Блудная дочь

Заговор против Мадам Б.

— Ваше превосходительство, пожаловал граф Суворин, — почтительно произнёс камердинер.

—В такой ранний час?— мрачно процедил генерал Резенцов.

Еле заметным жестом руки, он нехотя разрешил впустить гостя.

Сделал глоток крепкого кофе, сваренного по-восточному. Ласково провёл пальцами по усам, элегантно закручивая их кончики. И из всех сил пытаясь подавить раздражение, буркнул: «Ну что там еще стряслось?»

Гулко прозвучали торопливые шаги по паркету старинного особняка. Граф Суворин стремительно вошел, возбужденно размахивая руками.

— Какое счастье застать вас дома, дорогой Лев Александрович! Опасался, что вы в министерстве…туда путь мой нежелателен...

Резенцов сухо ответил:

— Граф, помня нашу договоренность, вам не стоило и сюда приходить. Дело «Валетов» пока ещё активно расследуется, нам лучше вовсе не встречаться без крайней нужды.

— Ах, генерал, именно поэтому я и осмелился побеспокоить вас! Возникла нужда... появились обстоятельства, которые мы можем использовать для наших замыслов относительно Мадам Б...

— Любопытно, — медленно произнес Лев Александрович.

Генералу было уже около пятидесяти лет, но его лицо практически не отражало следов возраста. Единственное, что могло выдать его годы, были глаза — тёмные, глубоко посаженные, сверлящие собеседника пронзительным холодным взглядом.

— Совершенно безопасно для нас и незаметно для окружающих ... —продолжал Суворин,— Однако, лишь при условии, что мы немного ускорим ход событий.

Генерал жестом пригласил гостя присесть за стол.

— Никифор! — окликнул он слугу. — Господин граф пожелал разделить со мной завтрак.

Бледное, вытянутое лицо Резенцова оставалось сосредоточенным. Голос звучал отрывисто и твёрдо, словно он отдавал приказания на строевом плацу.

— Мне крепкого чаю с молоком, — ничуть не смущаясь суровости хозяина дома, отозвался Суворин.

— Слушаюсь, ваше превосходительство…

Никифор в красной ливрее с княжескими гербами хозяина на галунах отличался внушительным ростом. Он больше походил на солдата, нежели на обычного дворецкого.

— Приходилось ли вам слышать о молодом литераторе Антоне Павловиче Чехове?— спросил Суворин.

— Разумеется, как же иначе! Наш департамент бдительно следит за нравственностью печатного слова... Земский врач. Имеет множество псевдонимов. Недавно, помнится, его повесть напечатали в журнале «Северный вестник».

— Совершенно верно. Называется «Скучная история».

— На мой взгляд, наискучнейшая... Должен признаться, мне чуждо философствование и раздумья о смысле человеческого бытия. Однако слог автора весьма недурён.

Суворин бережно погладил длинную окладистую чёрную бороду, слегка тронутую сединой. Его круглое, полное, чрезвычайно приятное лицо оживляли внимательные серые глаза. Они сверкали озорными огоньками.

— Могу сказать больше, он настоящий гений, — произнес граф с оттенком искреннего восторга, — невероятно одаренная личность!

— Мне известно о ваших симпатиях, господин издатель. Он регулярно публикуется в «Новом времени».

Суворин усмехнулся.

— Нельзя ведь бесконечно размещать одни репортажи о суде над «Клубом червонных валетов». Я стараюсь поддерживать Антона Павловича. Страницы моей газеты открыты для талантов.

Он всё ещё опасается бросить врачебную практику,— сокрушался издатель, поправляя широкий лацкан своего элегантного сюртука,— сочиняет всего пару-тройку часов ночью. Просто преступление для такого литературного дарования.

— Дорогой мой, Алексис, давайте вернёмся к нашей несговорчивой Мадам.

— Согласен, именно к этому я и подвожу разговор. Совсем недавно Антон Павлович пережил тяжелую утрату — смерть родного брата. Эта трагедия глубоко потрясла писателя и усилила ощущение недовольства окружающей действительностью.

— Да что вы говорите? Какие-то глобальные размышления... Добро-зло... — произнес хозяин дома, аккуратно черпая маленькой серебряной ложечкой чёрную осетровую икру.

Положив лакомство на тоненький ломтик белого пшеничного хлеба, он ловко отправил его в рот. После чего снова пригладил свои роскошные усы, смазанные специальным маслом.

— Чувствительная душа писателя всегда находится в поиске истин...— глубокомысленно сказал Суворин.

—Вам, сударь мой, виднее. — усмехнулся Резенцов, выразительно разведя руками,— Это вы вращаетесь среди деятелей литературы, сцены и художеств всякого рода. Я же — самый обыкновенный человек…

— Вы излишне скромны, господин генерал, — произнес гость с лёгкой улыбкой, виртуозно орудуя вилкой и ножом над сочным ломтем ростбифа и дымящейся ароматной глазуньей.

—Ваш дерзкий замысел — «Клуб червонных валетов» — вызвал резонанс по всей Российской империи. Поверьте, еще немало авторов воспользуются этой темой, чтобы создать новые увлекательные романы.

— Тише, любезнейший мой друг, мягче изъясняйтесь… — в голосе хозяина проступило беспокойство. — Наши стены, хоть и выглядят глухими, однако уши у них чуткие…Мы благополучно избежали разоблачения прежде, было бы глупостью раскрыться сейчас, когда конец уже близок.

Зачем нам Чехов?

— Итак, что ж такое приключилось с нашим достойным Антоном Павловичем Чеховым?

— Он уже долгое время мечтает о большом путешествии по бескрайним просторам матушки-России. Набраться свежими впечатлениями, познакомиться с новыми людьми… Позволю заметить, сударь мой, это мероприятие весьма обогатит писателя, — продолжил Суворин.

—Вполне вероятно, — согласился генерал, слегка покашливая.

— Недавно он посетил Одессу вместе с артистами Малого театра, находившимися там на гастролях. Друзья-актеры решили пригласить Антона Павловича присоединиться к ним, чтобы немного отвлечься от переживаемого горя.

Помните госпожу Каратыгину? Это именно та актриса, которая неоднократно выполняла для нас роль курьера, гастролируя по Дальнему Востоку... По словам самой Клеопатры Андреевны, писатель живо интересовался её впечатлениями от путешествий. Чехову пришла оригинальная идея — исследовать быт сахалинских каторжан, провести там настоящую народную перепись.

— Да на кой чёрт ему это понадобилось?— удивился генерал. Он возвышался посреди комнаты, окутанный табачным дымом своей любимой трубки.

Высокого роста, сухощавый, с крепкими мускулами, Лев Александрович имел внешность вовсе не привлекательную. Четко выраженные скулы и твердо очерченный подбородок отражали суровый нрав владельца. Прямой тонкий нос искривлялся маленькой горбинкой, придавая внешности некоторую высокомерность. Единственным украшением облика были большие густые усы, резко загнутые вверх.

