокойно, — посетовал ксенкорр. — Следуйте за мной.

Ксентари не стал разубеждать его и молча направился следом. У широких и высоких стеллажей ксенкорр остановился и плоский камень, на который он встал, взмыл на высоту его роста, сместившись чуть в сторону. Вызволив из ячейки объемный фолиант, он вернулся на место.

Перед элементалистом из пола выдвинулся каменный блок, превратившись в куб. На него ксенкорр положил книгу, раскрыв ее на середине, где располагалась закладка с зелеными орнаментами. На край он положил грубовато сделанный самописец из черного обсидиана с сердцевиной из графита.

— Почему не пошли в средоточие стихии Огня?

— Далеко, — проговорил ксентари, — Только прибыл, по пути зашел. Вы чувствующий?

— Посвятил жизнь стихии, а не сражениям. Я вас знаю?

Хозяин твердыни говорил спокойно и размеренно и почти не смотрел на посетителя.

— Нет, я не здешний, — возразил элементалист. — Готово.

— Знак.

Он снова вытащил эмблему, протянув ее перед собой, второй рукой возвратив самописец. Ксенкорр удостоверился и кивнул, сделав запись под прошением в фолианте.

— Ступайте. Завтра отправим в храм энергии Жизни.

— Благодарю.

Коротко кивнув, ксентари сразу же покинул твердыню.

Улицы уже практически поглотили сумерки. До цели ему оставалось пройти всего ничего. Он немного нервничал и поэтому спешил. На то имелись причины.

Сразу на выходе из твердыни элементалист почувствовал едва уловимое дыхание смерти. Рука сама нащупала эфес клинка, активируя приготовленные для быстрого использования заклятья, тщательно и кропотливо внесенные в энергетическое оружие. Он старался не думать, что после схватки с разбойниками в поселении и на дороге с преследователями у него в арсенале мало что осталось. Всего-то нужно успеть пройти еще немного.

Ксентари перестал дышать, когда уже коснулся ногой лестницы перед монументально выглядевшим зданием. До широких кованых дверей он просто полз. Перевернувшись на спину, выдавил хрип из груди. Подошедшая фигура остановилась в шаге, наблюдая за магическим клинком.

Серый ореол окутал элементалиста. Силуэт даже не пошевелился, ожидая. Аура опала, в агонии ксентари свернулся ничком и затих. Подождав еще немного, фигура приблизилась и наклонилась к умершему. Полураскрытый рот трупа заполнился серой массой, тут же застывшей. Вытащив что-то из пояса мертвеца, убийца растворился в опустившейся на Риган ночи.

Глава 3: До весны

— Разрешение на пересечение границы где, дубина?

Лик не знал, куда провалиться. Всех подземий Блоувина не хватило бы, чтобы прикопать его стыд.

— Простите, почтеннейший Бейл, виноват…

— Хватит мямлить, — старец подошел к столу и, порывшись в ворохе бумаг, вытянул оттуда одну с палендорским гербом. — За моей подписью. Сразу, как границу минуешь, сожжешь, ясно?

Самописец сердито черкал на плотной бумаге.

— Все сделаю в лучшем виде, — тихо согласился Лик, бережно принимая из рук мудреца документ.

Бейл посмотрел на ученика как на недоразумение, но постепенно остыл.

— Вот еще что, послушай внимательно, — ксентари тяжело опустился на кресло, — При дворе сейчас полный бардак. Если вернешься живым и здоровым, сразу ко мне не ломись. Задержись в Ригане на денек, наведи справки, воздух понюхай хорошенько.

— Мне дворцовыми интригами тоже придется заниматься? — осведомился Лик обреченным тоном.

— Маловероятно. Сожрут и не заметят. По сравнению с этими горами помета сувалов ты сейчас отправляешься в увеселительную прогулку, — Бейл прочистил горло, — Все, можешь проваливать на все четыре стихии. А нет, стой.

Из-под мантии мудрец извлек амулет. Лик шагнул вперед и присмотрелся. Выглядела вещица простенько, ромбовидный синеватый кристалл с ровными гранями, верхняя часть скошена и к ней однородно прилегала, без какого-либо следа спайки, металлическая пластинка. К ней крепилась тонкая цепочка.

