Бог огня

Глава 1

Кизо стоял в шумной толпе воинов на тренировочной площадке и, не моргая, смотрел на дворец. Казалось, он даже не дышал.

Таких больших домов молодой горец сроду не видывал. Дворец величественно возвышался на фоне голубого неба: высокие башни венчали его силуэт, замысловатые вензеля украшали стены, а от массивных стен на площадь ложилась тяжёлая тень.

Жаркое солнце нещадно припекало голову. Тёплая накидка из овечьей шерсти ничуть не облегчала положения.

Среди всех Кизо выделялся невыгодно — с первого взгляда было ясно: дикарь.
Там, где другие были высокорослыми, светловолосыми красавцами с голубыми и зелёными глазами, он смотрелся чужеродно. Гибкий, но мелкий — словно отражение своего народа. Тёмно-каштановые волосы вились кудрями, а на бледном лице особенно ярко выделялись тёмные глаза.
Объединяло их лишь одно — все они пришли наняться в армию.

Металлический звон вырвал его из оцепенения. Двое воинов сошлись в тренировочном бою.

Кизо положил ладонь на рукоять меча. Оружие — единственное, что у него осталось от дома. Кобылку, на которой он приехал, пришлось отдать ещё у ворот. Вот уж не знал, что за въезд в город нужно платить. Хотя, судя по улыбочкам часовых, его просто надули.

Горец подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть поединок.

Первое, что пришло ему в голову: бой напоминал картину искусного мастера с кровавым сюжетом. Воины одобрительно улюлюкали, толпа сгущалась, а круг для битвы всё сужался.

Оба сражающихся сбросили верхнюю одежду и остались лишь в штанах и сапогах. Они двигались молниеносно. Клинки сверкали на солнце, высекая искры.

Один из них был напористее и агрессивнее. Загорелая кожа блестела от пота, под ней перекатывались тугие мышцы. В глазах горело голубое пламя, на губах играла хищная улыбка.

Кизо застыл, словно окаменев. Глаза расширились, губы непроизвольно сжались.

Он не верил тому, что видел: будто сам Урдур, бог войны и покровитель охотников, сошёл со своего каменного трона и явил себя людям…

Второй воин под напором начал отступать, всё больше уходя в защиту.

Когда исход стал очевиден, толпа притихла.

Обманный манёвр — и мощный удар. Казалось, меч противника должен был треснуть. Воин оказался обезоружен.

«Бог войны» победил.

Он тяжело дышал, но улыбался. Сине-голубая лава плескалась в живых глазах, когда он властно окинул толпу взглядом, словно спрашивая: кто следующий?

Кизо уважал силу. Он не мог не смотреть. И вместе с тем почувствовал укол зависти.

Солнце поднималось всё выше — близился полдень. Значит, пора было торопиться.

Перехватив меч, горец направился ко дворцу, на ходу выискивая в карманах документы. Жара усиливалась, по позвоночнику стекала струйка пота, отросшая чёлка липла ко лбу.

— Иннэ сны тай… где эта демонова бумага? — прошипел он себе под нос.

Он остановился и принялся шарить по карманам.

Покидая Облачный Уларв, он получил путевую грамоту. Без неё, говорили, в страну не пустят. Слухов ходило столько: и с грамотой, и без грамоты, с поддельной, с настоящей…

Старейшина вручил ему эту демонову бумагу с таким благоговением, будто Кизо должен был пасть на колени. А по сути — имя да фамилия. И те выдуманные.

Он уже скучал по горным вершинам, где на сотни вёрст ни души, а единственный документ — собственная морда.

Вдруг что-то тяжёлое налетело на него со спины. Кизо едва устоял, зашипел, словно кошка, и резко развернулся.

— Зачем тебе глаза, кабан немытый?!

Он откинул длинную чёлку — и замер.

Перед ним стоял тот самый «Урдур».

Мужчина был выше его почти на голову и куда шире в плечах. Отступать было поздно. Раз уж начал — продолжай. Кизо выпятил грудь и демонстративно схватился за меч.

Дмитрий тоже успел его разглядеть. В такую жару парень был закутан в овечью накидку до самой земли, в кожаных сапогах до середины голени и узких тёмных штанах. Рубаха с высоким воротом была украшена замысловатой вышивкой.
Мда… что тут думать — абориген и есть.