Он был холост. Избегал дам своего окружения, утверждая, что семейная жизнь станет препятствием серьезному государственному служению. Ходили слухи, будто высокопоставленный чиновник тайно привёз из Парижа прелестную артистку оперетты и поселил её на Фонтанке неподалеку от штаба жандармерии.

— Хочет увидеть собственными глазами, как живут люди на острове‑каторге. Написать об этом, показать суровую реальность Сахалина и дать начало социальным переменам.

— Чудной человек, — усмехнулся в усы Резенцов. Сделав паузу и медленно попыхивая трубкой, продолжил низким басом. — Однако ж, кто ему позволит устроить подобное мероприятие?

— Вы, — ответил Суворин.

Лицо отпрыска княжеского рода Резенцовых от удивления вытянулось ещё больше. Однако он коротко бросил: «Продолжайте, Алексис».

— Можно отправить вместе с писателем под каким-нибудь предлогом нашего агента, да хоть ту же госпожу Каратыгину. Хотя лучше задействовать даму посвежее. Антон Павлович — человек молодой, впечатлительный и хорошо известен своей любовью к женской красоте. Пока Чехов будет занят описанием печальных судеб островитян, наша помощница разыщет Мадам Б...

— Скорее всего, эта женщина откажется добровольно предоставить то, что нам нужно, — задумчиво произнёс генерал.

— Тогда придётся применить угрозы, — собеседник многозначительно посмотрел на хозяина дома.

— Может статься, перспектива быть убитой покажется ей скорее благодеянием, нежели наказанием, ведь жизнь на острове Сахалин — не сахар.

— Верно подмечено, — грустно кивнул Алексис, — об этом я не подумал.

Он наморщил высокий выпуклый лоб, приглаживая тёмные густые волосы, тщательно зачесанные назад.

— Не унывайте, граф, ваша задумка действительно интересна. Нужно сделать так, чтобы она сама пожелала добровольно всё передать.

Помнится, Мадам регулярно вносила благотворительные взносы в приют Святой Ольги, что в Аптекарском переулке. Они предназначались двум девочкам-сиротам, проживающим там. Уверяю вас, такое внимание к детям не случайно.

— Вы совершенно правы, — оживлённо поддержал Суворин. — Действительно, припоминаю…после успешного предприятия с царским ожерельем… Я добирался поездом до Парижа вместе с их четой. Михаил выглядел невероятно счастливым, поскольку супруга была в интересном положении и уже заметно округлилась. Когда же это было? Лет десять прошло?

— Четырнадцать. Значит, старшей дочери сейчас около тринадцати лет, а младшая приблизительно достигает возраста девяти-десяти. Необходимо найти детей как можно скорее.

—Я возьму на себя труд... Допустим, газета «Новое время» захочет опубликовать что-нибудь о жизни сирот. Но вот кого же нам послать к сей особе? Прежде-то ведь храбрости ей было не занимать.

— Она уже три года на Сахалинском острове. За столь долгое пребывание всякое приключиться могло. Каторга дух человеческий ломает.

— А коли скончалась она там?

— Нет, — ответил Лев Александрович ледяным тоном, взгляд его стал мрачнее самой тёмной ночи, — жива голубушка.

И вдруг Суворин осознал совершенно неожиданную истину: могущественный предводитель клуба «Червонные валеты» всё еще находится в плену страстей к этой женщине. Даже выслав её в далёкий сахалинский острог, сердце господина Резенцова продолжало терзаться от неудовлетворенной мужской гордости. Истинно говорится — от любви до ненависти всего один шаг!

Дочь Мадам Б.

Прошло ровно семь дней после их первой встречи. Серое низкое небо расплескалось проливным дождём. Экипаж медленно колесил по Невскому. Суворин поднял высокий ворот пальто. На этот раз место встречи выбрали заранее — ресторан «Медведь» на Большой Конюшенной. Отпустив экипаж, издатель торопливо вошёл в просторный вестибюль ресторана. Тут царила приятная атмосфера тепла и уюта. Чучело огромного бурого медведя приветствовало гостей с серебряным подносом в громадных лапах.

Князь Резенцов имел обыкновение приходить сюда на обед, поэтому для него постоянно бронировали особый уютный кабинет.

Граф передал официанту шляпу, трость и пальто, после чего направился к большому зеркалу. Суворин был среднего роста, крепкого телосложения, немного грузный, что придавало солидности. Он всегда был одет изысканно-сдержанно: чёрный сюртук сидел превосходно, галстук был изящно повязан. Всё в облике этого господина говорило о хорошем воспитании, благородстве манер и превосходном вкусе.

Господин Резенцов удобно расположился в кресле, медленно покуривая трубку. Он сосредоточенно глядел поверх дымного облачка на разложенный перед ним шахматный листок и стоящую рядом доску с расставленными фигурами.

— Изволите вести игру по переписке с самим Чигориным? — спросил, улыбаясь, вошедший.

— Так точно, Алексей Сергеевич, — отозвался генерал. — Шахматы — гимнастика для ума. Читали новость? Чигорин бросил вызов Стейницу, желающему удержать титул чемпиона мира. И ныне они сговорились на шахматную баталию по телеграфу. Каково?!

— Да, поразительно, — кивнул Суворин, опускаясь в кресло напротив. — Времена теперь такие, техника шагнула далеко вперёд… Уже ничему не удивляешься. Впрочем, будем надеяться, победа останется за русским чемпионом.

Накрыв на стол, официанты удалились. Гости ресторана неторопливо опрокинули стопочку настойки “Ерофеич” и приступили к трапезе.

—Имеются известия касательно предмета нашего обсуждения. Детей я нашёл. — заявил Суворин, покончив с густыми дымящимися щами.— Вернее сказать, девочку. Как мы и предполагали, ей уже исполнилось тринадцать лет. А другой ребёнок скончался минувшей весной от чахотки.

— Что ж, одной особы нам будет довольно, — рассудительно произнёс собеседник. — Вы с ней встречались?

«О да, — ответил граф, — имел удовольствие видеть её. Она мне напомнила свою матушку. Те же тёплые, нежные глаза цвета мёда. Светло-русые густые локоны. Осмелюсь заметить, скоро расцветет подобно бутону весеннему, превратившись в красавицу. Хвалят её красивый голос. Директриса выразила сожаление, что нет возможности развивать природный талант девочки. Говорят, вышла бы неплохая артистка.

А ещё есть интересный и весьма показательный момент. Воспитатели на нее ропщут. Дескать, хитра, как Лиса Патрикеевна. Из всяческих затруднений умеет всегда выскользнуть сухою из воды. Одним словом, столь же ловкая, как и ее мать!

— Как величают барышню?