— Чуть не забыл. По традиции, если путешествуешь по просторам и пустошам, носишь с собой эту штуку из древних времен. По преданиям, где-то там сокрыто хранилище величайших тайн древних времен то ли ксентари, то ли корров. А может и тех и других. Не потеряй! У нас их всего пять осталось, десятки других в песках с останками неудачников похоронены.

— Благодарю, Бейл, — Приняв вещицу, Лик от волнения даже забыл об уважении к старшему. Он знал цену таким редкостям.

— Сгинь с глаз моих уже. — прокаркал старый ксентари.

Лика дважды упрашивать не пришлось, с амулетом в кулаке и с разрешением в руке он споро вышел за дверь.

Бумага, свернутая в трубочку, отправилась в мешок, амулет занял место на шее. Теперь следовало отправиться за деньгами и снаряжением.

На удивление, в канцелярии все оказалось готово, и ученик в приподнятом настроении направился к зданию снабжения. Мешочек с серебром слегка утяжелил пояс.

А вот там его ждали сюрпризы. Выданные сапоги оказались обычными. На немой вопрос снабженец лишь развел руками. Дорожный плащ на проверке сразу же промок, тут Лик уже всерьез разозлился. Служащий в испуге попятился, когда ученик расправил материю и запустил в нее мощный поток воздуха. Растянувшись как парус, она протащила его несколько шагов, и он лишь вздохнул, ничего не сказав.

Закинув свои старые легкие сандалии в мешок, он поплелся к старым западным воротам. Мола уже стояла у монолитных блоков. Плечи девушки обнимала накидка, храмовую одежду она сменила на платье, цвет остался фиолетовым. Больше вещей при ней не наблюдалось.

— Давно ждешь? — Лик вскинул в приветствии руку.

— Только что подошла. Выглядишь невесело.

Ученик прислонился к стене и осмотрелся. Полдень давно миновал, но до вечера еще оставалось изрядно времени.

— Плащ подсунули непродуваемый вместо непромокаемого. И сапоги…

— Тоже непродуваемые? — прыснула Мола.

Лик улыбнулся.

— Пойдем. Что-то Риган мне уже порядком надоел за сегодня.

Пока они шли по пригороду, Мола глазела по сторонам, как будто запоминая все вокруг. За городской чертой мощеная крупным булыжником дорога продолжалась. Редкие домики по краям выглядели уютно, брехали домашние алки.

Путники уступали путь тянущимся в столицу подводам и телегам, запряженным пленными коррами. Или обгоняли их, будучи налегке. Рабам вход в Риган был запрещен, торговцы их оставляли в охраняемых загонах под стенами.

Но Мола оторопело вытаращилась на первых же встретившихся невольников. И тут Лика осенило.

— Признайся, ты никогда не покидала город?

— Да, — обрела девушка дар речи. — Давно в детстве меня возили к морю. Но я помню только воду. И далекую землю на горизонте.

— Это пролив Диких. Сейчас его все чаще зовут Граничий пролив, — пояснил ученик. — Ты видела берега Милетии.

— Почему все говорят о войне с ними? — Мола пошла ближе с ксентари, соприкасаясь плечами.

— Повелитель Милетии законный наследник трона Палендоры, — Лик усмехнулся, — Вот только возвращаться после того, как суверен неудачно испил яду, он с острова не захотел. Видать у него тоже непереносимость смертельной отравы передалась по наследству. Кстати, именно супруга Милета траванула его отца.

— Так у нас суверен не настоящий? — округлила глаза Мола.

— Да нет, вполне законный тогда получил власть. Только родство жидкое, седьмая вода на кисляке, правнук сестры Палавера. Поэтому авернийские вилцары периодически заявляют права на палендорский трон, мол, у нашего суверена прав побольше. Ний действительно брат Дора, вот только каждый алк в Палендоре знает, что вилцары всех наследников перерезали, чтобы Авернией править. Сложно все, интриги сплошные.

Глава 4: Здесь и сейчас

Огненные шары здорово помогали избежать столкновения с норовившими хлестнуть по лицам ветвям. Ученик легко держал яркую стабильную плазму над ними. Но они начинали уставать от бега.

— Мола! Как насчет благословлений?

— Да не угаснет сила твоя, как возлежишь ты с избранницей.

