Богатырский ретрит

1. Гордей

Сначала я хотел прогнать этого прилипчивого гмура. Не хватало мне еще в поисках подвига отвлекаться на бесполезного болтуна ростом мне по пояс. Но, не шугнув Смекайло сразу, я внезапно понял, что с ним идти намного веселее. Он травил байки, охотно слушал мои рассказы о приключениях и даже услужливо охал в нужных местах, поглядывая с уважением и восхищением. Не откровенно льстиво, но так, чтоб на душе становилось приятнее.

К тому же я вдруг осознал, что все богатыри, казалось, уже обзавелись помощниками, и лишь один я отстаю от модных веяний. Вон, у Илюхи Муромского - Тороп вперед него бежит и об опасностях загодя предупреждает. Емелька щуку выловил, которая будущее предсказывает. А у Ивана и вовсе волк на посылках: служит верно, советы дельные раздает да еще и на своем хребте таскает.

Гмур, конечно, своих потусторонних предавать не станет, но он явно себе на уме и выгоду не упустит. А уж как дело в нужное русло повернуть – это я придумаю при надобности. Да и не скучно было со Смекайло.

- А ты, Гордей, давно Чару знаешь? – поинтересовался топавший рядом гмур. Удивительно – ноги почти в два раза короче моих, а идти умудряется ровно, не семеня.

- Чару? – не понял я.

- Ну, бабу Ягу. Ту, через чью дверь ты к нам сюда перешел.

- Нет, вообще, считай, не знаю. - Я пожал плечами. – Она ж не совсем нечисть – не балует, и делом нормальным занята, дверь исправно открывает. Да и заботы другие у меня есть - недосуг на старух всяких отвлекаться.

Смекайло как-то потешно булькнул, словно смешок подавил, но я на его странности внимания обращать не стал.

- А что? – уточнил я. – Мне о ней надо что-то знать?

- Нет, к чему? – Гмур махнул рукой. – Это я так… ты ж дальше через навь к другой бабе Яге идешь. Вот про нее бы что-то узнать не мешало.

- А ты с ней знаком? – Я задрал голову и сощурившись вгляделся в сень листьев: но нет, никого там не было. Показалось.

- Не знаком, - ответил Смекайло. – И знакомиться не стану. Говорят, уж больно она сурова.

- А что такое? – немного заинтересовался я. Может, тут меня подвиг богатырский поджидает? Детей ворует? Людей ест?

- Да кто ж ее знает? – Гмур философски вздохнул. - Но у ее избы с нашей, навьей, стороны всегда толчея из самых сильных душегубов. Словно им там медом намазано.

- Привечает она их, что ли? – Я ощутил прилив вдохновения: может, и правда найду себе битву по плечу, не размениваясь на мелочи.

- Да кто знает? Я сам туда не суюсь. То, что я в нави живу, не значит, что любой заложный – мне брат, а каждая мавка – сестрица. Я вообще только гмуров уважаю. - Тут он покосился на меня. – Ну и богатырей, само собой.

Я усмехнулся, но комментировать не стал.

Вообще, на той стороне мира оказалось не так уж и весело, как мне представлялось. Я ожидал чего-то мрачного, сурового, опасного. Деревья без листьев и выжженная земля, туман неприглядный да, на худой конец, лес непролазный. Но нет. Березки, осинки, елочки. Сквозь их крону навий купол виднеется, накрывает сверху, точно гигантский бычий пузырь, и местное солнце через него совсем не жжется. Валуны и небольшие скалы торчали из земли, словно зубья великана, но даже на них я не заметил ни одного стоящего чудовища. Как я не вглядывался – никого не обнаружил, словно при виде богатыря все твари попрятались, что с одной стороны вдохновляло, с другой - изрядно удручало.

Ночью повеселее немного стало. Напали одна за другой пара стрыг, крупных, зрелых. Когти в свете местной луны сверкали будто ножи и воздух рассекали со свистом. Но мой меч был быстрее их обеих. Затем пришел упырь. Я погонял его по поляне от скуки с полчаса, тот устал и почти что сам на клинок бросился. Лесовиков, аук и шептунов я вообще не считаю – меня напугать им еще поучиться надо. На том все и закончилось.

Утром мрачный и не выспавшийся гмур сообщил, что дальше он со мной не пойдет. Слишком ему некомфортно от той суматохи, что вокруг меня творится. Да и вообще, далековато он от своего дома отошел, возвращаться пора.

Вот тебе и помощник.

- Ну, спасибо за компанию, - сказал я.

Смекайло слегка наклонил голову, разглядывая меня. Прищур был испытующим, если не сказать, оценивающим.

- А могу я тебя о малюсеньком одолжении попросить? – мягко, почти нежно сказал он.

- Попросить можешь, - ухмыльнулся я. – А вот соглашусь или нет – решу после.

- Сможешь для меня один кулечек перенести через бабы Яги двери? – спросил гмур. – Ничего опасного или ужасного, просто передачка для одного знакомого. Положишь в ближайшее дупло, которое на той стороне найдешь, и все…

- Что в кулечке? – напрямую спросил я.

- Да так, ерунда… - Гмур отвел глаза. – Прах моего дедушки. Он завещал себя похоронить на той стороне, вот и надо его туда переправить… там кулечек заберет мой друг и исполнит волю покойного.

Какой-то подвох я чуял, но в мешочек, протянутом Смекайло, ничего подозрительного не обнаружилось. Содержимое и правда напоминало пепел, я его понюхал, но ничего не понял. Навьи все хитрецы, но и воля покойного – это важно.

Видя, что я колеблюсь, он сказал:

- Хочешь, я тебе секрет открою? Полезный. Ну, в качестве платы за услугу.

А я ведь хотел отказаться. Но вот эта его фраза разожгла мое любопытство, и я засунул мешочек в карман.

- Что за секрет? Если стоящий, то возьму твой кулек с собой и просьбу выполню.

Глаза гмура засверкали довольством:

- О, это отличный секрет! Знаешь ли ты, Гордей, что у каждой бабы Яги есть несколько личин разных – старухи, деда, девчонки маленькой – и никто не знает, какая из личин настоящая.