— Табба …Табба Михайловна.

— Михайловна…

— Мне сказали, что ребёнку в приюте дают отчество по святцам, согласно церковному календарю. Табба была не исключением. Конечно, нельзя утверждать на сто процентов, но есть серьёзные основания полагать, что она действительно их дочь.

Воцарилось молчание. Закусив основательно, гости никуда не спешили. Генерал вновь набил табаком свою трубку. Его бледное худощавое лицо чуть оживилось румянцем, однако высокий лоб оставался нахмуренным. Он напряженно размышлял.

— Значит, говорят, у девицы голос красивый, — нарушил он наконец затянувшуюся паузу. — Думаю, мы сумеем извлечь из этого пользу.

Луиза

Лакей распахнул перед хозяином массивные двери, украшенные богатой резьбой. В просторном вестибюле было светло и сухо. Прошлым летом в старинном особняке провели водяное отопление. Резенцов ценил удобства и современные технические новшества. Приобретя этот дом несколько лет назад, князь первым делом распорядился модернизировать канализацию, водопровод и провести телефонные провода. Такая роскошь была доступна немногим, генеральский особняк стал одним из первых абонентов столичной связи. Все остальные работы шли медленно, пока он не привез из Франции Луизу.

Послышался звонкий голосок, легко скользящий вверх-вниз по нотному ряду. Мадемуазель пела под аккомпанемент фортепиано.

Лев Александрович пригладил коротко стриженные тёмные волосы, слегка тронутые серебром седины.

— Давно мадемуазель занимается?

— Господин учитель прибыл четверть часа назад.

Как-то в Париже, ужиная на Театральной площади, князь Резенцов случайно стал свидетелем оживлённого разговора слегка захмелевших офицеров.

Господа горячо обсуждали новую постановку «Фауста» в Гранд-Опера. Точнее говоря, предметом их беседы был талантище одной юной актрисы. Исполнительница роли статуи Элен, удивляла зрителей своей способностью оставаться неподвижной весь акт. Но самое большое восхищение вызывало то, что она возвышалась над сценой совершенно голая, бесстыже выпячивая соблазнительно округлые прелести.

Лев Александрович подобные способности счёл весьма интересными и даже полезными. Во время их встречи чертовка держалась настолько наивно, что это от души позабавило князя. Её взгляд был неподдельно доверчив, как у молодой телушки. Аристократ увёз мадемуазель Ланж с собой.

— Никифор, подай чай в кабинет и принеси корреспонденцию. —велел Резенцов, поднимаясь на второй этаж. Он прошел через длинную узкую галерею семейных портретов, запечатлевших его знатных предков от эпохи Рюриковичей.

Кабинет хозяина дома был отделан великолепными резными дубовыми панелями, выполненными вручную мастерами Флоренции и специально привезёнными в Петербург.

Одна из стен была покрыта богатым ковром. Над мягким кожаным диваном висели старинные сабли разных эпох и народов. Хотя экспозиция и вызывала восхищение даже у искушённых гостей, для Льва Александровича это была скорее дань моде. На противоположной стороне комнаты располагался массивный книжный шкаф, наполненный редкими изданиями книг. Однако самое необычное украшение шкафа составляли многочисленные шахматные фигуры и доски различной формы и стиля. Именно они и были гордостью и страстью генерала.

Резенцов расположился за огромным письменным столом, который занимал почти половину просторного кабинета.

Спустя час Луиза осторожно приоткрыла дверь кабинета и просунула внутрь свою очаровательную головку.

— Дорогой Леон! Вы позволите?

— Входи, куколка моя.

Собрав пышные оборки юбок, барышня грациозно устроилась на коленях грозного генерала. Нежно заглянув в его суровые глаза, она тоненьким голоском пропела:

— Когда, когда же мы поедем в Париж?

И после небольшой паузы добавила:

— Господин Озёров уверяет, что я вполне созрела для сцены.

— Отчего тебе не показать себя здесь, в России? У меня есть замыслы, в которых пригодятся не только твоё очарование, но и певческий талант.

Наивный взгляд мгновенно исчез с личика француженки.

— Замыслы? — живо поинтересовалась она.

— Именно. Я собираюсь организовать тебе грандиозное турне по всей Российской империи.

— Грандиозное?! О-ля-ля! — в изумрудных глазах Луизы вспыхнули алчные огоньки. Князь всегда был щедр с ней. Чем значительнее оказывалась её роль в его махинациях, тем внушительнее становился её счет в одном из банков Цюриха.

— Ах, милый Леон, до встречи с вами моя жизнь была так скучна, — пропела жеманница слабеньким сопрано, чмокнув шершавую щёку Льва Александровича.

Резенцов самодовольно усмехнулся.

Незадолго до встречи с ним молодая девушка-крестьянка мыла пустые бутылки из-под шампанского в одном портовом трактирчике Кале. Однажды вечером туда заглянул молодой моряк — веселый и общительный помощник капитана прогулочной парусной яхты. Заприметив смазливую мордашку, он решил пригласить её разделить бутылочку игристого. Затем его товарищ закружил Луизу в танце. Утром она проснулась в постели с обоими. На следующий день корабль умчал её прочь от скуки, доставив в Марсель. Там она бросила своих возлюбленных. Лу примкнула к цыганскому табору и с ними весело добралась до Парижа. После чего ее осенила мысль сделаться актрисой. Фортуна улыбнулась прелестнице, ведь роль обнаженной статуи ей предложили ни где-нибудь, а в Гранд Опера.

Самому основателю клуба «Червонные валеты» порой бывало смертельно скучно жить. Потому слова, сказанные мадемуазель Ланж, князь воспринял как приятный комплимент своей особе.

— Куколка моя, обещаю вам незабываемое приключение.— Вечером доставят журналы, в которых печатались пьесы Антона Павловича Чехова.

Эхо прошлого

Маргарите никак не удавалось заснуть в тесном замкнутом пространстве. Взгляд её непроизвольно вновь и вновь обращался к часам, а на душе становилось всё тяжелее от совершенного необдуманного поступка. И зачем только она туда летит?

Шёл второй час утомительного перелета. За окном простиралась бескрайняя ночная тьма, в салоне самолета царил мягкий полумрак. Пассажиры, устроившись кто как мог в узких креслах, постепенно угомонились. То тут, то там звучал приглушенный ритм дыхания, сзади периодически раздавался размеренный храп.

Девушка механически открывала и закрывала ежедневник в синем переплете с золотым тиснением. Она прекрасно помнила каждую строчку, написанную в нем четким почерком своей матери.

Последняя запись была сделана больше десяти лет назад, в далеком 2006-м году. Она гласила:
«Купить билеты до Благи».

На полях рядом аккуратно записаны были паспортные данные самой женщины и свидетельство о рождении совсем юной тогда Маргариты.