— Уф-ф, давай без шуток, — чуть не сбил дыхание Лик. — Нам нужно не оказаться физически истощенными.

— Поняла, избавлю от изнурения.

Лик тут же почувствовал прилив сил. Легкие покинуло желание взорваться, в ногах появилась необычайная легкость. Даже проклятые сапоги показались не так уж далеки по форме от идеальных.

На Блоувин полностью опустилась ночь. След казался слабым, и Лик опасался потерять его. Скорее всего вор сразу же рванул прочь, как только удачно обнес пояс ученика.

— А у тебя он ничего не стащил?

— Я не успела все проверить, — Мола легкими прыжками преодолела несколько поваленных стволов, над которыми Лик пронесся с помощью левитации. — Как долго ты можешь лететь?

— Пара мгновений, — ощутив почву под ногами, ответил ученик.

Не было времени объяснять принцип сложнейшей концепции полета.

Они выскочили сначала на одну полянку, потом на другую, и вскоре роща расступилась. Темно-фиолетовое небо, сплошь усыпанное сияющими звездами, освещало широкое поле. А впереди маячила темная полоса Вэмранда.

Лик тихонько выругался. Он надеялся, что они успеют нагнать жулика до крупнейшего и опасного леса Палендоры. Подстерегать их там могло все что угодно.

На бегу они вспугнули стаю гнездившихся в ямках бронекрылок. Хладнокровные зашипели, сердито хлопая кожистыми крыльями, и старались боднуть вторгнувшихся к ним плотными роговыми пластинами на тупорылых головах. Мола, смеясь, почти ухитрилась поймать одну, но животное недовольно пискнуло и вырвалось.

Направление следа похитителя менялось. Лик в отчаянии припустил быстрее, под негодующий окрик спутницы. Вэмранд стремительно приближался.

Бредущий к ним из леса силуэт они увидели сразу. Два огненных шара стремительно рванулись вперед, напряженно гудя от скрытой в них стихии. Фигура опустилась на колени, и ученик придержал боевые заклятья, заставив плазменные сферы нарезать круги над беглецом.

Путники притормозили и подходили к незнакомцу уже с предосторожностью, не торопясь. На расстоянии нескольких десятков шагов он запричитал.

— Каюсь! Каюсь в содеянном, без тени малейшей лжи. Раскаиваюсь и уповаю на ваше милосердие, благороднейшие ксентари.

— Ты подлец, украденное то возвращай… — шумно выдохнув, произнес Лик и осекся на полуслове.

Мола, подскочив к проходимцу, резко ударила того в живот и начала судорожно обшаривать. Прежде чем ученик подошел ближе, девушка уже встала, не обращая внимания на судорожно хватающего ртом воздух.

— Держи и не теряй больше, — отдала она спутнику мешочек, туго набитый серебром.

Лик принял его и, достав пустой второй, отсыпал туда примерно половину монет.

— Сохрани. На всякий случай, мало ли что. — вернул он мешочек Моле.

Она оттянула платье на груди, и мешочек исчез в надежном месте. Потом повернулась к пленнику.

— Так вот как ты отплатил нам за спасение?

— Жизнь вернулась ко мне твоей волей, но не осознал я сразу. Горе мне! Подумал, что вы те, кто повесил меня. Обчистил и был таков. Теперь я в вашей власти, обречен и приму свою судьбу…

Лик расхохотался.

— Устроил тут балаган, не могу! Ты понял, что мы тебя настигнем, потому и выбрал вернуться с повинной. Знаешь что, давай начистоту. Или сам понимаешь, что я с тобой сделаю.

Испуг в глазах воришки стал предельно искренним.

— Я метался в лесу, но видел, что вы неотвратимо приближаетесь. У меня не было ни единого шанса уйти.

— Это уже больше похоже на правду.

— Но верить на слово — забудь, — резонно заметила Мола. — Раздевайся.

Лик сложил руки на груди. Шары огня хищно вились вокруг пленника.

— Ты слышал, что она сказала.

Проходимец молча поднялся и стянул рубаху, бросив одежду на примятую траву. Следом полетели обувь и штаны. Оставшись в исподнем, он вопросительно поглядел на путников. И со вздохом остался нагишом.

— Безоружен я, ничего не скрываю и ничем не владею.

