Божественное Орудие 1

Глава 1. Сети раскинуты

Вырвавшись из тревожного сна, Марта первым увидела незнакомый, плохо различимый потолок с деревянными балками. Тяжелая голова гудела и была готова взорваться в любой момент. Ей не только слышался стук вен на висках, но и виделась их горячая пульсация.

Она резко села на жесткой кровати и сразу же об этом пожалела из-за ноющей боли в голове. Оглядела место, в котором находится: холодные каменные стены, небольшая тумба из состарившегося дерева перед кроватью и ряд окон с матовыми стёклами, за которыми расстилался высокий сосновый лес. Сквозь ветви с зелёными иголками и матовое стекло пробивались лучи летнего солнца, в которых летали потревоженные её пробуждением пылинки.

Увидев эту красоту, Марта, вопреки всему, не обрадовалась, а застыла в ужасе.

Когда она заснула, на улице стоял лютый мороз! Как она оказалась в лесу? Сколько проспала и кто её сюда принес? Она была в коме все это время?

Нет, что-то не сходится. Будь она в коме – лежала бы в больнице с катетерами и трубками, а не в хижине посреди леса.

Неужели её похитили?!

Эта абсурдная мысль запустила волну холодных мурашек от пят до затылка. Марта выпала с кровати на деревянный скрипучий пол. Собственное тело ощущалось непривычно легким. Страх захватил все органы и перевернул их вверх тормашками, пока она, окаменев и размышляя что же ей делать, стояла и смотрела на открытую дверь, за которой виднелся коридор с закрытой дверью напротив.

Послышался стук в окно.

Не отдавая себе отчёта, Марта резко развернулась всем телом и тут же, увидев свои руки, что есть мочи завопила:

– Что?! – В её ладонях оказались невероятно красивые, светлые, слегка изогнутые клинки с резными узорами на рукоятях из оленьих рогов.

Появившееся в её руках оружие, помогло отступить страху, и отдаться на милость изумления.

Откуда появились клинки?

Марта перевела взгляд на окно и поняла, что испугалась обычной ветки. Она затаилась на несколько долгих минут, прислушиваясь, не потревожила ли она криками хозяев дома, тяжело сглотнула и собралась с силами. Как ни крути – отсюда придётся выбираться. Наверное, стоит поискать телефон или другие средства связи. Нужно покинуть это место и как можно скорее.

Крепко сжимая клинки, она вышла из комнаты. По ведущей вниз деревянной лестнице, догадалась, что находится на втором этаже этого странного каменного жилища. В доме пахло хвоей. От аромата по груди разлилось неподходящее ситуации спокойствие и неожиданное ощущение родного дома.

Глубокий запах леса, смешанный с другим, тёплым и необъяснимым ароматом, был таким знакомым и родным, что она непроизвольно почувствовала себя очень уютно и немного расслабилась. Но лишь слегка.

Марта прошла по коридору, и осторожно ступая, не решаясь издать и малейшего шороха, спустилась по деревянной лестнице.

Оказавшись внизу, она крадучись обошла большую комнату с книжными стеллажами, кожаным креслом, кушеткой, письменным столом с масляными лампами и наконец добралась до двери. Но не стала открывать – её внимание привлекли бумаги на столах. Кто знает, может она найдёт зацепки о своем местонахождении или о личности, похитившей ее. Если, конечно, ее похитили.

Беззвучно подкравшись к столу, она подняла верхний лист. Для начала – удивительной была плотная, испещрённая волокнами желтоватая бумага. Но ужасало другое. В её руках явно было письмо, написанное убористым почерком на чужом языке… который она поняла.

Марта отшвырнула лист, будто он был горящей веткой, которую она опрометчиво достала из костра. Всё, что она успела прочесть – имя в начале письма.

Её имя.

Лист плавно упал под стол, а Марта кинулась к двери как ошпаренная.

Может, просто показалось?

Открыв дверь, она увидела ещё одну комнату, которая, судя по всему, была гостиной и кухней одновременно.

