Боги плохих решений. Вероника

Предисловие

Привет, дорогой читатель! Очень рада видеть тебя здесь, на том самом этапе, когда рождается эта история. Знаешь, я слишком долго была доброй и наконец-то решила стать настоящей.
В этой книге ты узнаешь, какой может быть Вселенная, где Деймосы - не рогатые придурки с плетками, а разумные существа, призванные сохранять равновесие этого мира. Также ты вместе с Вероникой пройдешь большой путь, наполненный любовью, болью, личной тьмой и светом и все это под присмотром Богов, которым вовсе не чужды плохие решения.

Приглашаю в свой телеграм-канал, чтобы ты мог:
-Проголосовать за очередное испытание Вероники
-Первым узнать о новых главах
-Получить дополнительные материалы для погружения в этот удивительный и сложный мир, в котором хитросплетения человеческой судьбы способны удивлять даже Богов.
@tolkacheva_pishet

Я только начала вести его, так что там пока не очень много материалов, но обещаю, что в ближайшее время я заумусь этим и, в первую очередь, мы визуализируем главных персонажей.
С любовью, твой автор, Ксюша Толкачева

Часть 1. Глава 1.

— Здравствуй, Наэмия.
— Здравствуй, Астар. Как мило, что ты решил зайти.

Астар опускается в кожаное кресло и оглядывает внимательным взглядом синих глаз обстановку, не скрывая раздражения от такого количества красного, чёрного и коричневого. Ничего общего с его пространством — структурированным и чётким, выдержанным в серых тонах. Взгляд недовольно цепляется за небольшие фигурки на каминной полке из чёрного дерева: целующиеся влюблённые, влюблённые в порыве страсти, влюблённые, убивающие друг друга в порыве ненависти.

Чувства. Слишком много чувств. Ими пронизана вся гостиная — от бархатных алых подушек до гобеленов на стенах, повторяющих сюжеты с камина. В воздухе витают запахи. Их невозможно опознать с первого раза, потому что каждый раз это что‑то другое: запах разлитого терпкого вина, запах первой затяжки, запах разгорячённой страстью плоти. Эта какофония картинок и ощущений раздражает. Делает присутствие здесь невыносимым. Почти.

— Я по поводу новенькой.

— Ты про девственную нить с именем “Вероника”? — она подёргивает плечами, и пышная грудь слегка покачивается в роскошном декольте явно не без сексуальной подоплёки. — Я уже готова к большой игре, — полные губы изгибаются в лукавой улыбке. Тёмные глаза цвета переспелой вишни переливаются едва заметными искрами. И он знает, что это значит: Наэмия выжмет из девчонки всё, что только можно — что бы это ни значило. Чёрные локоны блестят в свете свечей, пока их хозяйка явно наслаждается раздражением оппонента.

— До сих пор не понимаю, почему из миллиарда вариантов ты каждый раз визуализируешь именно это пространство, — сухая ладонь поглаживает поверхность небольшого столика.
— Ответ очевиден. Потому что могу, — грудной голос насмехается над ним, но взгляд внимательно сканирует каждое движение.

Несмотря на то что они в одной связке и как Деймосы несут одну и ту же миссию — доводить смертных до смертной черты (что за каламбур) — между Астаротом, отвечающим за рацио, и Наэмией, отвечающей за чувства, конфликты возникают постоянно. Астарот следит за тем, чтобы человеческий разум не застревал в сладком бреду. Его работа — подталкивать к кризисам, после которых либо думаешь честнее, либо рассыпаешься.

Он хочет, чтобы человечки крепко задумались и перешли на новый уровень сознания, ведь это гарантирует переход в следующую реинкарнацию — более сложную и более качественную. Дорога вверх. Правда в том, что ему уже смертельно скучно от тех, кто умирает, так ничего о себе и не поняв.

В то время как она делает всё возможное, чтобы смертные сходили с ума от чувств. Наэмия заведует всем, что люди любят называть “сердцем”:
привязанностью, страстью, паникой от разлуки, желанием лечь поперёк чужой судьбы и назвать это любовью. Настолько, чтобы расстаться с собственной жизнью и отправиться на переплавку. Туда, где душу разрывают на куски, расщепляют на атомы, превращая в материал для создания новых низкоранговых душ. И всё начинается сначала. Не только потому, что это её работа.
Она сама устроена так: никакой середины, только “до дна”, только “до конца”. Люди, которые умеют любить и выживать, немного раздражают.
Это то, чего она сама лишена.

А где‑то отдельно от их вечной перепалки сидит Пряха — та, что держит в руках нити жизней. Она не ломает и не разжигает чувства. Она смотрит, как всё сплетается в тонкое, прекрасное кружево бытия, и иногда — очень редко — перехватывает нож, чтобы разрезать узел, работая над которым эти двое слишком увлеклись. Пряха видит все сплетения, всю судьбу души, что уже случилась с ней в прошлых реинкарнациях и строго следит за тем, чтобы нити были крепки, не рвались, а узлы не нарушали тонкий узор мироздания.

— Ко мне приходила Пряха.
Все деймосы знали, что Пряха не ходила просто так. Она не обсуждала каждую новую душу — иначе у неё не осталось бы времени ни на одну. Если она приходила лично, значит, Архитектор где‑то в чертежах поставил печать: “Нестандартно. Высокая нагрузка”.
Тонкая бровь взлетает вверх. Визит Пряхи означает, что в игре будет присутствовать кто‑то третий, помимо того факта, что за процессом будет наблюдать сам Архитектор. И это раздражает.

— Что она сказала?
— Что мы должны хорошо потрудиться. И быть готовыми к сюрпризам.
— Так и сказала? — напряжение вибрирует в каждой клетке её тела, даже кончики волос начинают подрагивать. Никто не любит сюрпризы. Особенно в лоне деймосов.
— Нет, но я не фанат пересказывать чушь, собранную из печений для предсказаний.

Низкий грудной смех заставляет пространство сгуститься и наполниться чувственностью.

— Брось, Асти. Сколько раз за последние пять веков они пытались помешать нам? Я поговорю с ней.
Она говорит “Асти” так, как раньше говорила только в те моменты, где их работа временно заканчивалась и начиналось то, что люди назвали бы отношениями. Взаимный энергообмен - вот как это выглядит в их слое. И когда эти двое объединяются в рабочем процессе – смертные сгорают особо красиво. Идеальный тандем.

На точный подсчёт уходит около двух секунд.

— Семь раз.
— И что из этого вышло?

Он медленно потирает указательным пальцем нижнюю губу, глядя в глубокое декольте, и кивает, словно приняв решение.

— Ты права. Сделаем всё как обычно. Превратим жизнь девчонки в хаос.
Он не уточняет вслух, что в этот раз архитеторский почерк другой, и “как обычно” может не сработать.

Но спорить с Наэмией именно сейчас — значит снова устраивать ссору. Он знает, чем это кончается. Безудержная эмоциональность не то, что приветствует его холодный рассудок. Все равно, что добровольно опустить руку в чан с кислотой. А остановить бушующий ураган, по имени Наэмия будет не так-то просто. Проще промолчать.

Она расцветает, удовлетворённо кивает и мягко опускается к нему на колени.

— Бок о бок. Друг за друга, — шепчет она, и их губы сливаются в страстном поцелуе.

Где‑то над их сценой тонко звенит натягиваемая нитка.