— Можешь одеться и вали на все четыре стихии, — приказал Лик.

— Чистая смерть оказаться ночью в Вэмранде, — обреченно произнес вор. — Лучше убей меня здесь и сейчас.

Лик закатил глаза. Мола уже отошла и стала располагаться на ночлег, снова достав и расправляя тонкую широкую ткань.

— Если разведете огонь, то может и не замерзнете к утру, — накидка сползла с ее плеч, и она уложила верхнюю одежду в аккуратный сверток, приспособив как подушку.

Глава 5: Весело и беспечно

Когда красно-бурое облако рассеялось, заслонивший Молу Кинт, охнув, осел на землю. В спине вора торчали осколки костей, и на одежде уже набухали красные пятна. Но он, невзирая на собственные раны, поднялся и шагнул к ученику. Девушка от шока застыла на месте.

Абсолютно невредимый Лик остервенело счищал с лица ошметки плоти и трупной крови.

— Какой же я глупец! — воскликнул он, — И мысли не возникло о западне…

— Ты в порядке? — спросил Кинт.

Мола, увидев спину Кинта, шокировано прижала руки к щекам.

— Да, цел, — ответил Лик, — Успел поставить защиту. Спасибо клинку. И воплю Молы. Ты чего?

— Вы… Вы все в этом.

— Пустяки, заживет, — легкомысленно сказал Кинт.

— Да, я вообще не пострадал.

Целитель разозлилась.

— Это невероятно! Даже столичный житель знает, что укус городской крысы ведет к гибели! Про заражение крови вообще не подумали?

Ученик и вор недоуменно переглянулись. Не сразу до них дошла серьезность ситуации. Ловушка оказалась опасной.

Ксентари уже наполнилась энергией Жизни. Первым помощь она оказала вору, потому что в его кровь уже проникал трупный яд. Это заняло немало времени и отняло у нее много сил.

— Мола, отдохни, — сказал Лик, когда она закончила с Кинтом.

— Нет, — твердо возразила она, — Нельзя терять времени.

С учеником Мола справилась быстрее, но совершенно обессилила. Поэтому вор перекинул бледную девушку через плечо и понес. Так они смогли продолжить путь.

— Можем заночевать здесь, — предложил Лик, задрав голову и посмотрев на стремительно темнеющие небеса.

— Плохая идея, могучий ксентари, — натужно выдохнул Кинт, — В силе твоей не приходится сомневаться, но лучше нам добраться до поселения. Места здесь уже неспокойные. Успеем еще кверху животами поваляться в ночи.

Но до наступления темноты они не успели. Мола восстановила силы и встала на ноги. Ученик поделился со всеми бодрящими каплями. Шагая под яркими звездами по петляющей среди равнины дороге, они заметили, что она стала ухоженнее. Это всех воодушевило.

Остаток пути они преодолели, уже немного отойдя от гнетущего происшествия. Правда, уже настала глубокая ночь, когда они зашли в поселение.

— Эй, кто такие? — выскочил им наперерез ксентари в кольчуге и шлеме, съехавшем на бок.

Острие копья, направленное на заявившихся из сумерек, тоже не выглядело внушительно. Просто грубый кусок металла, насаженный на кривую жердь.

— Слепой, что ли? Благородные ксентари пожаловали! — зычно отозвался Кинт. — С Ригана идем, усталость несем. Есть где желудок набить и прилечь?

Стражник прищурился и подобрел.

— Да вижу, что не меланхи, — копье опустилось и, описав дугу, указало направление, — В таверну идите. Там и за ночлег спросите.

— Тебя тут знают? — поинтересовался Лик, когда они немного отошли от стражника.

— Обнес я тут домишко один, да украдкой пару мешочков монет вытащил. Место небогатое, народец незатейливый. — отозвался Кинт и распахнул перед ними дверь таверны. — Располагаемся.

Лик вошел и осмотрелся. За одним столом сгорбились две фигуры, и больше из посетителей никого не наблюдалось. А к нему уже подошла молодая ксентари. Волосы убраны под ткань, загорелые плечи выглядели крепкими.

— Ужин еще теплый.

— Зажарь еще вот птичку, — протянул ей тушку Кинт. — Комната свободна?

— Обе, — взяв птицу, ответила девушка, — Деньги?