Я не смог скрыть удивление. Вот этого я правда не знал. Как и все, считал, что Яга – это старуха и только. А она, выходит, в кого угодно обратиться может. Вот уж правда, хорош секрет. Надо держать ухо востро при новой встрече с таможенницей на границе мира нави и мира людского…

Распрощались мы с гмуром довольно тепло, он рукой махнул, указывая направление для моего пути, но мне это было не нужно – клубок волшебный меня и так исправно вел.

***

А вот так выглядит Гордей

2. Гордей

Изба не выглядела заброшенной. Приложив руку к печи, я ощутил тепло в подтопке – похоже, недавно здесь готовили. На столе стояло блюдо, накрытое полотенцем. Не удивлюсь, если там был хлеб или пироги. Пахло приятно – уютом и домом.

Качнув оголённым мечом, я не спешил расслабляться.

Насколько я знаю, дверь из одного мира в другой не может быть распахнута. Во-первых, открыть ее может лишь баба Яга, и то на короткий промежуток времени. Во-вторых, такое явное приглашение для навьих пройти в мир человечий было просто неслыханным. Теперь не удивительно, что рядом с избушкой я никого не обнаружил – хотя другая баба Яга и обещала мне много нечисти. Похоже, та уже давно перекочевала бесчинствовать к людям.

Внутри колыхнулось двойственное чувство. С одной стороны, могла случиться беда. С другой – мое богатырское сердце забилось быстрее в предчувствии хорошей заварушки.

Почуяв на себе чей-то чужой взгляд, я насторожился, пытаясь определить направление. И вдруг понял, что таращились откуда-то сверху.

Быстро шагнув вбок, я поднял голову, готовый отразить атаку.

С потолочной балки на меня смотрели два зеленых кошачьих глаза. Традиционно черное колдовское животное, какое и должно жить в каждой ведьминой избе, сидело неподвижно и сначала я даже принял его за чучело. Но тут глаза на мгновение смежились, моргая, а затем снова устремились прямо на меня.

- Ну, животинка, - негромко сказал я, – отвечай: где твоя хозяйка и почему она допустила такое бесчинство?

Возможно, мне почудилось – вверху копился сумрак, и разглядеть детали было сложно, - но похоже, кот хмыкнул, едва ли не презрительно. Вот наглец!

Играть в гляделки мне было недосуг, поэтому я направился к другому выходу из избы. Если нечисть рванула в мир людей, надо было их всех выловить, пока те не ввергли местных жителей в хаос и панику.

Перехватив удобнее меч, я с удовольствием слушал, как сердце, словно набат, отбивало ускоряющийся торжественный ритм. Это совершенно особое чувство – мгновение до хорошей драки. Ты еще не знаешь противника, не ведаешь его силы. Ты можешь победить и доказать свою богатырскую силу, а можешь проиграть, исчезнув в безвестности.

Глаза успели привыкнуть к полумраку, поэтому сиявшее на улице солнце заставило сощуриться.

Шагнув за порог, я застыл, отказываясь верить своим глазам. Много идей, что увижу, подкидывала мне фантазия, но такого я точно не мог ожидать.

На просторной залитой весенним солнцем поляне широким кругом сидели девушки.

По большей части довольно молодые, да и статью друг на друга похожие: высокие, уж точно не ниже среднего, стройные, крепкие, румяные. Кое-кто в сарафанах, но таких было мало. Тела основной массы скрывались под мужскими рубахами и штанами. У парочки даже волосы были обрезаны почти до плеч.

И главное – у каждой где-то рядом находился меч или лук.

Десятки глаз воткнулись в меня внимательными взглядами.

- Вот так подарочек сегодня нам преподнесла навь! - поднимаясь с поваленного пня, который использовала в качестве скамьи, сказала рыжеволосая широкоплечая девица. Она довольно ухмылялась и явно не планировала стыдливо опускать взор.

Сомнений не оставалось – это были поленицы.

- Будь здорова, дева-воин! – Я отвел в сторону оружие, демонстрируя уважение и собственную неопасность. Вряд ли хоть кто-то на этой поляне мог представлять реальную угрозу, но все вместе они точно могли бы доставить мне немало проблем. – Не знаю имени твоего, но, судя по всему, ты старшая.

Слыхал я – и не раз – что встречались иногда и девушки-богатырши, которые не желали девичьей доли, а хотели, как мужчины, ратное дело пытать, ловить ветер, скакать по полям. Их поэтому и нарекли поленицами.

Слыхать о таких – слыхивал, а вот своим глазами видеть не приходилось. Поэтому любопытство разожглось в груди не на шутку.

Я спустился по ступеням вниз, расслабленно и без угрозы, но еще одна пара девушек поднялась со своих мест. Очень мне хотелось поразглядывать их всех, но и неуважение проявить богатырская честь не позволяла.

- Настасья зовут меня, - представилась тем временем рыжеволосая.

М-да, не вязалось нежное девичье имя ни с широкоплечей статью, ни с обветренным лицом воительницы. Настенькой ее наречь язык бы не повернулся.

- Я Гордей, богатырь из мест Святогорских. Может, слышали обо мне?

- Ни одним ушком, - усмехнулась Настасья.

Легкий смешок пролетел по поляне от девицы к девице. Я подавил желание нахмуриться: как-то привык, что меня знают и уважают, а тут такая оказия.

- Согласно богатырскому кодексу, - громко сказал я, - бью земной поклон и приветствую славных воинов!

Откинув рыжую косу за спину, Настасья прищурилась и не менее громко сказала:

- Мы, поленицы, тоже богатырский кодекс чтим. Так что, выбирай, Гордей, себе воительницу для поединка!

**

Я еле сдержался, чтобы не хохотнуть: это был грамотный ход, не отнимешь. Традиция меряться силами что у богатырей, что у полениц всегда в чести. Но главным конкретно в этом действе являлось явно не то, с каким результатом закончится махание мечом, - на первом месте стояла проверка.