На самом деле он заметил Кизо ещё в толпе, во время боя с Теодором. Тот смотрел так зачарованно своими шоколадными глазами, что Дмитрию захотелось покрасоваться перед молодняком. Теперь же просто хотелось вмазать по смазливой морде горца.

— Что ты сказал, недоумок мелкий? — он угрожающе приблизился. — Поблагодари, что вовсе не задавил. Такого жука крошечного!

Кизо окончательно взмок. Громила навис над ним, словно покаяние.
Он боялся — но был не из терпеливых.

Негодование выжгло остатки разума, и Кизо рванулся вперёд, как бросаются обречённые. Как умеют только горцы. В последний бой.

Теодор — тот самый, кто задел друга и из-за кого всё и началось, — тем временем поднял бумажку, выпавшую из кармана парня, и без всякого стеснения принялся читать.

Дмитрий не ожидал такой прыти. Кизо вцепился ему в пояс, сделал подсечку — оба рухнули в пыль. Пыхтя от натуги, горец пытался удержать противника, но силы были неравны. Дмитрий легко перевернулся — и вот уже Кизо прижат спиной к земле, задыхается, а запястья сжаты в крепком захвате.

— Чепыздрик… на что ты вообще рассчитывал? — настроение у Дмитрия было неожиданно хорошим.

— Мы заняты.

Тяжёлая ладонь Теодора легла ему на плечо. Дмитрий огляделся. Толпа уже расходилась, и свидетелей их короткой, но отчаянной стычки осталось немного.

Помедлив, он разжал хватку и выпрямился.

Кизо выдохнул с облегчением. Он уже решил, что падёт от первого же удара.

Но Дмитрий не ушёл. Он наклонился ниже — так близко, что Кизо почувствовал запах пота и металла.

— Ты дикий, — сказал он тихо. — И глупый.

Сине-голубые глаза задержались на нём дольше, чем нужно.

Кизо резко сел, кашляя и сплёвывая пыль. Сердце колотилось, ярость отступала, уступая место холодной ясности. Он уже собирался подняться, когда заметил Теодора.

Тот держал в руках его грамоту.

— Облачный Уларв… — пробормотал он. — Далеко же тебя занесло, горец.

Глава 2

Дмитрия раздражал парадный мундир: со всеми этими лентами и запонками он напоминал себе петуха — или павлина. Золотые волосы, обычно торчавшие в беспорядке, сегодня были аккуратно зачёсаны назад, но ветер всё равно выбивал несколько упрямых прядей. Несмотря на это, настроение принца с самого утра было приподнятым — то ли разминка пошла на пользу, то ли взгляд горца, когда они с Тео вели его ко дворцу. Тот скалился волчонком и шагал следом, словно под конвоем. Дмитрий невольно улыбнулся.

Альберт заметил это и, нервно поправив мундир, спросил:

— Уже познакомился с будущими солдатами?

Дмитрий поджал губы и ответил уклончиво:

— Прогулялись с Тео. Освежили мысли перед встречей с госпожой «Последняя Надежда».

Альберт тяжело вздохнул.

— Только не вздумай говорить что-то подобное при ней.

Дмитрий собирался использовать всё своё обаяние — даже в долг, — чтобы очаровать царевну Зазиры-Бастет. Но он прекрасно понимал: решение о сделке, вернее, о сватовстве, примет её отец — Ваазиз.

Стоило ему подумать о ней, как дворцовые ворота распахнулись. На площадь въехала процессия, возглавляемая большой, богато украшенной каретой. Музыка — флейты и тамбурины — тянулась густо и сладко, как восточная патока.

Свита царя выглядела роскошно — даже чересчур. Мужчины в парче и шелках, кружевах и золотых нитях. Дмитрий приподнял бровь. Какая пошлость… Зазира была богатой страной, и её правители любили заявлять о своём статусе громко.

— Надеюсь, она не страшнее войны, — бросил Дмитрий.

Теодор отвернулся, скрывая улыбку.

Чёрные жеребцы, запряжённые в карету, гордо гарцевали по площади, их блестящие бока сияли на солнце. Слуги высовывались из окон, народ стекался к воротам, встречая невесту принца.

Дмитрий спустился по дворцовым ступеням. Лакей распахнул дверцу кареты и протянул руку. Первым вышел царь Ваазиз. На портретах он выглядел лучше: парча и золото бросались в глаза, но не скрывали округлый живот и тяжёлые ноги. Лицо было изрезано морщинами, уголки губ тянулись вниз. Дмитрий невольно сглотнул.