Благовещенск, который мать ласково называла «Блага», был родным городом её детства и юности. Расположенный на Дальнем Востоке — практически в другом конце света от Москвы, где тогда жила их семья. Мать собиралась отправиться туда с маленькой Маргошей. Но этим планам не удалось осуществиться.

Прошло целых двенадцать лет, прежде чем Маргарита решилась отправиться туда самостоятельно…

Усталость победила эмоции. Девушка сбросила кроссовки и погрузилась в тревожный полусон, снова встретившись с давно знакомым кошмаром, который терзал её многие годы.

Она вновь оказалась десятилетней девочкой. Мама склонилась над дочуркой, поправляя резинку на её косичке: «Маргошенька, слушайся Марью Павловну... Не капризничай, принимай лекарство».

— Мамочка, а когда мы уже полетим с тобой на самолёте? — загнусавила девочка.

— Как только избавимся от твоего насморка. До вечера, — мать нежно чмокнула дочку в лоб и направилась прочь из дома.

Девочка прижалась воспалённым носиком к прохладному стеклу окна и наблюдала, как мама садится в автомобиль, посылает воздушный поцелуй и исчезает за воротами.

И тут малышку внезапно охватил страх. Она хотела громко позвать мать, выбежать за ней следом. Однако голос почему-то отказывался повиноваться, крик застрял в горле.

Ноги вдруг стали такими тяжёлыми, будто превратились в неподъёмные свинцовые гири.

И вот она стояла, беспомощная, испуганная, маленькая и одинокая.

Девушка вздрогнула и открыла глаза. Женщина, сидящая рядом, участливо спросила:
— Что-то страшное привиделось?
Маргарита пробормотала: «Да…» и отвернулась к иллюминатору.

Каждое такое сновидение оставляло в сердце девушки мучительную боль и тяжёлое чувство одиночества. Ведь свою мать она больше никогда не видела.

Снова и снова Марго мысленно переносилась в тот день.

Почему вдруг мама так торопилась отправиться в Благовещенск? Да ещё и с тяжело заболевшей дочерью?

Девушка отчётливо помнила, как утром случайно услышала взволнованный разговор матери с врачом.

— Мы обязательно должны вылететь как можно быстрее, — убеждала женщина доктора. — Что вы посоветуете сделать, чтобы ребёнок скорее поправился?

Мужчина почтенного возраста в белом халате отозвался:

— Михалина Яковлевна, я же не Господь Бог. У девочки тяжелое респираторное заболевание... Неделя минимум...

Но та лишь взмахнула руками в отчаянии:

— У меня нет недели, дорогой мой! Помогите, прошу вас...

Тогда врач задумался ненадолго и предложил решение:

— Хорошо, давайте попробуем отправить вашу дочь на процедуры физиотерапии. И, конечно, стоит начать делать ей ежедневные ингаляции. Это ускорит процесс выздоровления.

— Спасибо, доктор. Мы непременно сделаем всё, что вы порекомендуете. Мария Павловна уже готова подключиться и помогать нам круглосуточно.

Однако ни на какой рейс до Благовещенска они так и не попали.

После этого мать вообще исчезла, она даже не добралась до работы. Ее больше никто никогда не видел.

Эти странные приготовления, взволнованный вид матери, тревожный блеск глаз и спешка…будто она хотела срочно скрыться от кого-то вместе с ребенком.

Но действительно ли это было? Или это лишь плод воображения больного ребенка? На этот вопрос Маргарита не могла ответить.

Неожиданное знакомство

Девушка глубоко вздохнула, натянула на голову капюшон спортивной куртки и вытянула вперед босые ноги.

Внезапно внизу что-то зашевелилось, зашуршало, в пятку ткнулось нечто влажное, теплое, живое. В следующее мгновение Марго, резко взвизгнув, подпрыгнула высоко над сидящими рядом людьми и мгновенно оказалась стоящей обеими ногами на своем кресле. Возвышаясь над окружающими, она отчаянно кричала, словно сработавшая сигнализация.

Салон озарился ярким светом, шторки бизнес-класса раскрылись настежь. Оттуда выбежала испуганная стюардесса. За ней показалась дама с сонным видом и кружевной маской, съехавшей на лоб. Недовольно щурясь от яркого света, она вытаскивала беруши из ушей и пыталась перекричать шумную пассажирку:

— Циля! Циля!

Её большие карие глаза гневно сверкали в сторону Марго.

— Да что ж вы так орёте, деточка?! Вы мне собаку напугаете до смерти, она описается от страха!

Из-под сиденья вынырнула покрашенная в красный цвет кудрявая головка пуделя.

— Цилечка, ай-яй-яй! — укоризненно пропела особа. — Это что за хулиганка? Ты зачем убежала? Иди к мамочке!

Испуганная собачонка стремительно пронеслась мимо незнакомых ей ног и брошенных на пол сумок. Маленькое тело, коротко остриженное и покрытое серебристо-белой шерстью, едва ли превышало размеры крупного голубя. А аккуратная кисточка на конце хвоста, так же как и хохолок на голове, ярко выделялись насыщенным красным цветом.

Виновница переполоха, уже ничуть не стесняясь, с восторгом принялась облизывать лицо хозяйки.

Дама с собачкой на руках величественно проследовала в салон бизнес-класса, шторы плавно закрылись вслед за ней, свет на борту вновь был приглушен.

— Чайку или водичку принести? — участливо спросила стюардесса в красном форменном пиджаке.

— Не надо ничего! — отрезала Марго и демонстративно повернулась лицом к иллюминатору.

Через некоторое время стюардесса вернулась.

— Девушка, пройдемте со мной… специально для вас приготовлено комфортное место в салоне бизнес-класса. Разрешите перенести вашу ручную кладь?

— В бизнес-класс?! — округлила глаза пассажирка.

Стюардесса подвела Марго к свободному креслу около дамы с собачкой. Внешность женщины заметно изменилась: маска для сна исчезла, растрепанные каштановые локоны аккуратно уложились причёской. Большой выразительный рот, покрытый прозрачным блеском, расплылся в радушной улыбке. Темные миндалевидные глаза внимательно и дружелюбно рассматривали новенькую пассажирку.

— Мне хотелось бы извиниться... Получилось неловко... Из-за Цили вы, наверное, сильно перепугались? Я была груба... Просто спросонья...

— Я тоже... — робко отозвалась девушка.

— Как знак примирения приглашаю остаться тут до конца полёта.— продолжала женщина.

— Это совсем не обязательно... неудобно как-то...

Но та ее будто не слушала.

— Меня зовут Эмилия Марковна. Можно — Эмилия.

— Я Маргарита…

— Маргарита, мне будет очень приятно предложить вам бокал вина, — сказала женщина твёрдым голосом, не терпящим возражений. — Как насчёт мерло?

Девушка пожала плечами.