Если я выберу самую слабую противницу, то это докажет, что я трус. Если выберу самую сильную – покажет меня как самоуверенного гордеца. Ни то, ни другое меня не устраивало. Значит, стоило остановиться на ком-то из серединки.

Я не мог не заметить, что сразу после слов Настасьи все глаза метнулись в одну сторону. Это было любопытно, и я проследил за направлением.

На низком пеньке сидела темноволосая девушка. Пожалуй, она была самая невысокая из присутствующих – узкие плечи, тонкие руки, торчащие из широких рукавов рубахи. И меч, лежащий рядом - лёгкий, недлинный – похоже, остальные виды оружия для нее слишком тяжелы. Это мигом выхватил мой тренированный богатырский взгляд. А вот мужской - заметил красивущие карие глаза, которые смотрели с явной иронией и безбашенным весельем. Губы идеальной формы сложились в усмешку. Перестать разглядывать её было непросто, но я справился.

Похоже, кареглазую оставшиеся девицы определили самой слабой. Но если они думали, что выберу её, то сильно просчитались. Как бы мне ни хотелось поглядеть на девчонку в движении, оценить её стан и гибкость, делать этого было категорически нельзя.

Я снова перевёл взгляд на Настасью. Раз она берёт на себя главенство, то вероятно, она же является самым сильным бойцом. Выбрать всё же её?

И тут мне в голову пришла гениальная идея.

- Настасья, - обратился я к ней вежливо, - задачу ты мне задала сложную, я вижу перед собой много достойных воительниц, и каждая могла бы показать свои способности. Но как выбрать одну, не обидев остальных? Возможно, ты мне поможешь, выставишь кого-то?

Настасья прищурилась, растянув губы в усмешке.

- А ты хитрец, богатырь Гордей! Задачку, тебе заданную, мне вернул?

«На том и стоим», - про себя подумал я, не став озвучивать это во всеуслышание. Но теперь у меня было негласное дозволение не таясь всех девиц рассмотреть.

Ожидал увидеть кого-то вроде дочки кузнеца из моей родной деревни – в мощном теле, с ручищами не тоньше наковальни и не слишком симпатичным лицом. Но таких на поляне было только две. Остальные производили впечатление довольно симпатичное. Да, высокие, да, с выправкой и крепостью кости. Но на мужиков совершенно не походящие. Белокосые, рыжие, тёмненькие, с загаром или веснушками, не отводящие взгляда и смущающиеся моего пытливого взора – разные. И кареглазая. Косу через плечо перекинула и самый её кончик пальцами крутит, аж у самого зачесались ладони, так мне захотелось коснуться её волос, проверить на мягкость.

- Ну что ж, Гордей, - сказала Настасья. - Пусть сегодня твоим соперником по мечу будет… Марья Савишна!

Шорох прошёл по поляне, и со своего места поднялась круглолицая девица с волосами, убранными под косынку. Это был единственный женский атрибут в её наряде – мужская рубаха, штаны в полоску, сапоги из грубой кожи. Пожалуй, она была постарше всех присутствующих полениц. Встретив её в миру, я бы решил, что она уже замужняя и, возможно, детная.

Я сдвинулся ближе к середине поляны, показывая свою готовность.

Марья Савишна приблизилась.

- До первой капли крови? – уточнила соперница низким, но очень красивым голосом.

- Или до обездвижения, - сказал я, метнув взгляд в сторону Настасьи: будет ли возражать. Но та довольно кивнула, скрестив руки на груди, приготовившись наблюдать за боем.

Марья Савишна шагнула ближе ко мне, на ходу перехватывая поудобнее свой меч. Но поднимать его пока не спешила.

Какое интересное, однако, оружие – похоже, сделанное точно под неё. Удлинённая рукоять позволяла держать его двумя руками, что для девушки только в помощь. По клинку вился узор, но разглядеть его у меня не было возможности. Тем более что этот самый узор с большой скоростью устремился мне прямо в грудь.

От удара я увернулся, даже не стал подбивать её клинок мечом. Для начала покажу своё мастерство ухода от атак. Но у Марьи Савишны были другие планы на этот поединок. Провернувшись вокруг себя, она атаковала снова, будто намереваясь отсечь мне всю верхнюю часть туловища. Пришлось выставлять свой меч в блок. Клинки встретились и запели.

Я рассчитывал отбить меч соперницы, ведь девичьи силы несопоставимы с мужскими. И снова просчитался – напор Марьи был так силён и упрям, что мне пришлось поднапрячься, чтобы отжать лезвие. Это сбило с меня спесь, которую я и не осознавал. Похоже, к бою с поленицей надо было подходить как к настоящему, а не как к игровому.

Плюсы соперницы: сила, приличный опыт, непривычная длина меча.

Минусы: несмотря на рост, она явно легче меня. Ну и мой опыт всё равно был внушительнее.

К лязгу оружия присоединился хор девичьих голосов, подбадривающих Марью Савишну, девчонки повскакивали с мест, но держались поодаль. Начав контролировать бой, я немного расслабился. Я мог бы его закончить очень быстро, но специально не стал подрезать поленице крылья – верить в себя так же важно для воина, как и уметь драться. Поэтому я позволил ей провести несколько хороших атак, отразил их и лишь затем выбил оружие из её рук.

Меч упал на траву и наступила тишина.

Мы с Марьей смотрели друг на друга, я видел, как тяжело опускалась и поднималась её грудь, как мрачное выражение лица напрягло её брови и заложило морщинки в уголках глаз. Я улыбнулся, как мог ободряюще, но она нахмурилась ещё больше.

- Отличный поединок! – раздался голос Настасьи. – Ты добрый богатырь, Гордей.

3. Гордей

Поленицы поглядывали на меня, но знакомиться ближе пока не подходили. Совсем по-девичьи перешёптывались, кто-то показательно чистил оружие, мол, занята очень, а кто-то вышагивал по поляне, прогуливаясь. Я тоже не слишком понимал, что бы сделать прямо сейчас. Тут ко мне приблизилась Марья Савишна.

- Спасибо за бой, богатырь, - сказала она, легонько улыбаясь, беззлобно и как-то почти по-матерински. – И за науку. Редко нам удаётся без ран и увечий сразиться с кем-то по-настоящему сильным.