Ученик протянул ей четыре монеты, и серебро тут же исчезло в складках передника. Они присели за стол, Лик с наслаждением вытянул ноги.

— Проклятые сапоги.

— Мне кажется я усну прямо сейчас, — Мола уронила руки на стол, а сверху на них сложила голову.

На ночных посетителей глянул из кухни хозяин. Девушка все-таки задремала, прежде чем хозяйская дочка принесла кувшин и три кружки. Следом стол пополнился тарелками и блюдом с крупно нарезанными тушеными овощами с приправами.

Лик положил еды и спутнице, но ксентари съела пару кусочков и снова уснула. Кинт отошел ненадолго и вернулся.

— Скоро мясо принесут. Видел двоих в углу?

Ученик кивнул, не переставая жевать.

— Белее снега. И вовсе не от перебродившего кисляка. — Кинт задумался.

— След здесь есть и очень четкий, — Лик проглотил кусок и посмотрел на местных, — Надо разузнать.

— Пойдем подышим свежим воздухом.

Ученик кивнул и вышел наружу. Вор появился на улице немного позже, и они не спеша отдалились от таверны. Небо Блоувина уже слегка подернулось предрассветной дымкой. Из дверей выскользнули два силуэта и приблизились к ним.

— Ты здесь чего забыл? — с угрозой спросил один.

Глава 6: Приграничье

О том, что намеренья у приближающихся недобрые, ксентари подозревали. Но очевидным это стало, когда они увидели у одного обнаженный меч и лук у второго. Еще один с копьем на перевязи вел закутанную в одежды покачивающуюся фигуру.

— Оставайтесь на месте! — зычно крикнул Лик, когда до них оставалось шагов тридцать.

Достаточное расстояние, чтобы услышать, и при этом дистанция выстрела.

— А кто говорит? — послышался ответ от мечника в низко надвинутом на лоб шлеме.

— Суверенный маг Ригана, — ученик вытащил из-за пояса эмблему, переливающуюся красным, желтым, синим и зеленым, подняв ее повыше.

В чуть опустившихся сумерках цвета были хорошо различимы. Вооруженные сразу же опустили лук и спрятали меч. Поняли, что связываться со стихийником себе дороже.

— Кого тащите? — Кинт прислонил руку ко лбу, внимательно рассматривая незнакомцев.

— Лестар с нами, околеет скоро. Мы дальше пойдем, — Объяснил мечник и с досадой махнул своим в сторону.

Процессия поплелась дальше, резко сменив направление на запад, подальше от ксентари. Они провожали их настороженными взглядами.

— Не повезет кому-то, — пробормотал Лик. — Идемте. Раз тут такие зловещие рожи бродят, лучше оставаться начеку.

— Пограничье это вам не Риган, — протянул Кинт, — Враз лестару скормят и даже имени не спросят. Странно, конечно, эти твари редко покидают крупные города. Говорят, если в лицо лестару заглянуть, кошмары на всю жизнь будут обеспечены.

Ученик мрачно кивнул.

— Так и есть. Нам показывали на обучении предельно точный рисунок. Глаза спрятаны под белой кожей, нет носа и огромная круглая зубастая пасть. Но страшное совсем не это. У лестаров нет индивидуальности, они все частички одного огромного сознания, которое управляет ими как марионетками.

— Я только слышал, что они пожирают изнутри своих жертв и врастают в их кожу.

— Сказки как обычно нагоняют жути, — усмехнулся Лик, — Но часть правды в этом есть. Лестары паразиты.

К ночи они пришли к пограничной заставе. Пришлось пройти вдоль защитных фортификаций в виде ростового частокола. Выглядели ограждения неважно, местами заваливались под собственным весом, удерживаясь соседними фрагментами. Но перемахнуть эту стену было плохой идеей: вдоль частокола вышагивали пограничные солдаты, а с выстроенных через равные промежутки башенок и застав бдительно поглядывали лучники. При приближении они махали руками, указывая направление, куда идти путникам.

Дойдя до возвышающегося на одиноком холме форта, они расположились под навесом для путешествующих. Бивак занимали еще несколько групп — караван торговцев с загруженными под завязку телегами, двое странников и семейство кочующих селян с выводком разных возрастов. Одинокая полукровка ксенал преклонного возраста дремала, облокотившись на еще теплые камни приграничного укрепления.