В дальнем углу стояла печь, а рядом с ней вся стена была увешана сушёными травами и закрыта полками с баночками. У окна – такого же потертого, как и на втором этаже, – стоял пустой стол с двумя скамьями по бокам. Вокруг стола несколько шкафов, а в конце комнаты у стены некое подобие дивана – длинная скамья с покрывалами.

Неужели она оказалась в прошлом? Интерьер всего дома кричал о том, что она либо находится в далёкой от цивилизации деревне, либо стала путешественницей во времени. С нервным смешком, Марта отбросила мысль о прошлом. Нет, это не оно. Она была убеждена в этом так сильно, что сама удивлялась своей уверенности. Казалось, перед ней вдруг появилась нить, шириной с волос, за которую потянуть и найдёшь ответы, но она не смогла за неё даже ухватиться. А может и не хотела, ведь имя на письме говорило больше, чем требовалось.

Кто-то ей писал. Письмо!

И не такое уж у нее часто встречающееся имя, чтобы это было совпадением.

Марта увидела желтоватое медное зеркало и подошла к нему. К счастью, в нем отразилось не чужое лицо: светло-зеленые, почти нефритовые глаза под тяжёлым веком, приподнятые уголки губ, аккуратный нос на беличьей мордашке.

Родное тело выглядело так, будто она слегка помолодела или стала здоровей. Кожа чище, пышные золотистые волосы лежали на бедрах – раньше она стригла их под каре, – худоба сменилась крепкими и сильными мышцами.

Она была одета в легкую светлую хлопковую тунику с разрезами от бедер и большим кожаным поясом поверх, и широкие коричневые штаны, перевязанные для удобства снизу шнурком. По этой странной одежде не было возможности определить хоть что-то. На ней не было бирок, а общий вид отличался от привычного.

Да сколько же времени прошло? И где она находится?!

Могли ли волосы отрасти до такой длины за полгода или даже год?

И почему этот дом посреди леса её совсем не пугает?

С последним вопросом, она будто уловила ту самую невесомую нить и ей пришло осознание, что это её дом. Пугающее осознание, оглушающее и погружающее в панику.

Прислушавшись к себе, Марта поняла, что чувствовала комфорт и безопасность, и пусть она никогда не знала ощущения «дома», теперь она легко смогла бы его трактовать, несмотря на раскалывающуюся от боли голову. Все в этом доме имело неуловимый след прибывания Марты. Каждая вещь хранила частичку ее души. Единственное, что казалось в корне неправильным – отсутствие в доме чего-то очень весомого. Словно некая важная часть была потеряна или вовсе навсегда утрачена. И это чувство потери тяжким камнем лежало в груди.

Глава 2. Старейшина Куйун

Деревня оказалась огромной. Наверное, её даже можно назвать маленьким городом или поселком. Дома в ней были небольшие – в основном одноэтажные, но встречались и выше. Некоторые из них деревянные, другие сделаны из того же серого камня, что и дом в ущелье горы. Почти у каждого дома был маленький сад или огород. По закоулкам бродили непривязанные лошади и коровы. Жизнь здесь кипела.

Стоило Марте выйти на главную улицу поселения, как ее заметили дети и начали радостно кричать, тянуть к ней руки и всеми другими возможными способами привлекать ее внимание.

– Покровительница!

– Старейшина Куйун!

– Доброго дня, Старейшина!

Марта улыбнулась, кивнула детям и пытаясь не вызвать никаких подозрений, вкрадчиво завела с ними разговор:

– Сегодня такая чудесная погода, правда?

– Правда! Надеюсь, вся осень будет такая же теплая! – ответил ей мальчишка в грязной холщовой рубахе.

Недалеко от мальчиков стояла более взрослая девочка и переминалась с ноги на ногу. Она неуклюже подошла к Марте и смущенно спросила:

– Покровительница, а вы придёте на праздник?