- На благо, - искренне ответил я и всё же решился спросить: - А вы тут… силы собираете… В поход надумали идти куда-то?

Она засмеялась:

- Нет, Гордей, не в поход. Куда мы идти хотели – уже пришли, почитай. Мы встретились здесь, чтобы общее дело делать.

Видимо, мысль про «бабьи посиделки» так отчётливо мелькнула у меня на лице, что Марья хмыкнула, стирая улыбку и добавила:

- Коли подробности знать желаешь, то тебе лучше у Рады спросить, она тут главная. А вообще… тут рядом речка есть – вон там, за берёзками. Сходил бы ты, умылся, в порядок себя привёл. В волосах паутина запуталась, словно ты по подвалам шарился.

Я смутился – и от того, что меня поймали за дурацкими мыслями, и от потешного вида тоже. Запустил пятерню в шевелюру и точно – пальцы нащупали кое-что лишнее.

- Где, говоришь, река?

Марь направление указала, небрежно махнув рукой.

Пока шёл к берёзкам, успел заметить, что у избы было и хозяйство. На задах виднелся забор, довольно справный, похоже, там обитала какая-то живность. Точно видел куриц и, кажется, козу. Но, возможно, был и ещё кто-то.

Любопытно, где же хозяйка дома? Или тут давно уже поленицы обитают, нашли себе пристанище, случайно набредя на брошенный дом Яги, например. Но почему тогда дверь в навь не закрыли? Или не смогли? Много вопросов, которые нужно бы задать, но для них ещё время не пришло. Не доверяют мне пока воительницы.

Плотная завеса кустов закрывала спуск к речке. Если вдуматься, это очень удобно, можно ополоснуться, оставаясь скрытым от чужих глаз. Не то чтобы я надеялся застать здесь кого-то, но мысль о том, что в этой воде иногда купались обнажённые девицы сильно будоражила.

Подойдя к речке, я не стал сразу мочить руки, сначала снял с шеи амулет и опустил его в воду. В незнакомых местах – особенно вблизи дома бабы Яги – осторожность лишней не бывает. Но амулет остался безучастен, а значит, никакой нечисти рядом не наблюдалось.

С удовольствием зачерпнув полные пригоршни, я сначала напился, а уже потом ополоснул лицо, шею и прочесал мокрыми растопыренными пальцами волосы, вытягивая из них всё лишнее. И правда, паутина, да ещё и с какими-то листьями. И где я её подцепить-то мог? Видать, когда через дом проходил.

Позади раздался шорох.

Порыв резко обернуться я подавил – не хватало ещё, чтоб местные обитательницы решили, что я трус. Медленно выпрямился и обратился лицом к визитёру.

Кареглазая.

Сердце скакнуло радостью, выдавая самый желанный вариант: миловаться пришла девчонка. Показался я ей люб - так же, как и она мне. Тем более что шла она без оружия, значит, точно не сражаться желала. Опасаясь спугнуть, я не шевелился, разглядывая её: смотрит прямо, но без вызова, глаза в землю не опускает, смотрит оценивающе. И улыбка на губах лёгкая, но словно бы немного ироничная.

Боясь ошибиться, но горячо при этом желая проверить, я шагнул к ней навстречу: всё же смутится? Или отшатнётся?

Но не произошло ни того, ни этого.

Кареглазая остановилась почти вплотную, лицо подняла и продолжила прямо смотреть.

- Что могу сделать для тебя, девица краса? – с лёгкой улыбкой спросил я, прикидывая, удастся ли мне на вкус её губы отведать.

Она усмехнулась, блеснув карим взглядом, и сказала:

- Вот ты издалека пришёл, богатырь Гордей, а сам – недалёкий.

- Это почему ты так решила? – прищурился я, поняв, что обознался в её целях. Уж больно по-хозяйски звучали слова, словно она тут главная. – И кто ты такая?

- Ну подумай немножко, все части задачи лежат перед тобой. - Она скрестила на груди руки. - Вон поляна с гостьями. Вон дом стоит. А вот я.

Меня словно громом поразило – да это и есть баба Яга! Я едва не отшатнулся, с трудом удержал себя на месте, но мышцы свело в незаконченном движении, что точно не укрылось от собеседницы. Она удовлетворённо кивнула, словно так и планировала, но улыбка слегка померкла.

А я лихорадочно думал.

Баба Яга, дверь раскрытая в навь - словно приглашающая. И слова гмура Смекайло о том, что у хозяек межмирных избушек есть много разных личин – хоть детей, хоть девчонок молодых да красивых. А натура там одна – карга древняя, сила сумрачная, которая и с людской стороны жить может, но и в нави почти что своя.

Вероятно, всё это отразилось на моём лице, взгляд карих глаз стал острее, серьёзнее.

- Верно, богатырь, я баба Яга.

Чувствуя себя обманутым, я опять не уследил за языком:

- А что ж ты, Яга, так плохо за дверями своими смотришь? Али не это работа твоя? Стоят нараспашку…

- Мои двери – не твоя забота, - отрезала она, окончательно теряя улыбку. – Но на вопросы твои готова ответить, если мой договор ты примешь.

- Что ещё за договор? Я вроде не просил у тебя ничего.

- Договор предлагаю я – и взаимовыгодный. И только если ударим по рукам, ты узнаешь ответы на вопросы, которые тебе интересны. Если нет – не страшно. Ночуй сегодня здесь, разрешаю – тем более Настасья уже пообещала. А завтра поутру на все четыре стороны отправляйся.

Ох, ловкая карга! Словно знала мои слабости – любопытство да жажда нового. И поставить бы её на место, да сам себя сгрызу: ну как уйти, коли тайнами перед носом помахали? Колебался я недолго.

- Ладно, Яга, говори, о чём договариваться станем!

4. Рада

Быстро переменился богатырь. Мгновение назад смотрел так, словно замуж звать собрался. А теперь – раз! – и настороженность одна. Как разглядел во мне Ягу, так подозревать в чём-то начал. Уж не знаю, что там в его голове я делать должна: младенцев есть или из поганок кашу варить да проходящих богатырей ею потчевать, не важно.