Лик оставил спутников отдыхать снаружи и зашел в форт. Внутри располагались казенные помещения, казармы с шумевшими солдатами и охраняемый арсенал. Проход дальше во внутренний двор был заперт. Путь ему сразу преградил часовой регулярной палендорской армии.

— Проход закрыт до утра, — казенным голосом сообщил военный.

— Я знаю, — ответил Лик. — Провизию где купить можно?

— Вон там у снабженца пайки, вода у входа. Одеял нет, караванщики и семейство все разобрали. Костры для обогрева разведут с наступлением темноты.

— Понятно, — кивнул ученик и заглянул в проем без дверей, куда ему указали.

Служащий в подсобном помещении снабжения, средних лет ксентари, даже не обратил внимания на посетителя. На двух коряво от руки написанных грубых табличках перед ним красовались надписи: «Паек два серебра», и «Покрывал нет».

— Мне три ужина, — произнес Лик и выложил монеты на стол.

Снабженец отвлекся от разглядывания копошащихся на потолке насекомых и бросил взгляд на посетителя.

— Хороший клинок, юноша.

— А вот здесь поподробнее, — оживился Лик.

— С какой это стати? — ощерился на внезапный допрос служащий.

Ученик смерил его ответным взглядом.

— Впрочем, с этим не торопитесь. Завтра обсудим.

Снабженец молча выдал ему три свертка, и с нескрываемым подозрением проводил глазами удалившегося ксентари.

Снаружи солдаты уже разводили огонь. Два костра взвились языками пламени, разорвав ночную мглу. Остановившиеся в биваке подбирались ближе, выбираясь из-под навеса. Торговцы кругом заняли один источник света и тепла, остальные расположились у второго.

Лик раздал еду и уселся между спутниками. Кинт, зашуршав свертком, издал одобрительный возглас.

— Ну надо же! Овощная запеканка с сыром. Но уже холодная, как сердце одной ксентари, будь она неладна.

— Остальное все сухое, пейте побольше, — Лик протянул Моле фляжку, которую перед выходом наполнил водой до краев.

Глава 7: Водные процедуры

— Быстро в воду! — заорал вор.

Их не пришлось долго уговаривать. Мола немного замешкалась, зайдя по колено, но Кинт мягко подтолкнул целителя в спину, торопя.

Лик попытался сделать жидкость твердой. Там, куда он наступал, образовывались крупные куски льда, но их тут же сносило течением. Выругавшись, он прекратил это бесполезное занятие и чуть сразу не окунулся с головой. Нащупав опору, пошел по пояс в воде, поднимая корпусом брызги.

Он обернулся. Корры тоже почти добежали до воды. И явно намеревались последовать за ксентари.

— Быстрее! — крикнул Лик своим спутникам.

Сам, немного задержавшись, поднял у берега вихри, соединив мощь стихий Воды и Воздуха. Получилось слабо, концентрацию сбивала необходимость держать равновесие. Но стоя по грудь в реке, продолжал хлестать водяными потоками атакующих.

Корры замешкались, но агрессию не умерили. Осыпая ксентари проклятьями, достали небольшие изогнутые луки, и первые стрелы полетели вслед убегающим.

Ученик сосредоточился на стрелках. Им в головы полетели увесистые камни, но сила ударов была слабой, стихии вступили в диссонанс. Крепкие руки обхватили его сзади и потащили глубже в реку. Это позволило немного повысить концентрацию и внести смятение в ряды наступающих врагов, и он снова перешел на применение стихии Воды, заставляя заходящих в реку корров падать и захлебываться.

Кинт тащил Лика, пока голова вора почти не скрылась под водой. Дальше они плыли изо всех сил. Сердито булькавшие рядом при погружении стрелы добавляли адреналина и руки гребли быстрее. Мола коротко вскрикнула. Крупные капли дождя вспенивали бурлящую водную поверхность, заливали лица. Но никто не скрывался под водой надолго, ксентари выныривали, фыркали от попавшей в носы и уши воды и продолжали стремительно преодолевать водную преграду.

Повезло, что река здесь сужалась. После недолгого бултыхания, они нащупали дно, после чего устало брели к противоположному берегу, украдкой оглядываясь и втягивая головы в шеи.