Через час новые приятельницы уютно расположились в креслах, держа в руках почти опустевшие бокалы с тягучим темно-красным напитком. Эмилия с интересом внимала истории Маргариты о её намерении отправиться в Благовещенск.

—Мама там родилась. Наверное, после школы уехала в Москву. Должны остаться какие-нибудь знакомые, родственники…

— Наверное? — удивилась собеседница. — То есть ты не знаешь?

Маргарита отрицательно покачала головой.

— Мне было всего десять лет, когда мама исчезла…

— Надо же! Мне казалось, что в наше время социальных сетей такое уже невозможно представить… А что твой отец? Что он говорит?

— Ничего... — хмуро отозвалась Марго. — Через несколько месяцев он женился на маминой секретарше. Родил себе новую дочь, а меня вычеркнул из своей жизни.

— Значит, тебя никто не ждёт в Благовещенске?

— Нет, я никого не знаю в этом городе.

— Почему решила именно сейчас, спустя столько лет?

— Я столько раз собиралась…всё откладывала…да и не знала, с чего начать...

После того, как дедушка умер, пришлось разбирать его кабинет. Среди старых выкроек, я наткнулась на папку с мамиными бумагами. Наверное, когда дед перевозил мои вещи, они случайно попали туда.

В этой папке я нашла банковскую выписку 2006 года и вот это...

Маргарита пролистала мамин ежедневник. Между пустых страниц оказалась старая чёрно-белая фотография. На ней была изображена компания людей на корабельной палубе.

— Ты знаешь, кто это? — спросила Эмилия Марковна, доставая из футляра очки.

— Без понятия.

— Судя по одежде, снимок сделан до революции.

Благовещенск. Что же дальше?!

Самолет плавно приземлился.

Маргарита быстро получила багаж, и через каких-то полчаса такси уже неслось по пустынным улицам провинциального городка.

Было раннее солнечное утро. Благовещенск постепенно просыпался. Безоблачное небо радовало своей прозрачной голубизной.

—Как солнечно! — восторженно проговорила девушка, наблюдая за пейзажами сквозь окно автомобиля.

Водитель такси— высокий сухопарый дядька лет шестидесяти с широким добродушным лицом, улыбнулся в лохматые седые усы.

«У нас почти всегда ясно, — объявил он. — Благовещенск находится примерно на пятидесятом градусе северной широты. А Сочи, для сравнения, на сорок третьем».

— Серьёзно?! — Марго слегка опешила, поражённая глубиной географических познаний водителя такси.

— Д-да-а, жаль, до моря далековато... почти полторы тыщи километров, — продолжил мужчина, делая ударение на букву «о» в последнем слове, — во Владике. Ух и рыбалка там!

— Владик — это что? Владивосток?

— Он самый! Не местная? Москвичка, поди?

— Нет, — излишне резко произнесла девушка, нахмурив высокий лоб, —петербурженка.

— Приехали, — весело объявил таксист, притормозив возле гостиницы на набережной. — Наверное, отправишься в Китай?

— Почему в Китай? — удивлённо переспросила пассажирка.

— Так вот же он, родимый, — мужчина указал рукой на многоэтажки, выстроившиеся на противоположном берегу реки.— Обычно к нам и едут, чтобы в Китай смотаться.

— Как? Это уже Китай?!

— Ну, конечно, — гордо ухмыльнулся водитель. — А ты не знала?! Соседний город Хэйхэ называется, «Чёрная река» значит по‑ихнему.

Войдя в номер отеля, девушка направилась прямо к окну. Вид открывался потрясающий. Перед её взором простиралась территория чужого государства, находившегося буквально в нескольких сотнях метров.

— Надо же, так близко… Прикольно.

Вслед за восторгом пришло острое чувство утраты — мысль о маме неожиданно заполнила все мысли.

Марго замерла, прижавшись лбом к гладкому стеклу. Где-то глубоко внутри медленно расползалась непонятная тревога, сжимавшая грудь.

— Ну вот, я здесь, мамуль... Что дальше-то делать будем?

Прелести провинции

В кофейне «Круассан» царило оживление. Это бойкое местечко на набережной рядом с отелем девушки предложила Эмилия.

Маргарита аккуратно пригубила мягкую, чуть сладковатую молочную пенку капучино. Это была уже четвёртая чашка за день, но напиток больше не помогал. Её уставшее тело все настойчивее требовало сна.

— Ну что, чувствуешь себя зомби? — вдруг раздался голос сзади.

Марго обернулась. Перед ней стояла новая знакомая.

— Ого, точно! Не ожидала увидеть вас здесь так быстро, — удивилась девушка.

— Привыкай. Городок у нас маленький, всё рядом… Нам обеим теперь придётся непросто… Этот джетлаг — зло, конечно, ещё дня два-три заставит помучиться. Разница во времени приличная… Сегодня главное — лечь спать как можно позже.

— Честно говоря, уже вырубает, — призналась Марго.

— Именно поэтому я тебя сюда вытащила…Дома бы давно уже спали крепким сном младенца. Я сама еле ноги волочу…

Однако внешний вид Эмилии Марковны говорил совершенно обратное.

Миниатюрная дама выглядела превосходно. Нежное розовое платье эффектно подчёркивало её стройную фигуру и смуглую кожу. Лёгкий макияж придавал лицу свежесть. Волосы были аккуратно уложены.

Женщина слегка наклонила голову и небрежно встряхнула пышными каштановыми волосами. Ровная густая чёлка плавно переходила в аккуратное короткое каре, вызывая у Маргариты ассоциации с французской кинодивой прошлого века, мелькавшей когда-то давно на телевизионных экранах.

— Водитель моего мужа заедет за мной через пару часов. Предлагаю, провести это время за разговорами. А если совсем невмоготу станет — пойдём прогуляемся по набережной.

Марго устало потерла глаза.

— Прогуляться не получится… Совсем никак, — жалобно пробормотала она.

— Ладно-ладно... Давай болтать и пить кофе. Чем ты сейчас занимаешься, ещё учишься?

— Третий курс… Перешла на заочку после смерти дедушки. Уже полгода пашу в крупной телеком-компании. Месяц назад меня повысили, а я всё бросила...

— Почему вдруг?

— Обстоятельства так сложились... — уклончиво отозвалась Маргарита.

— Тебя повысили, значит, отношения с руководством были нормальными… Или здесь замешаны неудавшийся служебный роман либо конфликты с коллегами?

— Весь комплект сразу, — грустно усмехнулась Марго.

— Эх, кому понравится красивая и способная девушка? Просто завидуют! Зато такой опыт характер укрепляет...

— Дразнили меня королевой Марго… Выдумывали всякий бред насчёт моих связей с каждым шефом подряд… Причём обоего пола! Конечно, я старалась делать вид, будто мне всё фиолетово, типа «я круче всех вас вместе взятых».