Но это было и хорошо.

Нечего всяким широкоплечим парням с волосами цвета спелой пшеницы отвлекать меня от важных дел. Всё одно, ничего из такого выйти не может, а значит, не стоит и время тратить. Тем более дела у меня поважнее есть.

Я как догадалась, что за птица в мои открытые двери залетела, так сразу план придумала. Надо только не спугнуть, не потерять. Столько силищи богатырской да умений ратных упускать нельзя. Моим девчонкам такое было очень надобно. Да и я бы не отказалась, что уж таить.

- Дай угадаю, Гордей: ты за подвигами по навьей стороне шёл, так ведь?

- Тебе Яга Чара передала? – тут же отозвался он. – Ну а если и так – что с того?

Я сделала себе мысленную пометку: шёл через избу Чары. Вообще не исключаю, что это она, заноза, ко мне его специально направила. Ух, сестрица, поняла я, что ты задумала, а значит, припомню тебе, верну любезность так, что икать год будешь. Ну да ладно, к лучшему поверну её каверзу.

- Не зная нужных мест, хороший подвиг будешь вечность искать, - заметила я. – Я могу тебе помочь с этим.

- Не бесплатно, полагаю, - усмехнулся Гордей.

- Я что тебе, весеннее солнце, добро бесплатно раздавать? – Я задрала брови, демонстрируя возмущение. – Конечно, взамен попрошу у тебя кое-что.

- И что же? – уточнил богатырь.

И так мне от его подозрительности весело стало, что не сдержалась, пошутила:

- Ночь любви попрошу, а то что-то заржавело всё…

Ох, как от его растерянности мне хорошо стало! Как потешно и беззаботно, словно лёгкое облачко в грудь влетело и меня над землей приподняло. Хотела подольше это чувство сохранить, посмаковать, да глядя на вытянувшееся лицо и панику в глазах, не выдержала – расхохоталась в голос. Даже птицы из куста за рекой испуганно взметнулись.

- Издеваешься? – спросил он, всё ещё настороженно глядя на меня.

- Есть немного. - Я отёрла выступившие на глазах слезы. – Прости, красавчик, но в мою постель тебе путь заказан. Так что не трясись, такого никогда не попрошу.

- А что попросишь?

- Опыт твой. Навык богатырский. Поучи моих полениц, дай им уроков боя настоящих. Они, Гордей, все самоучки. Девочек никто не наставляет, как мечом махать, а значит, и вершин этого искусства им достичь сложновато.

Он сощурился, разглядывал меня, словно думал, что я шучу. Но я на лицо напустила самый серьёзный вид, что был у меня в запасе, надеясь, что этого хватит.

- То есть ты просишь меня стать учителем для… полениц? Давать им уроки?

- Да. Я видела, как ты сражаешься. Как мечом владеешь. И как одну из самых сильных – Марью Савишну – легко победил. Вижу, что тебе есть, что рассказать и что показать. И прошу тебя это сделать для девушек.

- И для тебя? – Ещё внимательнее взгляд стал, богатырь прощупывал меня им, трогал, я это ощущала кожей, костями, всем нутром.

- Я не только дева-воин, Гордей, - подбирая слова, я старалась не сказать лишнего, но и не жадничать нужного. – Я ещё и баба Яга. И в моём арсенале большое количество секретных приёмов и волшебных ходов имеется. А у них – лишь сила и ловкость, которые совсем не помешает развить и преумножить.

Немного подумав, Гордей сказал:

- Допустим. Я их могу учить – это моя часть сделки. А твоя? Что ты положишь на чашу договора?

Я знала, что моё предложение его заинтересует. Насколько я понимала богатырей, этим только дай возможность совершить что-то героическое – тут же побегут, подпоясав портки. И чем сложнее задачка, тем им интереснее. Но я осознавала: моё предложение подвергнет Гордея большому риску, и лишь от него будет зависеть итог. С другой стороны, он довольно взрослый уже мужчина, имеет голову на плечах, и цену жизни должен знать.

- А я… - помедлив, ещё не решаясь, но всё же проговорила: - А я тебе открою дверь в навь в самую Велесову ночь.

- Да иди ты! – с придыханием, восторженно сказал он. – Ведь обманешь!

- Коль договор заключим – не обману. - Я задрала подбородок, немного оскорбившись неверием. Хотя в чём-то он прав: ну какой повод верить самой бабе Яге? – И плату за проход с тебя не возьму на тот раз. Так пущу.

Велесова ночь была особенной для людей и для нави. Первые могли заглянуть в неизведанное, выхватить для себя удачи потусторонней. А вторые старались в человечий мир прорваться, потому что грань была тонкой, и даже неосторожное слово на этой стороне могло выдернуть какого-то монстра оттуда и открыть для нечисти возможность воплотиться в материальное и по-настоящему опасное.
Зайти в навь этой ночью означало встречу с самыми сильными чудищами. Гордей верил, что сможет выстоять против них – возможно, так и было, но никто не взял бы на себя такую ответственность и открыть дверь. Я же готова рискнуть.

- Поклянись! – велел богатырь.

- И чем ты хочешь, чтоб я клялась? - с усмешкой уточнила я.

- А что тебе больше всего мило на этом свете и на том?

«Свобода», - сразу подумала я.

- Кот, изба и меч, - сказала вслух. – Но если мы заключаем сделку, то нерушимую. Волшба моя будет гарантом выполнения условий каждой из сторон.

Он сверлил меня взглядом, ища подвох. Я могла понять его сомнения – до озвученной ночи ещё несколько недель, а значит, ему первому предстоит выполнить свою часть договора. Но с каждым мгновением нашей игры в гляделки он всё больше креп в решении. И в конце концов сказал:

- Договор, Яга. Я учу полениц, а ты меня пропускаешь в навь на Велесову ночь. Твори свою волшбу, чтобы никто назад поворотить не смог.

Я протянула ему руку, и мою кисть крепко сжала сильная мозолистая ладонь богатыря.