Конечно же она не знала ни что за праздник, ни тем более, когда он состоится, но надела на лицо непроницаемую маску, и уверенно ответила:

– Разумеется приду. Ребята, вы лучше подскажите мне, где сейчас староста?

– У себя дома, где же ещё!

Марта не нашлась, что на это ответить. Она оцепенело уставилась на ребенка, который это сказал. Слишком ли подозрительно она будет выглядеть если спросит, где этот дом?

Да и какая, по сути, разница как она будет выглядеть. Это же дети!

Пока она думала, один из мальчишек сказал, разведя руки:

– У старосты такой большой дом, самый большой в деревне! Я когда вырасту тоже стану старостой и буду жить в большом доме! Еще, говорят, он постоянно ест орехи в меду – и на завтрак, и на обед! А мне мама разрешает только раз в день и то всего лишь ложку!..

Марта улыбнулась и мысленно поблагодарила бесхитростного ребенка. Она попрощалась с детьми и отправилась на поиски самого большого дома.

Пока её лошадь шла, со всех сторон на неё смотрели дружелюбные и любопытные глаза. Некоторые из местных махали ей рукой, другие просто здоровались, называя ее «Старейшина Куйун» или «Покровительница». Она увидела много маленьких лавок, в одних продавались изделия из дерева, в других дублённая кожа, разнообразная шерсть, где-то были и продовольственные продукты, такие как мёд, варенье, мясо, молочные продукты, и несколько лавочек с травами. Периодически ей на глаза попадались запряжённые повозки.

Марта неожиданно поняла, что ей не давало покоя всё это время: ни у кого не было телефонов или машин. На домах отсутствовали кондиционеры и спутниковые антенны. Вокруг ни одной линии электропередач или даже водопроводной трубы.

Она остановила лошадь и озадаченно оглянулась по сторонам. Голова кружилась от нахлынувшего негодования, но Марте пришлось взять себя в руки и попытаться успокоиться. Больше всего пугал тот факт, что по началу она ничего даже не заметила.

Наверное, в какой-то степени ею и впрямь руководило подсознание. И пока она пребывала в недоумении, оно контролировало ситуацию и вело Марту вперед. Возможно, так всегда происходит при амнезии. Или ее потеря памяти отличается от того, что случается с людьми обычно в такой ситуации.

Такое предположение казалось странным, но имеющим право на существование.

Постояв на месте некоторое время, она пришла в себя и решила просто делать, что от неё потребуется. Она никогда не жаловалась на судьбу и не пыталась её изменить, так зачем сейчас переживать? Она собралась идти туда, куда ей скажут и просто плыть по течению. В конце концов, что в этом плохого?

Марта почти физически ощутила, что рано или поздно она всё вспомнит. Ну и что ужасного, если это будет «поздно», а не «рано»? Мир же не рухнет?

Она направила лошадь вперед и пройдя мимо нескольких домов, заметила вдалеке четырехэтажное здание.

Большой дом старосты стоял на берегу реки. Марта выдвинулась в его сторону.

Перед каменным зданием, у входа, она засмотрелась на две деревянные таблички. На левой был вырезан олень с разукрашенными белой краской узорами на теле и зелеными камнями вместо глаз, а на правой – сокол, ничем не украшенный. На двери красовалось дерево с широкой кроной, выполненное руками того же мастера. Марта оставила лошадь в стойле, на секунду задержала взгляд на соколе, и ощутив странное желание прикоснуться, отошла к двери и постучалась.

Спустя некоторое время дверь отворилась. Перед ней стоял тот же юноша, что утром принес ей травы. Он лучезарно улыбался, обнажая белые – неестественно белые – зубы.

– Покровительница, прошу, входите, – он жестом пригласил её. – Староста ждёт в своем кабинете на втором этаже. – Юноша переменился в лице и заискивающе спросил: – всё ли в порядке у моей покровительницы?

Марта тотчас же почувствовала смущение. Юноша вызывал у нее отвращение, что само по себе казалось странным.

– Все нормально, – отрезала она. – Я пойду.