Мола пошатнулась и чуть не упала. Вор поддержал ее за плечи. Но увидев, что вода вокруг ксентари окрасилась красным, взял ее на руки. Рассеченная стрелой кожа на ноге обильно кровоточила, рана выглядела глубокой.

Встав твердо на ногах в воде по пояс, ученик развернулся и утопил одного из преследователей на середине реки. Остальные сразу развернулись, оценив поменявшуюся ситуацию не в свою пользу. Решающим фактором этого стал всплывший труп, медленно дрейфующий вниз по течению.

Лик почувствовал, как сильно сжаты его челюсти от напряжения. Схватка вымотала его почти полностью. Шатаясь, он выбрался на берег, и все трое устало распластались на камнях.

— Оторвались, — просипел вор.

— Как сильно жжет! — зашипела от боли Мола, окутав рану сиреневым свечением.

Получалось плохо, она тоже вымоталась и не могла сосредоточиться на лечении.

— Я только сейчас понял, — отдышавшись, проговорил Лик, — Надо было сделать огромную льдину, и мы на ней приплыли бы сюда. Энергии бы потратил столько же, сколько на избиение преследователей.

— Все правильно сделал. Им повезло, что только один утонул. Может поэтому и отстали. — отозвался Кинт. — Добро пожаловать в просторы. Но, честно говоря, я в недоумении, что мародеры корров забрались так далеко на север.

— Кого они там сожгли? — мрачно спросил ученик.

Вор пожал плечами.

Немного передохнув, они поднялись, ежась от дождя. Забрались наверх, уйдя с берега. Мокрые и продрогшие, устало и не спеша пошли вдоль реки, поглядывая с опаской на последние тонкие дымные струйки на противоположной стороне.

— До города мы сегодня точно не дойдем, — резюмировал Лик, остановившись. — Ливень нас проберет до костей. Давайте найдем подходящее место, чтобы отдохнуть.

Спутники согласно загудели. Отойдя от реки, ксентари набрели на основательно заросшие развалины. Максимально выступающий кусок руин возвышался на полтора роста, и у его основания получалось небольшое укрытие от дождя.

Сбившись там в кучу, они немного восстановили силы. К этому времени ливень начал утихать, наступал вечер.

— Хорошая новость в том, что наша вонючая компания наконец-то помылась, — проснулось в Кинте чувство юмора.

Набрав в окрестностях мокрых ветвей и бревен, они с трудом развели костер. Разложив на камнях верхнюю одежду и поклажу, следили, чтобы ткань не занялась от жара.

— Сегодня меня впервые посетила мысль, что лучше бы я осталась в Ригане, — сказала Мола, — В меня первый раз стреляли. Просто непередаваемые ощущения.

— Поздравляю с приобретением этого бесценного и незабываемого опыта, — рассмеялся Кинт. — Вы как хотите, а я собираюсь обсохнуть полностью. Тем более вы против моей воли уже успели разглядеть меня со всех сторон.

С этими словами он разделся догола. Нацепив вещи на ветки, протянул их ближе к пламени. Продрогшие ксентари с некоторой толикой зависти взирали на вора, но смущенно отводили взгляд.

— Мола, я отвернусь и смотреть не буду, — решился Лик и тоже стянул с себя мокрую и липкую одежду.

Глава 8: Южный стан

Центр города не произвел на путешественников сильного впечатления.

Резиденция каршаса выглядела как приземистый замок, размеры здания внутри скорее всего больше, чем представлялось снаружи. У его стен теснились добротные каменные дома поменьше и пониже с широкими крышами, на которых возвышались кроны в виде голубых шаров, настолько плотной казалась их длинная листва. Иногда с них на землю падали почти черные продолговатые плоды, которые просто сметались с улиц и площадей в антрацитовые кучки.

У зданий иногда со скучающим видом прогуливались разодетые в простую одежду подозрительные личности, но при этом носившие оружие напоказ.

Ксентари благоразумно посторонились, когда мимо них строем прошагали громыхающие железной броней солдаты. Судя по тому, что их доспехи выглядели разнообразными, армия не имела централизованного снабжения и присущей другим державам Блоувина стандартизации.