5. Рада

Внезапной проблемой стало разместить богатыря на ночлег. Девчонки спали на сеновале и в сарае, места там было ещё достаточно, но стеснять их присутствием мужчины было не слишком хорошо. Из мест под крышей оставались только хлев, навес для сушки трав и изба.

К скотине Гордея отправить было бы свинством, под навесом – без стен – ночами ещё холодновато, а значит, оставался лишь один вариант. Но он не слишком устраивал уже меня. Как-то не планировала я в ближайшие пару недель спать в одном доме с богатырём.

Самой решения принимать не хотелось, поэтому я с лёгкой душой перекинула это на крепкие богатырские плечи.

- Гордей, выбирай, где ночевать теперь станешь, - сказала я, пригласив его почаёвничать. Он, правда, с подозрением понюхал содержимое чашки, словно ожидал там вместо обычного напитка опасное зелье обнаружить. Но решился и отважно отхлебнул горячий настой.

Я озвучила варианты, и он задумался.

- Я холода не боюсь, чай, не неженка, - сообщил он, поглядывая на меня поверх кружки.

Я кивнула: такой расклад меня устраивал. А потом он решил добавить:

- Но в избе всяко лучше.

Я удивлённо моргнула: мне не послышалось? Он и правда решил, что спать в одном помещении с бабой Ягой – это отличный выбор?

- Я никуда уходить не собираюсь, - заметила я.

- Я понял, - слегка усмехнулся он, наблюдая за моей реакцией. – Не переживай, не стесню. Не храплю, не буяню, на честь старушек не посягаю.

Ах ты ж, богатырская рожа! Старушку нашёл, гляди! Я с трудом сдержала резкий ответ, и то потому что догадалась: он меня проверял. Полагаю, ему было известно, что мы личины менять можем, и парню сильно хотелось выяснить, какая у меня настоящая. Проще говоря, девицей молодой я прикидываюсь, или на самом деле такая.

Нет, дружок, не выйдет. Не заслужил ты ещё правды про меня знать. И не факт, что такой день хоть когда-то настанет. Надо будет завтра перед ним в виде старой карги пощеголять, а то ненароком расслабится богатырь излишне. А нам с поленицами слабый не нужен.

- Хорошо, - ровно ответила я. – Вон сундук большой стоит, на нём и ляжешь. Думаю, его длины тебе хватит даже ноги вытянуть.

- Годится, - кивнул он. И напомнил: - Ты мне обещала ответы на вопросы.

- Так задавай! - разрешила я и долила себе ещё чаю из стоящего на столе самовара, понимая, что быстро мы не разойдёмся.

Гордей медлил. Возможно, выбирал, с чего начать, а у меня была возможность его как следует рассмотреть, пока глаза богатыря были сосредоточены на содержимом чашки. Вообще, осознавать в собственной избе присутствие такого крупного мужчину было немного странно. Нет, через мои двери ходили всякие, от мала до велика, всех габаритов и ростов. Но к Гордею стоило начать привыкать – во всяком случае, по вечерам.

Он был хорош собой, этого не отнять: копна густых пшеничных волос, внимательные серые глаза, чистая загорелая кожа. И линия челюсти чёткая, решительная. Но пустые красавчики никогда меня не привлекали – а богатырей, которым мышцы заменяли мозг, я уже нагляделась предостаточно.

Глупым Гордей не выглядел, но всю глубину его ума ещё только предстояло уточнить. Я малодушно надеялась, что мне показалось, будто его голова работает ничуть не хуже рук. Как было бы проще управлять им, будь он тупеньким. Просто и совершенно не опасно.

- Как так вышло, что девы-воины у тебя на подворье собрались? – спросил наконец он.

Ну, раз вопрос таким образом задан, не стану рассказывать, что это не впервые и что они у меня каждый год месяц проводят.

- Да как-то сама собой возникла идея, что неплохо бы поленицам вместе держаться, да друг у друга опыт перенимать. Богатыри не торопятся учить девчонок, относятся с пренебрежением, а при встрече сразу с мечом наперевес кидаются.

- Уж так прямо и кидаются, - усмехнулся Гордей.

- А что, не правда? Разве не пытаются воины сразу же доказать, что не дело это - девчонкам по полям ездить да мужское дело делать?

- Но, согласись, - заметил он, - физически мужчины сильнее женщин.

С этим спорить было бы глупо.

- Согласна. Но значит ли это, что все девицы должны по домам сидеть и приданое готовить? А если им другого хочется?

- Ну, раз хочется…

Он откинулся на стенку позади лавки в расслабленной позе, а я испытала некое раздражение: что-то он излишне спокоен в моей избе. Баба Яга или кто?

- Ну вот и вернулись мы к тому, что поленицам надо самим друг друга учить, раз других учителей не находится, - чуть резче, чем планировала, сказала я.

- Ну, теперь у вас есть я. - Гордей ухмыльнулся.

С трудом подавила желание огреть его чем-нибудь тяжёлым: видать, умение бахвалиться богатыри впитывают с молоком матери. Надо этим самым матерям на сносях что-то другое есть, чтобы не только эго у детей росло, а ещё и ум. Очень хотелось ему поумерить спесь. Хоть сама в бой с ним вступай!

На пол сверху резко спрыгнул кот. Элегантным он никогда не был, и каждый раз прыжок сопровождался таким грохотом, словно падал мешок с камнями. Даже богатырь дёрнулся и потянулся за мечом.

- Это Мрак, - представила я.

Чёрный кот перевёл презрительный зелёный взгляд на Гордея, наглядно демонстрируя и всё своё пренебрежение, и дурноту характера.

- Мрак? – Мужская рука вернулась на стол.

- Угу, Мрак Васильевич, если точнее. Поначалу рекомендую к нему так и обращаться, по имени-отчеству. Потом, если он позволит, сможешь сократить до одного «Мрака».

- В смысле «позволит»? – изумился богатырь. - Это же кот.

- Ну, удачи в осознании своих ошибок. - Я пожала плечами.

Кот надменно фыркнул и повернулся к нам задом. Направившись к миске, он изучил её содержимое, похоже, остался недоволен, посему отчалил за печь, где у него был лаз в подвал.