Но недавно меня перевели в центральный офис. Там вообще веселье началось… Работы вагон, на свидания сил уже не остаётся.

Одни дедлайны кругом, только успеваешь кофе пить на бегу. А мужики там сплошь придурки… Как найти нормального парня среди всего этого цирка?

— Но ведь один всё-таки нашёлся?

Девушка закатила глаза и тяжело вздохнула:

— Да уж… Два месяца назад всё началось на корпоративном семинаре. Игорь, начальник юридического отдела. Как будто бы, серьёзный парень, надёжный… Высокий такой, симпатичный брюнет с небесно-голубыми глазищами.

А оказался таким же козлом, как и мой папаша… Застукала его с секретаршей.

— Короче говоря, вальс Мендельсона отменился… — грустно подвела итог Эмилия.

— А я как последняя дурочка! — собеседница горько шмыгнула носом. — Потом представила, как будут ржать на планерке, что "королеву Марго" променяли на секретаршу, гадости писать в чатиках…Я решила просто исчезнуть.

Тут еще платежка от благовещенского банка нашлась...

— Значит, сбежала?

— Да, — нехотя согласилась девушка, — заявление написала на отпуск за свой счёт и переход на удалёнку. Больше туда ни ногой. Если не прокатит — начну рассылать резюме.

— Да, Игорёк тот ещё Казанова оказался… Зато круто, что это сразу выяснилось, и ты не угробила на него лучшие годы своей жизни!

— Да мне просто офигенно повезло, — усмехнулась Марго с иронией.

— Философский взгляд на вещи вообще вещь полезная. Знаешь, позитивный настрой ещё никого не подводил. Но теперь понятно, откуда ноги растут… Твои отношения с отцом — печальная ситуация, правда…

— Это всё давно уже в прошлом… — возразила девушка. — Когда мама исчезла, меня взял к себе дедушка, папин отец. Я переехала к нему в Петербург. С тех пор я отца почти не видела. Так, созваниваемся иногда…

Зато есть свои плюсики. Знаете, какой крутой у меня дед был?! Известный на весь город портной. Легендарный кутюрье своего времени! У нас дома постоянно тусовались всякие знаменитости… богема северной столицы. Было прикольно!

— Жаль, что ты не пошла по стопам деда. Не шьёшь?

— Нет, — вздохнула девушка с сожалением. — Математика мне всегда легко давалась. Поэтому выбрала профессию, связанную с цифрами. Хотя иногда балуюсь шитьём, чисто для удовольствия...

Стенгазета

Уже перевалило далеко за полдень, когда раздался звонок Эмилии.

— Долго ещё валяться собираешься, засоня?

— Не могу встать, — честно призналась Марго.

— Придётся, а то так и будешь кувыркаться в джетлаге. Давай выпьем кофе, расскажу кое-что интересное.

— Я быстро соберусь. Куда ехать?

— Зачем ехать? Встретимся в «Круассане». Я уже двигаюсь в этом направлении.

Марго рванула в душ.

Перед выходом она подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела бледная худышка с влажными ещё волосами и тревожными серыми глазами.

— Да что это с тобой?! — буркнула себе в отражение. — Она вряд ли что-то важное выяснила. Чего панику разводишь?

Девушка быстро расправилась с непослушными волосами, собрав их в аккуратный пучок. Добавила каплю прозрачного блеска на губы и, пытаясь игнорировать нервную дрожь в коленях, поспешила в «Круассан».

Эмилия Марковна уже устроилась за столиком возле окна. Сегодня женщина была одета в изысканный белый брючный костюм. Он выгодно сочетался с массивными стильными кроссовками и крупной яркой оранжевой сумкой, явно стоившей немалых денег. Несмотря на нервы, девушка мысленно отметила, что новая знакомая выглядит потрясающе.

— Твоя мать училась в пединституте, — сразу заявила та.

— Да ладно? — округлила глаза Марго. — Это неожиданный поворот… Всегда считала, что мама окончила какой-нибудь крутой вуз типа бизнес-школы. Ведь именно она основала всю эту сеть ювелирок «Золотая антилопа», которая жива-здорова до сих пор. Сейчас ею заправляет жена папаши. Но как вам удалось так быстро раскопать такую инфу?

— Начнём с того, что тогда даже слово-то такое «бизнес-школа» никто не знал...

И как ты думаешь, сколько девушек с таким редким именем и фамилией могло родиться в СССР в семьдесят восьмом году? Единицы!

В девяносто шестом ей исполнилось восемнадцать…Легко было предположить, что она пошла учиться дальше.

А вузов-то тогда всего ничего было — выбирай любой: пед, сельхоз, да ещё пара-тройка техникумов.

Я сама каждую среду веду пару часов психологии студентам педагогического университета...

— Значит, вы психолог?

— Я разве не говорила? — Эмилия Марковна недоуменно подняла брови. — Так вот, утречком зашла в отдел кадров, а оттуда прямиком в архив. Там хранятся сведения обо всех учащихся заведения с момента его основания. И вот, пожалуйста...

Женщина вытащила из сумки картонную папку, перевязанную старым потертым шнурком, и аккуратно положила на стол перед Марго.

— Личное дело студентки Персик Михалины Яковлевны. Конечно, данных немного, зато теперь понятно, куда двигаться дальше. Можно отправиться в ЗАГС.

Марго онемевшими от волнения пальцами перелистнула первую страницу. На следующем листе был отпечатан всего лишь один короткий абзац.

«Мать — Тамара Александровна Лопатина. Место работы: городской исполком. Член КПСС.
Отец — Яков Иванович Лопатин. ОВД Благовещенского горисполкома. Майор милиции. Погиб при исполнении служебных обязанностей в 1980 году.»

— А что означают все эти сокращения?

— Ну, проще говоря, твоя бабушка работала в городской мэрии, а дед — был полицейским. Интересно, почему у твоей матери другая фамилия? Оба родителя — Лопатины, а она — Персик.

— И у меня фамилия Персик. Мама после замужества сохранила её. Может, это у нас в семье так принято…

— На самом деле это не очень хорошо для взаимоотношений... Но сейчас это неважно, — сама себя остановила психолог. — Кстати, в архиве сохранились стенгазеты, созданные твоей матерью. Мне их не дали забрать — они довольно крупные и ценны для истории. Эти газеты размещают в фойе университета во время юбилейных мероприятий.

Я сделала фотографии, сейчас отправлю тебе. На одной из стенгазет есть фотография с подписью.

Девушка приблизила изображение на телефоне, внимательно разглядывая смеющееся лицо мамы. Изображение оказалось слегка выцветшим от времени, но по-прежнему отчетливо передавало атмосферу беззаботной юности.

Взгляд Марго затуманила пелена, слезы начали медленно собираться на ресницах. Она поспешно смахнула их.