Она отмахнулась от него и не смея больше глядеть на это лукавое лицо, отправилась к лестнице на второй этаж. Ей сегодня точно улыбнулась извращенная фортуна – первая же дверь на втором этаже оказалась кабинетом старосты.

За широким столом сидел мужчина лет сорока-пятидесяти. У него было чистое, уверенное лицо и твердый взгляд. Такие люди всегда вызывают доверие у собеседника.

Не отрываясь от бумаг на столе, староста произнес:

– Войдите.

Марта села напротив старосты и ненароком заглянула в бумаги. На одном листе таблица с товарами и сумма, заработанная продажей этих товаров, на втором – купленные товары и сумма, потраченная на их покупку. Староста заметил, что Марта вглядывается и заговорил, не поднимая глаз:

– В деревне Мааны в этом году произвели меньше мёда, чем в прошлом. Боюсь, придется урезать поставку хлопковой одежды и приправ... Я ещё подумаю над этим. К Равноденствию предоставлю вам отчет.

Глава 3. Белый и серый

Марта выехала из деревни и пришпорив лошадь, отправилась в сторону Булут.

– Миля, значит? С именами у меня действительно туго, – посмеялась она.

Под недовольное фырканье кобылы, Марта задумалась о том, что сказал староста. Неужели ей действительно триста лет? Словам этого мужчины хотелось верить, да и кому придет в голову шутить подобным образом?

Значит, все, кого она знала, уже давно мертвы?

Щемящее чувство одиночества, усиленное настойкой на рябине, разлилось по телу и накрыло огромной волной. Почему это случилось именно с ней? Пусть она никогда не была ни к кому сильно привязана, но издевательством судьбы казалось узнать, что ты потерял всех, да к тому же ещё и сотни лет назад.

Ветер от быстрого бега лошади развевал волосы и обдувал лицо. Марта почувствовала себя необычайно свободной. Равной ветру. Прямо сейчас, в погоне за приключением, среди гор и великой реки, она свободна!

Но так одинока.

Хотелось кричать, и она позволила себе это. В многострадальном её крике схлестнулись чувство лёгкости и горькая тоска. Одновременно она ощущала себя так, будто похоронила весь мир, но высвободилась из его оков, и взлетела ввысь. Как вольная птица, летящая сквозь облака. Ветер хлестал волосы по спине и зазывал ввысь. Хотелось поддаться этому чувству, подпрыгнуть, кричать ещё и ещё. Разреветься от переполненной чаши, в которой хранились эмоции. Ветер бы это позволил.

Такое неправильное и нечестное чувство, такое уродливое и эгоистичное. Но ей не перед кем было оправдывать ощущения. Горы, глядящие на мир свысока и похоронившие в разы больше, вторили ей. Древние, как сам мир, горы, казались вечными наблюдателями, неспособными вмешаться в судьбу хотя бы одного человека. Может, и она была такой же. Объединенной с этим миром, незыблемой, растущей от землетрясений и стоящей здесь испокон веков. Могла быть как снежной лавиной, сносящей все на пути, так и спасительным укрытием для людей.

Марта неслась сквозь ветер, и из-под копыт её лошади во все стороны поднималась пыль и летели маленькие камни. Она проносилась мимо бурлящей горной речушки, что впадала в бирюзовую Катунь, она видела белок, снующих между ветвей сосен и кедра, в полях её окружало бесконечное количество маленьких разноцветных цветов среди высокой травы. Она никогда раньше не была такой свободной. И пусть сердце сдавало позиции перед липким страхом, сейчас она не хотела его слушать.

Марта уже ехала пару часов, и лошадь начала уставать.

– Хорошо, Пятнышко, давай передохнем.

Она остановила лошадь и села на валун, из-под которого вырывались налитые соком суккуленты.

Марта представила, что в её руке появляется самокрутка, уставилась на руку, но в ней ничего не оказалось. Она попробовала ещё раз, но снова ничего не получилось.