- Ещё вопрос у меня есть, - сказал Гордей. – А почему у тебя дверь в навь нараспашку открыта была?

Я вздохнула.

- Так это тоже способ учёбы. Ты же видел – мы сидели кругом, каждая с оружием. Ежели кто оттуда к нам выйти захотел, мы б его встретили.

6. Рада

Сумерки уже подкрадывались на подворье из глубин леса, когда Гордей вдруг подал идею не откладывать науку на потом и прямо сейчас устроить небольшую разминку. Я бы, может, и осадила его пыл, но предложение прозвучало за ужином, когда все сидели в кругу и ели кашу, то есть во всеуслышание.

Девчонки горячо поддержали это начинание, и когда Настасья перевела на меня вопросительный взгляд, я не стала возражать.

На душе было неспокойно, но причины для подобного я никак определить не могла. Всё ровно, по плану, по распорядку. И повода разогнать всех точно не было. Пусть резвятся. Почему бы и нет? Победительницу, если такая будет, пущу в навь. Но завтра – сегодня точно там делать нечего, темнеет, опасно. Подумала закрыть переходную дверь, да решила, что после этих самых богатырских игрищ закрою. В последнее время нечисть пуганая стала, не суётся к нам совсем, как только прознала, что поленицы опять собрались на моей территории. Если и вывалится кто к нам в гости – будет дополнительная потеха.

Развели костёр, чтобы наваливающаяся ночь не застилала глаза и дала разглядеть все детали намечавшихся забав. Девчонки сели привычным кругом, а Гордей, взяв меч, вышел в центр.

- С этого вечера, согласно моему договору с бабой Ягой, я теперь ваш учитель, - сообщил Гордей.

Не сказать, что эта новость кого-то шокировала, но пара девиц фыркнула, явно считая новоявленного наставника не слишком заслуживающим доверия. И только тут мне в голову пришла мысль, что богатырь затеял всю эту возню специально.

Одно дело – моё решение и мой взгляд на учёбу полениц. И совсем другое – их собственное мнение и о себе, и о Гордее. Особенно те, что помоложе, считали себя уже очень опытными воительницами. Гордею был нужен авторитет – и вот такая полушуточная битва вполне себе рабочий способ укрепить богатырские позиции. Мысленно я поаплодировала мужчине, признавая, что он, возможно, не так уж и глуп. Тем временем он продолжил:

- Предлагаю по одной выходить ко мне. Быстрая схватка – до клинка у горла или до потери оружия. Кто желает быть первой?

- Я хочу! – подскочила с места Василиса: бойкая, острая на язык девица. Обведя всех собравшихся задорным, слегка нагловатым взглядом, она добавила: - А то вдруг кто его раньше победит, мне и не достанется!

Девчонки захихикали, а Гордей немного шутовски поклонился и сделал свободной от меча рукой приглашающий жест.

Похоже, заигрываться сегодня богатырь не планировал – чётко, технично, без агрессии или показательного мужицкого рыка, он разоружил поленицу всего через несколько мгновений боя.

Василиса, ни капли не смутившись, поклонилась присутствующим и громко сказала:

- Ну, девчонки, я его умотала, дальше давайте как-то сами!

Девчонки захихикали опять. Гордей раскинул руки в стороны в скоморошьем жесте, широко улыбнулся и добавил:

- Держусь из последних сил!

Смех стал громче и словно бы веселее. Даже я ухмыльнулась, не сдержавшись.

Поленицы с каждым разом выходили всё с большей готовностью и энтузиазмом. Несмотря на то что Гордей раз за разом одерживал верх, их это не удручало, а лишь добавляло азарта.

Я поймала себя на том, что невольно любуюсь точными выверенными почти безошибочными богатырскими движениями. Он был ловок, силён и опытен - этого отнять было нельзя. А ещё очень вариативен. Он подстраивался под стиль боя каждой своей новой соперницы, искал её слабые места и безошибочно точно ими пользовался, заодно таким образом указывая на их наличие.

Его волосы разлохматились пуще прежнего, на висках в свете костра серебрился пот, мышцы под рубашкой интригующе перекатывались. Ложащиеся на кожу отблески огня придавали ему вид даже не человека – божества. Я не могла отвести глаз от этого танца-боя – мощного, впечатляюще красивого, эффектного.

Спохватившись, я прочистила горло и быстренько убедила сама себя, что смотрю так внимательно потому лишь, что анализирую своего будущего противника. Когда-нибудь мы с ним обязательно сразимся. Аж ныло внутри, как хотелось скрестить с ним клинки. Но не сегодня – это я решила чётко. Но когда-нибудь непременно. И для этого я должна как следует изучить его тактику боя, его возможные слабые и очевидные сильные стороны.

Я ещё обязательно собью с него спесь. Непременно.

Это почти удалось сделать Настасье и Марье Савишне, которая сделала выводы после первого боя. Но почти в данном случае не считалось.

Когда все желающие попытать свою силу с Гордеем, закончились, он остался в кругу один. Повернувшись вокруг себя, словно хозяин, проверявший владения, он прямо посмотрел на меня. Специально, намеренно, точно - вперил в меня взгляд, словно так и планировал. Его бровь приглашающе дрогнула, а шальные глаза блеснули, отражая огонь.

Я отрицательно покачала головой, тем не менее выдерживая взгляд.

Он наклонил голову, словно спрашивая: уверена, точно не хочешь. Но я ещё раз отказалась.

Гордей открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут поляну потряс жуткий грохот. Мы все подскочили на ноги, поворачивая голову к избушке - ведь именно оттуда звук и шёл.
***
Друзья, скоро на книгу будет открыта подписка. Надеюсь, я дала вам достаточно событий, чтобы понять, хотите ли вы идти дальше с героями истории. И надеюсь, вы останетесь с нами. Но это еще не сегодня)

****

Тут на поляну, едва не выломав косяк двери своей тушей, вывалилось огромное лохматое чудище. С лязгом сомкнувшиеся челюсти не давали иной трактовки: он пришёл не чаи гонять.