Когда царь раскланялся с регентом и принцем, из кареты вышла Бастет.

Дмитрий замер.

Высокая, стройная, дышащая здоровьем и молодостью, она словно светилась. Рыжие волосы, переплетённые золотыми нитями, ловили солнце, глаза — тёмные, как агат, — сверкали на миловидном лице с пухлыми губами. Теодор отвернулся, осознав, что всё это время не дышал.

Бастет хотела что-то сказать, и Дмитрий был готов ловить каждое слово, но вмешался царь:

— Димитрий, у тебя чудесная страна!

— А? — принц с трудом оторвал взгляд от царевны.

Положение спас Альберт:

— Ваазиз, повелитель, не будем смущать молодых. Пусть познакомятся.

Царь строго посмотрел на дочь. Та сжалась, но кивнула.

— Хорошо. Ступайте.

Дмитрий не слышал, что именно сказал регент дальше, но Ваазиз, уходя, громко расхохотался.

Неплохое начало, — усмехнулся принц.

---
Когда первое впечатление от Бастет улеглось, Дмитрий понял: его чутьё не подвело — дела обстояли так же плохо, как он и опасался.

Они гуляли по душистому дворцовому саду, утопающему в зелени и цветах. Воздух был тяжёл от ароматов, и даже лёгкий ветерок не приносил облегчения.

Царевна оказалась пугливой и застенчивой. Она вздрагивала от любого шороха — будь то птица в кустах или жук, пролетевший мимо. Сначала принцу это казалось милым, но теперь он всё чаще ловил себя на том, что с трудом удерживает вежливую улыбку.

Бастет вдруг заговорила с кошкой, гревшейся на солнце. Дмитрий наблюдал за сценой до тех пор, пока не понял: она действительно ждёт ответа.

Свита царевны не скрывала раздражения — вздохи, закатывающиеся глаза, переглядывания.

— Как ты, милая? — прошептала Бастет, прижимаясь щекой к пушистому боку кошки, на морде которой застыло вселенское безразличие.

Дмитрий любил темпераментных девушек, но здесь… Какое несчастье, — думал он. Пока Бастет разговаривала с птицами и зверями, его мысли уносились далеко — в кабинет регента, где решалась судьба страны.

— Тео, — прошептал он, окликая друга. — Демоны тебя раздери…

Он поднял камешек и, пока Бастет была занята, метнул его в Теодора. Тот нехотя посмотрел на принца, тяжело вздохнул, но подошёл.

— Чего надо?

— Тихо, — Дмитрий схватил его за грудки. — Отвлеки царевну. А я пойду узнаю, что там у дяди.

Теодор перевёл взгляд на Бастет, которая любовно гладила канарейку.

Ну, хотя бы красивая…

— Ладно, — буркнул он. — Но если поймают — я тебя не знаю.

Дмитрий хлопнул друга по плечу и улыбнулся по-мальчишески.

---

Кизо в очередной раз обошёл сторожевую башню. Солнце палило нещадно, и он снял новенький мундир, повязав его на голову на манер куфии, оставаясь в одной рубахе. Насвистывая мелодию, подслушанную у иноземных гостей, он вырезал из дерева фигурку маленьким ножом.

С башни открывался прекрасный вид и на площадь, и на дворцовый сад. Дмитрий — тот самый, которого он утром уронил в пыль, — оказался наследником престола. При каждой мысли об этом Кизо досадливо морщился.

Стоит держаться подальше от кабана, а то и выгонят.

Но «не приближаться» не означало «не смотреть». Смотреть на Дмитрия было приятно…

За время смены Кизо понял: короли и их придворные — важные и не очень — только и делают, что бесконечно перемещаются по дворцу, принимая гостей. На родине всё было иначе: решения принимал совет старейшин, да и то не всегда. Человек сам себе хозяин.

Эх, тут всё иначе. Это тебе не облака…

Он продолжал насвистывать и вырезать фигурку.

---

Дмитрий попытался подкрасться к двери дядиного кабинета, но караульные стояли на посту. Ожидаемо.

Он спустился на нижний этаж, отсчитал нужное количество дверей и без стука ворвался внутрь. В разгар дня комната оказалась пуста — за исключением придворной дамы, вжавшейся в стену.

— Лили, прости, не хотел напугать. Можешь выйти?
— Я Лали… — дрожащим голосом ответила она.
— Лали… Лали… Как же я всё не запомню?