– Сигарета, появись! – недовольно выкрикнула Марта, чувствуя себя глупо, но рука так и осталась пустой.

Тогда Марта встала и отправилась к реке. Она села коленями на каменистый берег и посмотрев на отражение в реке, заметила шрам на правой брови. В прошлый раз она не слишком разглядывала лицо, поэтому его не заметила. На ощупь шрам казался плотным. Не задумываясь о его появлении, она набрала в руки холодной воды и смочила лицо.

«Но почему мир вдруг стал таким? – подумала Марта, – что случилось с человеческой цивилизацией? Откуда взялась магия и бессмертные люди? И если я действительно бессмертна, откуда шрам? Надеюсь, этот мой «помощник» сможет хоть что-то объяснить».

И как он, спрашивается, найдет ее?

Марта посидела некоторое время у реки, полоща руки и не замечая прохлады горного ручья. Лошадь, напившись, смотрела на дорогу, показывая хозяйке, что она готова двинуться в путь, да и Марта не собиралась долго здесь оставаться, она запрыгнула на кобылу и отправилась в дорогу.

Через несколько часов, когда начали опускаться сумерки, небо заволокло пеленой и верхушки мохнатых темно-зеленых гор укрылись в белые одеяния из тумана, Марта пустила лошадь быстрее, желая добраться до деревни, пока окончательно не стемнело.

Она неслась на всей скорости, что могла выдать её кобыла, как вдруг с помощью незнакомого, но такого первозданного и естественного ощущения, почувствовала затылком опасность. Марта обернулась и увидела, что с неба, целясь ей в голову, на невероятной скорости пикирует тёмно-серый сокол.

В панике она резко остановила лошадь, та по инерции встала на дыбы, и Марта, не удержавшись за поводья, полетела вниз. Она уже была готова стукнуться о каменную почву позвоночником, как её схватили в крепкие объятья. Марта увидела только два огромных тёмных крыла, заворачивающие её в кокон, и почувствовала, что они вместе со спасителем упали на землю.

Она открыла глаза и обнаружила себя на груди одетого в темные одежды мужчины с огромными крыльями. Запах, доносившийся от него, казался неуловимо знакомым и родным, от чего её душа тотчас покинула тело, а сердце пустилось в пляс.

– И когда ты разучилась управлять лошадью? Спина теперь болит…

Глупое сердце Марты пропустило удар.

Этот голос!

Она перекрутилась, поднялась на локтях и ошеломлённо посмотрела в лицо ворчливого спасителя.

Это он!

На неё смотрели два светло-серых глаза из-под всегда насупившихся густых бровей. Копна мягких каштановых волос, собранных в пучок с выбившимися прядями, распласталась по земле. Он был также красив, как и раньше, когда его внешность сводила с ума многих. Марта не могла оторвать взгляд от человека, чудом появившегося здесь, и не могла вымолвить ни слова. Она открыла рот, в попытке что-то сказать, но вместо этого вышло лишь хриплое и слабое:

– А?

– Что «а»? Так давно меня не видела, что забыла? – грубо выпалил человек-птица. Грубость была напускной – Марта видела это по искрам в глазах.

Крылатый мужчина схватил её за подмышки и, поднимаясь сам, поставил её на ноги. Его высокая и стройная фигура была укрыта в темную одежду, а через плечо висела сумка из кожи.

Глава 4. Тункей

Они оказались между небом и землёй. Марта зачарованно смотрела, как над горными, почерневшими в ночи, пиками нависают облака, прямо как те, сквозь которые они пролетали. Деревья сверху казались крохотными фигурками, а река с белеющими порогами, слепленной из пластилина.

Марта отпустила намокшие от её пропотевших ладоней перья, и вскинула руки вверх, желая ухватиться за облака. Она полностью доверилась огромной птице, поверила, что Илья действительно не даст ей упасть. На её лице отражался детский восторг и искреннее любопытство. Она опустила взгляд вниз и пригладила перья.