Похоже, это был див – хотя раньше я не видела таких крупных и таких жутких на вид. Косматый, клокастый, с невероятно мощной мускулатурой верхней части тела – настолько, что его плечи почти поглотили шею, и голова, казалось, росла прямо из груди. Массивные надбровные дуги нависали над глазами, но самым выдающимся был, конечно, рот. Он открывался от уха до уха, отчего пасть, по ощущениям, могла вместить средних размеров тыкву за один раз. Ну или человеческую голову, но об этом думать не хотелось.

Кидаться в бой чудище сразу не стало, обводя мутным взглядом всех собравшихся.

А вот девчонки, похватав оружие, были взведены, словно натянутая стрела, готовые сорваться в любую секунду. Гордей, перехватив поудобнее меч, уже рванул вперёд, в сторону незваного гостя.

- Стоять! – рявкнула я что было мочи.

Поленицы послушно замерли, да и богатырь застыл на полудвижении, с удивлением повернувшись ко мне.

- Никому не двигаться, - уже тише сказала я, не отводя взгляда от дива.

Тот, среагировав на мой крик, сузил глаза, вперил их в меня и уже не выпускал из поля зрения.

Я двинулась вперёд, крепко зажав в руке оружие. Другой нырнула в карман, нащупывая защитную пыльцу. Внутри звенело напряжение, ощущение было такое, словно зацветал в груди ядовитый цветок, отравляя все вокруг – этот визитёр не походил на обычного представителя нави, которые проникали к нам через открытую дверь. Меня не покидало ощущение, что он пришёл не случайно. Более того было похоже, что пришёл он ко мне.

В груди дива зародилось рычание, его глаза метнулись куда-то вбок – тут и я заметила движение. Гордей, мать его так! Ох уж эта потребность богатырей соваться в первую попавшуюся пасть!

Повернув голову, я увидела, как он движется наперерез мне. То ли пытаясь защитить, то ли первым выхватить себе такого коллекционного противника.

- Гордей, солнышко, - мой голос был таким сладким, что слиплись бы даже пчелы. – Замри на месте, сделай одолжение!

Полагаю, если б я снова рявкнула, он не среагировал. Но такой тон его удивил – он притормозил и слегка повернул ко мне голову, не переставая, впрочем, смотреть на дива. Богатырь всё ещё планировал вступить в бой, но мгновение колебания – это то, чего мне хватит.

- Это не к тебе гость идёт, - сказала я. – Не тебе и встречать.

Див шумно втянул воздух в свои впечатляющие ноздри, но с места не сдвинулся, словно бы так же, как и остальные, наблюдая за нашей странной беседой с Гордеем.

- А ты уверена, что это гость? - с сарказмом в голосе уточнил мужчина.

- Нет, - честно сказала я. – Но пока он меня не сожрал, настаиваю на том, чтобы считать его гостем. - Тут я обратилась к пришедшему: – Я верно говорю?

Уверенности, что див понимает речь, не было. Большая часть представителей этой расы была слишком дикой, чтобы учиться говорить или хоть как-то ещё понимать окружающих. При этом разрушительная сила этого народа была очень велика, а, главное, вариативна. Он мог свистеть не хуже Соловья-разбойника – так, что головы могли разлетаться на куски. Мог упасть на землю громом и взрыть все до самых недр. А мог оказаться и самым обычным – мускулистым, но вполне убиваемым.

Лицо дива в ответ на мои слова исказилось, но понять ответ не удалось. Он не бросался вперёд, а значит, существовала вероятность разрешить вопрос без битвы.

Я продолжила свой путь в сторону дива.

Волнение клубилось внутри, но слишком сильно я не переживала – даже если он рванёт на меня, я успею швырнуть в него пыльцу, она его замедлит. А дальше можно будет с полной уверенностью в правоте пускать в ход меч.

- Уважаемый див – ведь ты див? – вошёл в мою дверь без спросу, - я говорила ровно, стараясь не повышать голос. – Да, она была открыта, но ты и не постучал для приличия. Ты не боишься испортить отношения с бабой Ягой? И ты не опасаешься, что я сочту это нарушением равновесия?

Едва услышав про равновесие, див фыркнул. Звук был довольно устрашающим, но в то же время как-то подозрительно напоминал смех. Но что тут было смешного, я понять не могла.

Остановившись в трёх шагах от чудища, я уже задирала голову – он был сильно выше меня. Не в два раза, конечно, но всё же.

- Рада, ты уверена, что надо с ним разговаривать? – раздался из-за спины напряжённый голос Гордея.

Судя по звуку, он всё же сделал вслед за мной ещё несколько шагов и теперь был ближе, чем стоило.

- Будешь мне мешать, я разорву наш договор, - пригрозила я. А про себя решила, что, если Гордей сейчас меня ослушается, я позволю диву его сожрать. Поделом будет.

Сконцентрировавшись на стоящем передо мной чудище, я сказала:

- Если ты пришёл из любопытства, то уйди назад. Если принёс послание – то передавай его уже и катись в свой мир. Если хотел просить перехода – вернись к двери и проси как положено!

Див рыкнул зло – так, что меня обдало его не слишком приятным дыханием. Я выставила руку с зажатой в ней пыльцой, тот должен был почуять её и присмиреть. Судя по шороху за спиной, богатырь ещё на шаг приблизился.

Тут див медленно поднял свою лапу и протянул её ко мне, точно скопировав моё движение. Похоже, в его кисти с тремя пальцами тоже что-то было.

Как я не силилась почуять, что там, так ничего и не вышло. Словно моё чутьё бабы Яги мне отказало.

Я сделала ещё шаг, воткнула меч перед собой и протянула правую руку ладонью вверх.

Медленным движением див раскрыл кулак, и что-то выпало из его руки прямо в мою. И тут же кисть обожгло жуткой болью. Я едва сдержалась, чтобы не заорать – лишь мысль о том, какую неразбериху вызовет мой крик, заставила меня сдержать его внутри. Но боль отступила, словно её и не было. Я разжала ладонь: на коже появился знак, словно нарисованный чёрными чернилами. Хотела бы его не узнать, но не могла.