На снимке мама дружески обнимала стоящую рядом девочку. Та, с аккуратно заплетенной толстой косой, перекинутой через плечо, застенчиво улыбалась. Под фотографией зеленым фломастером крупными буквами была сделана надпись: «Лина Персик и Зина Волоцкая».

— Волоцкая!— воскликнула Марго.

Она торопливо сунула руку в рюкзак, порывшись среди вещей, вытянула оттуда ежедневник матери. Перелистывая страницы, девушка остановилась на 10 февраля.

— «И.В. Волоцкая», — пробормотала она возбужденно,— Опять эта фамилия... Мама часто вспоминала свою подружку Зину…но я не знала, что она Волоцкая!

— Именно поэтому я решила забрать и личное дело Зинаиды Волоцкой... — произнесла женщина, вынимая очередную папку из своей вместительной сумки.

План "Червонных валетов"

Это весьма талантливый молодой автор. Ты должна их прочитать все до одной.

— Хм... — слегка сморщила нос Лу, поскольку чтение на русском давалось ей нелегко.

Резенцов проигнорировал её недовольство, и девушка тут же сменила кислый вид на полную готовность выполнять любые поручения.

— В ближайшую среду писатель приезжает в Санкт-Петербург и поселится у нашего приятеля Суворина на Эртелевом переулке. В Александринском театре начались репетиции его спектакля «Иванов», поэтому-то он сюда и направляется.

Твоей первой задачей является встретить писателя якобы случайным образом и обратить на себя внимание. Это будет несложно: молодой человек известен как ценитель женской красоты.

Мадемуазель Ланж тут же одарила своего покровителя взглядом, полным одновременно нежной робости и сладостного томления.

— Чехов любит посещать «Лейнер», неподалеку от театра. Я полагаю, встреча лучше всего состоится именно там. Но это еще не все. Умеешь ли ты находить общий язык с детьми так же хорошо, как с мужчинами?

Генерал ухмыльнулся, заметив на лице француженки замешательство, граничащее с паникой.

— Не переживай, — сказал он спокойно, поглаживая усы, — тебе предстоит подружиться всего лишь с одной юной особой тринадцати лет.

Это девочка-сирота, воспитывается в приюте. Она обожает петь и мечтает стать актрисой ровно так же страстно, как и ты сама. Вы вдвоём отправитесь в путешествие вслед за господином Чеховым.

В пути тебе организуют несколько выступлений... Назовем их репетицией перед выходом на сцены Парижа. А заодно начнешь обучать девочку вокалу.

—Разрешено ли мне задавать вопросы? — в голосе Луизы, зазвучали деловые нотки.

— Да, конечно. Я внимательно тебя слушаю, — последовал ответ князя.

— Куда именно мы направляемся? Что является целью моих уроков с девочкой? Я совершенно не уверена, получится ли из меня достойный учитель, — откровенно призналась француженка.

— От тебя вовсе не требуется превращать её в звезду оперетты, — мягко улыбнувшись, отозвался собеседник. — Твоя задача гораздо проще: тебе предстоит благополучно сопроводить ребенка на Сахалин, создав приятную и доверительную атмосферу в пути. Самое главное — завоевать ее сердце. Добиться того, чтобы девочка почувствовала к тебе искреннюю привязанность и стала послушна твоим просьбам и наставлениям.

— Сахалин? А где это вообще находится? У них там выдающаяся театральная сцена?

— Куколка моя, весь остров Сахалин — это одна сплошная огромная сцена, где жизнь сама разыгрывает потрясающие спектакли-трагедии.

— Полагаете, я сильна в этом жанре? — промолвила Луиза, смущённо улыбаясь не уловив скрытого смысла, заложенного в словах генерала.

— У тебя всё получится. Там живёт лучшая актриса всех времён. Ты встретишься с ней и сможешь превзойти её талант. А когда вернёшься обратно после успешного выполнения задания, мы отправимся в Париж. Я открою перед тобой любую сцену: будь то знаменитая «Комеди Франсез» или величественный «Гранд Опера».

При мысли о такой грандиозной перспективе Луиза от восторга звонко захлопала в ладоши.

— Так значит, мне придётся ребёнка оставить там или возвращаться вместе с ней обратно?
— Девочка обязательно должна прибыть с тобой на Сахалин. Она будет нужна именно там, иначе ты не сможешь справиться с заданием. После того как все сделаешь, можешь избавиться от неё. Лишние свидетели нам не к чему.

— А как поступить с писателем?

— Светило отечественной литературы не трогай. Он отправляется на Сахалин исключительно с благими намерениями — посетить тюрьмы острова и сделать перепись каторжного населения. Умей очаровать его так, чтобы писатель добровольно вызвался помогать тебе. С ним ты сможешь беспрепятственно перемещаться по острову и посещать любые места заключения, не вызывая ни у кого подозрения.

— Звучит мрачно. Но хотя бы это задание мне более понятно и привычно, нежели дружба с какой‑то девчонкой, — ответила француженка.

—Лу, тебе предстоит сложное путешествие. Найди эту женщину. Она содержится в Александровской тюрьме. Убеди её передать нужную мне информацию.

Взгляд генерала стал тяжелее свинца, губы сжались так сильно, будто вся кровь ушла с лица, а скулы обозначились ещё чётче и заходили ходуном.

—Не сомневаюсь, что сделать это будет непросто. Когда она откажется сотрудничать, — а именно так и будет, — угрожай убить девчонку. Это ее дочь. Остается надеяться, что судьба ребёнка важнее для нее, чем когда-то ее собственная свобода.

— Любая мать тут же станет сговорчивее, —уверенно произнесла Луиза.

— В этом я как раз не уверен. Это необыкновенная женщина. Немногие мужчины решились бы добровольно пойти на каторгу, имея шанс миновать сию участь.

Князь достал из сафьяновой папки фотографическую карточку. На ней была изображена дама в изысканном туалете. Её нельзя было бы назвать идеальной красавицей в классическом понимании, однако лицо притягивало взгляд, как магнит. Тёмные проникновенные глаза будто бы знали нечто важное и тайное. Они смотрели на Луизу с невозмутимой уверенностью.

Незнакомка мгновенно пробудила в душе француженки ощущение острой зависти и неприязни.

Спектакль начался...

— Антон Павлович, голубчик, вы же знаете мою супругу. Анна Ивановна ничего не желает слушать. Для вас уже приготовили две комнаты с роялем, растопили камин... Требует вас к ужину.

— Добрейший Алексей Сергеевич! Не знаю, как вас благодарить...

Заранее расположившись за соседним столиком, Луиза прекрасно слышала, о чём говорят мужчины между собой. Её ярко-зелёные кошачьи глаза сузились от удовольствия, едва она заметила спутника Суворина.