Среди тёмных перьев было одно белое. Пуховые перышки на теле исполинской птицы тоже были светлыми, но не светились белизной в ночи, в отличие от этого пера. К тому же, белое было намного больше других. Марта прикоснулась к нему и вдруг почувствовала, как её разум успокоился.

– Что это за перо? – прокричала Марта.

«Это твоё клеймо, оно говорит о принадлежности тебе», – раздалось в её голове.

Её смутила мысль, что она оставила Илье клеймо, да и показалось странным, что прикосновение к белому перу дарит удивительный покой на душе. Будто... Будто она на мгновение стала целой.

– А почему всё связанное со мной белого цвета?

«Это цвет твоей энергии, у каждого Старейшины он свой. – Немного подумав, Илья уточнил, окончательно запутывая Марту: – на самом деле у твоей энергии нет цвета».

– Сколько же с этой способностью можно придумать…

Илья предпочёл промолчать, оставляя Марту в её фантазиях. Вместо этого он спикировал и схватил что-то клювом. Когда Марты поняла, что он сделал, её лицо позеленело.

– Фу, ты что?..

«Я голодный».

– Оно же живое! Это отвратительно! – Марта стукнула его ладошкой по спине.

Огромный сокол резко остановился и рухнул вниз, сложив крылья, в то время как Марта осталась на месте в воздухе, и сразу же полетела за ним. Целую секунду она находилась в свободном полете, прежде чем упасть на птичью спину. Илья вновь расправил крылья, и как ни в чем не бывало полетел дальше.

И что это было?!

Илья хранил мрачное молчание, и Марте пришлось осознать, что она сказала. Неужели его так задели её слова? Если даже так, что это за «наказание» такое?

Марта не нашла что сказать, вместо этого она стыдливо притихла, улеглась на спине сокола и взглянула на темное небо. Оставшийся путь они провели в молчании и возникшем между ними напряжении.

Когда они спустились у входа в деревню, в целом похожую на деревню Куйун, Илья обратился человеком и бросил на Марту тяжелый испепеляющий взгляд. Они направились вглубь поселения, и шли в полной тишине, пока не встретили полную женщину с корзиной кедровых шишек внутри.

– Извините! – обратилась к ней Марта, примерно понимая, что нужно делать и говорить. – Не подскажите, где нам найти старосту деревни?

Женщина оглядела двух красивых молодых людей, и прищурилась:

– Кем будете? – Казалось, она посчитала себя важной от того, что на неё с небес упала малая толика власти.

Марта не знала, можно ли сообщать обычным людям не из её деревни, кем она является. Она растеряно посмотрела на Илью. Заметив её взгляд, он бесстрастно ответил женщине:

– Старейшина Куйун и Тункей.

Женщина широко открыла рот, но сразу же стыдливо прикрыла его рукой.

Илья вскинул брови и повторил вопрос Марты, спокойно отчеканивая каждое слово:

– Где дом старосты?

– И-извините! – женщина, испугавшись его напора, тут же пришла в себя. – Вон в той стороне, там есть табличка!

Она указала им направление, и Илья направился в указанную сторону. Марта улыбнулась женщине, поблагодарила её и пошла за ним.

– Такой ты мрачный и суровый! – игриво сказала она.

– И ещё отвратительный? – не сбавляя шаг, он развернулся и посмотрел на Марту, нахмурив брови и поджав губы.

– Тебя правда так сильно это задело? Извини, я просто...

Илья отвернулся от неё и ускорил шаг. Отвратительный… разумеется, как же ещё? Настолько, что можно прогнать его. Оставить гнить и забыть о Божественном Орудии на долгие годы. Выкинуть лучшего друга, как ненужную вещь. Да, отвратительный…

Всё же Илья не смог отпустить обиду на Марту, и его можно было простить за это. Двадцать восемь лет ожидания, когда она его призовёт. Двадцать восемь долгих, мучительных лет. Знать бы ещё, помнить бы, что именно он сделал не так. Но сейчас, ему только и оставалось ненавидеть и презирать себя за неизвестный проступок. И хотелось бы извиниться – не настолько гордым он был, – да вот только за что? И как просить прощения, если она и сама ничего не помнит?