На площадях имелись обширные павильоны, где обитатели города прятались от яркого дневного света. В центре одного из них сидел на возвышении такой загорелый ксентари, что издали можно было с легкостью ошибиться и принять его за корра. В руках он держал музыкальный инструмент, ловко перебирая струны всеми своими двенадцатью пальцами. Маленькая корра рядом с ним тихонько напевала, раскачиваясь в такт музыке.

Вор отыскал им свободные места, и ксентари уселись послушать и посмотреть по сторонам. Готовивший тут же напитки в маленьком закутке корр резко выругался и замахал рукой. Мола подошла к нему и убрала ожог с большого мизинца, неудачно угодившего в кипяток. Рассыпаясь в благодарностях, он вручил ей высокий костяной стакан с ледяной крошкой, наполненный соком из фруктов.

Целитель вернулась к своим спутникам и попробовала напиток, зажмурившись от наслаждения. Ученик поерзал, устраиваясь поудобнее.

— Так хочется снять проклятые сапоги, но все вокруг сидят обутыми, — и тут же Лик хлопнул себя ладонью по лбу, — У меня же есть сандалии!

Пока он возился со сменой обуви, шурша мешком, Мола задумчиво смотрела на окружающих. У одного из ксентари отсутствовала по локоть рука, а половину головы скрывала повязка. Единственным глазом он отрешенно смотрел перед собой. Довольно молодой полукровка корралн глупо улыбался, за ним присматривала старая корра, отвлекаясь на помешивание варева в котле перед ней. Двое уборщиков дремали, набросив на лица капюшоны и привалившись спина к спине.

— Они выглядят такими изможденными.

— Жизнь в городах просторов это вам не столичный шик палендорской столицы, — отозвался с ухмылкой Кинт.

Словно подтверждая его слова, за пределами павильона аланх и корр устроили стычку, толкаясь и громко понося друг друга на различных диалектах Блоувина. Вокруг собирались зеваки, дело шло к потасовке.

Но сквозь толпу с легкостью прошли облаченные в легкие кожаные доспехи стражники и без лишних разбирательств схватили пререкающихся за руки. Их поволокли прочь, и толпа тут же разошлась по своим делам.

— Мне не нравится Хилхана, — твердо заявила Мола.

В павильон начал прибывать еще народ, шум нарастал.

— Везде свои законы, — проговорил Лик. — Кинт, где ты обитал в просторах вольных владык?

Вор задумчиво почесал отрастающую бороду.

— К востоку отсюда чуть южнее расположен Виратлан. Там я знаю каждого алка, любой уголок мне известен. Город просто загляденье, если не сильно принюхиваться. Место славится полноводной рекой и удачным расположением, второй город просторов по населению. Надо сказать, земли там неспокойные, но владыка умудрен временем и владениями своими распоряжается с осторожностью.

— А что южнее? — продолжал допытываться ученик.

— Сапфировый лес, степные холмы, и море Вехтас, — ответил Кинт, — Огромные территории, головорезы под каждым кустом, племена корров с диковатыми традициями и гастрономическими особенностями. У моря в последнее время стало поспокойнее, можно умереть не сразу, а насладится свежим воздухом и необычайно прекрасной природой.

Раздавшийся рядом громкий смех вызвали не речи вора, а громко рассказываемые улыбчивой ксентари коротенькие саркастичные байки.

— И тут суверен говорит: куда ты ранен? Солдат опускает очи и молвит: в половой орган. Суверен сразу же спрашивает: а кость цела?

Новый взрыв хохота наполнил павильон. О каком именно суверене шла речь, подробностей не последовало, народ просторов это не интересовало. Музыка снова наполнила знойный воздух, зазвучав мелодией пободрее, и корра запела пронзительнее и веселее.

И тут ученик заметил наблюдающие за ним внимательные глаза.

— Отдыхайте, я прогуляюсь по делам, — сказал Лик своим спутникам и пошел к незнакомцу, который тут же встал и направился к приземистому зданию, выкрашенному белоснежной краской.

Вор проследил за ним взглядом и шепнул Моле.

— Я заметил, что Лик иногда рассеян.

— Кинт, мы всю жизнь прожили в Палендоре. Для нас это путешествие, а для него важное задание. По возвращении в Риган Лик сменит статус с ученика на придворного мудреца. У него начнется совсем другая жизнь.