Чехов оказался высоким широкоплечим молодым человеком с правильными чертами лица. Несмотря на небольшую бородку и усы, его облик еще хранил юношескую свежесть. Тёмно-русые слегка волнистые волосы зачесаны назад. В нем было нечто особенное. Внешность его каким-то странным образом соединяла интеллигентность с простотой деревенского парня, вызывая одновременно симпатию и любопытство. Когда мужчина улыбался, его светлые карие умные глаза наполнялись детской искренностью.

Настроение мадемуазель Ланж заметно улучшилось. Однако она продолжала упорно сохранять скорбное выражение лица, играя роль страдающей героини.

Осторожно поставив дымящуюся чашечку какао перед собой, девушка поймала заинтересованный взгляд молодого литератора. Так обычно смотрят образованные, но свободные от предрассудков мужчины. Увы, в строгой России подобное встречалось редко: чаще всего здесь попадались богатые болваны, лишённые способности наслаждаться утонченными чувствами. Чехов к тому же был врачом. А им, как и художникам, излишнее смущение перед обнаженной натурой не свойственно.

Луиза отвернулась к окну, скрывая довольную улыбку.

В дверях ресторана возникла Клеопатра Каратыгина — спектакль начался.

— О, моншер, — подойдя к столу, актриса взволнованно схватила руки Луизы, — как вы?

— Благополучно держусь, — тихо отозвалась француженка, едва дыша.

— Но ваше намерение осталось прежним? Вы ничего не передумали?

— Без малейших сомнений, — твердо заявила мадемуазель Ланж. — Всё оговорено — мы едем вдвоём... с Таббой.

— Вы всерьез задумали взять младшую сестру в столь дальний путь?

— Оставить её надолго одну мне не представляется возможным, — ответила девушка. — Решено, мы едем вместе.

— Ну что ж, милая моя, постараюсь поддержать вас, чем сумею, — меланхолично произнесла госпожа Каратыгина.

— Клео, дорогая, вы мой ангел-хранитель! — Луиза тряхнула золотистыми локонами. Перышки на её бархатной шляпке кокетливо затрепыхались.— Однако мне пора идти.

— Увидимся третьего дня. Обещаю, принесу вам добрые вести, — попрощалась Каратыгина и тут же воскликнула, — Ах, господин Суворин! Добрый день. Не приметила вас.

Антон Павлович

— Простите великодушно, не смел потревожить, любезная Клеопатра Андреевна. Ваша собеседница была явно чем-то огорчена. Разрешите представить, Антон Павлович Чехов. Прибыл на репетицию в Александринский. Клеопатра Андреевна Каратыгина, известная артистка Малого театра.

— Моё почтение, — произнес драматург приветливо, — Рад знакомству. Что же так опечалило вашу подругу?

— Не угодно ли составить нам компанию? — Суворин придвинул стул для дамы.

— Наверняка вам памятна трагическая история, случившаяся на представлении иллюзиониста Огюста Жерардо, когда погибла супруга Муравьёва-Амурского, сибирского губернатора? — затараторила актриса, удобно устраиваясь и расправляя складки платья.

— Не слыхивал о такой… — озабоченно проговорил Чехов, хмуря высокий чистый лоб.

— Да-да, конечно, — перебил его Суворин, — ходили разговоры, Антон Павлович… Но сами понимаете, жена губернатора…он не пожелал, чтобы его имя трепали в наших изданиях. Однако я абсолютно ничего не слышал о дальнейших событиях.

— Дело обернулось трагически для мсье Жерардо — его осудили и отправили на каторгу. Мадам Ланж-Жерардо — его супруга.

Мадам Ланж собиралась последовать за мужем, но ей отказали… Иностранная подданная — и всё такое. Она была уже готова вернуться во Францию, но тут узнала, что во Владивостоке открылся собственный театр. Среди ссыльных оказалось немало талантливых людей…

Несчастная женщина возлагает надежды на Владивосток. Надеется там воссоединиться с мсье Жерардо. Она едет вместе с младшей сестрой.

— Отчего же именно во Владивосток, сударыня? — удивился Чехов. — Я думал, француз угодил в Сибирь?

— Генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьёв проявил изрядную жестокость. Беднягу выслали аж на Сахалин.

— Сахалин — остров проклятых, — задумчиво промолвил писатель.

— Последние известия, полученные моей подругой, сообщали, что её супруг серьёзно болен и пребывает в крайне тяжелом состоянии.

— Но пока она доберётся до Владивостока, её муж… если он вообще ещё жив, — медленно произнёс Суворин, скептически качнув головой и задумчиво потирая густую бороду. — Право слово, совершенно необдуманное и рискованное решение! Через всю страну до самой окраины, да ещё и с ребёнком…

— Полностью с вами согласна, — произнесла госпожа Каратыгина. — Но дело в том, что она совершенно ничего не желает слышать. Знаете, это ведь действительно трагично и одновременно романтично… Её судьба напоминает мне истории жён декабристов — тех отважных женщин, последовавших за своими мужьями в ссылку. Тяжёлый путь, полный испытаний и лишений, но исполненный такой силы духа…

Она тихонько вздохнула, прикладывая белоснежный кружевной платочек к уголкам влажных глаз.

— Клеопатра Андреевна, голубушка, — взволнованно произнёс молодой человек, — мне кажется, что мадам Ланж вполне могла бы составить мне компанию в путешествии. Видите ли, я уже принял окончательное решение ехать на Сахалин. И знаете что? Если господин Суворин проявит ко мне своё великодушие и выдаст авансовый гонорар за будущие очерки, то я совершенно готов отправиться туда.

— Антоша Чехонте — неисправимый романтик! — всплеснул руками Алексей Сергеевич. — Разумеется, сударь мой, я готов приобрести этот уникальный материал. Ведь мы не просто друзья, вы еще и превосходный автор. А я деловой человек и поэтому хочу поддержать ваше начинание. Если изволите, я приобрету ваши рассказы прямо сейчас, пока никто другой не успел перехватить столь интересную вещь!

Но тут высокий благородный лоб издателя нахмурился. Серые глаза задумчиво посмотрели на собеседника.

— Однако, мадам Ланж решила отправиться вместе с сестрой. Не исключено, что присутствие ребенка вызовет некоторые неудобства в дороге. Нужно всё хорошенько обдумать и оценить преимущества и недостатки такого путешествия.

— Знаете, вместе всё-таки веселее, — с оптимизмом откликнулся молодой человек. — К тому же даме с ребёнком может понадобиться медицинская помощь в дороге. Только вот согласится ли ваша приятельница отправиться в долгое и непростое путешествие вместе с незнакомым господином?

Актриса многозначительно улыбнулась, эффектно выдержала паузу, поправляя выбившуюся прядь волос, и торжественно возразила:

— Это же будет не обычный незнакомец! Известный писатель, которого многие знают и уважают. А насчёт девочки… Ей уже исполнилось тринадцать лет. Уверена, мы сумеем обо всём договориться.