Марте же стало неуютно от его поведения. Казалось странным, что его теперь так легко задеть. Сколько лет они смеялись друг над другом, переходя за рамки приличного и никто никогда не обижался? Это ей и нравилось в общении с ним – не было надобности подбирать слова. Они и подружились-то после маленькой перепалки. И как теперь быть, если не знаешь, какое твоё слово окажется миной?

Пока она размышляла, они дошли до дома старосты. Илья постучал в дверь и убрал руки за спину.

Дверь открыла миловидная девушка, и Марта с удивлением отметила, как в миг изменилось лицо её мрачного друга: он растянул до ушей самую очаровательную улыбку и почти ласково спросил у девушки, могут ли они увидеть старосту.

Ах, вот как? Ей, значит, достаётся горделивый и озлобленный дикий сокол, а другим нежный пуховой птенец? Впрочем, ничего нового даже спустя триста лет.

Зардевшаяся девушка пропустила их в главный зал и, бросая смущённые взгляды на пернатого бесстыдника, убежала по коридору.

– А ты ей понравился, – сказала Марта, скрывая за лукавой натянутой улыбкой внезапно налетевшее негодование.

Илья резко повернулся, вскинул брови и долго, пристально смотрел на Марту. Было в его взгляде нечто манящее, глубокое и тёмное, чего она никогда не замечала за ним раньше. И одновременно по телу шли мурашки от того, как он на неё смотрел. Хотелось укрыться, спрятаться, но никак не получалось отвести глаза.

Глава 5. Многолетний опыт

В ту ночь Марте снился сон.

Она находилась в полуразрушенном городе с европейской архитектурой. В пустующих домах между окон зияли дыры. Растения, выращенные для облагораживания территории, горели и дымились, небо окрасилось кровавым заревом. И не осталось больше красоты человеческих творений. Почти все крупные города были полуразрушены и брошены людьми. Лишь изредка удавалось найти прячущихся людей, и за них Старейшины боролись как за собственных детей. Во сне Марта помнила это.

Она оглядела руки с клинками, и заметила, что они полностью покрыты кровью – местами кровь засохла неприятной корочкой, а где-то всё ещё была свежей и капала на мостовую. Из-за крови и грязи невозможно было определить цвета её одежды, кожи и даже волос.

Она точно знала, что это не её кровь.

Повсюду лежали трупы, в воздухе стоял тяжелый запах железа и сладкий – разложения, проникающий через ноздри в самое нутро и заставляющий глаза слезиться.

Марта медленно шла, хладнокровно переступая через мертвецов и оглядывая местность на наличие живых людей. Сверху на неё посыпался пепел. Она посмотрела туда – на последнем этаже здания разошёлся пожар. Используя способность, Марта сделала невидимый рупор из сгустившейся энергии и что есть мощи крикнула в него на другом языке:

– Есть кто живой?!

Она постояла пару минут в ожидании, и не дождавшись даже намека на ответ, отправилась дальше в путь по мощенной узкой улочке.

Из-за угла дома на нее выбежали трое людей. Она пригляделась к ним и увидела чёрно-красную ауру похожую на туман, внутри и снаружи их тел – демоны.

Марта, недолго думая, перешла на бег и приблизившись к ним, с размаху разрезала горло одному, в то же время всаживая второй клинок в лоб другому демону. В третьего с воздуха прилетела стрела. Марта посмотрела в ту сторону, откуда она прилетела и кивнула.

Вдалеке послышалась необычайной красоты музыка. Неожиданная в этом месте похожем на ад, и до того не совпадающая с атмосферой, что слушающим эту мелодию, происходящее могло показаться сном, хотя бы из-за абсурдности. Величественная и вместе с тем трагическая музыка в быстром темпе разливалась по округе, уводя душу ввысь в дерзком порыве.

Марта побежала в сторону, с которой шел звук, а затем слишком высокими для обычного человека прыжками по разрушенным зданиям добралась до источника музыки.

Посреди площади в пустынном осиротевшем парке, стояла девушка и играла на скрипке. Её одежда была порвана и клочьями свисала, обнажая живот и голени. На грязном лице от глаз шли две чистые полосы.

Марта крикнула ей:

– Уходи!

Девушка продолжала играть, не открывая зажмурившихся глаз. Марта заметила, что с одной из соседних улиц на них надвигается целая рота демонов, привлеченная звуком. Она побоялась пойти в их сторону и оставить девушку одну: парк с площадью находился на пересечении улиц, из которых ещё могли появиться враги. Марта тихой поступью подошла к ней и прикоснулась к руке, в которой та держала скрипку:

– Уходи.

Из глаз девушки градом хлынули слезы, но она не остановила руку со смычком. Мелодия, рвущаяся на воздух из властных истерзанных рук в величественной кульминации, поражала своей горечью. Марта поняла, что этой девушке уже незачем жить. Вероятно, она потеряла всех на этой войне.

Сколько она уже видела подобных сломанных людей? Сколько видела смертей и боли? Скольких у нее не получилось спасти?

Возможно ли вообще закрыть Врата и прекратить все это?!

Марта не один раз видела, как демоны пожирают людей, как сжигают живых, унося пепел с собой на закуску и как они пьют кровь. Демонов не становилось меньше, и пускай в основном они были слабыми, но пока Демонические Врата открыты, в их строю только прибавлялось.

Старейшины бессильны.

Божества, созданные защищать людей, могут только спасать некоторых из оставшихся в живых. Разве имеют они право называть себя богами? Человечество уже не спасти. Пора признать это. Все, чем они занимаются на протяжении последних лет – попытка надышаться перед смертью.

Отчаяние накатывало волнами в такт музыке.

– Илья! – что есть мочи закричала Марта.

Демоны сразу же понеслись в ее сторону, и Марта встала перед ними, держа наготове клинки. Девушка посреди площади продолжала играть захватывающую мелодию, в которой собралась вся боль человечества.

Когда Марта уже убила больше десятка демонов, защищая горькую и смелую мелодию в руках слабой девушки, с неба спустился мужчина с огромными крыльями, стреляющий из лука.

– Марта? Нужна помощь? – Озадаченно спросил Илья, оглядывая демонов.

– Забери ее! – вытащив из живота демона белый клинок, за которым потянулись кровоточащие внутренности, прокричала Марта и указала вторым клинком на девушку со скрипкой в руках.

Краем глаза Марта увидела, как её Божественное Орудие забирает девушку и уносит на руках. Та, не обращая никакого внимания на происходящее, продолжала играть мелодию даже в воздухе, и Марта слышала её уже издалека. Невероятно красивую, завораживающую своей силой, мелодию скрипки посреди моря трупов.

Марта проснулась и судорожно хватая воздух, села на кровати. В раскалывающейся голове играла музыка.

«Это и есть та самая Катастрофа? Сколько же людей тогда погибло?» – спросила себя она. Впрочем, на самом деле ответа она знать не хотела.

Во сне она видела, как выглядит демоническая аура и решила это запомнить, но её волновал ещё один вопрос – как понять, что Врата открылись? Что именно она должна почувствовать? Может, они уже открылись, а она и не знает об этом? Ей не нравилось отсутствие контроля в ее жизни. В таких условиях даже твердая почва казалась зыбкой. А учитывая, что контроль полностью исчез, узнать нужно было очень многое.

Марта поднялась с постели, надела сапоги, взяла пончо и спрятала его во внутренний «карман» – подпространство. Голова все ещё ныла, в ушах стояла мелодия скрипки.

Пошатываясь, Марта вышла из дома старосты и увидела на улице Илью, стоящего с соколом на предплечье. Он привязал к лапе птицы скрученный в маленький рулон лист бумаги, поднял руку, и сокол сразу же взлетел.